Призрак Честор-холла. Готическая повесть. Часть 3

Глава IV
Родовое гнездо

Лондонская пресса ещё долго обсуждала свадьбу герцогини Честор и барона Сноу, однако, со временем, молодую пару оставили в покое. Торжества утихли и медовый месяц пошёл безмятежно в эссекском поместье. Диана расцвела, её жизнь наполнилась новыми красками. Ужас пережитого и страхи прошлого постепенно забывались. 
Однако, мысли о призраке и проклятии не оставляли сэра Генри.  Несколько раз он говорил Диане о своём желании посетить Честор-холл, чтобы на месте попытаться разобраться во всём, но супруга и слышать не хотела о замке. Она даже телеграфировала в поместье, что сочеталась браком с бароном Сноу и не намерена впредь там появляться.
Со временем, полковник окончательно укрепился во мнении, что лишь поездка в Честор-холл способна всё прояснить. Сказав Диане, что должен срочно отбыть в Эдинбург по неотложным делам компании, сэр Генри, захватив с собой преданного Гарри и верный «Смитт и Вессон», направился в роковое гнездо Честоров.

Вечерело.  С серого октябрьского неба моросил мелкий холодный дождь. Кэб медленно тащился по размокшей дороге, петляющей среди леса, то и дело увязая в грязи.
– А как тут быстрее поедешь? Распутица… так вот до первых морозов и будем мучатся, летом то, можно скорей обернуться от станции до Честор-холла, да и то слово, путь не близкий, так что Вы уж не обессудьте, сэр, … – ворчал замотанный в плащ хмельной извозчик, стегая поводьями пару унылых лошадей. Коняги фыркали, будто очнувшись от сна, взбрыкивали, но скорости не прибавляли, колёса увязали в чавкающей грязи, хлюпали и скрипели.  Сэр Генри покрепче завернулся в крылатку и задремал.
– Тпр-р-р! – нарушил сон голос кэбмена – приехали. Честор-холл, сэр! Полковник выглянул в окно. Экипаж остановился у угрюмого замка, вход в которых освещали два тусклых масляных фонаря. Гарри вручил извозчику обещанную гинею, снял с задней подножки дорожный чемодан с саквояжем и опустил кэб. Полковник, меж тем стоял перед закрытыми дверями и, задрав голову вверх, рассматривал герцогскую цитадель.
Тяжёлый фасад замка из массивного тёмного гранита, поднимался над землей, по крайней мере, футов на пятьдесят и имел три этажа, длина же его, как мог оценить полковник, была никак не меньше ста двадцати ярдов. По углам замок подпирали мощные круглые башни с готическими окнами, терявшиеся в наступивших сумерках.
Видно, в прежние времена Норманн-касл был действительно грозен и неприступен. Однако, прошли века и стены, помнившие, вероятно, ещё Вильгельма Завоевателя, обветшали, глубокий ров засыпали, неприступные бастионы разрушили, и всё же каменный исполин подавлял своей громадой. Мёртвыми глазницами тёмных окон глядел он на своего нового владельца. Сколько их прошло перед ним, кто скажет?   
Ветер нёс по небу тяжёлые низкие облака, то заслонявшие, то вновь открывавшие лунный диск. В старом парке, окружавшем замок, он раскачивал кроны деревьев и мёл опавшей листвой.
Сэр Генри взялся за висевшее на двери кольцо и постучал. Ответа не последовало, полковник постучал снова, на этот раз громче и настойчивее.  Через некоторое время дверь приоткрылась. На нежданных гостей смотрел пожилой угрюмый человек с фонарём в руке.
– Что вам угодно, сэр? – проскрипел незнакомец.
– Я, барон Генри Сноу, супруг герцогини Дианы, а это мой секретарь Гарри.
Человек недоверчиво оглядел ночных пришельцев:
– Я – Брандон, сторож – произнёс он – обождите, сэр, я доложу мистеру Торсону. Дверь затворилась и послышались удаляющиеся шаги.
Полковник пожал плечами, вздохнул и стоически набрался терпения. Не прошло и четверти часа, как дверь отворилась.  На пороге стоял внушительного вида человек лет шестидесяти, одетый в чёрный фрак, под которым виднелся серебристый жилет. Поверх белой накрахмаленной сорочки торчал жёсткий отложной воротник, подвязанный шёлковым чёрным шейным платком. Идеальная стрелка брюк упиралась в начищенные смоляные туфли. Сторож с фонарём маячил позади. 
Лицо человека во фраке сохраняло каменную невозмутимость. Он почтительно поклонился гостям и пригласил их войти.
– Позвольте отрекомендоваться, милорд – Джеймс Торсон, дворецкий. Для меня большая честь познакомится с Вами. Я получал телеграмму от Её светлости, о вашем браке, с чем спешу Вас сердечно поздравить. Однако, прошу меня извинить, но не будучи Вам представлен Её светлостью, как я могу быть уверен в том, что господин барон Сноу именно Вы, сэр? Отчего госпожа не уведомила меня о Вашем приезде, что бы мы встретили Вас подобающим образом? –  батлер испытующе посмотрел на полковника.
– Что-ж, Вы и в самом деле, правы, милейший! – добродушно улыбнулся в усы сэр Генри и обратился к секретарю:
 – Гарри, покажите мистеру Торсону мои бумаги.
Дворецкий извлёк из нагрудного кармана монокль и принялся их внимательно изучать, медленно шевеля губами. 
– А также наш свадебный фотографический портрет с герцогиней Честор – добавил полковник.
Фотография окончательно развеяла все сомнения настороженного Торсона и он снова почтительно поклонился:
– Добро пожаловать в Честор-холл, Ваша светлость!
Он принял плащи у нового хозяина и его спутника, после чего провёл их через длинный просторный холл к парадной лестнице. Поднявшись, оказались в длинной галерее, в изобилии украшенной семейными портретами Честоров, доспехами разных эпох, впрочем, в глаза бросились не они, а пустующие крючки и зажимы на стенах.  Вероятно, здесь недавно крепилось холодное оружие. Опустевшие стены удивили сэра Генри, хотя он и не подал виду.   
– Прошу меня простить за первое недоверие, милорд, не считайте это неучтивостью с моей стороны. После всех печальных событий прошлого года, о которых Вы, как я полагаю, наслышаны, мы – слуги, проживающие в замке стали крайне осторожны, что, думаю, весьма не лишне – вздохнул Торсон.
– Ничего, милейший, Вы правильно понимаете свой долг – успокоил дворецкого сэр Генри – Телеграмму же Вам не стали посылать лишь потому, что я не планировал посещать Честор-холл, но, оказавшись по делам неподалёку, решил всё же заглянуть в место, откуда пошёл род моей супруги. Теперь же, распорядитесь насчёт ночлега и, невзирая на поздний час, прошу Вас представить мне всю прислугу, находящуюся в замке.
Пройдя галерею, они оказались в гостиной с горящим камином. Батлер обошёл канделябры вдоль стен, зажигая всё новые и новые свечи, пока в помещении не стало достаточно светло.
– Прошу Вас, милорд, располагайтесь в кресле у камина – сказал дворецкий – а я, с Вашего позволения, распоряжусь на счёт ужина и Ваших указаний – после чего Торсон церемонно поклонился и удалился.
Сэр Генри решил подробно осмотреть зал. Интерьеры гостиной были исполнены в барочном стиле. Видимо об этом говорила Диана, когда рассказывала про своего предка Вильяма, устроившего реконструкцию замка и погибшего под строительными лесами. Антураж полностью соответствовал духу галантного века – витиеватые колонны и пилястры, вычурные пыльные золочёные люстры, потолок, с потускневшими античными фресками, тёмные картины итальянских и фламандских мастеров, тяжёлая мебель с блеклой позолотой, шахматный паркет из редких пород дерева.
Обойдя зал, полковник с помощником разместились в креслах у камина. Вскоре вернулся дворецкий, за ним вереницей следовали две немолодые женщины, пожилой бородатый мужчина и молодой человек. Слуги вносили на ужин. Сервировав стол, челядь расположилась позади сэра Генри, сопровождая вечернюю трапезу.
Когда ужин завершился батлер представил прислугу:
 – Милорд, вот люди, которые следят за замком и поместьем: миссис Агнес – экономка, а так же моя супруга, миссис Дебби – горничная и кухарка, мистер Бранден Санфорд, которого Вы уже знаете – садовник и сторож, и, наконец, наш конюх Джон Нэш. Мужчины поклонились, а женщины сделали книксен:
 – Мы к Вашим услугам, милорд.
Полковник пожал руку каждому, и, сказав несколько тёплых слов, отпустил всех отдыхать. Батлер направился провожать нового хозяина в спальню. Выйдя из гостиной, они обошли галерею и поднялись на второй этаж. Торсон следовал впереди, освещая фонарём два пролёта тёмной лестницы, заворачивавшей за угол.
Вдоль стен, украшенных охотничьими трофеями и доспехами, тянулись почерневшие от времени дубовые перила. Лестница завершилась готической аркой с резными рыцарями по сторонам. Дворецкий остановился, пошарил рукой в кармане сюртука, извлёк оттуда ключ, открыл первую дверь справа и вошёл внутрь:
– Ваши покои, сэр!
Полковник проследовал за Торсоном. Он заметил, что в Честор-холле всё перемешано.  Времена, стили, эпохи – видимо хозяева бывали здесь не часто, особо не заботились о едином архитектурном облике и никогда не доводили начатых преобразований до конца.
Вдоль стен, увешанных пыльными гобеленами,  стояла резная мебель эпохи Тюдоров,  в дальнем углу рдел углями камин, в центре под тяжёлым балдахином возвышалась вычурная кровать.
Сэр Генри осмотрелся, подойдя к одному из трёх окон в виде готических бойниц, открыл его и устремил взгляд в ночь, дыхнувшую на него холодом и чернотой.
– Торсон, а что видно отсюда днём – спросил он дворецкого.
– За окном парк, сэр, а дальше болото – ответил тот.
 Издалека доносился жалостный колокольный звон, сквозь окно ворвался порыв промозглого ветра с мокрым снегом.
– Мерзопакостная погода – сэр Генри вздрогнул, затворил раму и обратился к Торсону.
– Скажите, любезный, а что это за история с убийством сэра Роберта и призраком замка? Я полагаю, что Вы должны знать об этом больше, чем кто-либо…
Батлер потупил глаза и мрачно вымолвил:
– Знаете, сэр, скажу Вам одно – здесь порой происходят слишком странные вещи. Вы уж меня извините, но Вы сами задали этот вопрос, так вот, если Вас к утру постигнет судьба сэра Роберта – я не удивлюсь. Здесь вообще нельзя ничему удивляться! И вот мой Вам совет, сэр, покрепче заприте на ночь дверь, вот Вам ключ – он протянул его полковнику – такого другого нет ни у кого, закройте им дверь и до утра не отворяйте.
Я рассказал всё, могу ли я ещё быть чем-то Вам полезным или я могу удалиться? – он вопросительно посмотрел на хозяина.
– Да, да, конечно, Торсон, благодарю Вас. Ступайте – полковник махнул рукой.
Дворецкий положил ключ, на стоявшую у двери консоль, и, поклонившись, вышел. Как только дверь захлопнулась, сэр Генри подскочил к ключу, вставил его в замочную скважину, повернул на три оборота и оставил ключ в замке. Загасив все лампы кроме одной у кровати, полковник разделся и погрузился в мягкие перины под балдахином.
От непривычной обстановки, странной тишины и одиночества ему стало не по себе. Угнетало всё – убранство комнаты, затхлый воздух, подозрительный дворецкий, ненастная ночь, да и сам замок с его кровавыми тайнами.
Стараясь вернуть себе доброе расположение духа, сэр Генри поднялся с кровати, накинул подбитый мехом халат, и, подойдя к резному буфету, наполнил бокал шотландским виски, слегка разбавив его водой из графина.
Он бодрствовал ещё с полчаса, сделал пару больших глотков и, почувствовав облегчение, подошёл к окну, откинул шторы и долго всматривался в темноту ночи, пока не опустошил бокал. Он ощутил невероятную усталость и желание уснуть, вернулся к огромной кровати, отодвинул синий бархат балдахина, вновь разделся и присел на угол.
Вдруг он вспомнил про ключ, приподняв лампу он посветил на дверь – ключ по-прежнему торчал из замка. Тревога пропала, и сэр Генри провалился в сон…

Царила глубокая ночь, когда он неожиданно открыл глаза, словно кто-то приказал ему. Всё было, как и раньше – холодный лунный свет лился сквозь узкие окна и стекал на пол тремя широкими полосами. Странно, но сквозь сон он видел, как от противоположной стены отделилось нечто и перед его взглядом предстал незнакомец в старинных, рваных, кровавых одеждах, закрывавший лицо черным плащом. Сон это или явь сэр Генри не понимал. В немощи пошевелиться барон зачаровано смотрел на привидение, которое бесшумно скользило над полом, и плащ его развивался словно от налетевшего ветра в бледном потоке серебряных лучей.
Сон это или явь, или усталость, помноженная на доброе виски – кто мог сказать? Сколько времени это длилось – кто знал?
И вот человек в плаще закрутился белым вихрем и исчез, словно и не было его,
и тут же сэр Генри очнулся, будто вовсе не спал, он подскочил с кровати, зажег лампу, подбежал к двери и подёргал её за ручку – дверь была по-прежнему закрыта, тогда он решил выглянуть в коридор, и в этот миг обнаружил, что ключа в замочной скважине нет.
– Вероятно вывалился – подумал он и ещё долго ползал на четвереньках, шарил руками в полутьме, пытаясь отыскать злополучный предмет, который словно испарился. Решив, что в ночных поисках мало толку, полковник плеснул в бокал виски, сделал глоток и задремал.

Сэр Генри проснулся от прикосновения к руке. Он отскочил на другую половину кровати, словно получив удар электрического разряда. Перед ним стоял дворецкий. За окном тусклое ноябрьское солнце прорывалось сквозь облака.
– Торсон это Вы? – изумлённо спросил сэр Генри.
– Я, милорд, а кто же ещё? – поклонился батлер.
– Но как…? Как Вы это?.... 
– Что я это? – переспросил слуга
– Вошли сюда как? –  недоумевал полковник
– Сейчас почти полдень, милорд. Полагая, что Вы устали с дороги, я не решался нарушить Ваш покой, однако, по заведённому у нас порядку, я обязан пожелать Вашей светлости доброго утра и справиться насчёт особых пожеланий к завтраку. Ваш секретарь давно уже на ногах и сам неоднократно порывался Вас побеспокоить. Однако традиции Честор-холла говорят, что в покои лорда может входить только дворецкий. Поэтому, сэр, я и направился к Вам, и, подойдя к двери, нашёл её приоткрытой.
 Я, грешным делом, подумал не случилось ли чего дурного. Вошёл, увидел Вас раскинутым на кровати и тотчас решил проверить Ваш пульс, а дальше Вы изволили проснуться – ровным голосом закончил длинное объяснение Торсон.
– Постойте, постойте! Вы говорите дверь была открыта, но этого не может быть! Я лично закрыл её на ночь, ключ специально оставил в замке, потом ночью он куда-то исчез, дверь же оставалась по-прежнему запертой. Я решил отыскать его по утру… – терялся в догадках сэр Генри. Он отчётливо, в мельчайших деталях вспомнил ночное происшествие.
Дворецкий задумчиво вздохнул:
– Ключ в двери, милорд, там, куда Вы его вставили, извольте убедиться – он указал на дверь с торчащим ключом – я говорил Вам вчера, сэр, что здесь не редко случаются довольно странные вещи. Не сочтите за дерзость, милорд, но я уверен, ночью Вы стали свидетелем чего-то весьма престранного.
Полковник ничего не ответил, только молча покачал головой и отпустил слугу. Погружённый в раздумья он вышел к завтраку, после которого решил изучить замок. 
Торсон открывал перед полковником всё новые и новые двери, громогласно объявляя название помещений.
Они осмотрели большой обеденный зал, бильярдный кабинет и курительную комнату. Пройдя анфиладу небольших гостиных, дворецкий вывел хозяина в просторный бальный зал, к которому примыкал зал музыкальный, хранивший невероятное собрание старинных инструментов, бывших предметом страсти одного из прежних владельцев.
Сэр Генри с любопытством оглядел многочисленные лютни, волынки, скрипки, флейты, барабаны, мандолины и даже невероятно древний орган, якобы привезённый предком-крестоносцем из Константинополя. Дальше была череда служебных помещений, не представлявших особого интереса – кухня, кладовки, комнаты прислуги.
Потом дворецкий с полковником перешли в левое крыло. В картинной галерее сэр Генри задержался перед многочисленными портретами предков Дианы, пытаясь разглядеть общие черты, которые угадывались с очень большой натяжкой.
 Осмотрев охотничий и фехтовальный залы, полковник уже не стал больше сдерживать распиравшее его любопытство:
– Скажите Торсон, куда пропало всё холодное оружие? Отчего только доспехи да щиты? Даже луки без тетивы?
– После известных трагических событий, милорд, мы – слуги, решили, что будет лучше, если в Честор-холле останется только защитное оружие, а оружие нападения мы собрали и отправили в монастырь святого архангела Михаила – мрачно ответил тот.
– А что сказала герцогиня?
– Она согласилась, сэр.
Пройдя по первому этажу, барон отметил, что прислуга хлеб зря не ест. Несмотря на некоторое запустение, в помещениях поддерживался подобающий уход и порядок. Затем настала очередь второго этажа. Сперва дворецкий показал библиотеку с высоченными стеллажами из тёмного дерева, до самого верха забитыми книгами, в выцветших кожаных переплётах, потом пустующие кабинеты прежних владельцев замка, господские покои, домашнюю часовню, комнаты для гостей и несколько подсобных помещений.
Третий этаж оказался заброшен, здесь давно никто не жил, комнаты были заваленные ненужной рухлядью, мебелью, чучелами, и всяческим хламом. В одном из помещений сэр Генри подошёл к окну и, долго стоял разглядывая пейзаж за стеклом.
Тяжёлые свинцовые облака заволокли небо, унылый серый парк склонялся под порывами ветра, а дальше, за кронами деревьев, широко раскинулось ржавое болото. Оставив безрадостную картину, барон спустился в подвал цитадели, где не нашёл ничего примечательного – винный погреб, кладовки для снеди, ледник, разве что, внимание привлекли высохший колодец да замурованный тайный ход.                Во внутреннем дворе сэр Генри осмотрел конюшню, сеновал, дровник и мастерскую.
Обойдя замок, новый хозяин решил поближе познакомиться с людьми Честор-холла. Он расположился в малой гостиной и велел Торсону пригласить всю прислугу. Полковник по очереди вызывал каждого, усаживал в кресло напротив себя и обстоятельно беседовал с ним, однако, как только разговор заходил о призраке замка, собеседники опускали глаза в пол, что-то невнятно мямлили или неуклюже отшучивались. Словоохотливым оказался лишь молодой конюх.
– Ваша правда, милорд, здесь иногда творятся непонятные дела. Я не знаю какова их причина, скажу одно – Вам не следует о беспокоится или опасаться.
– Почему Вы думаете? – удивлённо поднял брови сэр Генри, выпуская облако сигарного дыма.
– Потому что, после гибели, Его Светлости герцога Роберта, местный аббат проводил у нас обряд очищения – что бы успокоить тех, кто в них по-прежнему верит в потусторонние силы. Мы же с мистером Торсоном и мистером Бранданом перерыли весь замок, осмотрели, каждый дюйм, убедились в том, что в нём нет ничего, что могло бы таить угрозу. Проникнуть внутрь можно только через главные ворота, которые всегда заперты и находятся под нашей с Бранданом охраной.
– Да, но, что Вы думаете относительно смерти сэра Роберта? Как могло случится такое страшное происшествие?
Юноша тяжело вздохнул:
– Я очень и очень многим обязан Его Светлости. Моя мать служила здесь горничной, пока не заболела чахоткой, от которой скончалась, когда мне исполнилось пятнадцать лет. С самого рождения мы жили в замке, на третьем этаже. Я рос на глазах у Его Светлости.  Правда он редко бывал в Честор-холле, но с детских лет я помню его особое расположение ко мне.
Всякий раз приезжая, он баловал меня – дарил сладости, игрушки и даже свою флотскую шляпу. Когда я повзрослел, он отправил меня в школу, чтобы я овладел грамотой. Ещё он брал меня с собой на лисью охоту, а позже, когда заметил, как я люблю лошадей, послал меня учится конному делу к одному из лучших шталмейстров.
После того, как матушка тяжело заболела, Его Светлость всячески помогал нам – определил ей щедрое содержание, велел кормить со своей кухни, присылал  лекарства и докторов, а после её ухода назначил меня своим конюхом и положил очень хорошее жалование – и  я не разу не подвёл его, он всегда хвалил меня и был доволен моей работой.
Молодой человек умолк, его глаза наполнились слезами, которые он промокнул рукавом куртки и продолжил:
– Отца своего я не знал, мать никогда не говорила о нём, хотя на исповеди уже в бреду перед кончиной, она всё твердила священнику о каком-то очень важном письме-завещании для меня, которое  она куда-то положила, потом я долго искал его, но так ничего и не нашёл. Может в нём она хотела мне, что-то сказать про отца – не знаю, это всего лишь догадка.
Хотя я и рос без отца, но я любил Его Светлость так, как любил бы своего настоящего родителя.
Когда же произошла трагедия, я просто не находил себе места от горя. Полиция долго искала убийц – сначала нас всех арестовали, но в момент преступления мы ужинали все вместе, поэтому через месяц нас выпустили.  Я же думаю, что всё дело в нелепой случайности – секира, упавшая Его Светлости на голову, висела в  кабинете на стене за спинкой кресла письменного стола, возможно, что каким-то образом, её зацепили – может двигая кресло, или проходя мимо. Крепление ослабло и в роковой миг она рухнула на голову нашего несчастного господина…
Потом все вдруг стали шептаться о родовом проклятии Честоров. Молодая герцогиня была уверенна в этом и через пару дней покинула замок. Возможно Честор-холл, не самое приветливое место на свете, но ведь замку, как говорил Его Светлость, не менее тысячи лет.
Бывает, что стены или перекрытия ветшают от времени и погоды – скрипят, трещат, издают странные звуки, что-то падает, ломается, пропадает – но я ни разу не видел тут за всю жизнь никаких привидений или призраков.   
Может сама атмосфера нашего замка рождает эти суеверия, а потом их передают из поколение в поколение и господа и слуги – завершил свою невесёлую историю Джон и, испросив разрешения, удалился.
– Интересный он. Не похожий на всех этот сын горничной. Не правда-ли Торсон? – в задумчивости поинтересовался у дворецкого сэр Генри.
– Вы правы, сэр – согласился тот – Нэш и, впрямь, не такой, как все мы.  Вероятно его прямодушие от матери, она всегда была весьма искренней в своих чувствах. Но, впрочем, он и в правду отличный работник и образцово знает своё дело – в чём Вы могли убедиться лично, когда мы осматривали конюшню.
Он не верит ни в Бога, ни в чёрта. Не робкого десятка молодой человек. Когда ему выпадает ночное дежурство, он обходит самые дальние закутки замка, куда, признаюсь Вам, я и днём предпочитаю не заглядывать. Мало ли, что может случится. И Вам, милорд, я так же советую воздержаться от одиночных посещений этих мест – хмуро подытожил дворецкий.
Сэр Генри сделал глоток бренди.
– Благодарю за откровенность, Торсон. Я не задерживаю Вас.
Батлер с поклоном удалился, а сэр Генри погрузился в размышления о рассказе конюха и словах старика. Он чувствовал – оба явно что-то ему недоговаривают, но только что?  Абсолютно неясно. (Продолжение следует)