Светлое Будущее или Векторизация

Сашка и Панда бодрой походкой приближались на этот раз к чему-то более понятному. Влево и вправо от дороги из жёлтого кирпича в бесконечность уходила серая высоченная стена, а дорога ныряла под ворота обыкновенного на вид транспортного терминала.
Сашка и Панда стояли перед стандартным окном, за которым сидел человек в униформе. Должностная планка на левом кармане гласила: «Пограничный контроль».
— Цель вашего прибытия? — пристально вглядываясь в лица Сашки и Панды, строго поинтересовался страж границы.
— Туризм, — почти равнодушно ответил Сашка.
— Вид туризма?
— Научный туризм, — в бой вступил Панда. — Мы социоисторики.
— Социологи?
— Ни в коем разе. Мы социоисторики.
— Историки?
— Боже упаси. Мы социоисторики.
Страж понимающе кивнул.
— Вам открывается стандартная научная туристическая виза. Возьмите браслеты.
Под окошком открылось небольшое углубление, и в нём оказались два браслета с небольшими экранами.
— Ношение браслета обязательно. Он является идентификатором ваших личностей на период нахождения в Городе. Выполняет две функции: главная — информирует вас об оставшемся времени действия визы. В случае несоблюдения правила семидесяти двух часов вы будете выдворены за периметр принудительно. И ещё: если вы нарушите правила пребывания, срок действия визы может быть сокращён вплоть до обнуления.
— А ознакомиться с правилами можно? — поинтересовался Сашка.
— Зачем? Не лезьте туда, куда не надо, и не делайте вид, что умнее всех. — Страж вежливо улыбнулся. — Приятного времени пребывания в городе.
И, улыбнувшись ещё добрее, добавил:
— Кстати, выдворение — это самое мягкое воздействие на нарушителей правил пребывания. И обязательно носите это.
Страж вновь через углубление под окошком передал два аккуратных медальона. На медальонах аккуратненько была выведена надпись: «Проходящий. Статус: в пути».
Друзья, несколько удивившись, нацепили медальоны. И как только они вышли из терминала, браслеты легонько дёрнули их за руку, и на экране появился таймер, который начал обратный отсчёт с точностью до сотых долей секунды.
Десяток секунд спустя возле друзей появилось небольшое бесшумно висящее в воздухе устройство, и в голове каждого прозвучал почти ласковый голос:
— Не беспокойтесь, я ваш гид в этом Мире. Я нужен для того, чтобы вы не попали в неловкое положение. Ничего, что я не виден, это не причинит неудобств.
Странные устройства поднялись чуть выше головы и зависли над Сашкой и Пандой.
— Вам осталось чуть меньше семидесяти двух часов. Получите удовольствие по максимуму от посещения нашего города.
Сашка и Панда переглянулись, но комментировать произошедшее не стали. Опыт разведчиков и наблюдателей подсказывал, что это именно тот случай, когда «язык мой — враг мой». Они постояли, осматриваясь ещё пару минут, и неспешным шагом двинулись по дороге, которая являлась как бы продолжением дороги из жёлтого кирпича.
***
Лев Толстой в «Анне Карениной» гениально подметил: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». В данном рассуждении нас интересуют счастливые семьи. Вспомните хотя бы одну книгу про обычную счастливую семью. Про семью, которая счастлива изо дня в день. Нет, это не значит, что у них не бывает каких-то проблем и трудностей. Но проблемы и трудности в их жизни не катастрофичны. Не ведут к дилемме «или-или». Мы вполне можем описать счастливую семью как состояние: например, любят друг друга, не испытывают недостатка в… и так далее. А как описать счастье семьи в процессе? Если их счастье — константа?
Так и с городом. Это был обычный счастливый город. Как многие другие счастливые города, которые приходилось посещать Сашке.
Это был город, где утро начиналось не с гудков машин, а с пения птиц. Улицы были чистыми — не вылизанными до блеска, а по-домашнему ухоженными. Воздух пах свежестью, скошенной травой и чем-то ещё — то ли хлебом из соседней пекарни, то ли детством. Свет шёл не сверху, а как-то изнутри, мягким золотистым светом, который не слепил, а согревал.
В зелёных парках, под сенью старых деревьев, на скамейках сидели бабушки и дедушки, хотя их было не так много, как детей и молодёжи. Они не спешили. Они разговаривали тихо, смеялись редко, но искренне. Рядом бегали дети — не испуганные, не голодные, а обычные: с разбитыми коленками, с мячами, с мороженым, которое капало на асфальт.
Дома не давили высотой. Окна светились тёплым светом. На подоконниках стояли цветы. Двери не запирались на три замка — достаточно было простой щеколды, потому что здесь не воровали. Не потому что боялись, а потому что не нуждались.
Трамваи звенели вежливо. Пешеходы улыбались друг другу. Собаки гуляли без намордников, потому что были воспитаны. А кошки спали на подоконниках, потому что чувствовали себя в безопасности.
Это был город, где время текло правильно. Не быстро, не медленно. А так, как должно течь время для людей, которые знают, зачем они живут.
— Обратите внимание на столики слева. Может, пора подкрепиться? — поинтересовался «невидимый» гид. И уточнил в продолжение: — Ваше пребывание в нашем замечательном городе обеспечивается специальными городскими ресурсами. Наслаждайтесь.
Друзья уселись за уютным столиком на двоих так, чтобы видеть не только посетителей кафе, но и улицу в её неспешном жизненном ритме. Через пару минут к ним подошёл официант. И это был человек, обычный человек.
— Что хотите попробовать? Вам доступно всё меню.
— А что, может быть доступно не всё?
— Это зависит от стата. Простите за то, что решил, что вы об этом не знаете, — почти шёпотом проговорил официант, склоняясь в поклоне сайкэйрэй.
— Стат — показатель важности и необходимости индивида обществу, — вступил в разговор гид. — При этом стат в основном коррелируется с успешностью достижения Цели.
— То есть уровень благополучия напрямую связан с социальным статусом? Образно говоря, этажом, на котором ты обитаешь?
Гид на мгновение задумался. А когда заговорил, у друзей сложилось впечатление, что он снисходительно улыбается.
— Всё так и абсолютно не так. Но не буду говорить загадками. Вам дано разрешение на ознакомление с главным достижением нашей цивилизации. Со «Смыслом жизни». Ведь вы социоисторики! И давайте начнём мы с самого начала.
Наскоро перекусив (а перекус, надо отметить, был великолепен), друзья поднялись и, следуя за гидом, углубились в огромный парк. Полчаса приятной прогулки — и они оказались перед великолепным светлым зданием.
— Очень сложно перевести на ваш язык понятие этого места, но очень приблизительно это образовательно-воспитательно-просветительский центр. Младенчество и раннее детство мы пропустим, хотя и здесь есть чему поучиться. Однако, учитывая ваше время… давайте перейдём в место первого взросления.
Сашка с Панда шли по светлым и чистым коридорам. Поражала не только архитектура, но и само пространство — оно как будто светилось. Светилось всё, вплоть до зелени, и светилось каким-то внутренним обволакивающим светом. Сквозь огромные окна, выходящие не только на улицу, но и в рекреацию, были видны чем-то увлечённо занимающиеся детишки и не менее увлечённо общающиеся с ними педагоги.
Зал «первого взросления» был одновременно и торжественен, и мил. Небольшая стайка детишек обступила группу убелённых сединами стариков. Они о чём-то дружелюбно болтали и по виду были абсолютно довольны беседой.
Неожиданно воздух пронзила мягкая трель, и все на мгновение замерли. Распахнулась дверь, и в зал величественно вплыла платформа, на которой стопочками лежало что-то очень похожее на книги. Она поравнялась с группой, и лица всех детей и стариков стали торжественно важными. Старик брал в руку книгу, что-то говорил мальчику или девочке, а затем вручал книгу ребёнку.
Неожиданно перед Сашкой и Пандой появился столик, а на нём две книги.
— Берите, — проворковал гид, — вы удостоены высочайшей чести быть ознакомленными с «Личным замыслом достижения Светлого будущего».
Обратите внимание, Замысел разбит на этапы. Основные этапы определяются по достижению возраста личностного осознания. Этапы разбиты на подэтапы. Это позволяет личности сконцентрироваться на достижении главного. К сведению, «Личный замысел» — не только книга и не столько книга. Это интерактивное целеполагание, связанное с Единым Разумом. Посмотрите, и можете задавать вопросы. Постараюсь ответить на все.
Сашка и Панда углубились в чтение. Качество изделия было выше похвал. Листы шелковистые и приятные на ощупь. Текст сформирован таким образом, что позволял мгновенно концентрироваться на главном. В нужных местах текст сопровождался изображениями и пиктограммами. Логика построения была непробиваемая. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять — это путеводитель по жизни. И путеводитель не в переносном, а в самом прямом смысле.
— Можете задавать вопросы, — вновь проворковал гид, убедившись, что Сашка и Панда долистали книгу до конца.
— Вопрос первый, и возможно главный, — проговорил Панда. — Книга персональная, то есть для каждого отдельная, или они все одинаковые?
— Я ждал этого вопроса, — чуть высокомерно, как показалось друзьям, сухо проговорил гид. — Книга одинакова на старте, в день вручения. У неё только одно различие: особь мужского пола или женского. Но различия начинаются в книге на следующий день, ровно через двадцать четыре часа после вручения. Обратили внимание, что после каждого, если так можно выразиться, пункта — белый квадрат? Именно там появляется следующая цель. Мы оптимизировали мечты каждого живущего. Естественно, единая цель у всех одна — Светлое Будущее. И к этой цели приходят все. Кто раньше, кто позже. Кому-то необходимо совершить огромное множество значимых поступков, а кому-то достаточно одного. Но путь у каждого свой. И начинается он с **Великого Турнира Вероятностей**. Это первый опыт, где предначертывается План, кем быть. Условно: физиком, лириком, человековедом. Дальше таких турниров будет не один. Мы это называем векторизацией. Причём если в первом турнире дети участвуют все вместе, то дальше это происходит в персональном варианте.
Видите, страница разбита на два столбца?
Слева появляется пункт — твоя цель. Этот пункт в какой-то мере динамичен. Справа — мои достижения, здесь появляются этапы и качество достижения цели.
Вектор учёбы плавно переходит в вектор социальной значимости. Социальная значимость делится на трудовую, воспроизводства, эмоциональную… и много других видов значимости. Но каждое достижение в разделе значимости ведёт особь к достижению Персонального светлого будущего!
— Но ведь это очень сложно, — как бы про себя проговорил Сашка. — Это же требует невероятных ресурсов?
— У нас всё это есть. У нас есть Вселенский Разум! Именно он ведёт каждого по его пути, соизмеряясь с его способностями. Он не недогружает и не перегружает особь, направляя её туда, где она будет максимально эффективна. Именно он определяет социостат и предписывает будущее. И именно он определяет, когда особь наконец-то достигла того момента, когда ей доступно Светлое Будущее.
— А кто такой или что такое Вселенский Разум? — поинтересовался Панда.
И тут Сашка почувствовал, как браслет на руке дёрнулся, и таймер проскочил сразу через два часа.
— ВР — это величайшее достижение цивилизации! — начал вещать гид. — Он один с идеальной объективностью может рассчитать социозначимость каждого деяния! Если одному, чтобы перевести бабушку через дорогу, надо приложить для этого нравственные усилия, то для другого этот поступок — образ жизни. Если один построил дом, а другой посадил дерево — то только ВР способен определить социозначимость деяния.
— А кто управляет ВээРом? — не унимался Сашка.
Вопрос был оценён в два часа пребывания в счастливом городе.
— Никто! Он всё решает сам! Если к управлению ВР допустить даже самого-самого объективного человека, то всё равно наложится фактор субъективности. Хотя есть только небольшая горстка недопущенных даже к первому этапу Великого Турнира Вероятностей. Их удел — удел муравьёв в тени ВР. Но они лишены главного — Светлого Будущего! Они даже живут отдельно от социально значимых особей. В своём замкнутом мирке!
И таймер списал ещё два часа.
— А теперь, — голос гида зазвучал торжественно, — вы допущены в святая святых! Вы удостоены чести присутствовать при убытии завершивших социопуть в Светлое Будущее!
Космопорт был потрясающим. Он абсолютно не походил на то, к чему привык Сашка. Космопорт Города был местом для шоу. И не просто шоу, а шоу высочайшего класса.
Всё, начиная от кресел для провожающих и заканчивая информационными панелями, подчёркивало не просто важность, а демонстрировало эпичность и торжественность происходящего. И космолёт! Сашка даже не думал, что такое возможно. Он даже слегка позавидовал тем, кто отправится ввысь в этом чуде.
Сашка пару раз, по служебной необходимости, пользовался космояхтой для сибаритов. Но этот корабль был лаконичным шедевром.
Единственное, что несколько портило общее впечатление, — это были диски золотисто-красного цвета, висящие на приличной высоте по периметру космопорта. Сашка и раньше замечал похожие диски, проплывающие над городом. Но они были, если так можно выразиться, более золотыми и менее красными. Да и надолго в поле зрения не задерживались.
Амфитеатр космопорта потихоньку заполнился, и свет над городом немного приглушился. Перед постаментом, на котором стоял корабль, торжественно — другого слова не подобрать — выросла изящная трибуна.
Мгновение тишины и… звук начался с гула — низкого, медного, который, казалось, шёл отовсюду. Затем — раскат, который нарастал, заполняя космопорт. И поверх всего — тонкий звон обертонов, который не хотел затихать, держался в воздухе, как эхо.
Как-то незаметно перед трибуной появился человек, одетый в торжественные одежды. Он мог быть кем угодно: партийным бонзой, главой города или верховным жрецом.
Он говорил мягко, проникновенно. Он говорил о смысле жизни, о единых ценностях и устремлениях, о бесконечном будущем. Он говорил почти шёпотом, но каждое его слово доходило до каждого из присутствующих в амфитеатре. Но вот речь закончилась, и наступила почти тишина, разбавляемая где-то на границе чувствительности низким гулом. И от этого тишина казалась ещё более торжественной, чем звук и речь оратора.
И вот они. Они — это те, кто на этом великолепном корабле отправляется к Светлому Будущему. Их лица, одежда светились счастьем и грядущим светлым будущим. Процессия торжественно шествовала по широкой дорожке, представляющей из себя ярко-зелёный луг с яркими вкраплениями сказочных цветов. В процессии превалировали люди чуть старше среднего возраста. Но встречались и совсем юные, и глубокие старцы. Всё также торжественно люди прошествовали внутрь корабля, и через огромный прозрачный фонарь, накрывающий всю пассажирскую палубу, было видно, как они рассаживаются в высокие удобные кресла, пристёгиваются ремнями безопасности и устраиваются поудобнее.
Торжественный гул прекратился, и чарующий голос произнёс:
— До старта осталось сто пульсаций.
— Девяносто девять.
— Девяносто восемь…
И все присутствующие сначала шёпотом, а затем и во весь голос хором подхватили:
— Шестьдесят шесть.
— Шестьдесят пять…
Стартовая площадка плавно поползла вверх, пока не приняла вертикальное положение, и острый, игольчатый нос не упёрся в зенит…
— Три, два, один… старт! — взревел амфитеатр.
Корабль вздрогнул и, всё убыстряя полёт, рванул вверх.
— Наверное, двадцать же, — пронеслось в Сашкиной голове. — Мальчик, а что с кораблём?
— Негерметичен. Системы жизнеобеспечения отсутствуют. Достиг высоты, несопоставимой с жизнью. Аннигиляция.
Боковым зрением Сашка уловил, как с неба к нему и Панда ринулась стая дисков, ставших кроваво-красными, и как таймер легонько дёрнул Сашку за руку, показав на циферблате шесть нулей.
— Вы!.. — пророкотал гид.
Но Сашка не стал ждать окончания фразы.
— Мальчик, полундра!!
И только стоя на дороге из жёлтого кирпича, Сашка смог зрительно восстановить картину: с неба, разгоняя диски, сваливается Мальчик, бережно укутывает его и Панду в силовой кокон и буквально на руках вытаскивает из злополучного города, где смысл жизни — смерть. Где каждый житель думает только об одном: как правильно умереть, придерживаясь вселенского плана.