Тридцать девятая годовщина Исхода из Египта

Сорок лет, казалось бы, срок приличный, но вот почему уже тридцать девятый год подряд манна всё никак не попадёт туда, куда надо. Не в смысле к нам во рты, а в смысле - вообще к нам. Всё время бац-бац и мимо. То в соседней пустыне сыпанёт так, что у верблюдов горбы слипаются, то прямо в Тибериадское море высыплется (никак не запомню, как оно пока у нас называется), и потом рыбаки сетуют, что караси на вкус как хлеб.
Я, конечно, спрашивал у Небес, что, мол, это у вас, извиняюсь за анахронизм, логистика так хромает? Там сначала отвечали вежливо, что, мол, туча шла-шла и по ошибке развернулась на более сильную молитву. А потом перестали отвечать вовсе - наверное, поняли, что мы всё равно будем ждать.
Да. Сорок лет - это ведь даже верблюду уже надоест ходить по кругу. А нам таки еще обиднее! С тех пор как вышли, я каждый год думаю: ну и куда мы, собственно, так торопились?
В Египте, скажем честно, голодно не было. У фараона - так и вовсе ежедневный пир горой, а его дочь… ну, о ней лучше отдельно и непечатно. То есть, не для протокола. У неё, бывало, в саду манна выпадала в виде белых дорожек прямо на мраморных столиках, мраморных лавках и мраморных грудях мраморных же статуй. А она даже не представляла, что со всем этим делать - гоняла слуг, чтобы ежечасно сметать эту гадость метлами в Нил. Крокодилы быстро выучили расписание и были счастливы! И никто это чудом не называл, просто так, обычный десерт с неба для обычных манноманов.
И зачем море тогда расступилось? Хотя тогда это казалось самым разумным исходом. С одной стороны - море, синее, как фараонова борода после того, как он свалился в чан с индиго. С другой - сам фараон с войском: кони, колесницы и настроение, явно не для пикника. Как сейчас помню их крики: «Евреи украли всю нашу манну!»
А тут - пустыня, песок во все щели, и мы который год ждём хоть горсточку этой самой манны, к которой так привязались…
Тут жрецы тихонечко промеж собой поговаривают, что мы лишены манны только из-за одного человека. Не буду называть имен, но в колене Иудовом теперь косо смотрят на каждого. Видимо, кто-то, не будем показывать пальцем, всё-таки грешит! И грешит так, что ангелы стыдливо отворачиваются, а тучи пролетают мимо, будто тут их и не было.
Я-то, признаться, предлагал: давайте сдадим его обратно египтянам. У них там грешники в почёте, глядишь - и манна вернётся. Но народ сказал: нельзя, мы все один народ. Вот и ходим все вместе - и голодные, и праведные, и Иуда.
Иногда думаю: может, зря я тогда поверил, что в чужой земле будет лучше. В Египте хоть тень от пирамид была, а тут только тень от собственной усталости.
Но ничего, дойдём. Остался всего один год… если, конечно, за это время кто-нибудь ещё не придумает новый грех. Хоть бы, хоть бы.
А пока жуем песок и делаем вид, что это специи.