Тени Рэвельна. Часть 2. Связанные. Глава 6

Каэлинтра говорила негромко, почти ровно:

- Мы вышли к деревне ближе к вечеру. Место тихое, обычное, даже слишком. Ни дыма, ни звуков. Я послала двоих проверить дома – все оказались пусты. Огонь в очагах погас совсем недавно, на столах стояла свежая еда. Казалось, всё просто… вышли и не вернулись, – она замолчала на мгновение, сжала пальцы, словно ощущая под ногтями ту липкую болотную грязь. – Потом некоторые услышали это: сначала – звонкий детский смех, откуда-то из-за старой мельницы. Один из охотников сказал, что это точно живые, мол, наверняка местные ребята решили пошутить. Я отдала приказ держать строй. Они не послушали, – её голос стал жёстче. – Трое пошли туда, без сигнала, без защиты. Через минуту раздался крик. Один. Потом… Тишина.

Риаркас не перебивал. Только слегка наклонил голову, глаза были неподвижные, серые, как зимнее небо. Каэ продолжила:

- Мы пошли следом, и у воды нашли двоих. Глаза были открыты, но у обоих – странная плёнка на радужке, похожая на мутное стекло. Третий исчез. И когда я велела срочно отходить, кто-то из задних сказал, что слышит, как его зовут по имени, детским голосом.

На мгновение в библиотеке стало тихо. Где-то в камине щёлкнула головешка. Риаркас спокойно отложил перо, не поднимая взгляда.

- И вы решили, что это мор-иллюзия.

- А что ещё? – отозвалась она с усталым раздражением. – Призраков я не видела, следов магии – тоже.

Он поднял глаза.

- Вообще, это могло быть всё, что угодно. Болото живое. Иногда то, что в нём тонет, не хочет тонуть до конца. Могло быть эхо, память, старый ритуал, отзвук травмы. Вы не проверяли почву?..

- Не успели, – коротко сказала Каэлинтра. – Начинались сумерки, пришлось отступать, иначе могло быть хуже.

Риаркас чуть откинулся в кресле, задумчиво провёл пальцами по шрамам от клейма на шее.

- Тогда я не скажу вам точно. У меня слишком мало данных. Болото не выдаёт себя с первого взгляда, оно ждёт, оно заманивает, – он произнёс это почти без интонации, но в словах чувствовалось что-то холодное, знающее. – Когда пойдём туда снова, придётся смотреть глубже.

Каэ нахмурилась:

- Завтра на рассвете, – она чуть наклонилась вперёд, пальцы коснулись стола. – Значит, к утру ты будешь готов. И на этот раз – без фокусов.

- Я – образец дисциплины, – заметил он тихо, почти с вежливой насмешкой.

Каэ даже не ответила на это, а Риаркас задумчиво поглядел в окно, где снег уже снова ложился на камни двора.

"Мало данных, – подумал он. – Но достаточно, чтобы знать: что-то зовёт. И это, конечно же, не дети."

В библиотеке было тихо, как в пустом храме. Каэлинтра вышла в коридор, махнула стражнику, и через пару минут в дверях показались трое из её людей. Мерик – молодой, жилистый; Алар – широкоплечий, с перебитым когда-то носом; Лисса – следопытка, сухая, с перетянутыми кожаным ремешком волосами. Четвёртого, Эдрика, привели и посадили у стены – пустой взгляд, в ушах вата; от него толку не было.

Риаркас не стал вставать; он подвинул к себе чистый пергамент, выровнял перо и коротко кивнул:

- Говорите по очереди, без догадок. Только то, что было, - он бросил взгляд на Каэ: «вы не против?»; она кивнула, скрестив руки, отошла чуть в сторону – сегодня она молчит и слушает.

Колдун начал с карты, на листе быстро набросал схему: деревня, мельница, кромка болота, тропа, где стояла группа.

- Мерик, где вы стояли, когда впервые услышали? Коротко, пожалуйста.

- Слева от строя, почти у воды, – Мерик показал пальцем на набросок. – Шагов десять до осоки. Ветер был… Ммм… с болота на нас. Уже надвигались сумерки.

- Ты слышал ушами или «внутри головы»?

- Сначала показалось, что из-за тростника. Потом – всё ближе. И… внутри слышал тоже. Звали тихо, но словно прямо под кожей.

- Слова?

- Нет, смех. Потом: «Иди сюда». Без имени. Голос… детский. Мальчишеский.

- Что было у тебя в руках?

- Факел и щит.

- Чем пахло вокруг?

Мерик моргнул, удивившись вопросу, и всё же ответил:

- Мокрой золой. И ещё потом во рту стало горько, и… вкус железа под языком.

Риаркас быстро записал это и перевёл взгляд на Лиссу:

- Ты… Где была? Что слышала?

- Я была справа, дальше от воды, шагах в пятнадцати. Слышать начала, когда двое слева от меня пошли вперёд. У меня был не смех, а песня, колыбельная – обрывками. Сначала слышала её из глубины деревни, потом – как будто из-под воды.

- Твоё имя называли?

- Нет. Но… – она сжала пальцы, – показалось, что это голос моей младшей сестры. Хотя у неё другой тембр. Понимаю, как звучит, но так и было.

- Что ты чувствовала?

- Пульс в висках, заложило уши, на глаза будто упала плёнка. Я шагнула вперёд, но командир рявкнула «Стой!», и всё прошло.

Колдун кивнул и повернулся к Алару:

- Ты что-то слышал?

- Ни звука, – сухо ответил охотник. – Только как ребята матерились. И вода там… волны шли без от ветра. Я тогда назад заорал: «В строй!» – и тут один исчез. Просто ушёл с головой в болото, без единого всплеска.

- Где ты стоял относительно мельницы?

- Между деревней и водой. На твёрдом пятачке.

- Пахло чем-нибудь?

- Тиной, как везде. И холодом. Таким, что зубы сводит.

Риаркас сделал ещё пару штрихов на схеме, поставил кресты там, где отметили Мерик и Лисса.

- Кто из вас был… – он на секунду замолчал, поточнее подбирая слова, – с травами в ушах? Полынь, зверобой, или что вам давали перед выходом?

Мерик уткнулся взглядом в стол:

- Нет. Думал, на запас оставлю.

Лисса кивнула:

- У меня под повязкой было.

Колдун посмотрел на Каэлинтру:

- Вы, как я понял, не слышали ничего?

- Ничего, – подтвердила она. – Ни смеха, ни песен, ни имён. Только тишина.

- Хорошо, – тихо сказал Риаркас и ещё раз посмотрел на карту. – Значит так. Слышали двое из строя – крайний слева у воды и крайняя справа. У обоих было ощущение «двух слоёв»: внешний звук и внутренний. У одной – «песня», у другого – «смех». У обоих происходило смещение источника: то из деревни, то с болота, то слово «под кожей». У всех – изменение запаха, вкуса, давления... – он замолчал и постучал пером по полю пергамента. – Этого мало. Этим может быть почти всё, что живёт между водой и памятью: эхо ритуала, привязка к старой тропе, «память болота» или что-то, что питается вниманием. Но есть зацепки… Первое: ветер был с болота, значит, внешний звук приходил по ветру. Второе: реакция на травы: у Лиссы полынь приглушила влияние, у Мерика – без трав – сразу внутренний контроль. Третье: исчезновение охотника без единого всплеска – под ногой, скорее всего, был провал… Такое бывает там, где долго топили людей. Болото помнит это.

Каэ не двинулась с места, только прищурилась:

- Вывод? – спросила она.

- Выводов нет, – колдун спокойно встретил её взгляд. – Есть рабочая версия и план проверки на месте. Без этого – гадание.

- Говори.

Он отложил перо, загнул край листа и перечислил, глядя прямо:

- Связка верёвкой обязательна. Дистанция между нами – не более трёх шагов. Третий в связке сзади, самый тяжёлый, на твёрдом пятаке земли; это важно. Всем в уши нужно будет заложить воск с полынью. У самой воды строго молчание, никаких имён, никаких окликов. Если кто-то что-то услышит – руку вверх, но рта не открывать. Глаза завязывать не будем, нам нужна картинка, но на подходе к кромке болота – движение только по моей команде, шаг в шаг. На берегу ставим опорный круг: соль и полынь, – Риаркас бросил взгляд на Лиссу, – и из круга, конечно же, никто не уходит. Я зайду в воду по колено, остальные у меня на страховке. Если я скажу «тяните» – вы тянете. Если кто-то услышит голоса родных, то вы считаете про себя до двадцати, не глядя на воду. Если к этому времени зов не исчез – отходим в круг, не споря.

Алар коротко кивнул. Мерик сглотнул.

- А если опять будет «без всплеска»? – буркнул Алар.

- Тогда работает страховка, – Риаркас откинулся на спинку кресла. – Для того тебя и берут, – он вновь посмотрел на отметку у мельницы. – И ещё: хочу узнать, кто из погибших имел детей или младших в семье. Имена выпишите на бумагу. Если «это» тянется к образу ребёнка, значит, оно ловит слабое место в голове и в сердце.

Мерик тихо ответил:

- У Тави был сын, малой, два года. У Осмара – сестра, семилетняя.

Лисса добавила:

- У третьего… не знаю.

- Спасибо. Этого достаточно, чтобы завтра не умереть на первом же шаге, – Риаркас поднялся. – Вы свободны.

Когда дверь за охотниками закрылась, в библиотеке снова стало тихо. Каэ подошла ближе к столу, не отводя взгляда:

- Ты всё это уже делал, да?

- Доводилось, – он без бравады пожал плечами.

- И всё равно «мало данных»? – в голосе слышалась не насмешка, а скорее проверка.

- Всё равно, – кивнул колдун. – Завтра болото само скажет. Если, конечно, мы сумеем его услышать.

Она коротко хмыкнула, то ли одобрительно, то ли зло.

- Тогда готовься. Воск, полынь, верёвки. И поешь, наконец. Иначе разведчик из тебя будет так себе.

- Есть, – чётко ответил он; язык сам дёрнулся сказать «гос…», но цепь шевельнулась тёплым предупреждением, колдун сдержал усмешку: – Понял.

Каэлинтра уже собиралась уходить, в её осанке чувствовалось то самое, что Риаркас успел изучить за последние дни: «разговор окончен». Но он поднялся и чуть склонил голову, не в знак уважения, а скорее, чтобы дать понять, что собирается нарушить её молчаливый приказ.

- Одну минуту, – сказал он тихо. – Мне нужна артефакторная.

Каэ обернулась не сразу. Словно не поняла, а может, просто сделала вид.

- Зачем?..

- Потому что без арсенала колдун – это цирковой шут, – спокойно ответил он. – Я не могу использовать силу напрямую в полной мере, но я всё ещё умею создавать то, что её заменяет. И если вы хотите, чтобы завтра кто-то из нас остался жив, мне нужны инструменты.

Она прищурилась, скрестив руки на груди:

- Инструменты? – повторила Каэ с лёгким нажимом. – Ты в библиотеке; и я не заметила, чтобы тут тебе чего-то не хватало.

- Книги не вытянут меня из трясины, – Риаркас шагнул ближе. – Я же не прошу разрешения на ритуал, я прошу доступ к металлам, смолам и резцам. Всё остальное сделаю сам.

Цепь на шее чуть нагрелась, будто предупреждая, что тон подходит к границам дозволенного. Он осёкся, дыхание стало ровным.

- Просто… если вы доверяете мне вести отряд в болото, дайте мне возможность работать, как положено.

Молчание затянулось. За окном снег падал редкими хлопьями. Каэлинтра медленно выдохнула, потом коротко кивнула:

- Хорошо, – она повернулась к двери. – Но я пойду с тобой, разумеется. Если решишь взорвать полдома, я хотя бы буду знать, кого в этом винить.

Риаркас чуть склонил голову, не то с благодарностью, не то с усмешкой:

- Разумно.

***

Они пошли по коридорам в сторону западного крыла, где находилась мастерская артефакторов. Каменные своды тут пахли железом, пеплом и озоном: запахом старой магии, заключённой в металл. У дверей Каэ постучала один раз и, не дождавшись ответа, толкнула створку. Внутри царил полумрак, стояли длинные столы, с наваленными на них свитками, лежали резцы, виднелись яркие осколки кристаллов. В воздухе висела пыль, блестящая от света редких ламп.

- Всё, что тебе нужно, – здесь, – сказала Каэлинтра и встала у дверей. – Только не тронь ничего, что помечено печатью. Главный артефактор нас потом обоих убьёт.

Колдун прошёл внутрь медленно, осматриваясь, как человек, вернувшийся в давно знакомое место из другой жизни. Его пальцы сами вспомнили нужный порядок действий: проверить материал, на слух оценить чистоту металла, провести ногтем по линиям среза, убедиться, что руны не треснули.

- Значит, клеймо тебя полностью блокирует? – голос Каэ за его спиной был ровный.

- Почти, – ответил он, не поднимая головы. – Остаются остаточные токи. Они безопасны, если знать, где их использовать, – он взял в руку резец, повернул к свету, оценивая баланс. – Если повезёт, соберу импульсный компас. Он показывает направление, где концентрация аномалии выше нормы. Не точное место, но лучше, чем идти вслепую.

- И для этого тебе нужны наши металлы, – с лёгкой иронией уточнила Каэ.

- Ваши металлы, – подтвердил он. – И мои руки.

Она подошла ближе, глядя ему через плечо. На верстаке уже выстраивались аккуратные круги: заготовки под руны, пластинки меди, нити серебра, ампулы с кристаллической пылью. Он двигался спокойно, уверенно, без театра, как человек, который снова получил право быть самим собой.

- Сколько это займёт времени? – спросила Каэ, всё ещё стоя у него за спиной.

- Час, – ответил он. – Если не будете мешать.

- Я подожду.

Колдун не ответил, только слегка склонил голову, будто отметил её присутствие, но не более. Цепь под кожей чуть дрогнула, когда в воздухе разлился слабый, знакомый ему запах нагретого серебра и пыли кварца. Не боль, не жар, просто напоминание, что клеймо всё ещё держит его.

Каэ наблюдала, как тонкие линии вспыхивают красным и гаснут под его пальцами, как металл послушно выгибается в дугу, а по краю бегут крошечные искры.

- И всё это ради компаса? – спросила она, когда огонёк на мгновение осветил его лицо.

- Ради того, чтобы не искать трупы, – ответил он без выражения. – Особенно ваш.

Каэ чуть усмехнулась.

- Великолепно. Только попробуй взорвать мастерскую – я сама из тебя компас сделаю.

Риаркас поднял взгляд, коротко, хищно, но без вызова.

- Постараюсь не подвести.

В воздухе запахло горячим металлом и солью. Артефакторная задышала, как будто ожила после долгой спячки.

Каэлинтра осталась стоять у стены, но через пару минут всё-таки села на высокий табурет у окна, чуть в стороне от стола, где Риаркас уже развёл изящный хаос. Делать ей действительно было нечего: отчёты ждали, но не горели, а смотреть, как работает колдун, – это неожиданно завораживало.

Он двигался чётко, с тем особым вниманием к деталям, которое отличает не просто мастеров, а тех, кто давно живёт внутри ремесла. Его пальцы касались металла как чего-то живого, и крошечные пластины на столе, вроде бы хаотично разбросанные, складывались в узор, словно подчиняясь внутреннему ритму, известному только ему. Пахло раскалённой медью, пылью кварца, старым воском и солью. От этого запаха пробуждалось что-то древнее, почти ритуальное, словно здесь происходил не ремонт артефакта, а возрождение старой магии, той, которую в Ордене давно боялись.

Колдун ни разу не посмотрел в её сторону. Даже не спросил, зачем именно она осталась. Просто работал: сосредоточенно, упрямо, с редким упорством человека, которому дали крохотную передышку и он не собирается её тратить на ерунду. Иногда он шептал себе под нос короткие слова на древнем наречии – не заклинания, скорее, какие-то формулы. Каэ различала отдельные звуки, но смысла не улавливала, да и не хотела.

Она сидела неподвижно, взгляд зацепился за движение его руки: тонкий резец, крошечная искра, вспышка, похожая на дыхание раскалённого металла. Красное свечение цепи на его шее еле заметно отзывалось: импульс – ответ, лёгкий жар – отклик. Иногда он тихо цокал языком, поправлял линию, что-то шлифовал, снова брался за инструмент. Всё вокруг замерло. Даже пламя ламп стало ровнее, будто само прислушивалось. Каэ вдруг поймала себя на мысли, что давно не видела такой сосредоточенности: без позы, без показного пафоса. Просто ум, точный до последнего миллиметра. Колдун, чёрт бы его побрал, работал с тем же хладнокровием, с каким хирург режет живую плоть. Он не создавал магию, он её приручал.

- Ты, кажется, получаешь удовольствие, – сказала она наконец, когда прошло больше получаса; голос прозвучал неожиданно тихо даже для неё самой.

- Я просто делаю то, что умею, – ответил он, не поднимая взгляда.

- С опаской для жизни?

- Обычно – с опаской для чужой, – чуть заметная усмешка, сухая, но резкая, скользнула по его лицу.

Каэ молча сложила руки на груди и откинулась к стене, наблюдая дальше. На свету, пробившемся сквозь пыль, его волосы казались почти серебристыми у висков – эффект света, не возраст. На шее тускло тлели символы клейма, красные, как следы от ожогов. Она поймала себя на том, что считает, сколько их, – и тут же отвернулась.

- Готово, – сказал он наконец.

Риаркас поднял ладонь, и на ней в долю секунды собрался крошечный диск – тонкий, медный, с выгравированными рунами и почти незаметным мерцанием в центре. Магии было ровно столько, сколько позволено: не сила – дыхание, не огонь – лишь искра.

- Компас, – коротко пояснил он. – Покажет, где тянет, если что-то есть.

Каэ встала и подошла ближе.

- Работает?

- Сейчас узнаем.

Он поднёс диск к свету, и руны вспыхнули мягким янтарным огнём, затем потухли.

- Работает, – спокойно произнёс Риаркас. – Значит, живой.

- На этот раз ты оказался полезен.

- Я всегда полезен, – ответил колдун, и цепь, явно уловив двусмысленность тона, едва-едва вспыхнула красным.

Каэ только усмехнулась:

- Вот именно. Давай, не перестарайся.

Риаркас продолжал работать. В артефакторной стояла тишина, только потрескивал огонь под тиглем да глухо перекатывались камни в ступке. Воздух был густой от запахов: металл, соль, полынь, воск, слабый след озона. Колдун плавил в ладонях капли воска, добавлял толчёный янтарь, щепотку соли, пыль из рога, щепотку полыни, всё строго по памяти, без записей. У него это выглядело не как магия, а как дыхание.

- Беруши, – коротко сказал он.

- Восковые? – холодно уточнила Каэ.

- А вы хотели серебряные? – он даже не взглянул в её сторону.

- Я хотела работающие.

- Значит, повезло, госпожа. Эти работают.

- Я предупреждала, – сказала она ровно, без повышения тона.

- Тогда как мне к вам обращаться? Командир? Прекрасная мучительница?

- Держи язык за зубами, – отчеканила Каэ.

Цепь, уловив оттенок вызова, вспыхнула тонкой полосой. Риаркас едва заметно поморщился, но руки не дрогнули.

- Если ты собираешься довести себя до смерти, предупреждаю заранее, я тебя спасать не стану, – холодно произнесла Каэлинтра.

- Не советую меня убивать, – тихо ответил он. – Остальные всё равно не справятся.

Она прищурилась.

- У тебя, надо признать, восхитительная уверенность в себе.

- А у вас – не менее восхитительная уверенность, что все остальные живут по вашим правилам, командир, – он повернул к свету крошечную сферу воска, в которой блестели вкрапления соли и трав. – Вот. От слуховых иллюзий. Протестируем на болотах.

- И если не сработает?

- Тогда я ошибся. Но такого не бывает.

Каэ кивнула коротко, взяла беруши.

- Что ещё сделаешь?

- Амулеты, – спокойно ответил он. – От туманных форм.

- Твои собственные разработки?

- Ваши старые. Просто в правильной интерпретации, – он жестом показал на дальнюю стену, где под стеклом висел древний трактат. – Второй с конца, вверх ногами. Именно поэтому у вас всё время перекос по элементам.

Она перевела взгляд на свиток, потом на него.

- То есть я должна поверить заклеймённому колдуну, который лет двадцать занимается магией в одиночку?

- Нет, вы должны поверить своим глазам.

Каэлинтра подошла ближе и взяла со стола готовый амулет: круглый, металлический, с впаянной нитью из полыни по краю.

- Работает?

- Проверите, если решите пойти первой.

- Заботливый, – в её голосе не было улыбки.

- Нет, практичный. Если вы погибнете, цепь сработает, и мне будет очень больно.

Она молча посмотрела на него, потом тихо произнесла:

- Ты всё ещё не понимаешь, Риаркас, кто здесь командует.

- Напротив, – ответил он спокойно. – Я слишком хорошо это понимаю.

Цепь снова вспыхнула, коротко, как всплеск злости. Он закрыл глаза на секунду, сжал зубы, но не подал виду. Каэлинтра сделала шаг назад, глядя на него долго, оценивающе.

- Завтра проверим, насколько эти игрушки эффективны.

- Проверим, – подтвердил он, – только не называйте их игрушками. Эти вещи спасают жизни.

- Надеюсь, на этот раз – наши.

Когда Каэлинтра повернулась к двери, Риаркас едва заметно качнул головой:

- Даже не думайте, – сказал он спокойно, не поднимая взгляда. – Я без вас не останусь. Ни один маг без допуска не войдёт в артефакторную, а вы – мой допуск. Так что, если уж пришли, то терпите.

Она остановилась буквально на секунду, а потом медленно вернулась, шагнула ближе, положила свиток обратно на край стола, как знак, что спорить не будет.

- Терплю, – ровно произнесла она. – Продолжай.

Он усмехнулся про себя и снова занялся делом: склонился над тиглем, аккуратно добавляя травы. В пламени, отражающемся в его глазах, мелькали красные отсветы, слишком живые для обычного огня.

- Если вам скучно, – сказал он, не отрываясь от дела, – можете записывать. Всё равно потом будете делать вид, что сами придумали.

- Не переоценивай себя, – ответила Каэ, и в голосе её впервые за всё это время мелькнула тень раздражения.

- Тогда хотя бы наблюдайте внимательно, – продолжил колдун всё тем же ровным тоном. – Уж если доверили мне вашу жизнь, стоит знать, как я собираюсь её защищать.

Каэлинтра подошла ближе и облокотилась на край стола, глядя, как он, почти не дыша, вплетает в воск нити соли и трав, пишет над ними короткие знаки, которые сами гаснут, не оставляя следа.

- Осторожно, – тихо сказала девушка. – Ещё шаг в сторону – и руны сожгут тебе горло.

- Спасибо за заботу, – ровно ответил он. – Приятно, когда за моей жизнью следят с такой внимательностью.

- Не обольщайся, – отрезала Каэ. – Я просто не хочу, чтобы всё это взорвалось у меня перед лицом.

Он поднял глаза и поймал её взгляд.

- Значит, вы не боитесь меня.

- Боюсь, – спокойно ответила она. – Но не тебя. Твоей беспечности.

Риаркас усмехнулся, тихо, едва заметно.

- Тогда у нас с вами есть что-то общее.

- Что?

- Я тоже не боюсь вас. Только вашей уверенности, что всё под контролем.

Она не ответила. Просто сидела напротив, под светом ламп, и казалось, что вся артефакторная замерла между ними, пропитанная запахом металла, соли и полыни. Он работал, она молчала, но от этой тишины становилось только громче.

- Закончил? – наконец спросила Каэ.

- Почти. Осталось проверить.

Он провёл ладонью над готовыми амулетами. Металл коротко вспыхнул. Каэ кивнула.

- Хорошо. Тогда идём.

- Куда? – спросил он.

- Обедать. Ты ведь снова не ел.

Риаркас поднял глаза, медленно, и стало понятно, что этим утверждением она внезапно застала его врасплох.

- А если я скажу, что не голоден?

- Тогда цепь напомнит, кто тут командует.

Он хмыкнул, стряхнул с пальцев воск и пошёл следом. Она вышла первой, но дверь держала открытой ровно столько, чтобы он успел пройти. Артефакторная снова погрузилась в тишину. На столе, среди свитков и амулетов, лежала капля расплавленного воска, в которой ещё мерцала слабая красная искра.