Страх внедрения. Глава 31. 18плюс

Глава 31 <18+>

- Профиль у тебя неотразимый, - с придыханием произнесла Роза, вкалывая в прическу Ирины цветок.
Лоб Ирины открылся, и над левой бровью показалась противная родинка. Ирина привычным жестом поправила прическу, выпустив прядь волос, чтобы закрыть родинку.
Женщины готовились к костюмированному собранию в салоне, где устраивались литературно-музыкальные и театрализованные вечера, художественные выставки, презентации всяческих культурных новинок. Начиналась русальная неделя. Предстояло встретить летнее солнцестояние в Кузьминках.
- Ты не находишь, что мы чем-то похожи? – сравнивала Роза двух женщин, всматриваясь в отражения в зеркале.
Обе женщины состояли в браке. Муж Ирины давно потерял к ней сексуальный интерес, хотя вместе они жили совсем недавно. Просто Родион был беллетристом, и ему требовались для информации новые и новые типажи, а потому он расширял свои контакты. Ирина в этом смысле для него была пройденным этапом. Однако она была нужна ему, он не мог прожить без нее, как не могут жить без привычных комнатных тапочек, чашки кофе и утреннего туалета. К тому же, Ирина заметила некий интерес своего мужа к своей дочери, профиль которой был не столь уникальный, однако источал молодость. Обычно молодые мужчины выбирают дам более интересных, а немолодых тянет к нежной зелёной поросли. Примерно такая ситуация складывалась и в этой, кажущейся благополучной, семье. Ко всему прочему, для мужа Ирины дочь  была неродной. Обо всем этом Ирине хотелось кому-нибудь рассказать и она позвонила своему психологу Нелли. Ирина всегда имела потребность иметь подругу, ведь природа создала её близнецом, однако навязчивость Розы тревожила Ирину.
- Говорит, что мы похожи, - описывала подробности Ирина.
- Конечно, все мы от обезьяны – вот и похожи, - согласилась Нелли.
- Роза утверждает, что она исключительно ангельского происхождения.
- Ну, ангелы – почти инопланетяне, почти зелёные человечки, значит вы с Розой произошли от зелёной обезьяны, той, о которой думать запрещено.
Нелли считала юмор лучшей психотерапией.
- А вообще-то ваша соседка, Ирина, использует приемы NLP, вероятно, цель нам пока не ясна. Что-то ей надо, она пытается Вами манипулировать. Я могу, конечно, ошибаться.
- Мне и самой так кажется, - Ирина огорченно задумалась.
Два неизвестных Розы Ухх были бы легко найдены, если бы в данных содержалось еще одно уравнение. Но его не было. А был муж Дмитрий. Тот самый, который по первости ухаживал за Ириной, уехавший в Казахстан, поближе к Китаю, вернувшийся, отвергнутый Ириной и женившийся на ее соседке, которая на тот момент искала жениха, безбедного и покладистого.
Дмитрий лет двадцать занимался изучением вакуума и пользовался всеми преимуществами своего положения, пока физики были в почете. Когда физики оказались в загоне вместе с лириками, решил заняться чем-то третьим. До того момента, когда он схватил за торс Розу, он уже зарегистрировал торсионные поля в вакууме и получил псевдоним Торсионов, понял, что первично сознание, а не материя, а потому все свои усилия сосредоточил на нем, на сознании, которое небезуспешно начал возвращать отпетым а-ликам с помощью биодобавок. Позднее занялся избавлением от пагубной зависимости белок и зайцев, пристрастившихся к неким грибам, используя все те же биодобавки.
Эпизод с прической происходил в квартире Розы, муж которой пребывал в очередной командировке. Ирина спокойно повернулась и ушла к себе проводить остаток вечера в ожиданиях своего благоверного.
Но не с теми чувствами осталась Роза.

Роза неистово била вазу своего хрустального захолустья, которую создал ей Торсионов. Осколки летели как льдинки Снежной Королевы в разные стороны, неизбежно попадая в глаза тех, кто Розу окружал, вдобавок Роза награждала всех кровавым уколом своего шипа, резким и беззастенчивым. Такой на работе ее видели впервые. Обычно она несла себя достойно и без лишних эмоций, эксперименты проводила трезво, по-деловому холодно. Появились проблемы с новым проектом. Никак не удавалось поднять привычный беллетристический шум.
Теперь сказывались неудачи в личной жизни.
Когда Торсионов занимался сознанием, он придерживался восточных философских систем. Однако с некоторыми позициями этих теорий он никак не мог согласиться. Один американец-консультант, с которым Торсионов был дружен, до того дофилософствовался по-восточному, что стал давать практические советы: как можно разделаться со своим начальником, со своим конкурентом и т. д. психологическими способами, чтобы повысить свою стрессоустойчивость. Позднее он перешел к советам, следуя которым можно было защитить себя от вселенского агрессивного мира, сам он утверждал, что простейшими являются – растоптать живой цветок или голубю голову оторвать – то, что любому нормальному человеку уже покажется чудовищным. «Сложные» его советы были вовсе всемирно зловещими, страшнее, чем весь самый агрессивный мир со всем своим злом, и годились только для ведения кровожадной войны для тотального уничтожения человечества, а психолог всё более и более обретал образ этакого монстра.
Взаимодействия с «единомышленниками» отвратили Торсионова от общества, в котором он последнее время вращался, - и он принялся помогать жене в ее работе. Был даже устроен главным лаборантом в ее лабораторию. Он продолжал проводить некоторые опыты в рамках своей технологии, с этой целью и был отправлен в очередную командировку на Алтай в поисках генофонда человечества, но в другом образе и под другой фамилией. Торсионов полагал, что это всё он делает человеколюбия ради.
А вот Торсионовская Роза впитала всю его философию, как губка, и успешно использовала восточные методы для своих экспериментов в лаборатории, обогатив их новыми научными достижениями.
Лаборатория принадлежала секретному заведению, каких было в космическом пространстве несколько – каждое служило проекцией другого на разных планетах. В одном из таких заведений задумали новый проект сказки под названием «Ночная ваза старухи-процентщицы». Нужен был начинающий беллетрист для осуществления проекта. Его искали недолго. Помогла Роза. Она порекомендовала высшему начальству своего соседа, мужа Ирины.
Технологические шаги были следующие. За основу взяли рукопись романа нераскрученной писательницы, ни на кого не похожей, с ярко выраженным Я, которую Розе любезно предоставила маркетологиня одного процветающего издательства. Из романа вынули идеи, фрагменты, ходы, изменили общую канву произведения. Требовалось, положив все это в основу, сделать коммерческий роман, создать параллельную реальность, которая являла бы собой некий антимир, но в который человечество поверило бы настолько, что этот антимир показался бы реальнее, чем сам мир. В этот антимир можно было бы заложить любую идею, которую сумасшедшее человечество подхватило бы, сделало бы своей. У писательницы всё пространство романа находилось на ленте Мебиуса – и не было четкой границы между прошлым, настоящим и будущим, между хорошим и плохим, правильным и неправильным, видимым и невидимым – всё плавно и незаметно перетекало одно в другое.
 Лучшего человека, чем бывший переводчик, который успешно бы смог перевести любой текст с русского на русский, да еще который пожил в Америке, где перенял образ жизни, трудно было и найти. Таким и оказался сосед Розы по дому.
Его тут же ввели в тайное общество, представили начальнику Розы, Господину Ту,  сотворили посвящение в беллетристы, дали псевдоним Плюшкин, аванс – и работа пошла.
Роза получила приличную премию и новое звание: к её имени добавилась начальная буква пробного проекта «Плюшкин» - теперь цветок стал более сложным – П-Роза. И не только. Она еще сумела посмеяться над этим голубком, заморочив ему головку с его голубиными мозгами так искусно, что он еще долго колотил крылышками в пустоте, в результате чего наколотил сказочку, сразу ставшую бестселлером.   
После этой сказочки Плюшкин получил в тайном обществе более высокий титул, пройдя соответствующий ритуал. Его пропирсинговали как надо, сделали красную татуировку на его пузе, напоили желтым коктейлем, отчего беллетрист позеленел и с тех пор стал называться важно: Синепузов.
После кастрации, хотя и психологической, люди, особенно беллетристы, перестают думать о плотском, предпочитая духовную пищу в виде Розиных коктейлей. Синепузову предстояла разработка следующего нового проекта, потому что раскрученный кастрат должен работать как автомат на благо духовного развития массового читателя. Подготовкой Синепузова к новым расцветкам систематически стала заниматься Роза.
В лаборатории тайного общества хранились пузырьки с секретными средствами «Идея», «Разработка проекта», «Модернизация», «Усложнение текста», «Вербализация сумрачного сознания», «Моделирование боевика», «Лексикон XIX века» и прочие. Среди списка запрещенных средств, находившихся в несгораемом сейфе лаборатории значились особо утонченные: «Вдохновение», «Порыв»,… Они, эти средства, делились на вещества разной степени действия - от лёгкого до откровенно убойных ядов и выписывались в строго гомеопатических дозах.
Иногда  случались разного рода передозировки. Пристрастившихся к веществам писателей-приходистов следовало списывать и отправлять в чистилище, некий «буфер обмена», после чего они поставлялись в конкурирующую фирму писателей-уходистов. Общество уходистов по численности своей было на грани вымирания, однако сохраняло свою конкурентноспособность из-за силы своего влияния на читательскую публику. Но опасность укрепления своих отринутых членов – уходистов – пугало приходистов, тогда первые начинали активно применять яды  типа «Вдохновение», превращая уходистов в отпетых отбросов общества, годных разве что для утилизации.
Приходисты выполняли роль клонов-беллетристов определенного проекта. По штату полагалось иметь каждой твари хотя бы по паре, чтобы написать два варианта текста: «тёмный» и «светлый».
Для солидности в штат были взяты дУхи вселенских классиков-знаменитостей писателей и поэтов разных исторических эпох – их вызывали обычно по праздникам, устраивая спиритические сеансы.
Тайное общество, по сути дела, было заведением типа проектного института, где проекты-близнецы делались конвейерным образом почти мгновенно.
Роза слепила фигурку стандартного беллетриста из творога за неимением воска, изобразила на его пузе красную татуировку, какая была у Синепузова, пропирсинговала, посолила, поперчила, облила зеленым коктейлем, творческими плодами одного из классиков и окрестила Синепузовым.
Потом вызвала в лабораторию Синепузова, ввела ему в вену стимулятор под названием «Прикол», взяла у него, якобы на анализ, кровь, обмазала ею творожную фигурку и, пошептав на Луну, стала проводить с фигуркой какие-то манипуляции, то расчленяя ее, то вновь склеивая. Роза поворачивала фигурку лунному свету, разделяла ею изображение Луны в зеркале:
- Подожди, я подвергну тебя дисперсии! Ты у меня разложишься на все цвета радуги! Вот тебе! – неистовствовала Роза, – Вот тебе! Уххххх!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Полный текст романа читайте в книге:
ISBN 978-5-4477-3617-0; УДК 82-8; ББК 84 (2 Рос=Рус); М50. Менщикова Н.В. Страх внедрения: аллегорический детектив. - М.: Издательство РСП, 2022. - 180 с. 16+

Когда я сочиняла этот роман в начале 2000-х - это было фантастикой. С активным использованием ИИ превратилось почти в реальность. Так-то! :)))