На роду написано

В народе говорят: «на роду написано». Будто кто-то невидимый пишет судьбу хитрой вязью, доступной разве что гадалкам. Но видят ли они будущее на самом деле — или человек после их слов сам, как заворожённый, начинает идти к этой черте? А может, это всего лишь цепь случайностей, которую наш ум выстраивает в закономерности?
    Эта история вспомнилась мне спустя много лет.
    В девятом классе я учился в школе районного центра, в двадцати километрах от нашей деревни. В интернате жили ребята из самых глухих мест. Тот год выдался странным: в районную школу перевели целую группу подростков из посёлка при железнодорожном разъезде. Раньше они учились в ведомственной школе на крупной станции, уже в соседней области.
    Они были почти городскими — шустрее нас, деревенских. Среди них особенно выделялись двое семиклассников: Марс и Рауль. Рауль — особенно. Крепкий, черноволосый, с лихорадочно блестящими глазами, он самозабвенно напевал одну и ту же песню:

    Купи мне, батя, саксофон —
    поёт, играет и смеется  он.
    Он издаёт протяжный свист,
    и все танцуют твист.

    Мы жили в одной большой комнате, общались. И как-то, в долгом разговоре перед отбоем, Рауль рассказал странную вещь.
    Однажды, на разъезде, он без всякой причины бросился между колёсами проходящего вагона. Его чудом не задело — состав проскочил, а он лежал в маслянистой щебёнке и смотрел, как грохочут над головой буфера.
    — Зачем? — спросили мы.
    Он пожал плечами и сказал:
    — Просто потянуло.
    Больше он ничего объяснить не смог.
    Десятый класс я заканчивал уже в другой школе — её открыли ближе к нашей деревне. Больше я с Раулем не встречался. .Жизнь разнесла: институт, армия, работа.
    Прошло много лет. Как-то в электричке, по дороге из города в деревню, я оказался в одном вагоне с Марсом. Мы сразу узнали друг друга, обрадовались по-настоящему. Вспоминали интернат, знакомых.
    — А Рауль? Где он сейчас? — спросил я.
    Марс помрачнел, отвёл взгляд и коротко бросил:
    — Попал под поезд.
    Электричка мерно стучала колёсами. За окном мелькали столбы. Я подумал: когда-то, ещё мальчишкой, Рауль уже лежал под вагоном — и тогда остался жив.
А потом, видно, что-то всё-таки должно было завершиться.
То ли судьба довела начатое до конца, то ли он сам всю жизнь нёс в себе тот липкий ужас и странное притяжение — и однажды не отвернулся.
Так и не понять, где там рок, а где случайность.
Только иногда в ушах звучит давний мотив про саксофон.