Тени Рэвельна. Часть 2. Связанные. Глава 4

Зимний робкий свет пробивался в библиотеку полосами сквозь тяжёлые занавеси, петлял между пыльных стеллажей, ложился на столы, на пергамент, на серебряные чернильницы. Риаркас сидел у дальнего стола, склонившись над бумагами, рука двигалась быстро, уверенно. Свитки и листы лежали вокруг, как следы внутреннего сражения: в одном месте – аккуратные схемы кругов очищения, в другом – записи с формулами, заклинательные ключи, наблюдения. Он работал молча, сосредоточенно, изредка прикусывал губу или щурился, когда строка не сходилась с тем, что помнил из старых манускриптов. Он почти не замечал, что рядом, через два стола, Каэлинтра делала то же самое – писала. Только не про источники и магические выбросы, а про него. Её записи были чёткие, без эмоций:

«Реакция на нагрузку замедленная, дыхание стабилизируется быстро. Координация сохранена, сила ударов выше ожидаемой. Проблема – выносливость. Спина и плечи требуют укрепления. Восстановление ускоренное. Вероятно, магический обмен не угас.»

Она отложила перо, подперла подбородок рукой, глядя в сторону. Мелькнула мысль, не личная, а сугубо практическая: "Восстановится быстрее, чем предполагал отец." И раздражение – мгновенное, тихое: "А значит, и работы с ним будет больше."

Риаркас чуть сдвинул очередной свиток, черкнул внизу коротко:

«Основная ошибка при очищении – попытка нейтрализовать источник, не установив границы заражения. Сила воды не в потоке, а в памяти. Если вода запомнила смерть, она отдаст её обратно.»

Он остановился, поднял голову буквально на мгновение. Тишина стояла почти физическая. Слышно было, как за стеной что-то скрипнуло, потом стихло. Он скользнул взглядом по комнате: ряды стеллажей, золото переплётов, тусклое пламя лампы и Каэлинтра, сидящая у окна, профиль резкий, сосредоточенный, свет падает на золотистые волосы, рассыпавшиеся по плечам.

"Прекрасный контраст, – подумал он холодно. – Свет и цепь. Как уравнение, где переменные не сходятся, но результат всегда один – боль."

Он вернулся к записям, сделал пометку сбоку:

«Случай №17. Связанные потоки. Вероятность повторного выброса – 40%. Возможное решение: двойная печать на грунт и воздух. Материалы: соль, полынь, костяная пыль. Исполнитель – маг первого круга, под контролем.»

За своим столом Каэ снова взяла перо:

«Питание: увеличить долю белка, ввести утренние пробежки. Тренировки с оружием – через день, чередовать с магическими занятиями (если разрешит отец). Поведение вызывающее, но поддаётся корректировке при чётком регламенте. Привык к контролю. Цепь – сдерживающий фактор, но не абсолютный.»

Она перечитала написанное и усмехнулась краем губ:

- Слишком идеальный объект, чтобы не раздражать.

Риаркас поднял голову:

- Вы что-то сказали, госпожа?

- Думаю громче, чем следовало, – спокойно ответила она. – Продолжай.

Он кивнул и снова вернулся к тексту. Чернила ложились ровно, движения были точными, почти красивыми. Он писал, не глядя на неё, но каждый её вдох и движение слышал отчётливо. За окном редкие снежинки медленно оседали на стекло, застревая в трещинах старой рамы. Каэлинтра опустила перо, выпрямилась и посмотрела на него – прямо, спокойно.

- Есть вопрос, – сказала она наконец, нарушая тишину, – точнее, два.

Риаркас не сразу оторвался от пергамента. Чернила на кончике пера застыли тёмной каплей, но он, казалось, её не замечал. Только потом он отложил перо в сторону:

- Слушаю, госпожа.

- Первое, – её голос был ровный, но взгляд прицельный, будто она стреляет, – ты урождённый колдун или обученный?

Он чуть приподнял бровь, уголок губ дёрнулся в тени усмешки.

- А в чём разница, по-вашему?

- В скорости восстановления, – ответила она. – И в риске непредсказуемых вспышек.

Риаркас посмотрел прямо ей в глаза.

- Тогда – урождённый. Сочувствую тем, кто решит проверять это на практике.

Она не отреагировала, только коротко кивнула, словно поставила галочку в мысленном списке.

- Второе, – продолжила Каэ, переведя взгляд с его лица чуть ниже, – про шрамы; плечо и бок.

Он не шелохнулся.

- Любопытство, госпожа?

- Нет. Я должна понимать, что можно нагружать, а что – нет.

Он вздохнул, наклонился вперёд, оперся локтем о стол.

- Плечо – арбалетный болт. Не ваш, если вы вдруг собирались спросить. Лет семь назад, зачистка. Прошёл навылет, кость не задел.

- А бок?

Его лицо на миг стало почти бесстрастным, как камень.

- Это уже дело рук ваших собратьев. Два года спустя. Нож, узкий, охотничий, – он скосил взгляд вниз, и на миг стало ясно: тот удар он помнит слишком хорошо. – Попали метко, но я оказался живучим. Крови ушло много, но без повреждения органов.

Каэ чуть склонила голову, отметила что-то в своих записях.

- Значит, нагрузку по корпусу снижаем. На плечо – не давить.

- Я удивлён, – произнёс он медленно. – Обычно Орден не интересуется состоянием своих инструментов.

- Обычно инструменты не разговаривают, – спокойно ответила Каэлинтра.

Колдун хмыкнул, почти беззвучно.

- Тогда мне стоит заткнуться, чтобы сохранить привилегию быть полезным?

- Именно, – отрезала она.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, без враждебности, но с тем натянутым вниманием, которое обнаруживается между людьми, привыкшими держать чужие жизни на кончиках пальцев. Каэ первой отвела взгляд и вернулась к свиткам.

- Ладно, колдун. Запишу: урождённый. Быстро восстанавливается, упрям, склонен к иронии.

- Вы только что описали всех моих знакомых магов, – тихо заметил он.

Она не ответила. Скрип перьев вновь заполнил библиотеку. Каэлинтра писала быстро, почти машинально, не глядя, перо царапало бумагу, строки шли ровно, пока боковым зрением не уловила движение. Что-то было не так. Она подняла взгляд и едва не выронила перо. Риаркас стоял в шаге от стола, спокойно, без тени смущения. На нём была рубаха, расстёгнутый ремень, брюки спущены чуть ниже бедра. Он придерживал ткань рукой, словно речь шла о чём-то обыденном, а не о демонстрации собственных шрамов посреди библиотеки.

- Что ты... – начала Каэ, но договорить не смогла.

Он сказал спокойно, как будто объяснял пункт из отчёта:

- Вы забыли упомянуть про этот.

Колдун повернулся боком, вставая чуть ближе к свету, и на коже обозначилась длинная старая полоса, уходящая от колена вверх, по наружной стороне бедра, почти до подвздошной кости. Шрам был ровный, белёсый.

- От меча, – добавил он. – Лет восемь назад. Попали, конечно, крайне неудачно, но я остался жив. Впрочем, это уже не влияет на выносливость.

Тишина повисла мгновенно. Каэлинтра, сжав пальцы, медленно опустила перо.

- И ты решил, что самый разумный способ сообщить мне об этом – вот этот?

Он чуть склонил голову, с тем самым ледяным спокойствием, от которого у неё внутри постоянно всё напрягалось:

- Я привык работать с фактами, а не с догадками.

- Повернись, – коротко бросила Каэ.

Он чуть изогнул бровь, но послушался. Она оценила взглядом линию шрама и прищурилась:

- Глубокий, – произнесла охотница тихо, больше себе, чем ему. – Значит, мышцы рассекло неплохо.

- Восстановился, – ответил колдун. – Но вы, конечно, можете проверить лично.

Он обернулся. И да, на лице проступил тот самый едва заметный хищный оскал, которым он доводил её до белого каления. Каэ вдохнула, сдерживая порыв прибить его здесь и сейчас.

- Ещё одно подобное выступление – и ты пойдёшь в архив на перепись, с перьями и чернилами, и без разговоров.

- И всё же архиву это пойдёт на пользу, – лениво заметил он. – Там хоть кто-то станет дышать.

Она скрипнула зубами и повернулась обратно к столу.

- Оденься. И сядь.

- Уже, госпожа, – он натянул штаны, застегнул ремень и вернулся к своему месту, словно ничего не случилось.

Минуту спустя перья снова скрипели в унисон. И каждый из них знал: в следующий раз, если он позволит себе хоть один подобный «комментарий», цепь зажжётся сильнее, чем когда-либо. А она, чёрт возьми, всё равно даже не моргнёт.

Каэлинтра всё ещё сидела с пером в руке, хотя мысли в голове сбились окончательно. Перо скользило по строкам быстро, но почерк выдал раздражение: слишком острые штрихи, слишком сильное давление на бумагу.

«Дополнительно: шрам на бедре, предположительно – след от мечевого удара. Полное заживление, двигательная функция не нарушена.»

Она дописала, откинулась на спинку стула и, не поднимая глаз, тихо выдохнула:

- Урождённый, значит…

Риаркас, сидящий напротив, даже не обернулся, он работал дальше, как ни в чём не бывало, спокойный, сосредоточенный, как будто это не он только что устроил в библиотеке демонстрацию «боевых повреждений».

"Урождённый колдун, – подумала Каэ, глядя на строки. – И, видимо, урождённый придурок. Иначе это поведение никак не объяснить."

Она сжала перо так, что ногти почти впились в пальцы. На секунду захотелось долбануть его по голове тяжёлой серебряной чернильницей, просто ради принципа. Но цепь на его шее – и на её нервах – зашипела бы от возмущения, так что она только еле слышно усмехнулась.

- Что-то смешное? – иронично спросил Риаркас, не поднимая головы.

- Просто думаю, – ответила Элина ровно. – О чудесах выживаемости некоторых организмов…

Он отложил перо, посмотрел на неё прямо, чуть склонив голову:

- В природе выживают сильнейшие. Или самые наглые. Вы к какому типу себя относите?

Каэ прищурилась, но голос её оставался спокоен, почти ледяной:

- К тем, кто умеет терпеть, когда рядом кто-то болтает лишнее.

Он кивнул и снова взялся за перо. А она вернулась к записям, но глаза то и дело возвращались к нему, неосознанно, как к раздражителю, от которого не получается отвести взгляд.

"Надо же, как удачно сложилось, – подумала Каэ с кислой усмешкой. – Орден дал мне в напарники не просто колдуна. Он дал мне испытание на самообладание."

- Забавно, – сказал вдруг Риаркас, не поднимая взгляда от пергамента, – как охотники всегда стараются очистить то, чего не понимают.

Каэлинтра медленно оторвала взгляд от своих заметок.

- Продолжай, – ровно произнесла она. – Сейчас будет что-то гениальное, верно?

Риаркас провёл пером по строчке, обмакнул его в чернила, написал пару слов и только потом, с подчеркнутым спокойствием, произнёс:

- Когда вода заражена смертью, её нельзя вычистить силой. Нужно дать ей вспомнить – и позволить забыть, – он поднял взгляд, спокойный, с той самой лёгкой усмешкой, которая гарантированно бесила любого нормального человека. – Но, конечно, проще бросить соль и помолиться, чтобы не распухли трупы.

- Ты сейчас критикуешь методику Ордена? – холодно уточнила Каэлинтра, откинувшись на спинку стула.

- Я описываю результат, – ответил колдун, пожав плечами. – Сорок три неудачных очищения за последние десять лет. Из них восемнадцать с повторным заражением. Так что, возможно, ваша вера в протокол слегка... переоценена.

Она прищурилась:

- Моё доверие к протоколу спасло сотни людей. А твои «воспоминания воды» – красивые слова для тех, кто боится брать ответственность.

Риаркас усмехнулся, чуть наклонив голову:

- Ответственность? Хм. Удивительное слово для человека, который работает с тем, чего не понимает.

Цепь на его шее еле заметно дрогнула короткой болезненной вспышкой. Он моргнул, но не отступил.

- Впрочем, – добавил колдун спокойно, – у вас, охотников, это наследственное. Сначала приказываете, потом хороните.

В библиотеке стало тихо. Каэлинтра медленно поставила перо в чернильницу, сложила руки на груди и очень спокойно произнесла:

- Ещё одно слово, колдун, и я прикажу повесить тебя на собственном контракте.

- Не советую, – ответил он, не мигая. – У меня с верёвками сложные отношения. Они обычно горят.

Она закрыла глаза на секунду, ровно на столько, чтобы всё-таки не бросить в него чернильницей.

"Он делает это специально. Произносит каждую фразу, каждое слово, явно проверяя, где у меня границы."

- Продолжай писать, – тихо сказала Каэ, открывая глаза.

- Уже почти закончил, – вежливо ответил Риаркас. – Осталось только приписать: «Рекомендовано не посылать охотников без надзора здравомыслящего существа».

Цепь сверкнула коротко, красным. Он едва заметно дёрнулся, усмехнулся сквозь боль и добавил:

- Исправлю на «старшего мага», если хотите.

Каэлинтра глубоко вдохнула, медленно выдохнула и сквозь зубы произнесла:

- Исправь на «придурка». Так будет честнее.

Он кивнул с видом полного согласия и записал что-то в свиток.

- Есть, госпожа, – отозвался он тихо, даже без издёвки. Просто ровно. Словно так и надо.

И это почему-то стало последней каплей.

- Я не твоя госпожа, – выдохнула Каэ, резко, сдержанно, но так, что даже пламя свечи будто пригнулось от её тона. – Ты выполняешь приказ Совета, не мой. Не смей обращаться ко мне так.

Колдун медленно поднял голову. Глаза – тёмная сталь, без отражений. Ни удивления, ни раскаяния.

- Простите, – сказал он ровно. – Привычка.

- Отвратительная привычка, – процедила она, вставая. – Особенно когда произносится с таким выражением лица.

Риаркас чуть склонил голову, будто соглашаясь, и всё же на губах мелькнула тень усмешки.

- Выражение – врождённое, госпо… – он осёкся. Цепь мгновенно ожила, вспыхнула, резкая боль прошла по ключице и ушла под кожу, как огненный шип. Он чуть повёл плечом, не отводя взгляда. – Кхм. Полагаю, придётся переучиваться.

Каэлинтра скрестила руки на груди, стараясь не показать, что видит, как на шее у него под рубахой проступает слабое красное свечение.

- Ты неисправим, – произнесла она после короткой паузы.

- Возможно, – спокойно ответил он. – Но зато предсказуем. Это, говорят, облегчает работу с трудными подчинёнными.

- Подчинёнными? – переспросила она, приподняв бровь.

- Ну не с равными же, – почти ласково усмехнулся колдун.

- Цепь тебя сожжёт к утру, – сказала Каэ тихо.

- Зато мне будет тепло, – ответил Риаркас, вернувшись к свитку.

Она смотрела на него ещё пару секунд, на его спокойное лицо, на ровные движения руки, на то, как привычно он пишет, не замечая боли. И вдруг поймала себя на странной мысли: он делает это специально. Каждый раз, когда ей кажется, что она установила границы, он их снова смещает. Миллиметр за миллиметром.

Каэ тихо выдохнула, отступила к двери и уже там, не глядя в сторону мужчины, произнесла:

- Завтра разберём следующий случай. Приготовься заранее.

- Есть, – ответил он, чуть повернув голову.

- Без "госпожи", – отрезала она.

Он хмыкнул, уже ей в спину:

- Тогда просто «есть». Хотя, знаете... так звучит даже опаснее.

Каэлинтра остановилась на полшага, но не обернулась.

"Сволочь. Абсолютная сволочь."

И всё же, чёрт возьми, полезная.

***

Полутёмный коридор пах холодом, маслом ламп и ранним утром. Он шёл босиком, держа сапоги в руке, чтобы не шуметь. Каждое движение давалось невероятно тяжело: мышцы отзывались тупой болью, плечи ломило, как будто его вчера били железом.

Ровно в половине шестого утра Риаркас оказался у двери её покоев. Он молча встал, опершись плечом о стену и слушая, как внутри тихо дышит спящий Дом. Цепь под кожей теплела от воспоминания: «В следующий раз можешь меня разбудить». Каэлинтра сказала это между делом, раздражённо, как всегда, но приказ есть приказ.

Он постучался один раз, негромко. Выждал. Постучался во второй раз. Тишина. На третий внутри послышалось движение, стук чего-то тяжёлого, потом приглушённый голос:

- Кто...

- Командир?.. – сказал он спокойно, почти мягко, но с той интонацией, от которой кровь у неё наверняка вскипела незамедлительно.

Ответом была тишина. Потом послышались злые, резкие шаги, и дверь распахнулась. Каэлинтра стояла на пороге босая, волосы рассыпались по плечам, рубашка сбилась на одно плечо. Лицо сонное, но взгляд острый, как клинок.

- Ты... – она осеклась, будто слова сами застряли в горле. – Что ты здесь делаешь?!

- Исполняю приказ.

- Какой, к демонам, приказ?

- «В следующий раз можешь меня разбудить». Ваши слова.

Она закрыла глаза, вдохнула. Выдохнула. Очень медленно.

- Сейчас... пять тридцать.

- Да. Самое время для утренней тренировки.

На секунду Риаркасу показалось, что она просто захлопнет дверь или швырнёт в него чем-нибудь тяжёлым. Но Каэлинтра только провела рукой по лицу, глядя сквозь него с тем выражением, с каким обычно смотрят на крайне глупое, но настойчивое животное.

- Подожди во дворе.

- Разумеется.

Он развернулся, не позволив себе ни усмешки, ни даже взгляда через плечо. Только внутри проскользнуло лёгкое возбуждение, не то злорадство, не то удовлетворение.

"Встать в пять тридцать после вчерашнего. Разбудить командира. Выжить. Отличное утро."

Во дворе холод пробирал до костей. Под ногами скрипел снег, изо рта шёл пар. Колдун прошёл на плац, встал под стеной, облокотился на деревянный меч, и выдохнул – тихо, с усилием. Каждая мышца, каждый шрам отзывались болью. Но всё равно он стоял и ждал.

Через двадцать минут она вышла. Уже собранная, в форме, с натянутыми перчатками и с тем особым выражением лица, которое обычно предвещает катастрофу для всех в радиусе десяти шагов.

Он поднял взгляд.

- Доброе утро, госпожа.

- Насладись им, колдун. Это последнее доброе утро в твоей жизни.

И где-то внутри у него дрогнула цепь. Да, похоже, сегодня она действительно решила его убить. Методично. Системно. По плану тренировок.

До её прихода Риаркас стоял в ожидании, опершись на деревянный меч, мысленно готовясь к привычному: поединок, стойки, удары. Он даже успел придумать пару саркастических реплик, заранее, на случай, если она снова решит проверять его реакцию. Но когда Каэлинтра вышла из дома, всё пошло не по плану.

- Оружие оставь, – бросила она, не глядя.

- Простите?

- Я сказала, оставь меч. Сегодня он не понадобится.

Она остановилась на середине плаца, медленно обвела взглядом пространство, как полководец перед началом сражения. И то, что отражалось в её лице, обещало боль. Много боли.

- Сегодня мы будем работать с тем, что у тебя совсем не работает.

- Например?

- Например, всё.

Каэ прошла мимо него, будто не замечая в упор, и коротко приказала:

- Разминка. Десять кругов вокруг двора.

Он выдохнул.

- Я, конечно, понимаю, что вы стремитесь довести меня до совершенства, но, может, всё же начнём с чего-то более… интеллектуального?

- Бегом.

Цепь отозвалась жаром, предупреждающе. Риаркас поднял брови, усмехнулся и побежал.

Первые два круга дались легко. На четвёртом дыхание сбилось, мышцы свело, но он не замедлился. Каэ стояла у стены, наблюдая. Ветер трепал полы её плаща, а взгляд был холодным и внимательным, как у врача, проверяющего живучесть подопытного.

- Ускорься, – прозвучало ровно.

Он стиснул зубы.

На восьмом круге цепь под кожей обожгла, напоминая, кто здесь командует не только его телом, но и волей. Он остановился только тогда, когда ноги подогнулись сами. Сел прямо в снег, тяжело дыша, чувствуя, как пот моментально превращается в ледяную корку.

Каэлинтра подошла медленно, без эмоций.

- Десять отжиманий.

- Госпожа…

- Пятнадцать. За разговор.

Он фыркнул, обессиленно, но подчинился. Цепь, кажется, даже не дрогнула, словно тоже ждала, чем всё закончится. Когда он закончил, то упал на спину, глядя в небо, и прохрипел:

- Ещё скажите, что мы теперь танцевать будем.

Каэ молча присела на корточки рядом, её тень легла через его плечо.

- Танцевать – нет. Но выпрямиться и дожить до конца занятия придётся.

- Это сейчас было утро?..

- Это сейчас был только разогрев.

Риаркас закрыл глаза и тихо рассмеялся, коротко, сипло.

- Вы, оказывается, коварнее, чем ваша репутация.

- А ты, – холодно ответила она, вставая, – живучее, чем выглядишь.

И когда она отошла, он всё же сел, глядя ей вслед. Цепь под кожей тлела, но уже не от боли, скорее, от чего-то, похожего на уважение. Проклятое, ненужное чувство, которое колдун тут же заглушил.

"Живучий, значит. Ну что ж. Посмотрим, кто из нас выдохнется первым, госпожа."

Каэлинтра стояла, скрестив руки на груди, наблюдая, как Риаркас, согнувшись почти пополам, завершает очередное упражнение. Пот капал с подбородка, волосы прилипли к шее, дыхание сбилось, но упрямец молчал. Ни жалоб, ни просьб, ни привычного сарказма, только упрямое, почти воинское молчание.

- Встань, – коротко бросила она.

Он поднялся, выпрямился, и даже умудрился чуть ухмыльнуться.

- Есть, госпожа.

Голос прозвучал нарочно громко, с вызовом. Цепь на его шее вспыхнула тусклым светом, но не ударила: это не было запрещающим словом. Просто раздражало её.

- Хочешь, чтоб я тебя этой цепью придушила? – холодно произнесла Каэ.

- Нет. Только напоминаю, что уважение – часть субординации.

- Уважение – да. А издёвка – нет.

Она сделала шаг к нему. Солнце скользнуло по клинку тренировочного меча у неё в руке.

- Хорошо. Раз ты так любишь слово «госпожа», будет тебе польза.

- Опять новая пытка?

- Упражнение, – поправила Каэ. – Каждый раз, когда тебе захочется сказать это слово – двадцать приседаний. Сразу. Без вопросов.

Он хотел что-то ответить, но прикусил язык. Было видно, как во взгляде мелькнула мрачная усмешка.

- Ясно, госпожа.

- Двадцать. Сейчас.

Колдун запрокинул голову, глядя в серое небо, и медленно, демонстративно начал считать.

- Один… два… три…

Она стояла рядом, не вмешиваясь, но угол её губ едва заметно дрогнул.

- Я ведь предупреждала.

- Шестнадцать… семнадцать… предупреждение принято.

- В следующий раз сделаешь тридцать.

Он выдохнул, выпрямился и провёл ладонью по лицу.

- Учтено, госпожа.

- Тридцать.

На этот раз он даже не спорил. Просто сел в снег, закрыл глаза и на миг задержал дыхание, будто боролся не с усталостью, а с самой идеей подчинения. Потом снова начал приседать. Ровно, тихо, с каким-то странным достоинством.

Каэлинтра наблюдала. В её взгляде мелькнула тень, то ли уважения, то ли раздражения, которое с каждым днём всё труднее было различить. Он действовал на нервы безупречно: делал всё, что прикажут, но так, что казалось, это – его собственный выбор.

- Закончил, – произнёс колдун спокойно, когда последний счёт прозвучал в воздухе.

- Отлично. Теперь ещё сотню шагов по двору – и можешь идти.

- С радостью, госпожа.

- Сотня и ещё пятьдесят, – она отвернулась, чтобы скрыть улыбку.

Наконец, прозвучали заветные слова:

- Всё. На сегодня хватит, – сказала Каэлинтра так спокойно, что он даже не сразу понял, что она говорит это ему.

Колдун моргнул, поднял голову от снега. Плечи саднило, мышцы горели, дыхание рвалось – и вдруг вот это.

- Что – хватит?

- В прямом смысле, хватит, – она убрала волосы с лица и смахнула снег с плаща. – Тренировка закончена.

Риаркас медленно выпрямился.

- Так… и?

- И всё. До вечера свободен.

Он смотрел на неё, как на человека, который внезапно предложил ему свободу, но не объяснил, что с ней делать.

- То есть… ничего?

- Именно, – кивнула она. – Можешь спать, можешь есть, можешь хоть считать звёзды, если умеешь.

- Щедро.

- Пользуйся моментом. Завтра, возможно, таких не будет, – она развернулась и пошла к дверям зала, но он не удержался:

- А если мне заняться нечем?

Каэ остановилась, обернулась через плечо, и в её зелёных глазах мелькнул ледяной блеск.

- Это не входит в мои обязанности – развлекать заключённых.

- Заключённых? – колдун приподнял бровь. – Я думал, теперь я ваш «ценный ресурс».

- Вот и докажи это, – отрезала она. – Найди, в чём можешь быть полезен. Или хотя бы не мешай тем, кто работает.

И ушла. Просто ушла. Без привычного «следуй за мной», без приказа, без надзора.

Риаркас остался посреди двора, в хрустящем снегу, ошеломлённый до нелепости. Цепь не реагировала. Ни жара, ни боли – значит, её слова не нарушили контракт. Значит, он действительно свободен. На весь день. Он огляделся. Люди проходили мимо, не глядя. Караульные менялись у ворот. Где-то вдали ржали лошади. Всё было как всегда.

- Великолепно, – пробормотал он. – Свобода, мать её, на поводке.

Он шагнул к стене, сунул руки в карманы.

"Делай что хочешь, сказала она. Ну что ж, посмотрим, кто из нас от этого быстрее сойдёт с ума."

Колдун пошёл вдоль двора, в сторону, где из-под снега виднелись ступени в нижние коридоры. Не к архиву, не в казарму, не туда, куда ждут. Просто туда, где тихо. Пусть думают, что он отдыхает. На деле – он думал. Всегда думал. Особенно когда никто не приказывал.