Роман Переплёт т. 3, ч. 2, гл. 6

Взору Тверского представился довольно тесный, квадратной формы кабинет, заставленный старой, невзрачной мебелью и до невероятности захламлённый. Особенно захламлённым выглядел стол, за которым восседал следователь. Стол был буквально завален какими-то папками, стопками бумаг и документов, из-под которых выглядывали такие же потрёпанные книги. На самом же почётном месте располагалась тоже довольно старенькая пишущая машинка, с заправленными в каретку листами бумаги.
Сам же следователь представлял собой уже немолодого, крепкого сложения мужчину, с глубокими залысинами на голове, с усталым землистым лицом. На нём был серый штатский костюм, бледно-голубая с расстёгнутым воротом рубашка, и приспущенный полосатый скрученный галстук. На носу у него сидели тонкие в позолоченной оправе очки.
Он встретил Тверского, не вставая. Отвалившись на спинку стула, он обвёл его хмурым взглядом. Потом кивком головы указал на стул, стоящий справа от приставного столика. Приставной столик был тоже завален бумагами. 
- Тэк-с, тэк-с, тэк-с, Тверской, стало быть, - задумчиво проговорил следователь, стёкла очков его блеснули. – Так значит, Тверской? – твёрже повторил он, выпрямляясь на стуле.
- Получается, так? – присев на стул, отвечал Тверской. Он снял шапку и расстегнул пальто.
Следователь назвался Николаем Ивановичем Сорокиным.
- А, вы стало быть, Сергей… э-э-э… Как вас там по батюшке? - Он полистал лежавшее справа от него дело.
- Петрович, - подсказал Тверской. – Сергей Петрович Тверской.
- Да, да, всё верно, Сергей Петрович, - удовлетворённо повторил следователь, не сводя с него изучающего взгляда. – Учитель, значит, истории… так, так… и работаете вы в школе номер пять. Всё правильно?
- Да, - с готовностью отвечал Тверской, - именно так.
- Вот и славно, вот и славно. Да вы закуривайте, закуривайте, - приятно ухмыльнулся следователь. – А заодно и я с вами. А вот вам и пепельница. – Он взял со стола стеклянную, полную окурков пепельницу, вытряхнул окурки в корзину и протянул её Тверскому.
Стараясь держаться уверенней, Тверской не спеша закурил. Он уже догадался, что разговор предстоит долгий. 
А следователь, тем временем, всё чиркал спичками, неудачно пытаясь прикурить. Он явно нервничал. Пару спичек он сломал, и только третья всё-таки загорелась. Он прикурил, и голова его тотчас окуталась дымом.
- Вы, конечно, догадываетесь, - разогнав дым рукой, вкрадчиво заговорил он, - по какому случаю вы здесь? – При этом он отодвинул в сторону бумаги, а на их место поместил раскрытое дело.
- В общем да, догадываюсь, - отвечал Тверской. 
- Догадываетесь, значит, – с любопытством глянул на него следователь. И тут же вспомнил: - Ах да, мы ведь уже встречались. Вы, должно быть, помните, ещё там, в квартире пострадавшей?
Тверскому, действительно, лицо следователя показалось знакомым. Собственно, только его он и запомнил. Что и не удивительно, ведь у него тогда всё плыло перед глазами.
- Надо же, а я вот только сейчас вас и узнал, - усмехнувшись, крякнул следователь. – Вот же память. Хотя, чему удивляться, - пожаловался он, - у нас тут дел такая прорва… Поверите, я даже выспаться не успеваю.
И, как только он это сказал, Тверской обратил внимание на его красноватые, как у кролика, глаза.
- Да вот хоть взять вчера, - продолжал следователь, - не успел я с квартирной кражей разобраться, а с дежурки уже названивают. Может, слышали, про аварию на аэропортовской трассе? Там ещё женщина погибла… совсем ещё не старая… ей ногу оторвало… Нет?
- Нет, не слышал, - кашлянув, отвечал Тверской.
- Вот так и крутимся, - мрачно покосился на него следователь.  – Однако что-то я отвлёкся, - Он пыхнул папиросой и почесал висок. – Однако вернёмся к нашему делу. Так вот, как вы уже знаете, - продолжал он, - совершенно убийство. Вообще-то,  это дело прокурорских. Убийства, изнасилование и всё такое. По крайней мере, это их подследственность. Так ведь с ними, как. На них ведь, где сядешь, там и слезешь. Аристократия. Это нас, милицию, можно хоть в хвост, хоть в гриву… А этим чистоплюям, им сначала всё разжуй, да в рот положи. Говорят: «А вы ещё докажите, что это убийство, а не, ну, скажем, несчастный случай. И вообще, может она не сразу умерла, а немного погодя, а это уже не убийство, а тяжкие телесные, повлекшие смерть». Ну, и так далее. Голубая кровь, ох, как не любят они черновой работы. Зато любят, чтобы уже на всё готовенькое, Да, вы не обращайте на меня внимания, это я уж так, по привычке ворчу. М-да, так вот насчёт вас… - Он пыхнул папиросой и задумался.
- Да, слушаю вас? – подождав немного, пошевелился на стуле Тверской. Стул под ним жалобно скрипнул, как бы заставив следователя очнуться.
- Так вот, - проговорил тот, - тут у меня возникли кое-какие вопросы. Ох, уж эти мне вопросы, вопросики…
- Что ж, я готов, спрашивайте, - с готовностью отвечал Тверской. - Мне скрывать нечего.
- Нечего, говорите? - прищурив один глаз, усмехнулся следователь. – Ну, что ж… Это хорошо, что нечего. И даже очень хорошо. Во всяком случае, я на это сильно рассчитываю. Так вот, вопросы…
Он ещё немного помедлил, пытаясь заново раскурить уже почти погасшую папиросу. Видимо, та оказалась сырой, поэтому только шипела и потрескивала и всё никак не хотела раскуриваться. Тверской ждал, чувствуя, как нарастает в нём напряжение.
Ему показалось, что следователь ведёт себя как-то уж больно странно. Как будто замышляет чего. 
- Итак, - Так и не сумев раскурить папиросу, следователь швырнул её в банку из-под леденцов, так же приспособленную под пепельницу, и раскурил другую. – Итак, - повторил он, удовлетворённо ухмыльнувшись, - насколько нам известно, вы были хорошо знакомы с пострадавшей.
- С Раисой Павловной?
- Да, с Раисой Павловной Таировой.
- В общем, да, - неуверенно отвечал Тверской. – Конечно, ведь мы работали с ней в одном коллективе. Ещё бы мне её не знать. Она преподавала у нас химию и…
- Вот именно, что химию, - озабоченно кашлянув, перебил его следователь. – Верно, химию. Кстати… - Он глянул на Сергея поверх очков. При этом взгляд его словно заострился. – Кстати, а вы не догадываетесь, почему я о ней вас спрашиваю? И почему именно вас?
- Меня? – слегка смешавшись, пробормотал Тверской.
- Да, вас. Вас, Сергей… э-э-э… Петрович?
- Не имею понятия.
- Будто бы? – холодно усмехнулся следователь. - Так уж прямо и не имеете?
Тверской почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Предчувствие его не обманывало. Видимо, этот матёрый служака, уже заготовил для него ловушку. И теперь этак мягко и непринуждённо подводит его, Тверского, к ней.
«Надо бы собраться, - лихорадочно размышлял Сергей. - А главное, не болтать лишнего. А то ведь и моргнуть не успеешь, как очутишься в подозреваемых».
Он наблюдал такое уже не раз. Правда, пока что по телевизору, когда смотрел детективы.  Там тоже следователи, как бы ведя отвлекающие разговоры, тем самым убаюкивали внимание опрашиваемых. А потом вдруг, бац – неожиданный вопрос, и тот в западне. И уже ни вправо, ни влево - кругом одни крючки и закорючки.
Поэтому он с самого начала решил ни о чём особо не распространяться, а отвечать лишь на конкретно поставленные вопросы. Последний же вопрос следователя он как бы проигнорировал. Вернее, сделал вид, что как будто его не расслышал. Однако, следовал всё продолжал ждать ответа и в нетерпении стал даже постукивать пальцами по столу.
- Ну, так как же? – так и не дождавшись, спросил он. – Так всё-таки, почему именно вас? Ну, а что вы сами-то об этом думаете?
Тверской лишь неопределённо пожал плечами. Чувство было такое, словно тот попросту играет с ним, как кошка с мышкой. Тогда как на самом деле ему и всё и так уже известно. А для начала он, видимо, решил его, Тверского, помучить.
- Ну, я не знаю, - отведя глаза, отвечал Сергей. – Уж вам-то, наверное, лучше это знать. Н-нет, не знаю, не имею понятия. 
- Так уж и не имеете? М-да, странно. – Следователь снял очки, повертел их в руках и снова нацепил на нос. – Короче, - сухо произнёс он, - я тут до вас уже кое с кем побеседовал, расспросил тут кое-кого из ваших коллег…
- Ну, и?..
- Так вот почти все они утверждают… Вы меня слушаете?
- Да, да, конечно.
- Я говорю, все они в один голос утверждают, что будто бы у вас с погибшей был… как бы это по точнее выразиться?.. ну, словом, что у вас с ней была любовная связь.
- У меня? С Раисой Павловной? – Тверской постарался сделать удивлённые глаза. В нём, видимо, сработало его врождённое упрямство. А, кроме того, ему претило самое желание следователя рыться в их с Раисой грязном белье. – Да нет, ну, что вы, - отвечал он, - сплетни всё это. Сплошные сплетни. Будто вы не знаете людей. Им ведь только дай языки почесать. И вообще, я к этому не имею никакого отношения.
- К чему это, «к этому», позвольте вас спросить? – подавшись вперёд, прищурился следователь. – Вы это, собственно, о чём?
Но Тверской уже успел взять себя в руки. Он понял, что сболтнул лишнего, однако, сдаваться не собирался.
«Главное, - мысленно твердил он себе, - это не волноваться и не пороть горячку».
- Так всё же, к чему это, к «этому»? - повторил свой вопрос следователь, не спуская с  него прищуренных глаз. Губы его подрагивали от сдерживаемой усмешки. - Вы уж договаривайте, договаривайте, раз начали?.. Ну, так, как?
- Что, как? – Тверской поднял голову и с вызовом посмотрел ему в глаза. - Собственно, чего вы от меня добиваетесь? – вдруг возмутился он. – И вообще, задавайте свои вопросы, а уж я, так и быть, буду на них отвечать. А все эти ваши оскорбительные намёки… да мало ли кто там чего болтает. И потом…
- Другими словами, - вдруг резко перебил его следователь, - вы настаиваете на том, что вас с погибшей ничего… ровным счётом ничего не связывало? Я правильно вас понял?
- Ну, почему, - завозился на стуле Тверской, отчего тот скрипел ещё громче, - я ведь вам уже сказал, мы вместе работали. То есть по существу мы с ней являлись, так сказать, коллегами…
- Ну, хватит! – потеряв, наконец, терпение, ударил по столу следователь. – Хватит мне тут заливать. - Он с ожесточением ткнул в банку окурок, а саму банку оттолкнул от себя подальше. - Коллегами они были. Надо же, как трогательно. Я вас конкретно спрашиваю... Ну, хорошо задам вопрос иначе. Вы готовы?
- Спрашивайте, - вздохнул Тверской и перевел взгляд на зарешечённое окно.
«Да, - подумал он, - похоже мне всё-таки не отвертеться»,
К тому же, о его отношениях с Раисой знала практически вся школа. И всё же что-то удерживало его от признанья, заставляя гнуть свою линию. 
- Так вот, друг мой ситный, - продолжал следователь, поглядывая на него с хитрой усмешкой, - в ваших же интересах отвечать мне, как на духу. А то ведь это ваше враньё, оно вас до добра не доведёт. Опять же, если человек врёт, то и веры ему уже никакой. Так вот, я ещё раз спрашиваю, была у вас связь с Таировой или всё-таки нет? Кстати, я должен вас предупредить, что за отказ от дачи показаний, как и за дачу заведомо ложных показаний предусмотрена уголовная ответственность. Или вы не в курсе?
- Да, но…
- А кроме того, - не слушая его, продолжал следователь, - у меня есть куча свидетелей, которые… Да вот же, полюбуйтесь… Так, кто это у нас? – Он вынул из дела какой-то листок и, поправив на носу очки, пробежал по нему глазами. – Ах да, Ольга Романовна Спицына… учитель английского. Надеюсь, вы её знаете… Так вот, она утверждает… - Он перевернул листок и стал искать глазами нужное место.
Услыхав имя Елениной подруги, Тверской заметно сник. Хотя всё ещё старался бодриться.
« А интересно, и что наболтала эта дура? – с раздражением подумал он, наблюдая за беззвучно шевелящимися губами следователем. – У этой уж точно не залежится». 
- Ага, вот… - следователь нашёл, наконец, то, что искал. - Так вот, что она показала: «Сергей Петрович… это она про вас… был страстно влюблён в Раису Павловну. О чём мы все… слышите, все… прекрасно знали». А вот тут я задаю ей уточняющий вопрос: «А, как вы думаете, были ли у неё с Тверским интимные  отношения?» И она мне на это отвечает… Ага, вот: «Да, несомненно были?» - «Вы в этом уверены?» - это опять я спрашиваю. – «Абсолютно», – отвечает она. – «То есть, - продолжаю я, - вы утверждаете, что они были любовниками? Я вас правильно понял?» - «Совершенно правильно». Ну? – он помахал перед собой протоколом. – Ну, и что вы теперь на это скажете?  - У него был торжествующий вид. -  Как вам это нравится? И ведь она не одна такая. А, впрочем, вы можете и сами в этом удостовериться. - И он протянул протокол Тверскому.
Тот взял его в руки. И даже попробовал читать, но буквы так и прыгали у него перед глазами, а строчки сливались между собой. В конце концов, так и не прочитав ни слова, Тверской вернул протокол следователю.
«Вот же, зараза! – Он стиснул от злости зубы. – Ей бы только молоть своим поганым языком, тупая курица!»
- Я закурю? – спросил он, доставая из пачки сигарету.
- Да хоть сто порций. –Возвращая протокол на место, следователь уже откровенно над ним посмеивался. - И я вас уверяю, - заметил он, ласково поглаживая уголовное дело, - на том же самом настаивает не только она. У меня есть показания и других ваших коллег. Хотите, прочту?   
- Да нет, не стоит, - равнодушно отмахнулся Тверской. Сигарета сильно горчила. Он поморщился и потушил её в пепельнице. 
А тем временем следователь выбрался из-за стола, подошёл к окну и приоткрыл одну створку. В кабинет тотчас ворвались клубы пара.
- Надо проветрить, - задумчиво усмехнулся следователь, - а то мы тут надымили, прямо хоть топор вешай.


Продолжение: