Полуостров. Глава 190

Глава 190.
- Вы, верно, полагаете меня, Александра Ивановна, кем-то типа работника социальной службы, готового приходить по первому вашему зову! Да и то, подобные работники не слишком-то этим заморачиваются...
Сияние портала угасло, но по углам комнаты продолжали весело бегать солнечные зайчики. Никогда не мог подумать, что в Городе столько света...
- Как вы вообще узнали мой номер? - недовольно поинтересовался я.
- Он был в телефоне у сына... - подойдя к книжному шкафу, она смахнула с него рукой несуществующую, с моей точки зрения, пыль. - Он крепко спит последнее время, сказывается действие таблеток...
- Которые, кроме прочего, мешают ему полноценно усваивать материал...
Ровно посредине комнаты был размещен мольберт с приколотым к нему листом ватмана. Небрежный набросок карадашом изображал аптеку. Девушка низко склонилась над котлом булькающего на огне варева...
Я отвернулся от работы.
- Я все жду, Александра Ивановна, когда вы мне расскажите, зачем, собственно, попросили меня о встрече...
Сидя на крутящемся табурете возле мольберта, она сложила руки на груди, став сама похожей на центровую фигуру экспозиции какого-нибудь сумасшедшего творца.
- Я слышала, о чем он говорил вчера... С Ольгой... Они провели дообследование... Можно сделать операцию! Но она очень опасная, сын может её не перенести... Я...
- Каковой вы видете мою роль во всем этом? - перебил ее я.
- Вы должны убедить Толю делать эту операцию!
- Которую ваш сын может не перенести? - уточнил я. - И с какого, так сказать, перепуга вы считаете, что я именно вот вам должен, Александра Ивановна?..
Мать Козлова стушевалась.
- Я думала...
- Правильно, - подтвердил я. - Вы думали! Как дело обстоит в реальности, вы не затруднили себя поинтересоваться...
- Вы же ходите к нему...
- Меня обязала школа...
- Не только, Пауль!..
- Хорошо, - согласился я. - Не только. Душевное состояние вашего сына напрямую завязано на здоровье и, возможно, даже жизни моей бывшей ученицы...
- К которой вы расположены?
- Да.
Я сел на диван и положил правую руку на колено, чтобы ей было удобнее обозревать обручальное кольцо на безымянном пальце.
В голове вдруг возникла непрошенная мысль: а является ли для человека, воспитанного в католической вере, этот брак вообще действительным?..
- У вашего сына просто фиксация на этой девушке...
Её бесцветные губы тронула еле заметная усмешка.
- Это любовь, Пауль...
- В любви отпускают, - возразил я.
- Вы правда так думаете?..
- Я ничего не думаю, Александра Ивановна, - она, не отрываясь, смотрела на мою руку, и я невольно поправил кольцо, чтобы сидело ровнее. - Я даже могу с ним поговорить... Убедить - вряд ли, но поговорить, наверное, мог бы, да... Но что я получу взамен? Избранные не помогают друг другу, и вы прекрасно должны быть об этом осведомлёны, вы же изучали нашу литературу...
- Дисбаланс? - она передернула плечами. - Я могу поделиться с вами силой, её у меня много... Гораздо больше, чем мне хотелось бы... - с горечью добавила она.
- Я в хорошей форме и, казалось бы, не нуждаюсь в подношениях...
- Почему вы смеетесь, Пауль?..
- Да нет же, вам показалось, я весь внимание...
Девушка на ватмане, помешивающая варево в котле, была полностью сосредоточена на своей работе. Если бы кто-нибудь вдруг подошёл к ней сзади и попытался обнять, мог бы и огребсти, это ясно читалось в её четко прорисованных скулах...
- Я могу дать вам это, - мать Козлова расстегнула цепочку, невидимую под вязанной кофтой, и протянула мне подвеску, которую я привык видеть на Вале.
Из-за которой и разгорелся весь сыр-бор...
Рожденных под знаком девы отличает упорство...
- Её подарил мне отец на шестнадцатилетие... Она очень дорогая!
Я поднял брови.
- Ваш бывший супруг утверждал, что это его подарок...
- Толе просто хочется так думать! - резко сказала она. - Идёт время, и то, что раньше виделось через тусклое стекло...
- Начинает видеться в истинном свете... - кивнул я.
- Вы знаете?.. - сияние, наполняющее комнату, смягчало черты её лица, делая эту странную женщину практически привлекательной.
- Знаю ли я Писание? - усмехнулся я. - Попробовал бы я его не знать... Вы, я так понимаю, забрали её из того дома? - подвеска лежала у неё на ладони, и я отметил малый размер кисти, считалось, что такие руки принадлежат аристократкам...
- Это моя вещь! Подарки не забирают!
- Скажите об этом вашему Владиславу...
- Пауль... - глаза у неё были синие, но не того, густого, насыщенного, цвета, как у Марии Борисовны, а, скорее, как васильки во ржи.
Как давно я не видел эти васильки, да и рожь, надо заметить, тоже...
- Пауль, вы поможете мне?
- Помочь вашему сыну умереть? - я так и не забрал подвеску, и, подумав, она вернула её себе на шею. - Вы же сами говорите, что операция очень опасна...
- Я могла бы отдать ему свою силу, я знаю, так делают...
- И умереть самой? - я резко выпрямился на диване. - Ваш сын - не Избранный, энергии потребуется много, очень много. Достаточно, чтобы завершить ваше существование...
- Я знаю, Пауль! Мне не нужна моя жизнь...
Она подняла с мольберта карандаш и провела на листе несколько тонких линий, до боли напоминающих начало узора смерти.
- Недавно вы боялись, что Хранитель вас убьёт! - возразил я.
- Просто глупо было бы умирать вот так... Я виновата перед ним, я хотела бы исправить...
- Это ваше право, Александра Ивановна... - я пожал плечами. - Я поговорю... Как вы будете дальше это реализовать - не моя печаль...
- Я думаю, я смогла бы пройти в больницу...
- Да уж по части вскрытия помещений вам нет равных...
- Это и мой дом тоже, Пауль...
- Дом, из которого вас вышвырнули, как паршивую собаку? - я встал с дивана. - Мне нужно уже идти! Я поговорю, хорошо...
- Что вы хотите взамен? - она обвела взглядом практически пустую комнату. - Вы же видите, я не располагаю большими возможностями...
- Однако же вы бываете в Москве с завидным постоянством...
Её взгляд замер на листе ватмана.
- Через портал...
- Вы открываете портал, Александра Ивановна! - я удивлённо посмотрел на неё.
- Я не сама... Один человек, мы познакомились с ним в электричке... Он тоже Избранный...
Она последовательно укрепила на мольберте все четыре кнопки, которыми был приколот лист.
- Он - Наставник? - с неприятным чувством я осознал, что меня это крайне задевает.
- Нет... Простой человек... Вернее, Избранный, - поправилась мать Козлова. - Небольшой уровень...
- Как же вы платите ему, позвольте полюбопытствовать?..
- Вы знаете, Пауль... - ее шея над грубым воротником ручной вязки порозовела. - Зачем спрашивать?..
Я кивнул, страдая от неловкости, которую уже много веков не ощущал в отношениях с женщинами.
Мать Козлова порисовывала витражные стекла в аптеке. Табурет был поднят на самый верх, и её ноги не доставали пола.
- Он знает меня такой, какой вы увидели меня в первый раз... - её голос был сравним с шелестом листвы в переулке, куда выходило единственное окно комнаты. - Меня истинную видели только вы...
- Я должен быть польщен, Александра Ивановна?.. - я сказал это громче, чем требовала ситуация, и она повернула на меня голову.
- Вы поможете мне, Пауль? - повторила она.
- Хорошо, - вздохнул я. - Помогу...