ДНК Страсти. Код Любви. Глава 3

На следующее утро я стоял на веранде с кружкой кофе в руках и созерцал прекрасное: Ди плавала в бассейне. Первые лучи солнца золотили поверхность воды, создавая мерцающие блики, которые играли на её коже. Она была в крошечном купальнике — две тонкие полоски ткани едва прикрывали самые интимные места, подчёркивая чувственные изгибы тела. Ди двигалась в воде с удивительной грацией: то изящно вытягивалась в струнку, то делала кульбит, выныривая с брызгами и смехом, то замирала на спине, раскинув руки, позволяя солнцу ласкать её кожу. Капли воды сверкали на плечах, как россыпь бриллиантов, а мокрые волосы прилипали к спине, подчёркивая линию позвоночника.

Я задумчиво провёл рукой по затылку, глядя на Ди, которая теперь стояла у края бассейна, стряхивая капли воды с волос. В голове невольно промелькнула мысль: как можно было допустить мысль о том, чтобы порвать с ней? Любой другой не отказался бы демонстрировать эту красивую женщину при каждой возможности. Любой другой мужчина бы выбирал для неё одежду, настаивал бы на нарядах, подчёркивающих фигуру, водил бы по лучшим ресторанам, ловил бы восхищённые взгляды окружающих и гордился тем, что она рядом. Но чем дольше я смотрел на неё, тем отчётливее понимал: восхищение — это одно, а любовь — совсем другое. Ди была прекрасна, бесспорно. Её фигура, улыбка, манера держаться — всё это притягивало взгляд. Но в этой красоте не было того, что я находил в Вике: глубины, искренности, той внутренней силы, что делает женщину не просто красивой картинкой, а целым миром.

Вика подошла ко мне бесшумно — я почувствовал её присутствие раньше, чем увидел. Она была одета в тонкий красный халат, небрежно запахнутый и перехваченный на талии поясом. Под ним угадывались очертания чёрного нижнего белья — кружева и тонкие бретели. Ткань халата была настолько лёгкой, что чуть колыхалась от утреннего ветерка, приоткрывая край бедра. В руках она держала чашку кофе — пар поднимался тонкими струйками, смешиваясь с ароматом жасмина, который рос вдоль веранды. Она уверенно встала рядом, чуть прижалась плечом к моему плечу, сделала глоток и проследила за моим взглядом. Я почувствовал, как её пальцы слегка сжали мой локоть — не ревниво, а скорее понимающе. Её кожа была тёплой, почти горячей после утреннего душа, а волосы ещё слегка влажные, завивались у висков. Вика чуть качнула головой и улыбнулась — чуть грустно, чуть насмешливо, будто читая мои мысли. Затем повернулась ко мне, чуть приподняла подбородок и сказала...

- Пойдём куда нибудь? — предложила она. — А то я уже чувствую, как ты начинаешь обрастать мхом от этого созерцания. - Её голос звучал легко, почти игриво, но в глазах читалось что то большее — не ревность, а скорее лёгкая грусть и понимание. Она не пыталась переключить моё внимание нарочито, не устраивала сцен. Просто была рядом.
- Куда хочешь? - Я повернулся к ней, вдохнул знакомый запах её духов — что то цитрусовое с древесными нотами — и улыбнулся.
- Знаешь, — она чуть помолчала, подбирая слова, — я не боюсь, что ты уйдёшь к ней. И не стану устраивать сцен, пытаться удержать или взывать к совести. Если это будет твоё решение — я приму его как должное. Как факт. Как выбор мужчины, которого я когда то полюбила за его честность и силу. - Её голос звучал ровно, без надрыва, почти спокойно. В её глазах не было ни капли истерики, ни тени отчаяния.

Я поймал её запястье — мягко, но уверенно, — и медленно провёл пальцами вдоль её руки, ощущая, как подрагивают кончики её пальцев. Кожа была тёплой, чуть влажной от утренней влажности, а пульс под моими пальцами бился чуть чаще обычного — выдавая то, что она пыталась скрыть за внешней невозмутимостью.

- Вик… — начал я, но она слегка качнула головой, прерывая меня.
- Нет, дай договорить, — её голос остался ровным. - Я просто хочу, чтобы ты знал: я не стану цепляться за тебя, если ты решишь, что твоё место не рядом со мной. Но прошу… — она на мгновение запнулась, и в этом мгновении вся её бравада дала трещину, — …если ты уйдёшь, уходи честно. Не лги мне. Не играй в игры. Просто скажи правду. И тогда, даже если это разобьёт мне сердце, я смогу это принять.
- Посмотри на меня, — тихо попросил я. - Я никуда не уйду, — произнёс я твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Потому что моё место — здесь. С тобой. И не потому, что я «должен» или «обязан». А потому что хочу. Потому что ты — это всё, что мне нужно.

После короткой поездки по местным улицам — мимо фруктовых лавок с горами манго и папайи, мимо сувенирных рядов с разноцветными масками и плетёными корзинами — мы приехали в бар у воды рядом с южным рынком. «Небесная раковина» оказалась местом сбора местных и туристов: живая музыка, запах моря и жареных кальмаров, весёлый гомон, звон бокалов и ритмичный стук шейкеров. Бармены, улыбчивые и расторопные, наливали отличные коктейли — с зонтиками, дольками лайма и вишенками на краю стакана. Мы выбрали два барных стула на углу стойки под углом 90 градусов — так, что сидели лицом друг к другу. Вика, как всегда, действовала решительно: чуть повернула мой стул боком, чтобы я оказался вполоборота к ней, и улыбнулась — чуть лукаво, чуть собственнически.

- Мохито, — заказала она бармену, поправив прядь волос, упавшую на лицо. — И побольше мяты, пожалуйста. Люблю, когда она холодит губы…

Бармен — смуглый парень с широкой улыбкой и татуировкой в виде якоря на предплечье — подмигнул ей и принялся колдовать над бокалом. Я наблюдал, как он раздавил несколько листиков мяты, добавил лёд, сок лайма, ром и сахарный сироп, аккуратно перемешал длинной ложечкой, перелил в высокий стакан и украсил веточкой свежей мяты и долькой лайма. Вика взяла бокал, сделала глоток и прикрыла глаза от удовольствия...

Я заказал себе дайкири — бармен кивнул, бросил в шейкер лёд, ром, сок лайма и сироп, энергично встряхнул несколько раз и перелил в бокал на ножке. Мы подняли бокалы, чокнулись — лёд звякнул о стекло — и сделали по глотку. Мохито Вики оказался освежающим, с лёгкой горчинкой мяты, а мой дайкири — кисловато сладким, с цитрусовым послевкусием. Вокруг кипела жизнь: туристы в панамах и купальных рубашках оживлённо обсуждали дневные приключения, местные рыбаки в потрёпанных футболках рассказывали байки, смеялись, поднимали бокалы. Музыканты на небольшой сцене у воды играли зажигательную сальсу — кто то уже танцевал прямо у стойки, другие подбадривали их криками и аплодисментами. Вика поставила бокал на стойку, оперлась на локоть и посмотрела на меня — прямо, открыто, без всяких игр. Её глаза в свете разноцветных гирлянд, протянутых над баром, казались почти чёрными, а губы, влажные от коктейля, блестели.

- Видишь? — негромко сказала Вика, чуть склонившись ко мне и понизив голос так, чтобы его не заглушил ритм регги, доносившийся из динамиков. — Кажется, нашей соседке не нужны трусики. Она выглядит так, словно развлекает собой толпу.

Я аккуратно посмотрел в сторону Ди. Она сидела на высоком барном стуле у стойки, чуть откинувшись назад и опираясь на локти, — поза нарочито расслабленная, но в то же время продуманная до мелочей. Её юбка была настолько коротка, что стоило ей чуть раздвинуть колени — и подол тут же пополз вверх, обнажая бёдра. Этого движения хватило, чтобы открыть вид на розовые крошечные трусики с кружевной отделкой. Я поднял взгляд от её ног к столам перед ней и невольно усмехнулся: мужчины за двумя соседними столиками буквально не отрывали от неё глаз. За одним сидели два молодых парня лет двадцати, откровенно пялившиеся под её юбку — их взгляды скользили по её ногам с неприкрытым восхищением, а один даже чуть не опрокинул бокал, слишком резко повернувшись. За другим столиком расположились две пары. Мужчины не скрывали интереса — их глаза то и дело возвращались к её раздвинутым ногам, а женщины, заметив это, тут же начинали шикать на своих спутников, одёргивать их за рукав, бросать на Ди испепеляющие взгляды.

- Ну, она популярная у мужчин, что тут скажешь, — я отпил глоток коктейля, чувствуя, как прохладный напиток обжигает горло. Лёд слегка звякнул о край бокала, а долька ананаса, украшавшая край, чуть сдвинулась.
- А вот у женщин — нет, — улыбнулась Вика, слегка покачивая бокалом. Пузырьки весело поднимались к поверхности, отражаясь в её глазах — в них мелькнуло что то сложное, смесь иронии и лёгкой грусти.
- Какая незадача, — я усмехнулся. — Всё просто: ей нравится хвастаться тем, какая она горячая, и ей нравится знать, что другие её хотят. Это заводит.
- Знаешь, иногда мне так хочется просто… отпустить всё, — продолжила она тише, почти шёпотом, будто доверяла мне секрет, который долго держала в себе. — Хочется чувствовать себя свободной, как она. Не думать о том, что скажут коллеги, клиенты, знакомые. Не взвешивать каждое слово, не просчитывать каждый жест. Хочется надеть что то яркое, лёгкое, откровенно сексуальное — и не бояться, что кто то подумает: «О, смотри, сексолог решила показать, чему учит на тренингах».

Вика грустно улыбнулась, покрутила бокал в руках, и я заметил, как в её глазах мелькнуло что то уязвимое — то, что она обычно прятала за улыбкой и уверенностью. Её пальцы слегка подрагивали, а на виске чуть заметно пульсировала жилка.

- Эти коучинги, тренинги, консультации… Они буквально велят мне выглядеть сдержанно, но сексуально. Понимаешь? Сдержанно — чтобы не смущать, сексуально — чтобы вдохновлять. И эта грань… она такая тонкая, Лёша. Порой я ловлю себя на мысли, что просто не знаю, как её удержать. Как быть собой и при этом соответствовать всем этим ожиданиям. Как показать страсть, не скатываясь в пошлость. Как оставаться профессионалом и при этом не превратиться в ходячий учебник по психологии отношений, — она сделала паузу, глубоко вздохнула и добавила с ещё большей усталостью в голосе: — А иногда так хочется быть вот такой — яркой, зажигалочкой, беззаботной… Но я не могу. Просто не могу. - Она опустила взгляд, провела пальцем по конденсату, выступившему на бокале, и продолжила почти беззвучно. - Ты и сам знаешь, как много от меня ждут. Клиенты приходят с надеждами, что я дам им ответы на все вопросы. Коллеги смотрят с ожиданием — мол, ты же эксперт, покажи, как надо. Подруги спрашивают совета, будто у меня идеальная жизнь и нет своих проблем. А я… я просто человек, Лёша. У меня тоже бывают дни, когда я хочу надеть короткое платье и танцевать до упаду, а не продумывать, как это повлияет на мою репутацию. Но потерять лицо… для меня это будет непростительно. Я столько лет строила этот образ, столько сил вложила, что один неверный шаг может всё разрушить.

Её голос дрогнул, и она на мгновение сжала губы, пытаясь взять себя в руки. Я видел, как усталость, копившаяся месяцами, прорывалась наружу — в чуть опущенных плечах, в тени под глазами, в том, как она машинально теребила край салфетки. Она медленно отпила глоток коктейля, задержала его на мгновение во рту, будто пытаясь уловить последние ноты вкуса, а затем с лёгким стуком поставила бокал на стойку. Конденсат на стекле оставил влажный след, который тут же начал расплываться под тёплым влажным воздухом тропического вечера. Вика покачала головой, и прядь волос, выбившаяся из причёски, упала ей на лицо. Она машинально заправила её за ухо, но взгляд остался задумчивым, отстранённым — будто она смотрела не на барную стойку перед собой, а куда то вглубь себя, в прошлое.

- Ты ведь понимаешь, что Виктория Добровольская — это уже что то вроде бренда? — продолжила она тише, почти шёпотом, и в её голосе прозвучала горькая усмешка. — Смешно и грустно, но кто помнит меня до «Пандоры» и твоей фамилии? Кто вспомнит ту Вику — студентку психфака, которая жила в общежитии, носила растянутые свитера и мечтала просто помогать людям, не думая о том, как это будет выглядеть на камеру? - Она замолчала, провела пальцем по краю бокала, очерчивая невидимый узор. Я заметил, как дрожат её пальцы — едва заметно, но достаточно, чтобы понять: она говорит о чём то по настоящему важном, о том, что давно её гложет. - Сейчас я — эксперт, коуч, спикер, лицо бренда. У меня график расписан на месяцы вперёд, клиенты записываются за полгода, журналы просят интервью, соцсети требуют контента… И везде я должна быть определённой. Сдержанной, но вдохновляющей. Умной, но доступной. Профессиональной, но человечной. А где та девчонка, которая мечтала о самом настоящем безумстве? - голос Вики задрожал - Помнишь, я хотела прыгнуть с парашютом, но так и не решилась? Или как она представляла, как поедет автостопом по Европе...- Она замолчала, сделала медленный глоток коктейля — лёд чуть слышно звякнул о стекло. Её взгляд устремился куда то вдаль, за пределы бара, будто она видела перед собой ту самую юную себя: с рюкзаком за плечами, с ветром в распущенных волосах, с глазами, горящими от предвкушения приключений. - Она мечтала о прыжках с тарзанки над горными реками, о ночных купаниях в тёплом море, о том, чтобы проснуться в незнакомом городе и не знать, что будет дальше, — Вика горько усмехнулась, покачала головой. — А сейчас я составляю расписание на полгода вперёд, согласовываю контент план с SMM специалистом и выбираю платья, которые «соответствуют экспертному статусу». И знаешь что самое смешное? Иногда я ловлю себя на мысли, что даже в мечтах теперь продумываю всё до мелочей. Никакой спонтанности. Никакого безумия. Я не жалуюсь, Лёш, — она наконец посмотрела на меня, и в её взгляде была такая тоска, что у меня защемило сердце. — У меня прекрасная жизнь: семья, любимая работа, достаток… Но иногда так хочется сорваться. Просто взять и уехать. Куда глаза глядят. Без плана, без расписания, без этих чёртовых ожиданий. Чтобы никто не знал, кто я такая. Чтобы просто быть — и всё.

Я молча накрыл её руки своими. Они были прохладными, чуть влажными от напряжения.

- Вика, — я говорил тихо, но твёрдо, глядя ей прямо в глаза, — а кто сказал, что это невозможно? Что мешает нам завтра взять билеты на первый попавшийся рейс? Или прямо сейчас пойти на пляж и искупаться, пока никто не видит? Или заказать два билета на прыжок с парашютом на следующей неделе?

Она замерла на мгновение, потом слегка отстранилась и посмотрела на меня с лёгкой усмешкой — той самой, что появлялась, когда она собиралась напомнить мне о чём то, что я когда то сам же и говорил.

- «У нас теперь ответственность, — произнесла она почти нараспев, копируя мой низкий тембр и серьёзную интонацию. — И думать о себе — это, по меньшей мере, неоправданный эгоизм. Мы должны думать о детях, о будущем, о стабильности. Приключения — это для беззаботных юнцов, а мы — взрослые люди».- Её глаза блестели — не зло, а с какой то тёплой иронией, будто она наслаждалась тем, как ловко поймала меня на собственных словах. Кончик языка на мгновение коснулся верхней губы, а пальцы слегка постучали по краю бокала, подчёркивая эффект сказанного.
-Любишь ты урывать, — Я не смог сдержать улыбки и покачал головой. — И главное, помнишь всё до последнего слова.
- А как же, — она откинулась на спинку стула, скрестила руки на груди, но тут же расслабилась и снова подалась вперёд. — Ты это сказал три года назад, когда я предложила поехать на фестиваль в Грузию. Помнишь? Я тогда так расстроилась… Но промолчала. Потому что ты был прав — тогда.
- Любовь моя, — я чуть наклонился к ней, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, — ты можешь быть любой. Любой, понимаешь? Можешь быть мамой, женой, профессионалом, богиней, озорной девчонкой — всё это есть в тебе. И всё это — настоящее. Не нужно выбирать что то одно. Не нужно соответствовать чьим то ожиданиям, — я слегка сжал её кисть, чувствуя, как под пальцами бьётся пульс. — Ты не обязана нести на себе все эти чужие надежды. Ты — Виктория. Женщина, которую я люблю.

Я провёл большим пальцем вдоль её ладони, ощущая тонкую линию жизни, выгравированную на коже. Пальцы Вики слегка подрагивали под моими прикосновениями — едва заметно, но достаточно, чтобы я почувствовал, как внутри неё идёт какая то борьба. Если так задуматься, то правда была в моих словах стопроцентная. Виктория была добросердечной и уравновешенной подругой для многих знакомых женщин, но они никогда не принимали её за свою. Для них она всегда была избалованной трофейной женой сноба (меня). Ди раздвинула колени ещё на пару сантиметров, открывая полный вид на розовые трусики. Чёрт, она притворялась поглощённой разговором с молодым барменом, будто не замечая шоу, но краем глаза следила за вниманием от столов — и за моей реакцией. Парни переставляли стулья, чтобы улучшить обзор, и не скрывали интереса. Женщина за одним из столов одёрнула своего блудливого мужчину и настояла на уходе; как только они встали, три пожилых мужчины тут же заняли освободившийся стол — с идеальным видом на «горячую кокетку». Прошло ещё полчаса. Ди несколько раз меняла позу: скрещивала и раскрещивала ноги, держала их сжатыми (к разочарованию поклонников), затем снова позволяла им разойтись, открывая вид на свою промежность. Я невольно поморщился — настолько всё это выглядело нарочитым, рассчитанным на публику.

Моя драгоценная супруга была на второй бутылке игристого, когда уверенно направилась к Ди. Я замер, не понимая, что она задумала. Вика шла плавно, но в её походке чувствовалась решимость — плечи расправлены, подбородок приподнят, глаза горят каким то озорным огнём. Она была потрясающе красива в этот момент. На ней были красные брюки — обтягивающие, подчёркивающие каждый изгиб шикарных бёдер, с высокой талией и аккуратным поясом, который чуть стягивал талию. Ткань переливалась при движении, ловила блики разноцветных огней бара. Сверху — шифоновая леопардовая рубашка с длинным рукавом, небрежно расстёгнутая на две верхние пуговицы. Лёгкая, воздушная ткань струилась вокруг рук, а леопардовый принт, обычно выглядящий вызывающе, на Вике смотрелся стильно и дерзко. Её волосы — платиновое асимметричное каре — идеально дополняли образ. Чёткие линии стрижки подчёркивали скулы, а слегка удлинённая чёлка то и дело падала на глаза, заставляя Вику лёгким движением головы откидывать её назад. Несколько непослушных прядей у висков мягко покачивались при каждом шаге, добавляя облику непринуждённости. В свете неоновых огней платина отливала голубоватым оттенком, создавая эффект почти ледяной, но при этом невероятно притягательной красоты.На шее — тонкая серебряная цепочка с маленьким кулоном, который покачивался в такт шагам. Когда она двигалась, кулон чуть поблескивал, ловя отблески прожекторов, и это создавало дополнительный акцент на изящной линии шеи.

Она остановилась рядом с Ди, чуть покачнулась (видимо, шампанское всё таки дало о себе знать), но тут же восстановила равновесие — одним плавным движением расправила плечи и улыбнулась. Не той дежурной улыбкой, которую она иногда дарила на светских мероприятиях, а широкой, почти хулиганской — с ямочками на щеках и искрами в глазах. В этот момент она выглядела не как уважаемый эксперт по отношениям, не как «трофейная жена», а как та самая девчонка — живая, импульсивная, свободная.


- Приветик, соседка, — улыбнулась Вика влажной и довольно нетипичной, можно сказать приторной улыбкой. — Вижу, ты тут скучаешь, почему бы тебе не потанцевать с моим мужем? - Её голос на секунду стал трезв и даже уверен. — Кстати, вон он… — Она игриво направила ладонь Ди в мою сторону, нежно поглаживая кожу её мягкой (как мне казалось по состоянию кожи) ладони.
- Приветик, дорогая, — улыбнулась Ди, отпив глоток своего коктейля из половинки кокоса с дурацким зелёным зонтиком. — Не подумала бы, что встречу вас здесь, милашки, — она широко улыбнулась, игриво поглаживая белоснежные ровные зубы своим розовым язычком. — Потанцевать с твоим мужем? — Она посмотрела на меня, и я увидел в этом взгляде что то пронзительное, хищное, что то непохожее на мою супругу. — Ты права, здесь становится скучно, можно и потанцевать, если, конечно, муж не против. — Она снова посмотрела на меня.

Виктория махнула рукой, словно отгоняя всякие сомнения, и я направился к девочкам.

- Похоже, что это да, — сказала восторженно Ди, спрыгивая с барного стула так, что её юбчонка задралась ещё выше, демонстрируя шикарные, гладкие, округлые ягодицы и игривую ниточку с милыми жемчужными бусинками её трусиков стрингов.
- Попытайся быть хоть немного джентльменом, дорогой, — прошептала, проходя мимо, Виктория. На секунду поравнявшись, она посмотрела мне прямо в глаза. — Не так откровенно пялься на её задницу, как эти недоумки.

Я невольно покраснел, будто меня поймали на чём то постыдном. Быстро отвёл взгляд, кашлянул и постарался придать лицу максимально нейтральное выражение.

- С удовольствием, — произнёс я, протягивая Ди руку. — Но предупреждаю: я не самый лучший танцор.
- О, не волнуйся, — она вложила свою ладонь в мою, и её пальцы оказались неожиданно холодными. — Я научу.

На зависть многим здесь я взял Ди за руку и повёл на танцпол на пляже у бара. Тёплый песок просачивался сквозь босоножки Ди и чуть заметными струйками осыпался с подошв моих сандалий. Лёгкий бриз доносил запах моря и тропических цветов, смешиваясь с ароматами коктейлей и жареных морепродуктов с соседних столиков. Я притянул её к себе и начал танцевать в чувственных латинских движениях, прижав животы и её грудь к своей, умело ведя через шаги. Стоило темпу музыки чуть увеличиться, как Ди задвигала бёдрами под страстную румбу, умудряясь на ходу снять свою гавайскую рубашку. Ткань легко соскользнула с плеч, открыв слегка загорелую кожу и топ с тонкими бретельками, украшенный мелкими ракушками. Я наблюдал за ней с настоящим любопытством — вот уж не подумал бы, что эта раскованная женщина способна так же раскованно танцевать с чувственностью в каждом движении. Её волосы, собранные в небрежный хвост, разлетались при каждом повороте, а капли пота на ключицах блестели в свете разноцветных прожекторов. На её фоне я вдруг почувствовал себя простым мальчишкой, что переминается с ноги на ногу с грацией деревянной куклы, как там говорят чёткие пацанчики? «Конец твоему пацанскому реноме».

Берем дело в свои руки и начинаем буквально летать возле неё с видом радостного стрекозла, вращая тазом не хуже бразильской стриптизёрши, и артистично срываем с головы соломенную шляпку. Ветер подхватил её и унёс в сторону пальм, но я даже не обернулся — всё внимание было приковано к Ди. Ди опасно близко приблизилась ко мне и, нахально глядя в глаза, несколько раз дёрнула своими бёдрами так, что я с лёгкостью ощутил жар беспокойства своего члена.
- Вау, да ты прямо сказать, хорош! — отметила Ди с нескрываемым восторгом. Её дыхание участилось, а зрачки расширились.
- Незадолго до знакомства с женой пришлось стать участником в одном местном клубе под латинский. Ничего серьёзного, так, посмеяться, — с улыбкой ответил я, стараясь не замечать, как её бедро прижимается к моему.
- С самого твоего приезда сюда я наслаждаюсь, глядя на тебя, и я хотела бы… — её действительно мягкие ладони коснулись моего торса, скользнули по груди, задержались на рёбрах. — Быть ближе к твоему фантастическому телу, поэтому с особым удовольствием согласилась потанцевать, — она мимолётно коснулась рукой моего паха. — Кажется, ты тоже не отказался бы быть ближе, — заметила Ди, чувствуя эрекцию через хлопковые брюки.

На мгновение я замер. В ушах гремела музыка, вокруг кружились другие пары, но я отчётливо слышал, как участилось моё дыхание. Взгляд невольно метнулся к барной стойке — Вика всё ещё стояла там. Она скрестила руки на груди, но в глазах не было злости — скорее задумчивость, смешанная с лёгкой грустью. Наши взгляды встретились, и она чуть заметно кивнула, будто говоря: «Решай сам».

Я сменил движение на прямое трение в ритм музыке, опустив руку к её левому бедру чуть ниже ягодицы, притягивая ещё ближе. Со стороны можно было подумать, что происходит самый настоящий секс на танцполе. Песок прилипал к вспотевшим ногам, а солёный бриз лишь подчёркивал накалившуюся атмосферу. Посмотрев на супругу, я был немного разочарован, что ли… Похоже, она совершенно не обращала на это никакого внимания. Уткнувшись в экран мобильного, она то и дело улыбалась и записывала какие то голосовые сообщения — её пальцы быстро скользили по экрану, а на губах играла та самая улыбка, которую я знал лучше всего: лёгкая, чуть смущённая, с намёком на тайну. «Интересно, с кем она разговаривает?» — подумал я, когда электрический разряд от члена ударил в мозг.

Ди подняла левую ногу к моему бедру — она точно знала, что её задница открыта, и точно чувствовала своей плотно прижатой киской к моему паху, что сейчас могло бы быть. Её дыхание участилось, стало горячим, обжигающим мою шею. Я переместил правую руку со спины на бок левой груди и начал поглаживать большим пальцем, приближаясь к соску. Почувствовав это, Ди закатила глаза, позволив моим рукам изучать её тело. Её кожа была гладкой, чуть солоноватой от пота и морского воздуха, а под пальцами отчётливо бился пульс — быстрый, неровный. Я взглянул снова на супругу. Она разговаривала с кем то по телефону, робко улыбаясь и краснея. В этот момент она выглядела такой юной, почти подростковой — с этим смущением, с румянцем на щеках, с пальцами, нервно теребящими край блузки. Что то внутри меня ёкнуло: не ревность, нет, а странное ощущение раздвоенности. Ди прикусила свою пухлую губу без всякого стыда, сжимая рукой мой член. Её движения были уверенными, почти профессиональными — так, будто она знала, как заставить мужчину потерять голову. И вдруг она хотела пойти в наступление и перейти к поцелую.

- О, чёрт! — подумал я, отвернув голову и подставив щёку вместо губ, но не сразу остановив её прикосновения.
- Это переходит из танца в секс на танцполе, милашка, — хихикнула Ди, чуть отстраняясь, но всё ещё удерживая меня за пояс брюк.
- Это было весело, но я вернусь к супруге, если ты не против, — сказал уверенно я, мягко, но твёрдо разжимая её пальцы.
- Конечно, конечно, — быстро ответила Ди. — Надеюсь, мой танец не обидел тебя.
- Нисколько, мне понравилось, но некоторые твои движения лучше подойдут партнёру помладше, — улыбнулся я, погладив её плечи.
- Мне сорок два, — возразила она. — А тебе? Лет тридцать?
- Моя дорогая, сорок, — сообщил я.
- Чёрт возьми, серьёзно? Вау, да ты горяч и напорист для своего возраста, — заметила Ди. — Обычно мужчины ленятся в этом возрасте, но я вижу, что ты не такой.
- Спасибо. Приятно знать, что ты хотела бы со мной секса, как бы это странно ни было, — потёр затылок я, и мы засмеялись.

Ди отступила на шаг, поправила волосы и окинула меня оценивающим взглядом — теперь уже без хищного блеска, а с искренним уважением.

- Знаешь, — она понизила голос, чтобы её не заглушала музыка, — ты редкий тип. Большинство мужчин в такой ситуации либо струсили бы сразу, либо пошли бы до конца, не думая ни о чём. А ты… нашёл золотую середину. Это впечатляет./
- Просто я знаю, чего хочу, — я кивнул в сторону Вики. — И что для меня по настоящему ценно.

Она проследила за моим взглядом и улыбнулась — на этот раз по настоящему, без игры...

- Повезло ей с тобой. Правда.
- Повезло нам друг с другом, — поправил я. — Но спасибо за комплимент.

Я сделал шаг назад, слегка поклонился в шутливом реверансе и направился к Вике. Она всё ещё говорила по телефону, но, заметив меня, быстро закончила разговор. Добравшись до бара, я заметил, как другой парень покинул стул возле моей супруги и отошёл к Ди, пока ждал, как она на него «заберётся». Она сделала это без прежней осторожности и со своим сладким нахальством. Влага от танца увеличила прозрачность её трусиков, давая парням чёткий вид на её мясистые губы, крупный клитор и вьющиеся лобковые волосы. Она без всякого стеснения оставила ноги раздвинутыми, позволяя поклонникам видеть это шоу в прямом эфире. Самое странное, что я заметил за последние несколько минут, было то, что чувство моральной безопасности рядом с моей супругой — пропало. Она не выглядела заинтересованной в происходящем, отчего мне становилось не по себе.

- Это был сексуальный танец, дорогой, — объявила Вика, мило облизнув ножку зонтика из своего фужера и отложив телефон в сторону. — На миг я подумала, что вы будете сейчас трахаться.

«Значит, она всё таки смотрела», — подумал я с нескрываемой улыбкой диванного победителя.

- Простите, что порчу вашу милую беседу, голубки, — раздался за моей спиной голос Ди. Она подошла вплотную, и я уловил запах её духов — тяжёлых, сладких, с нотами жасмина и ванили, перебивающих свежий морской бриз. — Твой супруг так сексуально танцует и так хорошо умеет вести танец, что это вызвало страстные движения с моей стороны.

Она прошла к Вике, поравнявшись с ней взглядами, и моя супруга встала с барного стула, чтобы не дать Ди даже намёка на превосходство над собой.

- Не хотела обидеть тебя, — объяснила Ди, но в её голосе звучало скорее любопытство, чем раскаяние.
- Не надо извиняться, милашка, — улыбнулась Вика игриво, придерживая ножку стакана с шампанским между двух пальцев. — Танец был занятным, и я разочаровалась, что вы остановились. Разве у него не шикарное тело? — Она ухмыльнулась, сделав своим мимолётным взглядом меня растерянным. — Я считаю преступлением прятать его. Поэтому всегда лестно, когда твоим партнёром интересуются хищницы вроде тебя, дорогая.
- Это круто, дорогая, — Ди широко улыбнулась, сжав своими ладонями её локотки. — Немногие жены думают, как…
- Я не жена, — улыбнулась Вика. — Я его супруга.
- Ой, прости, дорогая, не думала, что ты так любишь официоз, но если ты настаиваешь… — начала было язвить Ди, но голос Вики стал строг и холоден — так бывало, когда шутки в сторону.
- Много лет слова «супруга» и «жена» считаются синонимами и обозначают для мужчины женщину, которая вступила с ним в официальный брак. Однако так было далеко не всегда. Раньше между этими понятиями была большая разница, и значили они далеко не одно и то же. «Супруга» и «жена» с точки зрения древнерусского языка трактовались по разному. Ещё лет 300 назад, в допетровской Руси, «жена» означало просто «женщину». То есть «моя жена» приравнивалось к «моей женщине». Во времена Ивана Грозного мужчина и вовсе мог назвать женой любую родственницу из семьи. Кстати, и «муж» тогда означало просто мужчину, не супруга. «Муж храбр и силён», — так, например, говорили о былинном богатыре. Лишь к XVIII веку словом «жена» начали называть ту, с которой был заключён брак. Причём в европейских языках до сих пор сохранилось одно именование для суженой. В частности, французы говорят «ma femme», имея в виду — моя женщина. А вот «супруга» — это чисто русское слово. Идёт со старославянского «сопрячь» — запрячь в одну упряжку. И да, супругами до XX века называли только тех женщин, с кем проходили обряд венчания. Так что да, я не жена. Я его супруга, — продолжила говорить Вика всё таким же серьёзным голосом.

Я знал, что это было для неё важно, поэтому термином «жена» никогда её не называл.

- Хорошо, немногие супруги думают, как ты, — Ди облокотилась о барную стойку, постукивая ногтями по полированной поверхности. Её взгляд скользнул по мне, потом снова вернулся к Вике. — Ты знаешь, мне кажется, что это довольно весело.
- Да, это я и хочу слышать. Немного признательности за мои заслуги, — Виктория отпила небольшой глоток и улыбнулась. — Дорогой, наверное, нужно дать Ди лучшее шоу. Кстати, — она повернулась ко мне, — ты знал, что Жанна и Дима тоже здесь? Жанна решила купить билеты в тот же день, что и ты. Пока вы тут знойно плясали с Ди, мы договорились о поездке на лодке в эти выходные. Они решили, что мы, конечно же, будем в их команде, ну если ты не против.
- Конечно, я согласен, — я кивнул, чувствуя, как напряжение последних минут начинает отпускать. По правде говоря, я был согласен на всё, только бы эти две гарпии разошлись в разные стороны.

Пока я это говорил, в голове невольно всплыло сравнение: они напоминали двух хищниц, столкнувшихся на одной территории. Вика — словно тигрица: грациозная, с царственной осанкой и взглядом, в котором читается не просто уверенность, а осознание собственной силы. Она не станет рвать и метать, доказывая своё право — она знает, что самец рядом с ней по собственному выбору, и уступит его лишь тогда, когда сама этого захочет. Её спокойствие не слабость, а высшая форма власти: она владеет ситуацией, не напрягаясь, без лишних движений. А Ди — точно гиена: наглая, напористая, с жадным блеском в глазах. Она не столько хочет отнять, сколько показать, что может забрать — здесь и сейчас, прямо из под носа. Её движения нарочито плавные, но в каждом жесте — вызов и подспудное желание унизить соперницу. Она играет по своим правилам: кто наглее, тот и прав.

Я невольно залюбовался этой немой схваткой — не грубой, не открытой, а тонкой, почти неуловимой. Вика чуть приподняла подбородок, её пальцы слегка сжали мой локоть — не требовательно, а так, словно напоминала: «Я здесь. Я рядом». Ди, в свою очередь, чуть наклонилась вперёд, выставив плечо, будто готовая броситься в атаку. Когда Ди, делая вид, что просто отходит в сторону, проходила мимо Вики, она словно случайно задела её локтем — резко, нарочито грубо. Вика даже не дрогнула, только взгляд её стал холоднее, а улыбка — чуть более острой.

- Ой, прости, милая, — сладким голосом пропела Ди, но в глазах не было ни капли раскаяния.
- Ничего страшного, — спокойно ответила Вика, не меняя позы. — Просто в следующий раз смотри, куда идёшь.
- О, я всегда смотрю, — Ди усмехнулась, чуть склонив голову. — Особенно когда вижу что то интересное.
- Знаешь, Ди, — голос Вики звучал мягко, но в нём появились стальные нотки, — есть такая старая мудрость: «Кто много рычит, тот мало кусает».
- Вик, пора домой, — я снова взял супругу за руку, чувствуя, что момент нужно перехватить, пока напряжение не выплеснулось во что то более серьёзное. — Приятно было познакомиться, Ди. Спасибо за танец. Как нибудь ещё пообщаемся.
- Да, обязательно, — улыбнулась Ди и, ловко скользнув рукой в карман моих брюк, вложила туда свёрнутый листочек нежно розового цвета. — Мой номер, милашка.

Пока мы шли по пляжу, я всё отчётливее замечал, что Вику словно подменили. Раньше она шла плавно, чуть лениво, а теперь её шаги стали резче, быстрее — будто она не шла, а почти бежала. Пальцы, сжимавшие мою ладонь, подрагивали, дыхание участилось, а в глазах, когда она на меня смотрела, вспыхивали какие то новые, незнакомые искры. Я удивился: обычно Вика любила поболтать по дороге, обсудить вечер, посмеяться над какими то моментами. Но сейчас в ней не было ни тени прежней игривости — только какая то первобытная, почти звериная решимость. Как только мы оказались в доме, она буквально потащила меня в спальню, не давая даже закрыть дверь до конца. Её руки дрожали, когда она расстегивала пуговицы моей рубашки — одна, вторая, третья… — но движения оставались чёткими, целенаправленными.

- Вика… — начал я, но она прижала палец к моим губам.
- Тсс. Никаких слов...

Её губы впились в мои — жадно, почти отчаянно. Поцелуи были глубокими, страстными, с привкусом шампанского и чего то ещё, чего я не мог определить. . Я попытался перехватить инициативу, но она лишь слегка укусила меня за нижнюю губу — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы я понял: сегодня она ведёт. Не разрывая поцелуя, она спустила мои брюки вместе с трусами и толкнула меня на постель. Я упал на спину, а она на мгновение отстранилась, чтобы скинуть свои брюки — одним резким движением, так, что они отлетели в сторону и зацепились за ножку прикроватной тумбочки. Затем она распахнула рубашку — пуговицы полетели в разные стороны, но ей было всё равно. Ткань распахнулась, обнажая грудь в чёрном кружевном бюстгальтере, который подчёркивал её формы так, что у меня пересохло во рту. Не дожидаясь, пока я приду в себя, она сдвинула трусики в сторону и буквально оседлала меня. Её глаза горели — не игривым огоньком, как обычно, а чем то более глубоким, первобытным. Волосы, выбившиеся из причёски, падали на лицо, но она не убирала их — только откинула голову назад, обнажая шею, и выдохнула...

Я провёл руками по её бёдрам — гладким, тёплым, чуть вспотевшими. Под пальцами ощущалась лёгкая дрожь, и это заводило ещё сильнее. Вика слегка приподнялась, помогая мне, и в следующий момент я оказался внутри неё. Она застонала — громко, без стеснения, запрокинув голову. Её движения были резкими, порывистыми, но в то же время идеально выверенными. Каждая волна её тела отзывалась во мне электрическим разрядом, заставляла сжимать пальцы на её талии, на бёдрах, на спине.

- Смотри на меня, — прошептала она, наклоняясь так близко, что её дыхание обожгло мне губы.

Я подчинился. В её глазах читалось что то новое — не просто страсть, а какая то освобождённость, словно она сбросила невидимые оковы. Она двигалась всё быстрее, её ногти слегка царапали мою грудь, оставляя тонкие красные полосы. Я чувствовал, как напряжение внутри нарастает, как приближается кульминация, но Вика, будто угадав мои мысли, замедлилась. Опершись руками о мою грудь, она изменила угол наклона, и ощущения стали ещё острее. Её губы снова нашли мои — на этот раз поцелуй был не таким жадным, но не менее страстным.

Я не смог сдержать порыва — сжал руками её ягодицы, притягивая ещё ближе, почти до боли, до того момента, когда она, откинув голову назад, насадилась так глубоко и сильно, что издала низкий, гортанный стон. Её язычок высунулся — совсем чуть чуть, по детски, но в этой позе, с этим прерывистым дыханием, это выглядело безумно сексуально. Грудь Вики вздымалась, капли пота блестели на ключицах, а волосы, выбившиеся из причёски, липли к влажному лбу. Не отрывая взгляда от её лица, я поднял руку и коснулся её возбуждённого лица — провёл пальцами по скулам, слегка сжал их двумя пальцами, чуть оттянул подбородок, заставляя посмотреть на меня. Она на мгновение замерла, её дыхание сбилось, а потом она резко выдохнула и улыбнулась — не лукаво, а как то по новому, жёстко, требовательно. Её глаза вдруг стали холодными, почти стеклянными, а зрачки расширились так, что радужка почти исчезла. Она посмотрела прямо мне в глаза — и её коготки, едва ощутимо, почти нежно, провели по моей щеке, оставляя тонкие красные полосы.

- Сколько процентов ты дашь этой шлюшке? — её голос прозвучал резко, без намёка на игру.

Вопрос застал меня врасплох. Я хотел было перебить, сказать что то вроде «Вика, что за глупости?», но она грубо сжала своей рукой моё лицо, чуть сдавив скулы, и повторила — уже громче, жёстче, с нажимом...
- Сколько? Отвечай.

Я почувствовал, как её движения на члене стали резче, ритмичнее, как напряжение внутри нарастает, как всё вокруг — её дыхание, её взгляд, её пальцы на моей коже — сливается в единый поток возбуждения. В голове шумело, мысли путались, но я понимал: сейчас она не примет уклончивого ответа. Вика на мгновение замерла. Её глаза сверкнули — не злобой, а каким то удовлетворением, почти триумфом.

- 95...-хрипло простонал я.
- Значит, 95, — повторила она, чуть замедлив темп. — То есть она почти идеальна? Почти так же хороша, как я?
- Нет, — я сжал её бёдра сильнее, чуть приподнял, чтобы изменить угол, и она застонала, запрокинув голову. — Ни одна не сравнится с тобой. 95 — это оценка её наглости, её напора. Но не тебя. Ты — 100. Всегда была и будешь.

Она резко опустилась на меня до упора, впилась ногтями в плечи и выдохнула. Движения возобновились — теперь они были ещё более резкими, почти отчаянными. Я чувствовал, как она дрожит, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как дыхание превращается в короткие, прерывистые всхлипы. Её пальцы скользили по моей груди, царапали кожу, а губы снова нашли мои — жадно, требовательно, без остатка. Всё моё внимание было сосредоточено на ней — на её лице, искажённом наслаждением, на её волосах, прилипших к вискам, на каплях пота, скатывающихся по шее. Я провёл рукой по её спине, спустился к пояснице, слегка надавил, задавая ритм, и она подчинилась — ещё один толчок, ещё один стон, ещё одно мгновение, когда мир сузился до нас двоих. Кульминация накрыла её первой — она замерла на мгновение, вся напряглась, её ногти впились в мою грудь, а губы беззвучно прошептали моё имя. Я почувствовал, как она сжимается вокруг меня, и этого хватило, чтобы меня тоже унесло волной наслаждения — острой, яркой, почти болезненной.

Она упала на меня, тяжело дыша, её волосы щекотали моё лицо, а сердце билось так часто, что я мог ощутить его ритм через кожу. Мы лежали так несколько минут, приходя в себя, пока она не приподнялась и не улыбнулась — уже по настоящему, с той самой лукавой искоркой, которую я так любил.

Мы занялись обустройством дома и подготовкой к гостям, что должны были прибыть уже завтра. Что мне нравилось в этом месте, так это то, что «Тропический рай» имел штат из трёх приходящих горничных, что сильно облегчало жизнь. Каждое утро они появлялись словно по волшебству — с корзинами чистящих средств, свежими полотенцами и той особой тишиной, которая говорит: «Мы сделаем всё сами, отдыхайте». Жанна и Дмитрий должны были приземлиться в аэропорту в 13:00 часов. Я договорился с местным водителем из службы «Туристов» — крепким загорелым мужчиной по имени Рауль, который обещал забрать наших друзей и с комфортом довезти до дома. Он прислал мне фото своего минивэна — чистый, с кондиционером и даже детскими креслами на случай, если кто то приедет с малышами.

Вика откровенно волновалась, но чему больше, я точно знать не мог. То ли предстоящая поездка на каноэ, то ли присутствие Ди в нашей жизни. Она то и дело проверяла список покупок, пересчитывала полотенца, открывала и закрывала дверцы шкафов — будто искала что то, чего не было. Иногда я ловил её взгляд, устремлённый куда то вдаль, за горизонт, и понимал: мысли её где то далеко. В субботу утром мы позавтракали на террасе — манго, папайя, свежевыжатый апельсиновый сок и хрустящие круассаны, которые горничные заботливо оставили на подносе. Солнце уже припекало, воздух был густым от ароматов жасмина и гибискуса. Вика почти не ела, лишь крутила в руках ложку, оставляя на скатерти капли сиропа. Мы молча ехали к причалу — я за рулём, она рядом, с рукой, опущенной в открытое окно, пальцы чуть подрагивали на ветру. Пальцы у неё были тонкие, с аккуратным ярко-красным маникюром, и я невольно залюбовался тем, как они ловят солнечные блики. Я решил воспользоваться моментом, чтобы спросить её о том, что беспокоило меня после того вечера с Ди.

- Вик, — начал я осторожно, не отрывая взгляда от дороги, — ты всё ещё думаешь о том вечере? О Ди?
- Думаю, — призналась она. — Но не так, как ты, наверное, думаешь.
- А как? — я свернул на узкую дорогу, ведущую к причалу, где уже виднелись мачты лодок и разноцветные флажки. - Любовь моя, Почему ты хочешь, чтобы я находился в компании других женщин? Почему ты позволяешь мне прикасаться их?
- Любовь моя, — она выдохнула, - Я скучаю, и уже давно. Хочу переживать вещи, от которых захватывает дух и сносит крышу от страсти. Ты красивый, сексуальный мужчина, но наша любовь больше не делает меня пламенем, а я хочу снова чувствовать себя неукротимой стихией. Бросать тебя в пикантные ситуации с другими женщинами — это в какой то мере приносит мне удовлетворение, но я хочу большего. Мысль о том, как другая женщина ласкает тебя, — это захватывает дух, и я бы хотела, чтобы ты расслабился и позволил наконец этому случиться.

Хотя в глубине души я знал, что Вика идёт к этому мелкими, но уверенными шагами, я был шокирован от того, что услышал это вслух, когда она была полностью трезва. Вика сделала музыку чуть громче, и из динамиков раздался успокаивающий голос молодого исполнителя, вторящий «You feel the love», а мотив медитативной эротической мелодии словно добавлял пикантности нашему разговору, что был честен и прозрачен, как зеркало, смотрящее в него невинной прелестью.

- То есть, — я склонил голову набок, пытаясь осмыслить сказанное, — позавчера ты бы позволила Ди и мне совершить акт прелюбодеяния?
- Да, — ответила без всяких колебаний она.
- И видеть, как эта шикарная женщина кладёт на меня руки, трогает за член и жмётся? — спросил я, и она отрицательно махнула головой. — А ты видела, что её киска взмокла от нашего танца? Тебя это совсем не беспокоит? — бросил я вызов её ревности.
- Нисколько, дорогой. Меня это заводит, — без всяких эмоций ответила Вика, сделав музыку ещё чуть громче.
- А если я буду трахать её? Это тоже заведёт тебя?
- Безумно, — прорычала Вика, оскалив свои острые клыки.

Я замер, переваривая её слова. Воздух в салоне стал гуще, будто пропитался электричеством. Солнце, пробивающееся через лобовое стекло, обжигало кожу, а запах кожи салона и её духов — жасмина с нотками имбиря — вдруг стал невыносимо острым.

- Ты серьёзно? — я сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Ты правда хочешь этого? Чтобы я… с другой?
- Не просто хочу, — она повернула ко мне голову, и в её глазах я увидел то, чего не замечал раньше: не ревность, не боль, а чистый, необузданный огонь. — Я жажду этого. Хочу видеть. Хочу чувствовать. Хочу знать, что ты можешь быть таким — диким, неукротимым, желанным для других. И что ты всё равно возвращаешься ко мне. Это делает меня сильнее. Делает нашу связь глубже. Понимаешь, — продолжила она тише, — когда я вижу, как ты притягиваешь других, как они смотрят на тебя, как хотят тебя… это не ранит меня. Наоборот. Это напоминает мне, кого я выбрала. Что мой мужчина настолько притягателен, что сводит с ума не только меня. И это… возбуждает. До дрожи. До мурашек. До того, что я готова разорвать тебя на части, как только мы останемся наедине.

Я молчал, пытаясь уложить это в голове. Всё, что я знал о ревности, о границах, о верности — вдруг перевернулось с ног на голову. Но в её словах была какая то первобытная логика, какая то дикая, животная правда.

- И что ты предлагаешь? — наконец спросил я. — Просто… позволить этому случиться? С Ди?
- Не обязательно с Ди, — Вика чуть улыбнулась, и эта улыбка была одновременно нежной и опасной. — С любой. Или ни с кем. Пока — просто думать об этом. Разрешить себе эти мысли. Почувствовать, как это — хотеть и быть желанным. А потом… потом мы решим, куда это нас приведёт. - Она протянула руку и коснулась моей щеки — мягко, почти невесомо. - Я не требую от тебя ничего, что ты не готов дать. Но я прошу: не бойся этих чувств. Не прячь их. Давай попробуем… по новому.

Я замолчал, обдумывая слова супруги. Она не была девственницей, когда мы впервые встретились, и никогда не кичилась невинностью других. И я понимал, что её практика сексолога требовала профессионального безразличия к чужим сексуальным отклонениям и нормам. Но сейчас она прямо говорит, что хочет, чтобы я занимался сексом с кем то другим. В моей голове не до конца укладывались безумства этой идеи, как и её личные мотивы. Подъезжая к причалу, я заглушил мотор, и спросил:

- Тебя не волнует, что это сделает с нашим браком, моя любовь? Я боялся до чёртиков, что этот проклятый танец с Ди может навредить нам, а теперь ты говоришь совершенно о другом уровне.
- Меня это совсем не волнует, — Вика повернулась ко мне, её глаза блестели каким то новым, незнакомым светом. — Я верю, что мы можем говорить обо всём, как сейчас, даже после, и справимся с любым, даже если это окажется ошибкой. Если хочешь чего то другого, чтобы оживить нашу сексуальную жизнь, скажи, и я постараюсь тебе это дать. Это то, чего я хочу, и надеюсь, ты примешь мою точку зрения. Знаешь, — она выключила музыку, — я видела, как стоит твой член после того, как она облапала тебя. Я знаю, это тебя завело, как знаю, что тебе понравится зайти дальше.

Я провёл ладонью по лицу, пытаясь собраться с мыслями. Воздух вокруг казался гуще обычного, а шум волн, разбивающихся о причал, доносился будто сквозь вату. Солнце припекало затылок, но по спине пробежал холодок.

- Ты дала мне много о чём подумать, — я вздохнул. — Я хочу сделать тебя счастливой и чтобы тебе нравилась наша сексуальная жизнь. Обещаю, я расслаблюсь и буду слушать, чего ты хочешь — начиная с сегодня.
- Вот и прекрасно, — улыбнулась Вика, и в этой улыбке было что то хищное. — Тем более Жанночка уже здесь.

Я обернулся и увидел, как от лестницы, ведущей к воде, к нам идёт Жанна. Рядом с ней шагал Дмитрий. Жанна была настоящей красавицей с той самой зрелой сексуальностью, что приходит с возрастом и уверенностью в себе. Ростом около ста семидесяти пяти сантиметров, она двигалась с грацией танцовщицы — плавно, но уверенно, чуть покачивая бёдрами. Её вьющиеся в крупные волны белокурые волосы до плеч отливали золотом на солнце, то и дело падая на лицо, когда она слегка наклоняла голову. Фигура у Жанны была аппетитной и притягательной: аккуратный, чуть округлый животик, подчёркивающий женственность; чёткая талия, над которой возвышалась большая налитая грудь — майка явно с трудом сдерживала её формы; аппетитные бёдра и упругий зад, очерченный так, что взгляд невольно задерживался на силуэте. Природные пухлые чувственные губы манили своей полнотой, а зелёные глаза, яркие и живые, смотрели с лёгкой насмешкой и дружелюбием одновременно. На ней были надеты свободные льняные шорты цвета морской волны и заправленная в них обтягивающая белая майка, которая не скрывала, а скорее подчёркивала декольте. Тонкий серебряный браслет звенел на запястье при каждом шаге, а босоножки на низком каблуке подчёркивали длину ног. В руке она держала соломенную шляпу, время от времени обмахиваясь ею, будто от жары, хотя, скорее, это был просто кокетливый жест.

Дмитрий рядом с ней выглядел как классический образец мужественности. Высокий, около ста восьмидесяти ростом, широкоплечий, с крепкой шеей и сильными руками, видневшимися из под рукавов футболки. Коротко стриженные тёмно русые волосы с проседью на висках придавали ему вид человека, который знает цену жизни. Лицо с чёткими скулами и волевым подбородком, слегка обветренное, с сетью мелких морщинок вокруг глаз — следов смеха и солнца. Он носил лёгкую щетину, аккуратно подстриженную, и от него веяло спокойствием и надёжностью. Рюкзак за плечами был не новый, с потертостями на лямках, а в руке он держал пакет с фруктами — видно, купил по дороге. На ногах — удобные сандалии и лёгкие брюки цвета хаки, закатанные до икр. На запястье блеснули часы с кожаным ремешком — простые, но дорогие, с крупным циферблатом.

- Ну наконец то! Мы уже думали, вы забыли про нас! - крикнула Жанна, замахав рукой. Её голос был низким, чуть хрипловатым, с нотками игривости.

Дмитрий поднял руку в приветственном жесте, а потом похлопал спутницу по спине, подталкивая вперёд.

- Да мы просто любовались видом, — улыбнулся он. — Тут так красиво, что сложно оторвать взгляд от моря.

Вика быстро поправила волосы, стёрла с лица следы нашего напряжённого разговора и вышла из машины.

- Жанночка, как же я рада! — она обняла подругу, слегка отстранилась, разглядывая её. — Ты ещё похорошела! И загорела — просто сладкая шоколадка!
- Да, мы отлично провели время в отеле у бассейна, — засмеялась Жанна, откидывая прядь волос за плечо. — Но море, конечно, манило. Вот и решили, что с вами будет веселее.

Я подошёл ближе, пожал руку Дмитрию

- Рад видеть, дружище. Как перелёт?
- Нормально, — он похлопал себя по карманам, ища сигареты. — Только устал немного. Но это ерунда. Главное — мы здесь, и впереди несколько дней чистого кайфа. Всё в порядке? — тихо спросил он, заметив, что я как то рассеянно смотрю вслед женщинам.
- Да, — я тряхнул головой, прогоняя остатки тревоги. — Просто… много всего в голове. Но всё хорошо. Правда.

Мы направились к машине, а Вика в этот момент обернулась и поймала мой взгляд. В её глазах всё ещё горел тот странный огонь — не ревность, не страх, а что то новое, неизведанное. Она чуть кивнула, как бы говоря: «Помни наш разговор». И я кивнул в ответ — коротко, почти незаметно, но с твёрдой решимостью. Пока Жанна и Дмитрий неторопливо подходили к автомобилю, я невольно залюбовался Викой. Солнце подсвечивало её волосы бликами, а лёгкий бриз чуть шевелил края одежды, подчёркивая линии фигуры.

Сегодня она выбрала совсем другой образ — не привычный лёгкий шифон, а дерзкий комплект: красные свободные шорты с высокой талией, которые сидели на бёдрах идеально, чуть приоткрывая изгиб поясницы. Чёрная майка с глубоким декольте облегала грудь и талию, подчёркивая каждый изгиб — ткань слегка натянулась, когда Вика слегка повернулась, демонстрируя плавный переход от тонкой талии к округлым бёдрам. Поверх майки была небрежно накинута красная рубашка от того же костюма — расстёгнутая, с закатанными до локтей рукавами, она добавляла образу нотку расслабленной элегантности и в то же время подчёркивала плечи и руки.

Её поза — расслабленная, но в то же время собранная — выдавала внутреннее напряжение: одна рука на бедре, подчёркивая линию бедра и придавая позе уверенность, другая машинально поправила прядь волос за ухо. Я заметил, как подрагивают её пальцы — едва уловимо, но для меня это был чёткий сигнал: она всё ещё переживает из за нашего разговора. Ветер чуть приподнял подол рубашки, обнажая край шорт и полоску кожи над поясом — Вика тут же оправила ткань, но движение вышло плавным, почти нарочитым, будто она на мгновение решила показать, а потом снова спрятать. На ногах — босоножки на низком каблуке с ремешками, обвивающими лодыжки; один из ремешков чуть ослаб, и она наклонилась, чтобы поправить его — в этот момент майка ещё сильнее обтянула грудь, а линия спины выгнулась так, что у меня перехватило дыхание.

- Ну что, все готовы? — громко спросила Вика, оборачиваясь к гостям и растягивая губы в широкой улыбке. - Лёша, сегодня ты будешь отдыхать. Я поведу. — Она подмигнула мне. - Жанна, садись рядом, будем болтать по дороге. А вы, мужчины, — она повернулась к нам с Дмитрием, — займитесь вещами. Погружайте в багажник, и отправляемся!
- Вик, ты уверена, что хочешь вести? — всё же уточнил я, беря в руки рюкзак Дмитрия. — Дорога тут извилистая, да и я…
- Абсолютно уверена, — перебила она, чуть повернув голову, чтобы видеть нас. — Я отлично знаю этот маршрут, да и потом… — её голос на мгновение стал тише, а взгляд, брошенный в мою сторону, — более глубоким, — мне нужно немного скорости. Чтобы развеяться.
- Ладно, — кивнул я, укладывая вещи в багажник. — Только не гони слишком сильно. Всё-таки мы не на ралли.
- Обещаю быть осторожной, — она подмигнула ещё раз, а затем повернулась к Жанне.

Мы с Дмитрием переглянулись. Он чуть приподнял брови, как бы говоря: «Ну что, дружище, нам остаётся только выполнять приказы», — и направился к багажнику, подхватив одну из сумок. Я последовал за ним, не в силах сдержать улыбку. Двигатель заурчал, и машина плавно тронулась с места. Жанна тут же начала что то оживлённо рассказывать, размахивая руками, а Вика кивала, иногда бросая короткие реплики. Её руки уверенно лежали на руле — длинные пальцы легко скользили по коже оплётки, а локоть чуть высовывался из закатанного рукава рубашки.

- Ну что, похоже, наши дамы сегодня в ударе. Будем просто наслаждаться поездкой и видом.
- Согласен, — я закрыл багажник и сел на заднее сиденье рядом с ним. — Главное, чтобы это «развлечение» не вышло из под контроля.
- А если выйдет? — он хитро прищурился.

Я не успел ответить — Вика резко, но плавно взяла поворот. Её действия были отточенными, почти хирургически точными. Ещё до входа в изгиб дороги она слегка сбросила скорость — едва заметное движение ногой, и машина послушно замедлилась. Руки на руле двигались слаженно: левая чуть поднялась к «12 часам», правая опустилась к «4 часам» — классический захват для правого поворота. Она входила в дугу по максимально плавной траектории, чуть смещаясь к внешней стороне полосы, чтобы сгладить угол. Когда машина вошла в поворот, Вика чуть добавила газа — ровно настолько, чтобы сохранить тягу и не дать автомобилю потерять сцепление с асфальтом. Кузов слегка накренился, но без рывков, без скрипа шин — только тихий гул двигателя и шуршание резины по нагретому асфальту. Взгляд ее был устремлён в точку выхода из поворота: она не смотрела на ближайший изгиб, а уже видела следующий прямой участок, просчитывая траекторию наперёд. Левая рука плавно скользила по рулю, корректируя угол, правая нога чутко контролировала педаль газа. В какой то момент я поймал себя на том, что затаил дыхание — настолько завораживающе выглядела эта демонстрация мастерства. Выйдя из последнего крутого виража, Вика плавно выровняла руль и, едва колёса встали прямо, начала аккуратно набирать скорость. Разгон получился таким же безупречным, как и манёвры до этого: без рывков, без пробуксовки — просто нарастающая мощь двигателя, переходящая в уверенный полёт по прямой.

Я невольно залюбовался её руками на руле. Каждое движение было выверено, каждое решение — мгновенно и безошибочно. В этот момент наши взгляды встретились в зеркале заднего вида — всего на секунду, но этой секунды хватило, чтобы во мне всколыхнулось всё разом: и тревога от нашего недавнего разговора, и восхищение её уверенностью, и странное, почти первобытное возбуждение от того, как она сейчас владела ситуацией — и нами всеми. Жанна, увлечённая рассказом, не заметила этой молчаливой переклички. Она продолжала что то оживлённо говорить, размахивая руками. Она снова бросила короткий взгляд в зеркало, и на этот раз подмигнула мне — быстро, почти незаметно для остальных.

Дорога впереди расстилалась широкой лентой, обрамлённой пальмами и цветущими кустарниками. Вика вела уверенно, с той особой грацией, что бывает только у тех, кто действительно наслаждается процессом. Солнце клонилось к закату, окрашивая мир в тёплые оттенки, а ветер, врывавшийся в открытые окна, нёс ароматы моря, цветов и чего то неуловимо волнующего — будто сам воздух здесь был пропитан предвкушением новых открытий...