Визитеры. Тринадцатая глава

Положи опять посох Аарона перед
 заветом откровения на сохранения,
 в знамения сынам строптивым
(Книга чисел 17:25)

— Мне нужны списки всех причастных… уголовные дела, разработки СБУ, он их вёл, я знаю! — прорычал англичанин, его голос был полон ярости.
— Я не знаю… Они уничтожены, их увезли, их забрали, — пролепетал Егор, в его голосе звучал неподдельный ужас, готовый вот-вот перерасти в рыдания.
— Ложь! — рявкнул Уильям.
Сутулый, жалкий парень съежился под взглядом Уильяма, словно загнанный зверь.
Уильям медленно покачал головой с укоризной.
— Вы меня обманываете, молодой человек. — Уильям вздохнул, и в его вздохе слышалась угроза. — Придётся присесть.
В тот же миг парня пронзила острая боль, словно тысячи игл вонзились в его кожу. Мир вокруг вспыхнул, сжался, а затем взорвался, вернувшись в прежние очертания. Он лежал в кромешной тьме на холодном полу. Обнажённый. На продавленном диване, в углу комнаты, раскинулась голая женщина. Её рука безвольно свисала, с кончиков пальцев капала кровь, медленно окрашивая ковер.
Егор не успел даже вздрогнуть, как раздался оглушительный треск. Дверь с петель сорвало взрывной волной, и комнату залил ослепительный свет.
— Работает полиция! — прогремел голос из проема.
И следом за словами в комнату ворвались бойцы спецназа.
— Лежать! Руки за голову! — скомандовал один из них.
Мощные руки полицейского, словно стальные клещи, скрутили руки Егора за спиной, вдавливая его лицом в пол.
В комнату вошел мужчина в гражданском, лет тридцати пяти. Окинул взглядом залитый кровью беспорядок, задержался на мертвой женщине и перевел взгляд на распростертого на полу Егора.
— Изнасилование, — поморщился он и сплюнул.
— Глухарь раскрыт! — довольно потер руки Уильям и, насвистывая, направился к выходу.
Егор сидел за столом в тесной коморке, стены которой были выкрашены в унылый темно-зеленый цвет. Он всхлипывал, размазывая слёзы по лицу.
— Ну, я же вам говорю, его звали Уильям, английский подданный, показывал мне дипломатические документы. Я много раз такие видел, с документами всё было в порядке.
— Когда вы видели дипломатические документы?
— Да как когда? Да когда у меня эти документы забирали! Они в течение недели каждый день, как на работу, ко мне ходили.
— Какие ещё документы?
— Да я же вам и рассказываю! Уильям этот расспрашивал меня о документах по делам амнистированных участников митингов на Майдане. Требовал имена и списки людей, фигурирующих в производствах.
— Так, а чего ж вы ему не предоставили, раз у него дипломатические документы были в порядке?
— Да что я ему предоставлять буду, когда их у меня забрали?
— Дальше, — шагая взад-вперед, произнес молодой человек, сопровождавший группу захвата.
— Что дальше… что дальше… — Егор попытался собраться с мыслями. — Я ему сказал, что не имею доступа к данной документации, да и многих дел у меня уже нет…
— Так…
Егор перевел дыхание.
— Он начал мне угрожать, сказал, что мне всё равно придётся ему всё отдать…
— Так а почему вы документы ему не показали, акты приема-передачи, что вы их передали, да и дело с концом… Какие проблемы? Обычная служебная ситуация.
— Да в том-то и дело, что нет у меня этих документов… ну… актов приема-передачи… этих. Позвонили мне, сказали, с дипмиссии приедут, заберут документы, всё отдать. — Егор помедлил. — Без протокола…
— Так это госизменой попахивает.
— Вы представляете, кто мне звонил? — Егор махнул головой в сторону потолка.
— Хорошо… давай дальше.
— Я упал. Не знаю почему, мне было страшно. Это глупо, но мне казалось, что я делаю что-то не то, обязан кровь из носу добыть ему информацию. Я аж напрягся, вспоминая, где эти документы. Собрался с мыслями. Ещё раз подтвердил, что ничего не знаю, — Егор вздохнул. — Он сказал, что мне придётся сесть. И в этот момент я очутился голый в той комнате, где вы меня нашли.
— Идиот! — взревел Михаил и, вскочив со стула, навис над Егором. — Ты в шутки со мной играешь? Ты понимаешь, что с тобой будет… сотрудник МВД…по 152 статье – изнасилование… там, поверь, никто не будет разбираться, что ты в архиве работал!
Егор заплакал.
— Я не знаю, понимаете… Я не знаю, что произошло… Я вам правду говорю!
— Идиот! — процедил Михаил сквозь зубы.
— Не знаю, не знаю, — вдруг уверенным голосом, с едва уловимым акцентом, заговорил Егор. — Я бы на вашем месте прислушался к тому, что говорит мальчик.
Михаил опешил. Егор вмиг преобразился, выпрямился, откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Слезы, ещё недавно блестевшие в его перепуганных глазах, выдавали лишь красные круги вокруг них.
— Что за чертовщина?
— Я, собственно, здесь по другому поводу. Судьба этого паренька меня мало беспокоит, как и то, поверите вы ему или нет, — Егор театрально закашлялся. — Михаил, вы же расследуете дело о противоправных действиях правоохранительных органов по разгону палаточного городка на Майдане в ночь на 30 ноября?
— Что за черт? — Михаил потерял дар речи от изумления.
— Это я у вас должен спрашивать! Что вы тут натворили! Один дела, содержащие тайну расследования, передаёт гражданам другого государства. Без протокола, — умышленно наигранно подчеркнул Егор… или Уильям, Михаил уже не мог понять. — Другой замалчивает явную сфабрикованность дела.
— Да кто вы такой? Какое вы имеете право мне тут указывать?
— Ой, вы совершенно не о том говорите. Я бы на вашем месте думал о том, что люди пропадают. Им свойственно пропадать. Иногда даже очень внезапно. Иногда даже пропадают дети. Представляете, просто был человек — и нет. Как вы думаете, что чувствует человек, когда у него пропадает ребёнок? Когда он не знает, что с ним… что с ним делают. Голодает ли он… или изувечен. Может, у него нет рук или ног. Или, может быть, умирает прямо в этот момент, когда вы сидите, об этом думаете, и ничего не можете сделать. Вот у вас есть дочь? Да! Есть! Её зовут Алеся…Правильно? Вот об этом надо думать.
Михаил хотел было броситься на Егора.
Но Егор вдруг начал растерянно озираться, глядя то на стол, то на стены.
— Что это было? — пробормотал он.
Алексей резко распахнул дверь.
— Что ты с ним сюсюкаешься?
— Ты говорить будешь? — Алексей схватил Егора сзади за шею.
Егор задрожал…
— Не будешь? — продолжал Алексей, не дожидаясь ответа. — Посидишь в камере. Может, вспомнишь.
— Уводите! — приказал он конвойным.
Двое конвойных вывели Егора.
— Лёха, ты это тоже слышал?
— Что? Эту чушь про перемещение? Миха, что с тобой! Ты этому веришь?
— Нет. За Алесю?
— За какую Алесю? Её Каролина зовут! Танцовщица из клуба на Сагайдачного.
— Лёх, можно прослушать запись допроса?
— Слушай… Я вообще не понимаю, что ты с ним возишься. Урод, шизофреник или тварь конченная.
Михаил, сидя в кабинете, в третий раз прослушивал запись.
«…Егор вздохнул. — Он сказал, что мне придётся сесть. И в этот момент я очутился голый в той комнате, где вы меня нашли.
— Молодой человек! — взревел Михаил и, вскочив со стула, навис над Егором.
— Ты в шутки со мной играешь? Ты понимаешь, что с тобой будет, когда ты… сотрудник МВД… а там никто не будет разбираться, что ты в архиве работал, сядешь по 152 статье!
Егор заплакал.
— Я не знаю, понимаете… Я не знаю, что произошло… Я вам говорю чистую правду!
— Идиот! — процедил Михаил.
Михаил на видео двинулся в сторону Егора. Но тот вдруг с глупым выражением лица начал озираться по сторонам.
— Что это было? — промямлил Егор.
В этот момент Алексей резко распахнул дверь…»

— Фух… Устал, — проговорил Михаил, заходя домой. — Мне, наверное, надо отдохнуть.
Он устало опустился на стул.
— Что-то случилось? — спросила Мария, целуя мужа.
— Да бред какой-то. Или я переработался, или что-то почудилось. Ерунда, — Михаил отмахнулся, сбрасывая, как наваждение, воспоминания о допросе. — Больной какой-то. Изнасиловал женщину, убил её, на допросе прикидывался другим человеком… Бред. Слушай, налей сто грамм.
— Тебя эта работа до добра не доведёт, — доставая из шкафа коньяк, проговорила Маша.
— Ерунда какая-то. Шумиха вокруг всего, что связано с Майданом. И этот больной…
— Ты же сказал, он изнасиловал женщину?
— Ой, да знаю я, — устало проговорил Михаил и потёр рукой глаза. — Бред какой-то… Надо отдохнуть…
Михаил вдруг встрепенулся.
— А где Алеся?
— В комнате. У себя.
У висков застучало. Михаил вскочил и побежал в спальню.
Мария не могла понять, что происходит и пошла за мужем. Он стоял как вкопанный перед распахнутой дверью в пустую комнату.
— Звони, звони 102! — заорал он.
Жена бросилась к телефону.
Во дворе перед пятиэтажным домом собралась толпа народа. Зеваки и прохожие наблюдали за сценой, разыгравшейся возле подъезда. Под фонарём суетились полицейские и врачи. Машина скорой помощи освещала блуждающими отблесками мигалок стены и окна дома.
Уильям стоял в тени двора, облокотившись на дерево.
________________________________________
— Он мне сказал: "Ты не представляешь, как это страшно, когда у тебя пропадают дети". – прошептал Михаил.
Алексей встал из-за стола, затушив сигару в пепельнице.
Подошел к Борису, их непосредственному начальнику, который после первых сигналов сразу выехал на место вызова.
— Он не в себе. Ещё на работе он казался мне странным, — проговорил Алексей вполголоса.
— Вы не понимаете! — повысил голос Михаил. — Тут все эти чёртовы дела!
— Может, он в таком состоянии забыл её забрать из садика? — предположил Борис.
— Да нет, ну жена же в адеквате. И она тоже говорит, что он нёс какую-то ахинею про допрос, а Алеся была в комнате.
— Да послушайте же меня! — Михаил вскочил и схватил Алексея за воротник рубашки. — Он от нас не отстанет, он не оставит нас в покое, он не вернет мне дочь! Отдайте вы ему эти документы!
Алексей не выдержал, взял Михаила за плечи.
— Да какие документы? Успокойся, Миша, — усаживая его на стул, заговорил Алексей. — Объясни ты толком, что происходит?
Михаил хотел было начать рассказывать.
— Давай по порядку, — прервал его Алексей.
— Ты вернулся с операции. Что было дальше?
— Мы поймали подозреваемого, Егора Шмелёва, работника нашего архива из главка.
— Так.
— Он утверждал, что какой-то тип из английской дипмиссии требовал у него материалы дел по амнистированным участникам митингов на Майдане. Потом он…
— Кто он?
— Егор этот, заговорил со мной голосом этого чудака с английским акцентом.
— Так, всё, — Алексей вскочил. — Надо с этим заканчивать. Миша, тебе надо отдохнуть, дочь мы ищем, сам понимаешь, всех на ноги подняли.
— Вы её не найдёте.
Алексей укоризненно посмотрел на Михаила.
— Он меня спрашивал про дело об избиении митингующих на Майдане 30 ноября, он знал, что оно у меня в работе.
— Допустим, доступы к базам для архивариуса — это нормально.
Михаил не обращал внимания на слова Алексея.
 — Он говорил о том, что мы должны публично осветить проблематику этого дела.
— Да какую проблематику, Миша! Его взяли с поличным на сто пятьдесят второй статье, – Алексей сделал паузу, испытующе глядя на Михаила. – Да он тебе просто пыль в глаза пускает! Тут дочь пропала… Остынь, – Алексей дружески похлопал Михаила по плечу, пытаясь вернуть его в реальность.
Все разошлись.
Оставшись наедине с женой, Михаил подошел к ней.
– Маша, Машенька, выслушай меня, пожалуйста!
Мария вытерла слезы, оставившие мокрые дорожки на щеках.
– Ты веришь в Бога? – Михаил запнулся, словно подбирая слова. – Я не знаю, как это объяснить… Но он к этому причастен. Я знаю… я нутром чую, что мне нужно сделать. Иначе мы её не найдём. – Михаил болезненно, отрешённо смотрел в пустоту. – И мне почему-то кажется, если я это сделаю, мне станет легче…понимаешь, легче жить дальше.
Мария смотрела отстранённо, словно не слышала его.
– Миша, я ничего не понимаю! Она же была дома! Что с ней? Где она? Что могло случиться? Миша… я себе этого никогда не прощу…
Она зарыдала, обессиленно повиснув на плече Михаила.
– Всё будет хорошо. Я знаю, что всё будет хорошо, – произнёс он каким-то чужим, нездоровым голосом.
На следующий день Михаил вернулся домой к обеду.
– Я всё сделал, – тихо сказал он, обнимая жену.
Мария, всхлипывая, вытерла покрасневшие от слёз глаза.
– Всё будет хорошо, – снова повторил Михаил тем же отрешённым тоном, приобняв Марию.
Внезапно раздался звонок в дверь. Алексей ворвался в квартиру, как вихрь.
– Ты с ума сошёл? Что ты творишь? Ты весь отдел подставляешь! – завопил он.
– Ты о чём? – безучастно спросил Михаил.
– Да ты сам прекрасно знаешь, о чём! Рапорт твой! И ещё через систему его прогнал! Знал же, что порвут, спишут на состояние аффекта! Что ты там написал-то?!
– Правду.
– Какую правду?! – Алексей передразнил его и, скривившись, начал зачитывать документ Михаила:
Основываясь на показаниях свидетелей, очевидцев и записях камер видеонаблюдения, удалось восстановить следующую хронологию событий:
Приблизительно в 4:00 утра на площадь прибыли автомобили с осветительным оборудованием и телекамеры, принадлежащие различным телевизионным каналам. Журналисты приступили к установке аппаратуры, что не вызвало никаких видимых реакций со стороны окружающих. В 4:30 утра к зданию гостиницы «Украина», расположенной над Майданом, подъехали несколько автобусов. Из них высадилась группа лиц, идентифицированных как фанаты футбольного клуба «Динамо», одетые в спортивную форму и вооружённые дубинками. Быстро спустившись к площади, они атаковали сотрудников милиции, осуществлявших охрану палаточного лагеря. Численность нападавших оценивалась примерно в 90 человек. Жители палаточного городка, в свою очередь, присоединились к столкновениям. На видеозаписях зафиксировано, как участники беспорядков использовали горящие поленья из костров в качестве оружия против милиционеров. Сотрудники милиции, во избежание эскалации конфликта, не имели при себе табельного оружия или дубинок. Старший офицер наряда вызвал подкрепление. Вскоре на место происшествия прибыли подразделения «Беркута». Увидев их, нападавшие отступили, и основной удар пришёлся по участникам палаточного лагеря и присутствовавшим журналистам. Разгон протестующих занял несколько минут. 30 ноября была сформирована комиссия для установления количества пострадавших и характера полученных ими повреждений. Согласно представленному комиссией докладу, пострадали 10 человек в возрасте от 45 до 55 лет, а также 4 человека предположительно студенческого возраста. Серьезных травм зафиксировано не было. Большинству пострадавших была оказана медицинская помощь, включавшая дезинфекцию и перевязку ран, после чего они были отпущены домой. Сложные хирургические операции потребовались лишь нескольким сотрудникам правоохранительных органов.
Учитывая незаконный характер установки палаточного городка, а также руководствуясь заключением Министерства здравоохранения №2911-1110, согласно которому сотрудникам полиции были нанесены телесные повреждения средней степени тяжести, считаю необходимым закрыть уголовное дело №… и возбудить новое дело по факту нападения на сотрудников правоохранительных органов с целью организации массовых беспорядков.

– Что это? – заревел Алексей. - Ты хоть понимаешь, какие проблемы сейчас всем создал!?

Алексей поднял голову и с возмущением посмотрел на Михаила.
 
– Миша, начальство в ярости. Дело на контроле у… сам знаешь кого. Уже звонили, рвут и мечут. Есть не хорошие распоряжения…Все сдерживают ситуацию, понимают… у тебя дочь… войди в положение! Отзови документ, прошу! Инцидент замнут, клянусь!
 – Лёша – спокойным голосом заговорил Михаил, - я ничего отзывать не буду. Я отдаю себе отчёт в том, что делаю.
Взгляд Михаила был прямым и немигающим. Алексей нутром почуял: уговаривать – бесполезно.
– Дурак! – проговорил он. – Потом не говори, что я не предупреждал. Я под это дерьмо не подпишусь.
Дверь с грохотом захлопнулась, оставив Михаила в тишине, полной предчувствий.
Два дня – как в кошмарном сне. У Марии под глазами залегли фиолетовые тени, а в волосах пробивалась предательская седина. Михаил два дня топил горе в водке. Алексей в день своего визита позвонил и отрезал: «Искать дочь никто не будет, пока ты не отзовёшь документ».
Вдруг в дверь постучали.
– Полиция…
"Миша, может, у них хоть какие-то новости…" Мария, словно загнанный зверь, в панике принялась отпирать все замки и засовы.
В квартиру вошли двое в форме.
– Михаил Шхемов. Вы арестованы. Пройдёмте с нами.
– На каком основании?
– Статья 275 УК РФ. Государственная измена.
Михаил лишь криво усмехнулся. Поднялся со стула, пошатнулся и, побледнев, двинулся к полицейским.
– Наручники будете надевать? – зло процедил он, протягивая руки.
Полицейские замялись, потупив взгляд.
– Если не будете сопротивляться… не обязательно, – пробормотал один из них, явно чувствуя себя не в своей тарелке.
Троица вышла из квартиры.
Мария, словно подкошенная, медленно осела на пол. Губы её беззвучно шептали: "Алеся… Миша… что происходит…за что?"
– Идиот, самонадеянный дурак! Зачем ты полез в это осиное гнездо? – Алексей, мечась по кабинету для допросов, кричал на Михаила. – Тебе же говорили: закроют дело через девять-десять лет, по истечении срока давности. Ты что, впервые с несправедливостью столкнулся? Да мы тысячи дел хороним! Избиения, убийства! Там сынка отмазали, там – депутата. Жена без мужа осталась. Сына избили и унизили в школе. А там – вообще "глухарь", надо на кого-то повесить. Егора этого, архивариуса, изнасиловали в СИЗО, и он повесился. Хрен знает, виноват он или нет. И ничего! Живём дальше. Тебе сорок лет!.... Тут пострадавших – ноль. Подозреваемых – нет. У самых высших чинов на контроле. Надо просто потянуть время! У тебя дочь пропала, а он хернёй страдает, в героя играет. Зачем?! У тебя проблем мало?!
Михаил меланхолично молчал, не поднимая глаз. Алексей, выдержав паузу, взглянул в окно, потом снова на лицо Михаила, на котором не отражалось ничего, кроме усталости.
– Будешь молчать? Ну, как знаешь!
Алексей нервно зашагал по кабинету.
– Сука! И мне проблемы создаёшь! На ровном месте! Работаешь, работаешь, а потом какой-то дурак всю карьеру под откос… – Он махнул рукой в бессильной злобе и направился к двери. – Что мне в рапорте писать? Что ты хороший мент, но просто крыша поехала? А, чёрт с тобой!
– Лёш, родителям позвони, пусть Машу поддержат. Она одна осталась.
Алексей остановился, на секунду замешкался и, ничего не ответив, вышел из кабинета.
Михаил не спал уже двое суток. Внутри была пустота и боль. Он не знал, что с Марией, как она пережила этот удар. Он не знал, что с Алесей. Каждая секунда отдавалась тянущейся болью в сердце. Он не мог ничего сделать, но чувствовал, что что-то должно произойти.
– Здравствуйте, Михаил, – раздался за спиной знакомый голос.
– Добрый вечер, Уильям.
– Как вы меня узнали?
– По голосу.
– Понятно… Профессиональная деформация, – Уильям усмехнулся.
– Уильям, мне ничего не надо. Я готов остаться здесь, даже умереть. Что с моей дочерью? Вы можете вернуть её домой? Она жива? С ней всё в порядке?
– О нет, Михаил, у меня на вас совершенно другие планы.
– Что? – Михаил испуганно взглянул на Уильяма.
Уильям молча засунул руку за борт пиджака, достал ключи и открыл дверь камеры.
В коридоре не было ни души. Полная, зловещая тишина.
– Что вы делаете? Я же только усугублю своё положение! Мне ничего не надо! Просто верните дочь!
– Михаил, успокойтесь. От предложений такого человека, как я, не отказываются. Поверьте мне, – внушительно добавил он.
Михаил покорился.
– Забирайте вещи, если они у вас есть, и идёмте.
Михаил молча оглянулся на кровать, схватил какие-то вещи и пошёл за Уильямом, который уже двигался по коридору в сторону выхода. Пустые, безмолвные коридоры проводили Уильяма и Михаила за пределы СИЗО. На улице их ждал чёрный "Мерседес" С-класса. Уильям щёлкнул брелоком сигнализации.
– Садитесь, Михаил, – указал он на пассажирское место.
Михаил растерянно замялся.
– Это… безопасно? То, что мы делаем?
– О, уверяю вас, сейчас меньше всего вашей жизни что-либо может угрожать.
Михаил сел в машину.
– Что дальше?
Уильям открыл бардачок и достал пакет с документами.
– Это паспорта, – он протянул пакет Михаилу. – На новые фамилии. Здесь всё необходимое, чтобы выехать за границу. В том числе – небольшая сумма денег.
Михаил заглянул в конверт, где лежала пачка наличных и банковская карта. Паспорта зашуршали в его руках. Три паспорта: Марии, Алеси… и его собственный. Руки Михаила задрожали.
Некоторое время ехали в молчании.
– Можно вопрос?
– Да, конечно.
– Зачем вам понадобились дела людей, причастных к беспорядкам?
– О, Михаил, они мне не нужны. У меня всё есть. И про разгон майдана мне все известно и без Вашего рапорта.  – Он посмотрел на часы. – Будут через пару часов. У этой акции была другая… миссия.
– Что в этих события не так?
– Они привили к власти людей, которые обусловят возникновение большой войны.
– Ваш действия отменят войну
– О нет!! Это невозможно! – Уильям рассмеялся –Их легионы
– Что з легионы – удивился Михаил
– Это Вам уже никогда не суждено узнать… 
 
Воцарилась тишина. В воздухе пахло утренней свежестью. Раннее солнце, мягкое и ласковое, заливало зелёную траву вдоль дороги нежным светом.
Михаил приоткрыл окно, впуская в машину порыв свежего воздуха. Дорога была тиха и пуста. Через сорок минут Уильям и Михаил подъехали к аэропорту Борисполь.
– К сожалению, при всех моих возможностях, на парковку я не влияю, поэтому прощание будет быстрым.
Уильям вышел из машины. Михаил последовал его примеру. Прямо перед ними стояла Мария, обнимая Алесю. Михаил бросился к ним, обнимая и целуя то одну, то другую.
– Денег хватит на два-три года. Этого достаточно, чтобы вам ассимилироваться, найти себя. Вас никто не будет искать. Самолёт в Вену через два часа. Там сами решите, где жить. Сейчас начнётся регистрация.
Михаил подошёл к Уильяму.
– Спасибо вам, – он протянул руку. Уильям ответил на рукопожатие. – Спасибо, – ещё раз повторил Михаил. Сделал было шаг к женщинам, но остановился, вернулся к Уильяму:
– Я ведь всё это делал из-за дочки. Не потому, что что-то понял. Почему вы мне помогли?
– О, Михаил, иногда этого достаточно, – Уильям улыбнулся. – Иногда достаточно просто делать. Прощайте и будьте счастливы.
Михаил развернулся и, уже не оглядываясь, обняв жену и дочь, зашагал в сторону международного терминала.


Уильям въехал в сердце города, оставил машину на стоянке у метро «Дружбы народов» и продолжил путь пешком. Спустя пару часов он уже расположился в уютном ресторане на Пушкинской, развернув ноутбук на небольшом столике.
"Скачать," – прошептал он, нажимая на файл, прикрепленный к письму.
"Хе-хе! Хороша штука – цивилизация," – пробормотал Уильям, отпивая кофе из чашки.
На экране высветилось: "Время скачивания: 25 мин."
Уильям обернулся на шум. Полная женщина лет сорока пяти вскочила из-за стола, ее лицо пылало негодованием.
– Я не буду здесь работать, даже если вы предложите целое состояние!
– Да никто и не собирался вас нанимать! Не за это наши ребята головы сложили, чтобы я вам еще и платил! Это вы у себя в Донбассе кашу заварили, а теперь приехали и учите нас, как жить. Хороший майдан был или плохой – ваше дело десятое. Народ сделал свой выбор, и вас это не должно касаться… – выпалил парень за соседним столиком.
– Это ты – народ?! Западная Украина… – начала было женщина, но ее перебили.
– Нет никакой западной Украины! Украина едина и неделима! Кто за раскол топит, тот – сепаратист!
– Я не собираюсь это обсуждать, – женщина резко развернулась и направилась к выходу.
– Едина? – усмехнулся Уильям. – Позвольте вмешаться в вашу занимательную беседу.
– Разногласия есть, но тот, кто выступает за разделение, за отделение – преступник. Сепаратизм – статья уголовного кодекса, между прочим, во всех странах! – успокоившись, парировал парень.
– Разногласия есть, и те, кто свергают законную власть, а затем узурпируют ее, посягая на конституционный строй, не считаясь с мнением другой части Украины, – преступники, согласно уголовным кодексам. И начали это отнюдь не в Донбассе. Между прочим, госперевороты всегда ведут к гражданским конфликтам.
– Не было никакого госпереворота!
– Как вас зовут, молодой человек? – перебил его Уильям.
– Игорь. Позывной – Рамсей, – пробурчал парень.
– Там все законно, – Рамсей самоуверенно откинулся на спинку кресла. – Янукович сбежал, легитимный парламент остался, выборы провели. Там не подкопаешься. Кто ему виноват, что он удрал?
– А, ну, если все законно, то и сепаратизма никакого не было, и отделяться никто не собирался. Молодой человек, мне с вами становится неинтересно общаться. – он посмотрел на Рамсея как на животное – а это худшее, что для вас может быть. Кстати, Россия в 2022 не нападала на Украину, это учения были. Там тоже не докажешь, с чего эти ВСУ сами под пули полезли…
– Да понятно, что тебе неинтересно. Я тебе аргументы, а ты какие-то эмоции транслируешь, да еще и обиделся, – Рамсей усмехнулся. – Крым…
– Что – Крым, простите?
– Крым отсоединился.
– А-а-а, а то я думал, мы в города играем. Хотел сказать: Москва, вам на "А".
Рамсей презрительно, свысока посмотрел на собеседника.
– Я думал, вы там, в США, все умные… а тут…
– М-да… – Уильям задумался, на этот раз на лице промелькнула горечь. Он стряхнул наваждение. – Из Англии…
– Ну, из Англии, какая разница?
– И вправду… Какая разница… Ну и наворотили вы тут, – прошептал он, но тут же вскинул голову и с лукавой улыбкой произнес: – В Крыму не было отсоединения! Там все по закону было, войска Украины сами сбежали, фиг докажешь, чего они так драпанули!
– По закону какой страны? – парировал Рамсей.
– Вот и я вас хотел спросить – по закону какой страны люди, кидающие коктейли Молотова, захватывающие административные здания в центре Киева, не подчиняющиеся требованиям правоохранительных органов, называются мирными протестующими?
– На основании постановления законодательного органа – Верховной Рады.
– Какого постановления?
– Я ответил на твой вопрос.
– Вопрос был в названии конкретной нормы.
– Повторяю: на основании постановления законодательного органа – Верховной Рады. Это мой ответ. Он может тебе не нравиться. Теперь ответь – почему Путин признал Порошенко президентом?
– Понятно, – Уильям равнодушно отвернулся.
– Ладно, не дуйся, – Рамсей поднялся из-за столика и направился к двери.
"Загружено", – всплыло поверх других окон на экране ноутбука Уильяма.
"Отличненько", – мгновенно переключился на ноутбук Уильям.
Он нажал "Enter". Водоворот судебных определений, прокурорских постановлений, хаотичных черновиков Word'а закружил на экране.
"Готово", – провозгласил Уильям, потирая руки. – И этого тоже.
– Еффафа – произнес он, щелкнул пальцем в сторону двери, словно ставя печать на дальнейших событиях, закрыл глаза и замер. Лицо его застыло маской.
Солнечные лучи, еще недавно ласкавшие стол, отступили, затем сбежали со стекла окна. Небо, словно по мановению злой волшебной палочки, вмиг заволокло зловещей пеленой туч. Между ними прокатились раскаты грома, предвещая бурю. Люди на улице встрепенулись, начали тревожно озираться на темнеющее небо.
Уильям резко распахнул глаза, словно вынырнул из глубокого сна. Встряхнул головой.
– Выполнено.
Игорь (Рамсей), выходя из кафе, остановился, пошатнулся, крякнул и безжизненно рухнул на мостовую. По шее потекла струйка крови. Женщина с криком побежала по улице. Зазвучали сирены скорой помощи. Уильям закрыл ноутбук, спокойно встал из-за стола, размял шею и не спеша направился к выходу.
…
На следующее утро Уильям, с шуршащей газетой в руках, завтракал на увитой плющом веранде своего отеля.
"Волна зловещих событий захлестнула страну!" – кричали заголовки газет.
"Ночь с 30 марта обернулась кошмаром – словно в пасть Левиафана провалились лидеры Майдана, – читал Уильям. – Мэр Киева сражен сердечным приступом – или искусно разыгранным спектаклем? Поговаривают, что против него возбуждено уголовное дело. Неизвестно местонахождение Турчинского и Парубока. Словно зловещая тень, сгущаются необъяснимые происшествия, накрывая участников Революции Достоинства. Череда несчастий – ДТП, самоубийства, бытовые трагедии – развернулась с пугающей синхронностью, словно кто-то дергает за ниточки марионеток. Кто-то связывает это с вмешательством сверхъестественных сил, но большинство склоняется к мнению, что здесь не обошлось без следа Москвы, посягающей на нашу свободу".
– Тьфу ты, – с досадой сплюнул Уильям.
– Алло, – поднял он трубку зазвонившего телефона.
– Уильям? Добрый день, вы звонили?
– Да, Елена! Да, звонил! Хотел бы встретиться! Когда? Завтра вечером! Замечательно. Адрес запомнил! До встречи! – он положил трубку.
– А у меня сегодня есть еще одно маленькое дельце – пробормотал он себе под нос, вставая со стула.