Тени Рэвельна. Часть 1. Безымянная. Глава 3

Костёр трещал неровно, сырые ветки плохо брались, и дым стелился низко. Отряд разбился на две линии: у повозок и ближе к болотной кромке. Каэлинтра стояла чуть поодаль, держа руки ближе к огню, чтобы хоть немного отогреть пальцы, рядом сидел капитан северного крыла, уставший, но спокойный, привычный к виду крови и магии. Он покосился на неё через плечо:

- Сильный выброс.

Она коротко кивнула:

- Слишком сильный.

Капитан задумчиво поправил мех на плаще и подбросил в костёр ветку.

- Цепь должна ограничивать силу.

- Я тоже так думала.

- Может, от переизбытка? Пять лет без применения такой магии, вот и сорвало клапан.

Каэлинтра не ответила, она смотрела на огонь, и перед глазами у неё снова вставала та вспышка, мгновенная, ослепительная, будто сама земля на секунду ожила. Она видела, как колдун стоял на снегу, и от шеи по коже шёл красный свет, ровно по контуру рунного става. И это ощущение – не слабости, не боли, а власти – оставило неприятный след.

"Он смог удержать всю эту силу под контролем. Даже через клеймо."

К костру подошла Лайра, её заместитель, сняла перчатки, присела на корточки и поглядела на Каэлинтру.

- Командир, колдун жив. Пульс ровный, дышит глубоко, очнётся, думаю, к утру.

- Хорошо, – ответила она спокойно. – Следи, чтобы никто не приближался без моего разрешения.

Лайра помолчала, потом тихо добавила:

- Когда он сделал то, что сделал… Цепь загорелась сильнее, чем я видела когда-либо. Но она не сорвалась. Как будто сама магия его признала.

- Магия не признаёт, – холодно отрезала Каэлинтра. – Она подчиняет и подчиняется.

Лайра не спорила, только опустила взгляд. Капитан кивнул в сторону палаток:

- А если в следующий раз не подчинится?

Каэ повернулась к нему, взгляд её был резкий и уверенный:

- Тогда я сама его добью.

Они замолчали. Огонь потрескивал, искры взлетали и таяли в морозном воздухе. Каэлинтра отвернулась к лесу, но в груди неприятно шевельнулось.

"Если бы цепь не сработала… он мог бы стереть с лица земли половину этих болот. И, возможно, нас вместе с ними."

***

Когда колдун пришёл в себя, ночь уже давно вступила в свои права. Воздух был плотный, пах дымом, снегом и чуть-чуть гарью магии, той самой, что всё ещё витала на болоте после выброса. Где-то рядом потрескивали костры, за стенкой палатки глухо переговаривались охотники.

Он открыл глаза не сразу, а когда открыл, то сначала различил свет, мерцающий сквозь ткань, потом ощутил холод под собой. Шерстяное покрывало было грубым, пахло дымом и железом. Пальцы онемели, в висках звенело, и только потом пришло осознание: его дотащили. Разумеется, он не помнил, как это произошло. Последнее, что отозвалось в памяти, – это вспышка света, холод в костях, запах серы и озона. Потом – только темнота и ощущение непрерывного падения, словно его бросили в ледяную бездну. Теперь же Риаркас лежал, чувствуя, как мир постепенно возвращается. В груди что-то ныло, магия внутри отзывалась тупой болью. Он попытался пошевелиться, и цепь из рун на шее едва заметно дрогнула, явно проверяя, не встанет ли он без приказа. Риаркас усмехнулся про себя.

"Даже во сне следит, стерва."

Снаружи кто-то прошёл: шаги мягкие, уверенные, не мужские. Он приподнял голову, прислушался и услышал голос командирши, спокойный, уставший, но слегка резкий, как всегда:

- Не будите его. Пусть восстановится.

Кто-то ответил тихо, уважительно. Потом шаги стихли. Риаркас снова опустился на спину, чувствуя, как холод из земли медленно вползает под одеяло. Сознание прояснялось, вместе с ним оживали и мысли.

"Она не побоялась, ни силы, ни цепи. Даже приказ отдала ровно. Не зря она тут командир."

Он помолчал, потом добавил мысленно, без насмешки:

"Но слишком уверена, что цепь всё сдержит."

Ветер зашумел, потревожив стенки палатки. Где-то фыркали лошади, слышался звон металла. Колдун закрыл глаза, чувствуя, как сон снова накрывает его, неровный, беспокойный. В полудрёме ему почудилось, что руны под кожей снова вспыхнули, но не от боли, а от реакции на чужое присутствие. Он понял, что в этот момент Каэлинтра стояла у костра, возможно, глядя в ту сторону, где лежал он. И по какой-то необъяснимой причине – не отвела взгляда.

***

Утром он очнулся от холода, но не резкого, не леденящего, а того, что пробирается исподволь, как усталость, как след магии, оставшийся под кожей. Воздух в палатке был затхлым, пах дымом и выжженной тканью. Горло саднило, будто он всю ночь говорил, хотя не помнил ни слова. Глаза открылись не сразу, мир сначала представлял собой сплошную серую размытость, потом проступили очертания: потолок из брезента, натянутая верёвка, снег, падающий за пологом.

Риаркас медленно сел, опершись ладонями о землю. Всё тело ныло, особенно шея, то место, где проходил став. Цепь вела себя странно: не болела, но затаилась, казалось, что она прислушивалась к его состоянию и словно ждала, что он двинется не туда. Он выдохнул, и в воздухе повис пар.

"Так вот, значит, каково быть живым после такого выброса."

Снаружи было тихо, только редкий скрип снега, голоса охотников, лошадиное фырканье. Кто-то чинил упряжь, кто-то возился с котелком. Он различал запах отваров и дыма, до тошноты земной, человеческий, но странно приятный. Но после пяти лет под замком даже запах жизни казался чужим. Он попробовал встать. Колени дрожали, спину свело, мышцы были как каменные. Колдун с трудом поднялся, натянул куртку, сделал пару шагов. Цепь не реагировала.

"Значит, можно."

За пологом мир был залит тусклым, хмурым светом. Болото спало, туман медленно растворялся, оставляя лишь снег, обугленные пятна, и место, где ночью бушевала магия: теперь там лежал ровный круг льда, напоминающий стекло, гладкое и чёрное. Риаркас стоял, глядя на него, и чувствовал остаточный пульс магии слабый, но живой.

- Выглядишь дурно.

Он обернулся. Каэлинтра стояла чуть поодаль, уже в боевом плаще, волосы собраны, взгляд спокойный.

- Бывает, – ответил он коротко.

- Цепь не реагирует?

- Пока нет.

Она кивнула:

- Скоро двинемся обратно. Совет захочет отчёт.

Он хмыкнул, скользнул взглядом по обугленному следу.

- Им понравится. Красиво получилось.

- Не слишком, – отрезала командир. – Ещё немного, и сгорел бы и ты, да и половина отряда вместе с тобой.

Он посмотрел на неё. Спокойно, без вызова.

- Разве не в этом была наша цель? Очистить?

Каэлинтра на миг задержала на нём взгляд, потом отвернулась.

- Очистить, не уничтожить. Разница есть.

Он усмехнулся уголком рта.

- Для вас, охотников, может быть.

- Она есть для всех, кто умеет жить, – холодно поправила Каэ.

Колдун не ответил, просто повернулся к болоту и долго смотрел на лёд, пока ветер не донёс до него обрывки разговоров, короткие, полушёпотом. Говорили о нём. Конечно, о нём.

Охотники двигались спокойно, по привычке, собирая и укладывая импровизированный лагерь. Воздух был влажный и звонкий, мороз всё ещё держал болота, но на горизонте уже поднимался тусклый свет – признак оттепели. Над кругом очищенного места пар всё ещё стелился, как над свежим шрамом. Риаркас стоял рядом с повозкой, поправляя ремень. Двигался он осторожно, будто всё тело налилось тяжестью, каждое движение было обдуманное и выверенное, ведь даже простое действие – поднять мешок на повозку – далось ему с усилием. Лицо его было бледное, губы сухие, на шее под воротником всё ещё тлели слабые следы рун, похожие на угольки, не потушенные до конца. Каэлинтра видела это, хотя старалась не задерживать взгляд. Казалось, что она оценивает не человека, а состояние оружия после боя. В её голове всё ещё стояла та вспышка и то, как он остался на ногах после неё.

"Обычные такое не удерживают..."

Она повернулась к капитану:

- Через четверть часа выезжаем, предупредите остальных.

Тот коротко кивнул и отошёл.

Пока Каэ отдавалась делам, взгляд всё равно возвращался к колдуну. Он стоял чуть в стороне от остальных, отделённый от орденских невидимой границей. Никто из охотников не подходил ближе, чем на пару шагов, даже те, кто вчера видел, как он спас им жизнь. Один прошёл мимо и, как будто случайно, обошёл кругом. Остальные делали вид, что просто заняты. Риаркас уловил это. Не обиделся, не удивился, просто чуть усмехнулся краем губ; не иначе, вспомнил что-то старое: ту же реакцию, те же взгляды. Поднял глаза на Каэ, задержал взгляд буквально на миг. Она встретила его спокойно, без выражения, и так же спокойно отвернулась.

"Вот теперь всё на своих местах."

Он знал, что выглядит плохо. В висках стучало, дыхание сбивалось, магия внутри вела себя неровно, как зверь, загнанный обратно в клетку. Рунная цепь, чувствуя его состояние, молчала, но это молчание было глухим, настороженным.

Когда отряд выстроился, Каэ прошла мимо него к своей повозке.

- Если почувствуешь отдачу, скажи сразу, – бросила, не глядя.

- Конечно, командир, – ответил он ровно, но с лёгкой усмешкой в голосе.

Она никак не отреагировала, только шагнула в повозку и отдёрнула полог. Риаркас смотрел вслед, пока её фигура не скрылась в сером свете. Потом поднялся в свой отсек, сел, поставил локти на колени и уткнулся лицом в ладони.

Болото за их спинами тихо шипело, выдыхая остатки чужой магии.

***

Дорога назад казалась для отряда нескончаемой. Колёса врезались в мерзлую землю, повозку трясло, и древесина скрипела на каждом толчке. За окном висело серое небо, болота тянулись, как мёртвое море, то и дело вспыхивая вдалеке блеском воды. Лошади фыркали, пар клубился из ноздрей. Внутри пахло дымом, снегом и железом.

Риаркас сидел в прежней позе, упершись локтями в колени. Глаза у него были полутёмные, уставшие, но всё ещё внимательные, а вид скорее больной, чем опасный: лицо бледное, тени под глазами глубокие, будто он неделю не спал. Но даже так он сидел прямо, ровно, и в этом была какая-то раздражающая упёртость. Каэлинтра не смотрела на него; её взгляд был направлен в окно, на редкие ели и полосу леса вдалеке. Молчание длилось слишком долго, оно давило. Колдун первым нарушил его.

- Для охотников, должно быть, редкость – возвращаться живыми, – его голос был ровный, чуть хриплый.

- Для колдунов – тоже, – ответила она спокойно, не поворачивая головы.

Он усмехнулся:

- Разница в том, что охотников после этого не клеймят.

- Потому что охотники не убивают людей.

- Ага. Только ведьм, магов, да кого прикажут, верно?

- Приказы не обсуждаются.

Он чуть приподнял бровь:

- Как удобно.

Каэ медленно повернулась к нему:

- Удобно – это когда не нужно объяснять, почему жив тот, кто должен был быть мёртв.

Колдун выдержал этот взгляд, не отводя глаз.

- Значит, вы всё ещё уверены, что я должен был быть мёртв.

- Я уверена, что если бы не цепь, ты бы был опасен.

- Если бы не цепь, я бы не сидел в этой повозке.

- Если бы не цепь, ты бы сидел под землёй. Глубоко.

Он тихо усмехнулся, без веселья:

- Какое трогательное воображение.

- Это опыт, – холодно бросила она. – Ты не первый, кого привезли с клеймом, и не первый, кто решил, что сможет с ним жить.

Риаркас чуть подался вперёд:

- И сколько из них вы убили?

- Достаточно.

Повозку снова тряхнуло. Девушка откинулась назад, поправила плащ, а он продолжал смотреть на неё, но уже не из вызова, а словно изучая, как далеко можно зайти, прежде чем она сорвётся.

"Холодная, как лёд. Но глупо думать, что ничего не боится."

Она почувствовала этот взгляд, и раздражение едва не прорвалось наружу.

- Перестань пялиться.

- Я просто пытаюсь понять, чем отличается ненависть охотников от страха.

- Тем, что первая – не проходит.

Он тихо усмехнулся, почти про себя.

- Посмотрим.

Она больше не ответила. Только отвела взгляд и прижала пальцы к виску, чувствуя, как медленно усиливается головная боль. Повозка покачивалась, за окнами редел лес, впереди бледнел рассвет, а тишина между ними снова стала плотной, как воздух перед бурей.

***

Повозка шла ровно, лошади мерно тянули, звук колёс глухо отдавался в мерзлой земле. Внутри было тесно и холодно, чувствовался запах сырости, кожи и железа вперемешку с дымом от факелов, которые тускло светились за пологом. Никто не разговаривал. После зачистки обычно не говорят: у каждого в голове остаётся свой кусок мрака, и никто не хочет им делиться.

Риаркас сидел ближе к задней стенке, полускрытый тенью. Вроде бы расслаблен, но глаза работали без остановки. Он смотрел и запоминал – но не лица, не имена, а механику: кто как сидит, как держит оружие, как реагирует на толчки, на чужие движения.

Напротив него – Каэлинтра. Ровная спина, локти на коленях, взгляд направлен в сторону окна, хотя за ним видно только серое небо да снежные хлопья. Она держится безупречно, холодно, но он уже понял: когда она молчит, у неё работает голова, когда говорит – это уже следствие, не причина. Временами пальцы чуть сжимают ткань плаща, как будто внутри всё равно дрожит напряжение.

Справа от неё – капитан северного крыла, Фарен. Коротко стриженый блондин, крепкий, взгляд прямой, без оттенков. Он из тех, кто не задаёт вопросов; периодически бросает на Риаркаса короткие, оценивающие взгляды, не с ненавистью, скорее с осторожностью, как на волка на цепи: становилось ясно, что если колдун сорвётся, этот капитан первым выхватит арбалет.

Дальше – трое молодых охотников. Они сидят тесно, плечом к плечу, и каждый старается не встречаться с ним глазами. Один, рыжеватый, держит руку ближе к ножу, второй тихо перебирает чётки, третий просто дышит слишком часто, будто не может расслабиться.

"Троица новичков, из тех, кого посылают учиться не уму, а страху."

Слева расположилась Лайра, заместитель Каэ. Женщина среднего роста и среднего возраста, темноволосая, глаза у неё внимательные, без лишней враждебности, но с тем спокойствием, которое опаснее открытой злобы. Риаркас отметил: она следит за ним, но не демонстративно, а скользящим взглядом, как хищник, прикидывающий расстояние до добычи.

"Лайра осторожная. Фарен – прямолинейный. Молодые – слабое звено. А командир – стержень; всё держится на ней. Разрушить её – развалится весь строй. Но не сейчас... Сейчас нужно быть полезным."

Пальцы сами собой скользнули к шее, нащупывая привычный рисунок рун. Цепь тихо дрожала под кожей, как будто чувствовала ход его мыслей.

"Не волнуйся, я не спешу," – усмехнулся он про себя.

Повозку тряхнуло, и один из молодых охотников тихо выругался. Каэ, не глядя, произнесла:

- Тише.

Голос был абсолютно без эмоций, но все сразу притихли. Риаркас вновь посмотрел на неё.

"Вот как. Даже молчание ей подчиняется."

И впервые за всю дорогу он позволил себе короткую, едва заметную улыбку. Не насмешку – скорее интерес.

Колдун посмотрел на неё снова, из-под полуприкрытых век, как будто случайно, но каждый её жест он запоминал. Ни одного избыточного движения. Даже когда она поправляла ремни или прядь волос, всё было точно, выверено. В ней не было показной строгости – просто внутренняя привычка держать порядок, и это раздражало сильнее, чем открытая неприязнь.

Он знал, кто она. Фамилия звучала в Ордене как титул – Мор’Валдар. Дочь главы. Холодная, безупречная, сдержанная. Имя же никто так и не называл, ни вслух, ни шёпотом. Он слышал уже пару десятков имён – Лайра, Фарен, Индрек… но её имя – ни разу.

"Интересно, сама ли запретила? Или это от уважения?"

Колдун усмехнулся краем рта.

"Уважение к ней или страх – перед отцом, Мор’Валдар-старшим?"

Он отвлёкся от цепочки своих мыслей, заметив, как командир слегка повернулась, глядя в окно. Свет скользнул по её лицу, отразившись в зелёных глазах, которые сейчас были удивительно холодные, но внимательные. В них не было страха, только настороженность. Колдун поймал себя на том, что он хотел бы знать, как зовут женщину, которая может смотреть так прямо, и при этом не дать ему ничего прочитать.

Имя для мага – всегда ключ. Он знал это лучше любого из них. А значит, пока она оставалась безымянной, уравнение не сходилось.

Она не поворачивалась. Не было смысла; девушка чувствовала, что заклеймённый смотрит на неё, но не так, как обычно смотрели иные мужчины – не оценивая её, не изучая, без какого-то ни было любопытства. Его взгляд был холодным, будто лезвием провели по коже: ровно, медленно, но с точностью, от которой хотелось выпрямиться. Каэ видела его лицо напротив, бледное, осунувшееся, но глаза… чёрт. В них не было ни страха, ни злобы, только тишина. И ум. Такой, от которого становилось по-настоящему тревожно.

"Вот почему их сжигают, – подумала она. – Не потому, что они просто опасны. Потому, что слишком много понимают."

И всё же странно… Она знала, как выглядит пустой, сломанный, покорный человек. Этот колдун был не из таких. Он под контролем, да, но он не сломлен. Каэлинтра чуть приподняла подбородок и отвела взгляд вдаль, будто перестала замечать его вовсе.

"Умные глаза или нет, но цепь пока умнее. А если нет… тогда мы все в большой беде."

***

К вечеру, когда повозки наконец вернулись к стенам Рэвельна, город уже погрузился в серую зимнюю тьму. С башен свисали снежные нити, ветер гнал вдоль улиц ледяную пыль, и факелы на постах казались тусклыми, будто не хотели больше гореть.

Лошади фыркали, пар поднимался клубами. Колдун, укутанный в плащ, молча вылез из повозки, чувствуя, как всё его тело ноет после магического выброса. На он мгновение задержался, моргнул, вглядываясь в уже знакомые силуэты замка, в вырезанное мраком небо, но задержаться ему не позволили.

- Встать, – бросил охотник, и двое конвойных подошли сразу.

Путь был уже знакомый: через двор, мимо казарм, к трапезной. Его не толкали, но и не отпускали, сопровождая шаг за шагом, сдержанно, по маршруту. Там – короткий ужин под надзором, потом – помывочная, где вода была по-прежнему обжигающе тёплая, с запахом золы и мыла, и, наконец, койка в узкой комнате. На секунду показалось, что мир снова стал безопасным, но магическая печать на шее едва ощутимо пульсировала, напоминая, что это лишь иллюзия.

А Каэлинтра в тот вечер не пошла отдыхать сразу. Она сняла плащ, отряхнула снег с сапог и направилась вверх по лестнице, туда, где светились окна отцовского кабинета. Дверь, как всегда, не скрипнула. Аластор стоял у камина, в руках в него был бокал с чем-то тёмным. Не поднимая взгляда, он сказал:

- Вернулись. Без потерь.

- Да, коротко ответила она, подходя ближе. – Всё завершено. Очаг ликвидирован.

Он кивнул, будто уже всё знал. Поставил бокал, повернулся к ней.

- Колдун?

- Жив. Но абсолютно выжат. Я думала, он не выдержит.

- Думала, – сухо повторил Аластор. – А он выдержал.

Каэлинтра нахмурилась, но промолчала.

- Его не зря выбрали, Элина, – продолжил отец спокойно. – Сила есть, контроль возвращается. Нужно время.

- Или повод, – холодно заметила она.

- Это твоя забота. Сделай из него не обузу, а оружие.

Её пальцы сжались на рукоятке кинжала.

- Прекрасно. То есть теперь я ещё и тренер при узнике?

- Напарница, – ровно произнёс отец. – Связка – ответственность обоих.

- Он заклеймён.

- Тем интереснее. Посмотрим, что из этого выйдет.

Она едва заметно усмехнулась, но не от веселья; от бессилия начинать спор.

- Разрешите идти.

- Ступай. Отдыхай. Завтра решим, что будем делать дальше.

Выйдя в коридор, Каэлинтра задержалась у окна. Внизу по заснеженному двору к казармам шёл тот самый заклеймённый – медленно, уверенно, как будто знал каждую плиту под ногами. Её злило уже одно то, как он держался: прямо, спокойно, с достоинством, словно он был не узник, а человек, позволивший себя временно сопроводить.

Она закрыла ставни. Колдуны должны знать своё место в этом мире. Особенно тот, кто когда-то разрушал чужие.