Костик Детство

          А когда-то и Костик был малышом.

          Вспоминаю, как мы учим Костика кататься на двухколёсном велосипеде «Дружок» вдоль Дмитровского шоссе.

          Солнечный день.
          Новенький, весь в золотистых искрах велосипед.
          Наш маленький сын, как игрушка, в новом красном финском комбинезоне и синих чешских сапогах с белой меховой опушкой, старательно пытается удержать равновесие.
          А мы бежим рядом, готовые подхватить, спасти от падения.

          Маленьким мальчиком с папой бегал по утрам зимой вдоль Савеловской железной дороги и обтирался снегом — народ балдел.

          Папа — главный авторитет для сына.

          Наш Костик идёт в школу, верхняя пуговка рубашки расстёгнута.

          — Костик, застегни! Некрасиво! — говорим мы.

          — Я — как папа! — парирует сын.

          Папе приходилось застегиваться.

          Восьмилетним мальчишкой сделал ходули в Сазоново и очень ловко на них ходил.

          У папы Костик научился жонглировать тремя мячами.

          В десять лет ему подарили «набор юного фокусника».
          Он быстро его освоил и с удовольствием показывал нам карточки: «Попались», «опять попались».

          Академик Юрий Лотман сказал, что на ценность стихов влияет, какую цену заплатил поэт.
          Теперь все Костины стихи полны новым смыслом.

          Если бы мы друг друга поняли,
          Остановились и помолчали,
          Мы бы тогда не жили мечтами
          И обрели то, что потеряли

          Не жили бы сейчас мечтами, как могло быть хорошо.
          Коська был бы с нами, если бы больше его хвалили, если бы меньше ругали. Если бы, если бы, если бы...
          А тогда больше переживала, что в слове "поняли" не там ударение!..
 
          Чего стоит история с нашей собакой Тимошкой.

          Пошёл мальчик вечером выгуливать собаку и потерял! Ругали его на чём свет стоит:

          — Иди, ищи, не возвращайся без Тимки! — искал до темноты.

          Потом оказалось, что разработали план с бабушкой Тамарой… как случить Тимочку с подходящим кобельком. Ведь один раз хотя бы собачке нужны щеночки, чтоб нормально развивалась.

          Так что через два-три дня Тимочка нашлась, а еще некоторое время спустя появилось четыре щеночка, белых с рыжими пятнышками, одного назвали Грошиком — тогда-то всё и открылось.

          Двух щенков пристроили быстро, а два оставались, опять ругали:

          — Вот ваши выдумки! Куда их теперь девать? Сам заварил — сам расхлебывай.

          Влажным весенним днем увидели мальчика, в вязаной коричневой шапочке, со щеночками у станции метро «Рижская».

          Это же наш Коська! Но пока добежали, мальчик исчез, продал их за символическую плату и поехал домой, пристроил…

          Было ему десять лет.

          Потом я написала об этом рассказ. Не могу читать его без слёз. Всегда удивлялась, почему?

          А моя мудрая подруга Ольга объяснила, потому что он о Косте, который погиб.


          Щеночки

          У нас есть собачка Тимка. Я её люблю. У неё весёлые глаза, белая гладкая шёрстка, острая мордочка, тонкие ножки, хвост крючком и смешное золотистое пятно на ухе. По-моему, она очень красивая.

          Мама говорит, что Тимка — дворняжка, я не верю — не соглашаюсь, она же не во дворе живёт! По-моему, она — не дворняжка, а дворянка, мы про них книжку читали. Она такая же благородная: любит нас, ждёт и защищает.

          Однажды мама перед работой вывела её на улицу погулять, а там шёл пьяный. Тимка терпеть их не может. И бросилась на него с лаем — маму защищать. А мама держалась за поводок и упала прямо в грязь — поскользнулась. На работу в тот день опоздала, расстроилась и говорит:

          — Больше я с ней по утрам гулять не буду, сами выходите.

          А Тимка не виновата: она маму защищала. Но теперь по утрам до школы гуляю с ней я.

          Тимке уже два, нет, три года. Я говорю:

          — Давайте заведём ей щеночков, ей же хочется и мне тоже.

          А родители говорят:

         — Куда нам щеночки, что мы с ними делать будем, мы с одной собакой еле управляемся — мы же работаем.

         И ни в какую не соглашаются. Я уж просил-просил, убеждал. Приехала бабушка Тамара, я с ней поделился, она меня поняла, говорит:

         — Правильно, хотя бы один раз в жизни у собачки должны быть щеночки. У меня и знакомый пёсик на примете есть — у нас по улице бегает, очень похож на Тимку, хорошенькие щеночки получатся.

         Я обрадовался, и мы с бабушкой разработали план.

         Как-то вечером бабушка собралась к себе домой, я с Тимкой пошёл её провожать. А вернулся один. Родители спрашивают:

         — Где собака?

         — Потерялась, — говорю.

         — Как это потерялась? Бабушка старенькая, с неё спросу нет, а ты отвечаешь за собаку, раз ты с ней гулять пошёл. Тебе уже десять лет! Иди, ищи. Без неё не возвращайся!

         Что делать? Я пошёл, искал-искал, не нашёл, прихожу:

         — Нет нигде!..

         Папа с мамой не поверили, собрались, пошли со мной вместе.

         — Вспомни, — говорят, — хорошенько, где ты её последний раз видел?

         — Здесь, — говорю, — как бабушку до метро проводил, отпустил здесь Тимочку побегать между кустов, а потом звал-звал, а её — нет нигде.

         Поискали мы все вместе, покричали, но не нашли.
         Там рядом, за забором, какая-то фабрика есть, вот родители и решили, что она туда, наверно, забежала.
         Пошли мы домой. Расстроились они, горевали и на меня с укоризной смотрели.

         А через четыре дня нашлась наша Тимошка. Худая, грязная — на улице осень была, сама к бабушке подбежала, когда та к нам шла.

         Мы все обрадовались, отмыли её. Она стала чистая, беленькая, как прежде, все ей на радостях пихали кто колбасы, кто булку. А Тимка, по-моему, радовалась больше всех.

         А потом у неё родились щеночки. Такие хорошенькие, маленькие, совсем слепые, только розовые рты разевали.
         А потом у них глазки открылись, и они стали расползаться в разные стороны, бороться друг с другом и оставлять на полу маленькие круглые лужицы. А я вытирал, чтобы мама не ругалась.

         Из Тимки получилась отличная мама, она всё время их кормила, вылизывала, сама не кушала — боялась от них отойти, совсем исхудала — и я ей приносил миску прямо в коробку, где она лежала со щеночками.

         Зато щеночки всё время сосали, сосали и округлялись на глазах.

         Они стали очень симпатичные, все четверо — белые с рыжими пятнышками.
         У одного было всего одно рыжее пятнышко на спинке, и я назвал его Грошиком — его я любил больше всех.

         Я рассказал про щеночков в школе, и одному мальчику, Коле, из нашего класса разрешили завести собачку.

         Он пришел к нам домой вместе с родителями выбирать щенка. И я испугался, что выберут Грошика. Но им больше понравился другой — задиристый. Они сунули его в шапку ушанку, чтобы не замёрз, и уехали.

         Ещё одну девочку взяла бабушка, у неё попросили щеночка-девочку на работе.

         А двух никто больше не просил. А у них чесались зубки, и они стали грызть всё в доме.

         Родители опять стали ругать нас с бабушкой, к тому времени мы им сознались в своем заговоре:

         — Вот ваши выдумки! Куда их теперь девать? Сам заварил кашу — сам расхлебывай.

         Наступила весна, и в солнечный день я решился.
         Я взял сумку, посадил туда своего любимого Грошика и другого щеночка, весёлого увальня Марека, и пошёл к метро. Достал их из сумки и встал у входа.

         Они были такие хорошенькие, что около меня стали толпиться люди, всем хотелось погладить их по шёлковой лобастой головке. Я сказал, что собачки продаются за сколько не жалко.

         Через десять минут у меня купили Грошика.
         Весёлые молодожёны подхватили его на руки и сказали, что для полного счастья им не хватает только такой собачки. А когда я им сказал, что его зовут Грошик, они засмеялись:

         — Ну вот, теперь мы всегда будем с деньгами, хотя бы «Грошик» у нас всегда будет!

         И дали мне десять рублей. Бабушка сказала, что бесплатно животных нельзя отдавать, чтоб потом их на улицу не выбросили. А даже за маленькие деньги люди подумают: покупать или нет.

         Мне было жалко расставаться с Грошиком, но я знал, что он попал в хорошие руки.

         А потом ещё минут через пятнадцать у меня купили Марека. Молодая женщина с грустными глазами взяла его на руки и сказала:

         — Иди ко мне, малыш! Ты, наверно, то, чего мне не хватает в жизни. Вдвоём нам будет веселей.

         И Марек весело тявкнул, как будто понял. А женщина засмеялась и дала мне пятьдесят рублей. Я не хотел брать так много, а она сказала:

         — Бери, мальчик, и пусть этот щенок принесёт мне счастье.

         Я пошел домой, по дороге зашёл в магазин, купил хлеба домой, молока и колбасы.

         А когда пришёл, Тимошка бегала по дому, нюхала углы, искала щенков.

         Я позвал её, сел на пол, обнял её за шею, и мы так долго сидели — и она всё поняла. А коробку я выбросил.