Встреча в Михайловском

     Они договорились увидеть друг друга вдали от суетного света, чтобы провести несколько дней перед именинами в дружеском общении. Александр вышел встречать.

     И вот дверь экипажа резко открывается. Михаил удальски выпрыгивает, оправляет мундир. Но взгляд его робко встречается с глазами Пушкина.

     - Михаил, ну что ты?

     Замечая смущение гостя, Александр раскрывает объятия.

     - Александр Сергеевич, это самая радостная встреча в моей жизни!

     Лучистая улыбка расцветает на смуглом лице Лермонтова.

     - Это ты и про меня сказал, Михаил. Жаль только, что Арина Родионовна не дожила до этого дня.
 
                ***

     Свежая листва раннего лета шелестит за открытым окном. Александр и Михаил сидят напротив друг друга, в креслах, перед круглым столом.

     - Ты спрашиваешь меня, - задумчиво говорит Пушкин, - какой я вижу судьбу Онегина?.. Да, мне все-таки расхотелось расставаться с Евгением. Он у меня перестает и хандрить, и все время иронизировать. Посмотрев вокруг себя на это загнивающее болото пошлого существования, входит в круг Северного общества. А дальше… после 14 декабря 25-го года его ссылают в Сибирь, к брегам Байкала. Но не менее важно в его судьбе, и не только в его, то, что Татьяна оставляет своего мужа и, не будучи век ему верна, едет вслед за Онегиным. Истинное чувство и зарождается, прорывается, когда рушатся все условности, ложные преграды.

     Александр вскакивает с кресла, подходит к окну и упирается ладонями в подоконник. Затем поворачивается к Михаилу.

     - Да что это я о своем? Ведь ты гениальный поэт, драматург, и слог твой для меня непостижимо удивителен. — Пушкин хитро прищуривается. — Расскажи-ка мне, если не секрет, о твоих прозаических планах.

     Лермонтов, внезапно оживляясь, вскидывает на Александра большие, уже увлеченные глаза.

     - Пока только делаю наброски. У меня будет, скорее всего, роман о второй части русской войны с Наполеоном. Начало — это пылающая Москва и бегство из нее французской армии.

     Пушкин хлопает в ладоши.

   - Браво Лермонтову! Я так и знал, что ты на своем замечательном  «Бородино» не остановишься. А почему начало — пылающая Москва?

    Внезапно это воображаемое московское пламя волшебным образом проникает в глаза Михаила.

     - Я хочу показать, что пожары в Сердце России оборачиваются беспощадным огнем всенародной войны. Вижу яркие сцены схваток партизан с французами. Боевое подвижничество Дениса Давыдова. Думаю, для читателя будут очень важны и образы простой русской женщины Василисы Кожиной, ее верных крестьянок и подростков. Ведь они с вилами и топорами бесстрашно нападали на врагов. Вот когда началась истинная война за Отечество. — Лермонтов откинулся на спинку кресла и заложил руки за голову. — А заграничный поход нашей армии? Мы, к стыду своему, совсем немного знаем о нем. Мне еще предстоит собрать сведения.

     Пушкин смешно взлохмачивает и без того пышные бакенбарды. Спрашивает:

     - А ты знаешь о подвиге наших казаков в битве под Лейпцигом?

     - Едва-едва что-то слышал.

   - Так вот именно государь Александр, а не Барклай рискнул направить на совсем не ожидавших этого многочисленных французов всего лишь 300 отчаянных казаков. И они смели обескураженного неприятеля!

                ***

     В этом тихом мире Михайловского беседовали до утра два русских гения. И только в этом мире и ни в каких других произошло ранее то, что не могло не произойти...

                ***

     Они сходились. Дантес первым поднял пистолет, хладнокровно прицелился и нажал на курок. Пуля по траектории провидения просвистела рядом с бедром Александра и исчезла в сторону паутины зла, нависшей было над поэтом.

     Пушкин даже не обратил внимания. Шел по хрустящему снегу и думал: стрелять или нет. Выстрелил… Жорж обхватил правое предплечье, рухнул на колени и скорчился от боли. «И это справедливо», - отметил про себя Александр. Помолодевшее лицо украсила легкая улыбка.

                ***

     «Ну давай же, шут ты наш романтичный!» - смеялся в душе Михаил, глядя на Мартынова. Тот, направив пистолет на Лермонтова, приближался к барьеру. При этом Николай нервно отталкивал ногой камешки. И все-таки в момент выстрела запнулся о маленький осколок, когда-то скатившийся с Машука. Михаил видел, что озлобленный Мартышка, как называл его поэт, целился ему в живот. Но не тут-то было! Лермонтов, смеясь, сказал стоявшему в стороне князю Васильчикову, секунданту:

    - Ну что, Саша, шампанское уже готово к салюту пробками? В честь гор, которые за меня.

     Поэт выстрелил в воздух...