Мой единственный скрипач. Глава 20

Сев за столик в столовой, я стала ощущать, как после разговора со Степкой стало легче дышать. Я не сорвусь, не поеду в Кёльн, чтобы его увидеть, хоть из Питера и можно улететь за границу. Ведь меня ждёт дочь.

Мои мысли прервал сын Родиона, который поставил свой поднос рядом и спросил, не занято ли у меня. Я отказала, дав понять, что жду коллегу, и он пересел, но все равно наблюдал. Ко мне подсели тоже с вопросом, и я ответила, что здесь свободно.

Я не могла встречаться взглядом с этим юношей вновь. Если он рассчитывает на что-то, то пусть забудет. Я не хочу становиться частью этой семьи. Чтобы потом его отец снова приставал? Нет!

Или я зря себя накручиваю?

Почему-то в командировке я чувствовала себя в безопасности. Чуть позже мы созвонились с Валей, и ответ на вопрос: «Зачем ты послала Степку ко мне?», получила:

– Я просто хотела, чтобы вы вдвоём расставили все точки и поговорили. Не надо, чтобы третьи лишние, как твоя сестра, вмешивались. Это ей виднее, что вам лучше, а вы были супругами все это время. Вам есть что обсудить.

– Спасибо, – тихо ответила я в трубку и рассказала про то, что сын Родиона тоже здесь и, судя по его настойчивости, желает со мной поговорить.

– Не смей! Он – это прошлое, как и его семейка! Начинай новую жизнь. Ты теперь руководитель.

– Он все крутится вокруг меня. Руку на отсечение даю, что он стоит у двери и подслушивает наш разговор, если вообще знает, где моя дверь!

– Не нервничай. Твои эмоции только подпитывают его эго. Надо быть начеку и осторожной. Скоро твоя командировка закончится?

– Через неделю. Буду молить Бога, чтобы он исчез с радаров. Мне кажется, что после Степки я захочу остаться одна и больше никого к себе не подпускать. Все говорят, что когда найдётся новый человек, наша история со Степкой резко мной забудется. Ага, конечно! Я и с Антоном толком не могу отпустить… столько навалилось. Тот самый опыт, который превратит меня в сильную и режиссера своей жизни.

Валя слушала молча и вздыхала. Ей хочется понять весь масштаб, и она делает все возможное, что в её силах, но я знаю, что сейчас у нее всё хорошо. Новый кавалер пылинки с неё сдувает.

– По итогу, если я кого-то заведу, то чтобы заткнуть дыру. У меня такое ощущение, что Стёпа, хоть и отпустил, но все еще за ниточки держит. Хоть и в Кёльне, – продолжила я.

– Это тебе так кажется. И о чем вы говорили с ним?

– Я попрощалась и первая положила трубку.

– Горжусь тобой!

– Валя! Мне и без того плохо, а ты… Вечно хочешь, чтобы я улыбалась и не ныла тебе. У тебя хоть партнёр здоровый! – сказала я и прикусила язык. – Прости. Но…

Валя разозлилась, сбросила, но я уже не могла до нее дозвониться, и мне ничего не оставалось делать, как гневаться на себя. Мой единственный друг и товарищ, как же я так могла…

Кажется, меня заблокировали. Но ведь мне и правда порой то больно, то хорошо. Значит, я душевно выздоравливаю.

На следующий день сын Родиона все-таки подловил меня на прогулке в одиночестве, и деваться уже было некуда. Он начал:

– Ты меня избегаешь? Что произошло? Ведь мне тогда показалось в доме у отца, что ты молчаливая и скромная.

– Я спешу. Всегда. Мне не до разговоров, – спрятала глаза я и тяжело задышала.

Было невыносимо с ним стоять, но сама не отходила от места. Какое-то тепло исходило от мужчины, что хотелось уткнуться в плечо и довериться, но я держала себя в руках. Нельзя кидаться на первого встречного, потому что тебе нечем дышать.

Пятиминутная слабость у меня. Не более.

В один момент я не выдержала и все-таки ринулась в сторону гостиницы. Он шел следом за мной. Старалась ускорить шаг, и все же, когда зашла в холл, от волнения упала в обморок, и мужчина меня успел подхватить. Чуть позже он сидел около моей кровати и гладил по руке.

– Что со мной? – выдохнула я и убрала назад волосы.

– Тебе стало плохо.

– Господи! Надеюсь, я не беременна!

– Даже если и так, то почему тебя это так пугает?

– Потому что мой единственный ребенок был лотереей.

Мужчина нахмурился и почесал подбородок, а я ощутила, что краснею.

– Я слышал, что ты жила с молодым человеком, когда еще работала у нас. Так у тебя есть ребенок? Не знал! Папа ничего не говорил, – ответил он.

От этих слов мне сделалось немного не по себе. Хорошо, что Родион ничего не рассказал сыну. Особенно про то, что я считала его отцом Полины. Мужики хоть те еще сплетники, но все же, когда дело касается своих детей, ни один не признается, что имел интрижку с молодой девушкой. Хотя по-разному бывает.

– Он и не расскажет, – сказала я как отрезала и привстала. – Потому что я приходила, убирала и уходила.

– Да? Вот интересно.

– Послушай, может, ты собираешься обсудить со мной что-то другое? Раз настойчиво следил.

– Ну, я просто хотел поинтересоваться, как ты. И признаться в том, что ты мне тогда очень понравилась, но пугал тот факт, что у тебя был парень. А вы теперь выясняется с ним семья.

Не помня себя, я запустила в мужчину подушкой и стала кричать, чтобы он немедленно убирался прочь. Я еще не окрепла, а тут в любви признаются. Не надо мне этого! Не хочу. В порывах гнева я все же выпалила:

– Твой отец спал со мной, а теперь катись отсюда и больше не приближайся на метр!

– Тише, успокойся! – прижал меня к своей груди сын Родиона и принялся гладить по волосам. – Что с тобой? Как он мог с тобой переспать? Я не понимаю. Это было насилие? Отвечай, мне нужно знать!

– Не дави на меня! Я ушла, потому что не собиралась быть любовницей! Я сначала думала, что Полина его дочь, а оказалось, наш совместный ребенок со Степкой. Но мой бывший муж отпустил меня… К здоровому молодому человеку, потому что считал себя бракованным!

– Это как? Что с твоим мужем? Он болен?

– Да, неизлечимо. Мне тяжело об этом говорить! Никто не поймёт, через что я прошла после расставания и как вчера первая положила трубку! Мой единственный скрипач теперь живет за границей и дает частные уроки!

– Это же… Не Степан Перфилов, случайно?

– Да, – вытираю слезы я и тяжело вздыхаю.

– Я слышал, что с ним произошло на концерте в Вене. Приступ.

– Пожалуйста! Не надо!

– Хорошо, хорошо. Ты только дыши глубже. Знаешь, то, что мой отец…

– Это не принуждение. Я сама питала к нему чувства. Извини, но тебе лучше со мной не находиться рядом! Пожалуйста, если я тебе нравлюсь, то оставь меня в покое и эту историю со своим отцом. Он выставит меня виноватой. Но мне сейчас так нелегко. Еле выбралась из этих интриг. Слава богу, что моя дочка родилась здоровой.

Мужчина сглатывает и представляется:

– Меня, между прочим, Артём зовут.

– Анфиса.

– Это я знаю, – пытался переключить тему он, но вышло неловко. – Понимаю, я ошарашил тебя признанием.

– У нас нет будущего.

Артём кивает, потому что понимает весь масштаб трагедии. Ради меня он не совершит подвиг, как Степка. Он увезет меня, может быть, с собой, но его отец… Это прошлое, которое будет напоминать о себе. Если бы не эта ситуация, я бы позволила ему за мной поухаживать. Теперь же я советую ему то же самое, что и мне говорили: «отпустить». Ему проще. Найдет себе другую, а может, объявит папе бойкот. Но с Родионом я знаться не хочу. Пусть Артем сейчас сквозь зубы мне шипит, что папе он этого просто так не оставит, мне легче отступить. Это будущее тоже меня разрывает на части, и то, что он сейчас рядом, согревает моё раненое сердце, но хочется, чтобы этот миг был успокаивающим душу на время. Я знаю, нам не по пути.

Артем оставил меня, а на следующий день собрал вещи и уехал. А когда я приехала на родину через неделю, Полина ожидала меня с куклой, и на мой вопрос:

– А кто тебе подарил?

Она улыбнулась и сказала:

– Степа.

По моим щекам потекли слезы, а мама вздохнула:

– Он думал, что совершил поступок, но ребенок его все же удерживает. Знаешь, дочь, ты прости меня. Я тут подумала, что раз ты в нем ничего не замечала, значит, он контролировал себя. А срывался потому, что боялся за тебя и дочь. На самом деле, это Полине кажется, что кукла от Степы, но нет. Это Валин ухажёр подарил. Ты Валю, если честно задела и я понимаю почему. Тебе больно. И все же, если он пьет таблетки, то он хочет чувствовать себя в строю.

– Как бы то ни было, таблетки спасли или нет, он в приступе толкнул меня, а один раз упал и забился в конвульсиях. Мама, я снова такого не вынесу! – уткнулась в нее я и разревелась.

– Господи, дочка! Какая же я была дура! Ну жила ты с ним, что в этом такого? Ну хотел он быть как все! Ну вычеркнул он тебя из своего мира, хоть мог спастись таблетками, но вот его мать… Она на сто процентов говорила ему, что он больной и непригодный для семьи. Я это потом поняла, когда ты уехала. Я больше не оставлю тебя в беде и одну. Помогу тебе, насколько смогу. С этого дня ты забудешь слово: «испытание».

Продолжение: http://proza.ru/2026/04/10/1149