Верить - не верить!

     Кто не встречал нищих, выпрашивающих подаяние в людных местах, в электричках, голосящих о пожаре, лишившем их имущества, или о болезни ребёнка, лечение которого требует больших денег. Для пущей убедительности они могут повесить на шею портрет того, кто, якобы, умрёт без сердобольных пожертвований.

     Я знаю, о чём говорю, потому что давно утратил иллюзии на этот счёт, поэтому часто «нищенствование» воспринимаю, как криминальный бизнес, а его организаторов – как членов преступных сообществ, заслуживающих есть баланду и спать на нарах в тюремном бараке.

     Сколько было громких разоблачениях псевдонищих: как по утрам их, как на работу, развозят по «точкам» с инвалидными колясками; о том, на какие хитрости они идут, чтобы вызвать у прохожих чувство жалости! Но вот что удивительно? Иногда мне кажется, что люди прекрасно понимают о происходящем плутовстве, и, тем не менее, это их не останавливает от желания дать денег просящему.

     Что это? Наивность, или потребность помочь нуждающемуся? И если это второе, то я склоняю голову перед такими людьми, потому что они вселяют надежду, что не перевелись ещё люди, способные на бескорыстные поступки!

     Не надо быть особо проницательным, чтобы не признать старушку, у которой после уплаты коммуналки от пенсии остаются гроши, и которую только крайняя нужда заставляет, забыв о гордости, выйти к людям с протянутой рукой,

     Вызывают сочувствие и бомжи, в силу каких-то обстоятельств оставшиеся без жилья и работы, вынужденные скитаться по чердакам и подвалам, а в зимнюю стужу забиваться в шахты теплотрасс, где их часто и находят умершими то ли от болезни, то ли от суррогатной водки. Как правило, они не стоят с протянутой рукой, предпочитая копаться на помойках в поисках чего-то съестного, или редко-редко подойдут к вашей машине, робко глядя вам в глаза, поблагодарят, если дадите им какую-то мелочь или уйдут без упрёка, если вы окажетесь не в настроении.

     Уже несколько лет, как мы с женой, сменили Москву на тихий, провинциальный город. Увы, здесь тоже есть попрошайки, которых я назвал бы «провинциальными», потому что они немного отличаются от столичных.

     Первый подошёл к моей машине, когда я дожидался жену у продовольственного магазина. Как я понял, привлекли его московские номера и не самая дешёвая, модель моего авто. Осторожно постучавший в окошко был мужчина довольно представительного вида лет шестидесяти. Ничто не говорило о том, что он попросит денег. Но он попросил, правда объяснил это тем, что страдает диабетом, поэтому вынужден покупать дорогостоящие лекарства, на которые его пенсии не хватает. Естественно, произнёс он это с извинениями и в крайнем смущении, всем своим видом показывая, как неприятно ему самому то, что он делает.

     Да, это был ход, к которому я не был готов. Передо мной стоял приличного вида мужчина, реально попавший в затруднительную ситуацию из-за бюрократов, занимающих должности в органах социальной опеки. Естественно, я дал ему денег, не помню сколько, но это было больше, чем я дал бы обычному нищему. И, уверяю, в тот момент у меня не было и тени сомнения, что я поступаю неправильно.

     Но о том, что меня «развели», я понял, когда этого же самого мужчину я несколько раз видел в других местах города, всё так же отлавливающего автомашины с иногородними номерами. Несколько раз он бросался к моей машине, но, видимо узнав меня, тормозил и разворачивался назад.

     Я подивился ещё больше, когда увидел его в другом обличье. Я увлёкся изучением истории края, где сейчас живу, и даже издал книгу о местных храмах, монастырях, старинных усадьбах и известных людях, когда-то здесь живших. Однажды мы с женой возвращались домой после поездки к развалинам очередного старинного храма, и по дороге догнали новенькую Ладу, которая мигая аварийными сигналами, едва тащилась, прижимаясь к обочине.

     Обгоняя её, я притормозил, увидев, что водитель делает мне знаки остановиться. И я остановился. Через открытое окно спросил, чем могу ему помочь? Водитель, в котором я узнал промышлявшего у магазинов попрошайку, начал объяснять, что у него бензин на нуле, и ему надо заправиться на ближайшей АЗС, но он забыл кошелёк дома, поэтому не мог бы я ему одолжить немного денег, чтобы он смог заправиться и доехать домой? Деньги потом он мне скинет на телефон.
И он - таки узнал меня. Понимая, что хитрость не удалась, он спешно закрыл окно, и газанул что есть мочи. А я даже восхитился его изобретательностью.

     Думаете, он отказался от своего занятия? Ничего подобного. Я ещё не раз видел его то в одном, то в другой районе города, всё также энергично атакующего машины с иногородними номерами.

     К сожалению, этот случай не был единственным. У магазина, куда моя жена любит заезжать за продуктами, я часто вижу сидящую на скамейке старуху, массивную, всю в чёрном, держащую коробку для пожертвований. Кого представляет эта особа – не известно, но я подозреваю, что и чёрная одежда, и коробка, и смирение на сытом лице – всё рассчитано на простаков.

     Я не против жертвовать на добрые дела, но как понять, что это не развод и собранные деньги не осядут в кармане очередной мошенницы?

     Бывая в деревнях, я слышал рассказы людей о том, как их предки, мечтая о собственном храме, отдавали последние сбережения, как сами не доедая по дворам собирали куриные яйца, чтобы добавлять их в строительный раствор, как ходили по городам с сумой для пожертвований, предназначенных для строительства, и ни у кого не возникало сомнения в их честности, потому что люди верили во что-то святое.

     Увы, сейчас всё не так, и вера в людское бескорыстие может закончиться горьким разочарованием. Я встречал людей, уверовавших, что деньги не пахнут. А раз не пахнут, почему бы не воспользоваться добротой сердобольных людей и не «заработать» на этом не только на «хлеб с маслом», но и на обеспеченную жизнь отпрысков?

     А поскольку мне меньше всего хочется кормить мошенников и халявщиков, я всегда стараюсь понять, в какие руки отдаю деньги, заработанные честным и нелёгким трудом.