Клевец и младенец. Глава 32

К счастью, оказалось, что подземным мастерам здоровяк ни к чему, просто он, вот странность, питается исключительно камнями, наверняка, чей-то неудачный эксперимент, и просто мог лишить их жилищ и материалов. К счастью, пернатая вспомнила, что есть такое каменистое плато, где никто не жил, еды там полно для такого существа и не потревожит. Как раз с того начали, что открыли под великаном портал, непохоже, что с ним можно было нормально договориться. Бедолага не понял, что с ним собираются делать и встревоженно заорал. Я же занялся весьма опасным, сложным и неблагодарным делом, надо же расковать этого дергающегося силача и молиться, чтобы ему ничего не повредить ненароком. То, что его расковывают, гигант понял, а вот зачем над порталом повесили, нет, наверняка, воображал, мол, казнить намерены или что похуже, стонал, ругался и плакал, на своем языке, пытался до меня дотянуться зубами. Наконец, повис на одних руках, самый напряженный момент, потому как может и меня попробовать сцапать и просто себе руку вывихнуть. По этой причине, я попросил портал поднять так, что он просто наделся на переселенца, как носок на ногу, так что лишь одни кисти и запястья видать. Я расковал одну руку, жертва начала падать и как-то схватила саму себя за шерсть на закованной руке. Цепь затрещала, грозя оборваться. Нехорошо, цверги ведь жадностью славятся, не то, что за работу не заплатят, но еще и заставят за потерянный металл платить. Пришлось мне рисковать, представил еще как натянутая штуковина устремится к потолку, наверное, лучше следом за освобожденным в портал упасть, благо, знают, где выскочу, а то как отбросит, есть реальные шансы серьезно покалечиться. Быстро взялся за дело, благо, стоило лишь чуть ослабить кандалы, как чудовищный вес помог, крепыша просто вырвало из оков и унесся вниз, а я следом. Монстр приземлился на камни, а я на него, соответственно.


Первые несколько минут выпущенный был просто в шоке, плюс, из вечного мрака переместился на яркий солнечный свет, буквально ослеп, потом начал все вокруг себя ощупывать ладонями, добрался до камня и начал в рот засовывать, видимо, не понравилось, поплевался, взял другой обломок, кривился, но употребил. Немного придя в себя, взялся принюхиваться, что-то прикинул для себя, повернул ладонь к солнцу, потом точно развернулся в сторону гор, из которых его выслали, а до них было далековато, требовалось два материка преодолеть и переплыть океан. Нет, наш материк с этим соприкасался, но в северных землях, где стоит адский холод и до любой еды в виде камня, огромная толща льда и снега, пока докопаешься, уже сто раз с голоду помрешь. Можно и напрямую, как собрался, и даже лет за десять или двадцать, дойдет, с одной стороны, я собирался, к тому времени, уже половину своего пути пройти или даже победить демонов окончательно, а там плевать, но подобная громадина в пути дел натворит, просто из-за своих колоссальных размеров, даже не желая никому навредить, а еще, так вышло, что жилища людей состоят из камня часто т они подобному обжоре не понравятся. Потому, я со спины, куда приземлился, перебрался на плечо камнееда, добрался до его уха и громко в него свистнул, привлекая внимание. Здоровяк не сразу услышал, потом еще пытался понять природу звука и, наконец, повернулся и разглядел мою персону. Попытался прихлопнуть, однако, промахнулся, к счастью, а иначе крепко бы так покалечил, я просто с плеча спрыгнул, на лету за шерсть схватился, правда от резкой остановки чуть руки себе из суставов не вырвал, но ничего, терпимо, забрался обратно на плечо, снова свистнул, чтобы силач приметил, а когда тот снова узрел, я и поднял свои верхние конечности, показывая, что сдаюсь.


Благо, до великана дошло, и он сразу перестал атаковать, но кустистые брови приподнял, мол, чего тебе надобно-то от меня, слабосильная малявка? Я указал туда, куда гигант шел и помахал рукой и головой, мол, не надо никуда ходить, нехорошо это совсем, ткнул в его сторону пальцем, а потом вниз. быстренько спустился на землю. Силач нагнулся, чтобы рассмотреть подробнее и «слушать» внимательнее мою речь. Я же опять на освобождённого показал, потом на землю, поднял несколько камешков, притворился, будто ем их, потанцевал от радости. После, снова ткнул в великана рукой, потом туда, куда он хотел, пошагал на одном месте, вытер несуществующий в природе пот, словно устал от долгого пути, а потом лег, сложив ручки на груди и вывалив язык, словно мертвый. Пришлось повторить трижды, прежде чем «собеседник» понял и начал отвечать. Он так же пробовал объясняться знаками, указал на солнце, потом на себя и начал активно пот вытирать, намекая, что здесь слишком, непривычно и нестерпимо жарко, потом подобрал камень, откусил немного и скривился, даже поплевался, мол, еда плохая и непривычная, взялся за живот и скривился, как от боли. Потом указал в сторону дома, сделал вид, что куда-то идет, а потом радость и даже потанцевал. На его месте любой бы желал подобного. Тогда я попросил спутницу, когда прикажу, поднять вверх цепи от клевцов, которые я временно снял (их бы с места не сдвинула), опять показал себя идущим в сторону гор, а потом, тот момент, когда оказался растянут на цепях. Крепыш сразу зарычал сердито, вспомнил о весьма неприятном периоде жизни. Еле сдержался, чтобы не напасть на меня снова.



Я бы не удивился, если бы оказалось, что камнеед о цвергах вообще ничего не знает, потому как они маленькие по сравнению с обычными людьми, и совсем как младенцы рядом со мной, а я сам был ростом с палец гиганта, то есть, карлики могли показаться блохами, в лучшем случае. А уж как столь крошечные создания отковали цепи таких размеров, непонятно, скорей всего, с помощью чар делали легче, увеличивали. кстати, пришла в голову неплохая мысль. А если бы этого великана уменьшить до роста обычного человека, то он бы даже полезен, потому как мог бы ловко прогрызать тоннели. Спросил у подруги, а нельзя ли как-то превратить здоровяка в малыша. Та подтвердила, что подобные артефакты есть, но их надо добывать, как и обычно. Возможно, удастся сделать так, чтобы всем было хорошо. В первую очередь, я уточнил, куда именно идти надо и что делать, а паладинам попросил охранять гиганта, потому как вероятность того, что с ним что-то попытаются сделать демоны, очень и очень велика, к сожалению. А опять делать работу впустую не хочется. И никто не мог бы сказать, мол, я время теряю, надо кольца срочно искать, однако, помогать кому-то, спасать жизнь и улучшать судьбу — это доброе дело, а за них что? Если и не награждают, (например, охотнее помогая в борьбе со злом) те же Высшие Силы, то могут часть грехов простить, а чем чище мы духовно, тем проще воевать с гостями из ада. История того же плана, что поедание сердцевин, но работает не на физическое усиление, но духовное. И это важно, потому как огромная мощь, да без праведности, может любого превратить из героя в чудовище куда более опасное и смертоносное, чем те, с кем он воевал. И такое, увы, периодически, случается.


Потому как для правильного пути надо много тренироваться, работать, молиться, каждую минуту, от рождения и до смерти, а, чтобы свернуть на кривую дорожку, достаточно просто расслабиться и поддаться своим желаниям на минуточку. К тому же, было и еще кое-что. Сколь бы опасны, живучи и умны ни были демоны, но пытаясь заполучить и уничтожить кольца, они все равно могут понести некий урон, или даже погибнуть, а значит, мои враги ослабеют или вовсе их количество уменьшиться, из-за чего мои шансы на победу пусть мизерно, но подрастут. Меж тем, Ноа, через портал, привела меня к какому-то столбу, обильно украшенному рунами. И пояснила, что необходимо на него как-то вскарабкаться, если получится, на вершине стоит бутылочка с волшебной жидкостью, и ей можно назначить любые свойства. Причем, зелье не заканчивается никогда. И если перелить куда-то, свойств не меняет. Однако, еще никому не удалось проделать ничего подобного, за сто тысяч лет, потому как штука скользкая словно лед, конечно, нельзя подлетать сверху, использовать чары или какие-либо приспособления, выдирать столб из земли или загонять в нее. Дают всего-то три попытки, потом все, уже не подпустят и близко. Таковы суровые правила.


— Ну, столбик не самый высокий, вроде, — я прищурил один глаз, — однако, когда эту штуку придумывали, не могли не учесть попыток великанов. Посмотрим, насколько вообще прочен в принципе данный материал, и нельзя ли, скажем, себе сделать ступеньки, например, без применения каких-либо средств? 


Я стиснул столбик рукой, сжал его стальными пальцами, но ничего не произошло, камень, металл и лед точно поддались. Ну, не слишком на подобное рассчитывал, обнял столбик, примерился, присел, оттолкнулся от земли, использовав всю свою мощь, и скользнул вверх, не достал какого-то дюйма. Ладно, тактика рабочая, соответственно, надо просто чуть выше прыгнуть. снова примерился, приготовился, напрягся и взмыл по столбу, и опять не хватило сущего пустяка. кто-то словно издевался надо мной. Ну ничего, не на того напали, уж третий раз точно справлюсь. А если нет, ладно, поищу другой способ, как уменьшить гиганта. И уж поверьте тут уж я выложился, так выложился, вплоть до того, что, подпрыгнув, даже воздух испортил, придав себе дополнительного ускорения, достиг вершины, схватил бутылочку, оторвал ее и спрыгнул вниз. Решил глянуть внимательнее, держа двумя пальцами за дно и пробку, на солнце навел, красота, хрусталь переливается, прозрачная водичка плещется, и тут свистнул арбалетный болт и разнес добычу на кусочки. я медленно повернулся, потихоньку вскипая от ярости и увидал неподалеку Грозное Копье, с арбалетом, только в каком виде, его доспехи словно дракон разжевал и выплюнул, от былой красоты не осталось и следа. Свойств они не теряли, поскольку эффект оказывал сам металл, из которого отковали их, а не какая-то там сила, призванная рунами или молитвами, но вот драться в них не рекомендовал, от физического урона больше не защищали в принципе, увы.   Еще забрало поднял, а под ним лицо Репталии Тоненькой Талии с печальными глазами, полными боли. Кажется, догадываюсь, что именно произошло с парой.


— Ты вправду думаешь, что, после всего, позволю тебе хоть в чем-то преуспеть?  — спросила ящеролюдка безразличным тусклым голосом. — Даже и не надейся, кончились добрые деньки для тролля по имени «Клевец», и не говори мне о спасении мира, он же просто не заслуживает никакого права существовать.


— Что-то быстро вы проиграли, неужели, даже на одно задание здоровья и мозгов не хватило? — я усмехнулся. — Подозреваю, что попытались добыть кольцо, а тут демоны нагрянули и доспехи твоему горе-герою не слишком-то помогли, да и с самой демоны сотворили, скажем так, все, что сочли нужным.


— Ты не имеешь право отзываться о павшем плохо, — собеседница скривилась, — тем более, виноват во всем сам, если бы не подначивал его и не устроил мерзкого соревнования, да меня принял в качестве соратницы, ничего не случилось. А теперь даже доспеха снять не могу, чтобы не потерять себя, и не забыть тебя. один раз почти сделала это, стоило чуть отлететь и лишь спутник напоминал, постоянно, потому как его заколдовать было невозможно. А потом, прямо на моих глазах, его красивая и благородная голова смялась, словно сырой глиняный горшок, а косточки в теле хрустнули, превращая идеального любовника и воителя в мешочек с осколками. А дальше демоны завладели его оружием и... лучше о таком даже не вспоминать. Лишь из-за силы перевертыша не скончалась на месте, однако, моя душа мертва и единственное, что как-то удерживает в мире живых, жажда мести тому, кто сломал жизнь, зачем-то. Сидела себе, сторожила пленника, никого не трогала, нет, освободил зачем-то, а потом просто уничтожил, и еще смотришь на мой полутруп и ухмыляешься злобно.


— Да просто любуюсь, — я покачал головой, — это до какой степени надо быть безмозглой и сумасшедшей, чтобы за произошедшее винить не демонов, которые все содеяли, просто потому, что природа их такова, (как говорится, если залез в логово гоблинов, не обижайся, коли немного съедят и костей не оставят), не себя с напарником за то, что взялись за дело, для которого не годились, в принципе (кстати, потому и не взял в напарницы, что сразу понял, насколько бесполезна, слаба и бездарна), а именно меня. Даже сама форма претензии прекрасна «вот я сидела в заточении и неизвестно сколько бы в нем пробыла, как вариант, вечно, а ты взял и отнял подобное приятное занятие, а потом еще не взял к себе, подарив возможность жить нормально и вдали от всех опасностей войны с высшим злом». Воистину, преступление чудовищное. А я сам каков, не захотел брать с собой удочку на охоту на тигров, зная, что она точно сломается. И так именно произошло. Ноа вон тоже совсем не предел мечтаний в качестве спутницы героя-демоноборца, но она хоть поддерживает связь с паладинами-союзниками, которые нас всяким снабжают, от сведений до наличности и снаряжения, и то, давеча, чуть в рай не отправилась, а ты чем могла бы мне подсобить, ныла, ревновала и требовала к себе особого внимания и отношения. Много ли демонов одолела в сражении, помогая Копью? А я скажу, ни одного, даже если не испугалась и оказывала сопротивление. И мне что приказываешь делать, гостей из ада убивать или за всякими там девицами слабосильными приглядывать? Что же превратилась в дракона и не сожгла врагов? Точно, они де огня не боятся, потому как живут в аду, где пламя повсюду, а от остального магия защищает. Соответственно, драться не можешь толком. впрочем, вижу, что мое блестящее красноречие и превосходные ораторские способности не впечатляют, глуха. А между прочим, лишила всех обитателей сего мира чудесного шанса на спасение. Я собирался наделить жидкость способностью превращать кого угодно, в принципе, любую нечисть, нежить, включая демонов, чародеев, гостей с других планет и из иных миров в самых обычных людей. Говоря проще, драться мне надо было бы гораздо меньше и вообще никого убивать не потребовалось. А для порождений тьмы нет страшнее кары, чем лишение всех способностей разом и фактического бессмертия, потому как их сородичи живут до тех пор, пока существует материальное тело. Понимаешь, не меня покарала, просто схожу и добуду какую-нибудь другую вещь, а всех обитателей данного измерения, и увеличила количество ненужных жертв кратно. Это, если что, достаточно серьезное преступление, скажу по секрету, совершенное на ровном месте и без повода, и все перенесенное тобой, разумеется, не искупает его.


— Как много слов, лишь бы оправдать себя, хотя бы в своих глазах, — ящерица вытащила еще один болт, — и спасибо, что напомнил, есть ведь еще и Ноа.


Я метнул сверхпрочный клевец, сбив сумасшедшую с ног, она попыталась подняться, но оружие придавило ее к земле, а в антимагических доспехах, при всем желании, не могла преобразиться и стать кем-то сильнее. Тут еще и я накинулся, дополнительно ее коленом прижал, не дернешься и ударил кулаком, в дюйме от головы, заставив как раз пернатую вскрикнуть от ужаса. Теперь ухватить за шлем и сдернуть его. Судя по всему, Репталия даже не помыла его, после того, как сняла с трупа, потому, как и сама была перемазана во всяком разном. А я продолжил разоблачать, не обращая внимания на отчаянное сопротивление, и вот избавился от кирасы. Как и подозревал, обнаружил обломок копья, павшего недогероя, которое торчало, скажем так, с тыльной стороны тела ящеролюдки. Сама она извлечь не могла, а антимагический металл мешал изменить плоть и убрать раны, которые должны были причинять адскую боль и мешать ходить. Я сжал пальцами обломок и резко рванул. несчастная подалась вперед, заорала и потеряла сознание. Очень вовремя. Увы, рану можно было убрать только как у Чуда в прошлый раз, вырезать слой, который соприкасался с антимагическим металлом, по ом перевертыш просто изменится и немедленно исцелится, главное, чтобы не померла до того момента. Я попросил меч у спутницы, чтобы быстрее дело сделать и на правильной глубине, в три приему справился, велел сжечь лишнее, а потом заткнул рану тряпкой, чтобы кровью не истекла, и сразу начал приводить в сознание, дав понюхать соответствующих солей. Репталия чихнула, очнулась, немедленно изменилась, превратившись в крокодила, и избавилась от повреждений, попробовала кусаться, но я ей сразу пасть зажал, не давая открыть.


— Послушай, я все понимаю, мы в ссоре, смертельные и непримиримые враги и все такое, но сумел физически подлечить, пусть это и было опасно, так что даже девственность себе вернула, — я поднял палец вверх, — неужели это вообще ничего не значит, даже в самой малой степени, ни грамма благодарности?


— Тело ничего не значит, вообще, любила его в своей прежней жизни, когда еще считала себя девушкой или самочкой, теперь это лишь сосуд, — возразила упрямица, — моя душа убита, мой разум, мои чувства и их не получится вернуть, а боль наоборот, помогала чувствовать себя все еще чуть-чуть живой. Ныне и эта сомнительная «радость» исчезла. И даже не надейся, не прощу, не успокоюсь, пока не потеряешь все, не станешь глядеть на себя в зеркало такими же глазами, как я, а потом умрешь, в страшных муках. А с демонами найдется кому справиться.


— К счастью, есть действенное лекарство от подобного, — я поднялся, подобрал антимагические доспехи смял их в ком, — Ноа, позови своих, пусть забирают эту сумасшедшую рептилию и поместят в какую-нибудь келью, или тюремную яму, на часок, а потом расскажите ей то, что забудет, мол, присоединилась к герою, который хотел воевать с демонами, и присоединиться к паладинам, и что-то пошло не так, погиб, как положено, в схватке со злом, а она сама стала жертвой порождений тьмы, а наши воины света спасли и пусть теперь отрабатывает, ловит мелких преступников, помогает в роли лазутчика и снабженца, пока вы мстите ее обидчикам умело и отважно. Надеюсь, что сработает, или, в следующий раз, придется немножко добить, окончательно. Просто жалко, из-за собственной глупости страдает, а так не должно быть. Возможно, занявшись полезным трудом, отвлечется чуточку, да найдет свой истинный путь в жизни. Мне говорили, это прекрасно работает, как с обычными смертными, так и с нечистью.


— И не надейся, я тебя не забуду, никогда, пока жива, хоть сколько-нибудь, на дверях кельи, стене ямы, на собственной плоти выгрызу твое имя, развею любые коварные чары, — прошипела сумасшедшая, — и все попытки избавиться от меня, трусливо избежать мести, окажутся бесполезными, ха-ха-ха!


— Замечательно, поступай, как пожелаешь, совершенно свободна, до определенных пределов, а так, будем откровенны, сделаю, как считаю нужным, напомню, скот, который нельзя вылечить, обычно, сразу добивают, из милосердия, — я пожал плечами, — поступлю так и с тобой. Ты мне дважды должна уже, и, если не способна найти ни одного доброго слова, ни капли уважения или симпатии в своем холодном змеином сердце, лишь зависть, ревность и уязвленное самолюбие, значит, неисправима, а поскольку на мне великая ответственность лежит и в игры играть не могу, к сожалению, придется пойти на крайние меры и переименовать тебя в Репталию, Сломанную-В-Талии.


Воительница еще злобнее зашипела, даже попыталась превратиться в дракона, но получила удар кулаком в висок и сразу «уснула». Паладины забрали, а я смог выдохнуть с облегчением и вытереть холодный пот со лба, тяжело все далось.


— А ведь и я почти такая же и могу пострадать аналогичным образом, если не хуже, лишившись последнего невеликого разума, — пернатая поежилась, — ужас какой. Страшнее не выдумаешь, как ни старайся.


— «Так же» не получится, к счастью, или к сожалению, — возразил я, — не умеешь ни в кого превращаться, если в тебя такое же копье загонят из антимагического металла, даже длиной с человеческую ладонь, а не по самый желудок, как чешуйчатой, помрешь немедленно, даже чирикнуть не успеешь. Станешь курочкой на вертеле. Но теперь-то понимаешь, почему я так противлюсь навязыванию соратников? Потому как вы все вот как-то так закончите, как Копье и Репталия, обязательно. А как еще может быть, когда противостоишь порождениям тьмы? Должна же понимать, что удар, от которого я даже не почешусь, тебя тонким слоем по земле размажет. И куда полезла ящерица воевать, если она даже в схватке со мной никакого сопротивления не оказала, а я еле-еле, чуть-чуть, сравнялся с самыми слабыми гостями из ада?


— А она и не сопротивлялась, — собеседница фыркнула, — по-моему, с огромным удовольствием под тобой полежала, наслаждаясь своей слабостью и уязвимостью. И насчет ненависти и вражды кричит лишь чтобы напоминать о себе, потому как любовь штука временная, быстро затухает из-за привычки, скуки, быта, несовместимости характера, а ненависть вечна, и куда как ярче. Даже смерть от нее не всегда избавляет. Даже завидую ей чуточку, потому как ты о ней думаешь, раздражает, но и привлекает, как пылающая в ночи бабочка, а я для тебя лишь артефакт для переговоров с паладинами и ножны для волшебного меча, и не более того, а ведь тоже стараюсь изо всех своих сил.


— Не хочу тебя расстраивать, но я горный тролль, если кто забыл, вообще не думаю, никогда, тем более, о ком-то конкретно, не считая врагов, разумеется, и то в момент, когда побиваю, а так и они неинтересны, лучше заниматься более приятными вещами – есть, пить, спать и драться, нормальные мужские привычки, между прочим, спроси любого, кроме тех, кто врет или пытается казаться лучше, чем он есть, на самом деле, — я зевнул, — и вы обе не более чем две жужжащие над ухом мухи, которых лень прихлопнуть. Просто тексты слегка отличаются, самую малость. Просто ты у нас медовая муха, а ящерка - навозная, вот и все отличие, так-то вот.