Денщик и генеральша. Глава седьмая

Предполагая, что многие отдыхающие из санаториев и домов отдыха Юрмалы захотят встретить Новый год в уютном  кафе «Лесная обитель», мы с Семеном отправились туда за два дня  до праздника, чтобы заказать столик у камина.
  - Надо был пойти  еще раньше, - ворчал Семён.  – Вот увидишь, все наши будут там встречать Новый год, а нам места не хватит.
  Но, к нашему великому удивлению, всё оказалось   совсем не так.
  Официант даже записывать ничего не стал, просто кивнул головой и сказал:
 - Хорошо, этот столик за вами. Новогоднее меню я сейчас вам принесу, можете выбрать напитки и закуску заранее.
 - Наверное, ваше кафе будет  забито до отказа  на Новый год? – предположил я. – Если не секрет, сколько поступило заказов7
  - Пока только один, ваш, - улыбнулся официант. – Звонила ещё дама из вашего санатория, тоже выясняла обстановку. Но она еще не определилась с выбором, сказала, что сообщит позже.
  Он уже собрался уходить, но любопытство просто распирало меня, и остановил его:
 - Извините, но я не могу понять, за счет чего вы выживаете. Каждый день я сижу в этом кафе совершенно один, а теперь узнаю, что даже на Новый год ваше заведение будет практически пустовать. Почему вас до сих пор не закрыли, если вы не приносите тресту «Общепит» никакого дохода? Сколько человек работает в кафе?
  - Всего четыре: шеф-повар и его помощник, уборщица, она же – сторож, а я совмещаю должности  заведующего и официанта.
  - Но даже при таком раскладе вас должны были давно закрыть!
  - Но не закрыли ведь…
  - Почему?
   - А потому, что этого не хочет один человек. Очень большой человек.  Оттуда…
 Официант, он же заведующий,  показал пальцем   
  вверх.
  - И кто же этот всемогущий человек?
   - Если я скажу вам это, то завтра же меня уволят, а кафе всё равно будет существовать. Так что, извините…
  Мы вышли с Семёном из «Лесной обители», и я спросил его:
 - И что ты обо всём этом думаешь?
 - Ничего я не думаю, - беззаботно отозвался он. – И тебе не советую. Нашел, чем себе голову забивать. Ты лучше пиши свой сценарий про денщика и генеральшу, и больше ни о чём не думай, У меня через неделю путёвка заканчивается, и я хочу знать конец этой истории.

    А тридцать первого декабря ровно в десять часов вечера мы с Семёном вошли в просторный зал «Лесной обители», в котором было тихо и почти темно: вместо электрических ламп накаливания его освещали свечи, по одной на каждом столике. Да в углу разноцветными огнями  мигала огромная ёлка.
  - Умеют, однако, латыши создать торжественную обстановку  без всяких особых причандалов, - сказал Семён.
  И словно в подтверждение его слов в зале негромко зазвучала музыка, которую я сразу узнал: «Зима» Вивальди из его  цикла «Времена года».
  Как только мы сели за наш стол у камина, к нам подошел официант в костюме то ли гнома, то ли Санта – Клауса без бороды, принёс мне тапочки и зажег еще две свечи. Стало светлей и еще торжественней.
   Музыка умолкла, и только после этого официант обратился к нам с неожиданным предложением:
  - Чтобы не уснуть до наступления Нового года, советую выпить вам по чашечке кофе с рижским бальзамом и пригласить к своему столу даму, которую вы, вероятно, не заметили.
  Дама сидела у самой елки, и как мне показалось,  на ее бархатном платье отражались мигающие разноцветные огоньки. А золотая диадема на голове с причёской a-la Белла Ахмадуллина делала  её похожей на королеву.
  - Так это же наша писательница, которая детективы пишет! - громким шепотом произнес Семен. - Я сейчас мигом её охомутаю.
 - Сиди и не возникай,  - приказал я ему. - Это сделает Роберт без твоего участия, не так ли?.
 Я  впервые назвал нашего официанта по имени, которое узнал по бейджику на его груди, и ему, видимо, это очень понравилось.
  - Да, конечно,-  сказал он с улыбкой, - Я скажу ей, что двое  мужчин приглашают ее за свой столик, чтобы она хоть чуточку скрасила их одиночество.
  И, не дожидаясь моего ответа, он решительно направился к елке, основным украшением которой являлась наша  дама.
  И через пару минут она приблизилась к нам под руку с официантом, и мне показалось, что вокруг стало еще светлей и наряднее.
  Мы с Семеном встали и представились.
 - Семён, - сказал инженер из Кемерова.
  «Как это  еще он не  догадался назвать себя Сёмой», - с досадой подумал я, но мне не оставалось ничего другого, как представиться по его образцу:
 - Борис.
 - Нина Петровна, - сказала дама, преподнеся нам урок этикета: нельзя, мол, при первом знакомстве лиц нашего возраста называть себя только одним именем. Фамильярность никогда не была в чести у культурных людей.
 Но наша прекрасная дама тут же нашла  выход из этого затруднительного положения, доказав нам, что она отнюдь не ханжа.
  - Впрочем, вы можете называть меня тоже Ниной, - сказала она, и наша беседа потекла легко и и оживленно: мы просто не обращались друг к другу ни  по имени, ни по имени – отчеству.
  А, выпив чашечку кофе с рижским бальзамом, она неожиданно предложила:
  - Мужчины, по-моему, для создания новогоднего настроения, этого напитка будет маловато. Давайте выпьем что-нибудь покрепче.
  - Шампанское мне нельзя, - буркнул Семен.
  - А разве я предложила пить шампанское? - удивленно спросила  она. – Шампанское – это просто антураж новогоднего праздника, что-то вроде салюта.  Как сказал великий Пушкин: «Вошёл: и пробка в потолок, вина кометы брызнул ток…» Лишь бы выстрелило, а дальше решай сам: пить или не пить… По-моему, по пятьдесят граммов водки будет в самый раз…
 - Лучше, по сто, - мрачно возразил Семён. – В малом количестве водка – ни  богу свечка, ни  черту кочерга.
  - Мнение опытного мужчины – для меня закон, - без намёка  на иронию сказала  Нина Петровна. – Сколько у нас там натикало?
 - Половина одиннадцатого, - ответил я, взглянув на свои часы.
  -  Как раз время выпить за наше знакомство – предложила прекрасная дама. - Затем мы проводим этот год,  встретим новый, а там уж…
  Что же последует после встречи нового года , она умолчало, но это интригующее «а там уж» предвещало что-то весьма приятное.   
  А, может быть, и не очень.
  Роберт принял наш заказ, ничему не удивившись, и, как обычно, спросил:
 - А чем будем закусывать?
  - На ваше усмотрение, - ответила наша  дама, в точности повторив слова, сказанные мною в ночь, когда я в кромешной темноте набрёл на эту чудесную избушку.
 Не прошло и пяти минут, как он поставил на стол графинчик с водкой и крошечные бутерброды с красной икрой. А когда он ушел, Нина Петровна поманила нас с Семёном наманикюренным пальчиком и прошептала:
  - Этот народ талантлив во всём, но не добр.
  Что она хотела этим, я так и не понял. Если это относилось к закуске, то она была очень вкусной и эффективной, не дав нам окончательно опьянеть до наступления нового года.
  Но  разговор у нас получился отнюдь не праздничный.
 Началось с того, что Семён вновь посетовал на малочисленность нашей компании. А Нина Петровна доказала нам, что она действительно писательница, которая пишет детективные романы.         
- Я невольно подслушала ваш разговор с Робертом, когда вы пытались узнать, почему эта точка общепита  еще существует, если приносит одни убытки. И он сказал вам чистую правду, за которую может поплатиться если не  головой, то должностью. Официант, он же заведующий этого таинственного заведения, не сказал вам главного, он не  назвал имени высокопоставленного чиновника, которому для чего-то нужно это кафе. Это имя вскоре назову я, так как приехала сюда именно с целью открыть эту тайну и написать об этом роман. Он будет называться  «Загадка  «Лесной обители»
   - А нам вы не шепнёте это имя? – спросил Семён дрожащим голосом.
  - Не шепну, потому что еще не знаю. Но мне уже известно, что это не латыш, что приезжает он сюда летом, во время провидения  Юрмальского фестиваля, то есть, конкурса молодых исполнителей советской эстрадной песни, а во время его приезда на двери этого заведения висит табличка: «Закрыто на ремонт».
 Тут подошел Роберт и сообщил нам, что через пятнадцать минут будут бить куранты, и мы, наскоро проводив старый год, стали ждать, когда наступит новый.            
И тут нам был преподнесён еще один сюрприз: лишь только начали бить куранты, в зал вышел весь персонал кафе с детьми, одетыми в национальные латвийские костюмы. Они хором сказали: «Laim;gu Jauno gadu!» и повторили по-русски: «С Новым годом!». Затем подошли к нам, мы чокнулись бокалами, наполненными «Советским шампанским», и опустошили их  до дна. А за окном в это время засверкали огни фейерверка  и зазвучала музыка, на этот раз веселая и задорная. А мы допивали шампанское, закусывали его апельсинами из Марокко и вели непринужденную беседу обо всем понемногу.
 И вот тут-то Семён оказал мне, как говорится , медвежью услугу.
 Сначала он попросил Нину Петровну подарить что-нибудь из ее сочинений с автографом, на что она ответила:
  - С удовольствием бы, но представьте себе, у меня  самой не осталось ни одного авторского экземпляра.  Всё раздарила друзьям и знакомым.
  Семён обиженно и мрачно засопел, и желая доказать, что его друзья тоже не лыком шиты, похвастался:
 - А, кстати, Борис у нас тоже писатель.
  - Да неужели? – удивилась прекрасная дама.- Вот уж не ожидала встретить в этом занюханном санатории соратника по перу. И в каком же жанре он работает?
  - Он пишет сценарий многосерийного фильма под названием «Денщик и генеральша».
  - Интригующий заголовок! И о чем же будет этот фильм?
  Мне надоело, что они и ведут эту беседу, будто не замечая моего присутствия, и решил перехватить инициативу, вкратце пересказав сюжет моего опуса.
 - Оригинально и весьма  интересно! – воскликнула Нина Петровна, внимательно выслушав меня. – Но знаете, Борис, я бы посоветовала вам переделать ваш сценарий в детективный роман. Да, именно, в детективный, ибо к этому есть все предпосылки! Представьте себе, что этот ваш адъютант…, как там его?               
- Воздвиженский, - подсказал я.
  - Вот-вот, у него даже фамилия подходящая. Так вот он после гражданской войны становится агентом иностранной разведки, внедряется  в высшее эшелоны власти и доносит своим хозяевам за рубежом о положении в наших войсках. А знаете, кто его разоблачает. Генеральша!  Муж, то есть, бывший денщик, устраивает её на работу секретаршей  в штаб дивизии, и она случайно видит Воздвиженского, который приехал к ним с проверкой…
«Абракадабра какая-то! – с досадой подумал я. – Но на придумки она действительно мастер. Надо же додуматься до такого!»         
  Но на ее предложение я отреагировал спокойно и вежливо:
  - Спасибо, Нина Петровна. Весьма заманчиво, но… Всё-таки, я буду писать сценарий.
 - А синопсис его у вас уже есть?
 - Синопсис? А что это такое?
  - Вы не знаете, что  такое синопсис?! И берётесь писать сценарий?!   
  Этим эмоциональным восклицанием  она повергла меня в пух и прах, и я пожалел  о том, что когда-то решил стать писателем. 
  И, вероятно, заметив это, Нина Петровна, сжалилась надо мной и решила мне помочь:
  -Синопсис – это краткое изложение происходящих в  фильме событий, без всякой прямой речи и излишних подробностей. Где у вас  будет происходить действие следующей главы, то бишь, серии?
   - На хуторе Таманском, где Тихон и генеральша нашли приют в доме художника Глосовского..
  - Дом художника выбрасываем как излишнюю подробность… И что происходит в этом самом хуторе?
  -  В начале августа 1920-го там высаживается белый десант из Крыма…
 Так и пишем: « В начале августа 1920-го в хуторе Таманском, где нашли приют денщик и генеральша, высаживается из Крыма десант белогвардейцев   и…» 
  - …и Тихон с чердака  своего дома видит, как они расстреливают пленных бойцов Красной Армии. И руководит этим  расстрелом капитан Воздвиженский. И тогда он решает бежать не в Крым, а достичь морем Ростова- на- Дону, и оттуда добираться до Петрограда, где живут родные генеральши».
  - Вот и все! Конец серии! Теперь вам понятно, что такое синопсис?
 - Да, понятно…
  - Так давайте же выпьем за это! Роберт, принесите нам, пожалуйста, еще один графинчик русской водки.
  Я  уже не помню, сколько их еще было, этих графинчиков. С трудом вспоминаю, что у Семена разболелся желудок, его увели на второй этаж, где жил персонал кафе, лали ему выпить какие-то таблетки и уложили в кровать, а мы с  писательницей детективных романов почти на рассвете побрели к себе в санаторий.
  Это было что-то!
Вы помните эпизод из фильма «Семнадцать мгновений весны», когда к Штирлицу на вокзале пристает  пьяная женщина, требуя оценить её достоинства?
  Так вот нечто подобное произошло и со мной в то новогоднее утро.
  Вдребезги  пьяная Нина Петровна висела на моих плечах, как «сидор» с тяжелой поклажей, и горячо дышала мне в ухо, жалуясь на судьбу:
  - Они говорят, что я… Я, представляешь, я!..Что я не могу писать, что я просто графоманка… Сволочи!
 В  руке  неё  была соскользнувшая с волос  диадема, она щекотала мою шею, и я рассмеялся.
 - Ты пойми, я одинока, - продолжала она, не обращая никакого внимания на мой смех  - У меня нет ни мужа, ни детей, ни даже любовника… Хотя желающих переспать со мной было предостаточно… Потому что, я красивая… Ведь ты тоже был бы не прочь, а? Шучу, шучу… Ты не мужчина, ты - кремень…
  Под  этот пьяный монолог мы преодолели неблизкое  расстояние до  нашего санатория, двери которого были распахнуты в ожидании загулявших пациентов.
  - Чао, бамбино, - пробормотала  на прощание Нина Петровна, упав на койку в своей палате.

 А я, проспав до самого вечера, собрал свои вещи и уехал электричкой в Ригу. Там  чудом купил последний билет на верхнюю полку плацкартного вагона в скором поезде Рига – Москва.
  И сказал, глядя на мелькавшие огни большого города: «До свидания, Латвия! Я еду домой…»
  (продолжение следует)