Я - КТО?

Проснулась с чувством умиротворенной пустоты. Так бывает?
Мозг – как только что проветренная комната: свежо, чисто, воздушно.

Лёгкое недоумение от того, что мыслей почти нет, и в то же время – бешеный восторг свободы.
Не знаю, кто я, что я...
Из ниоткуда возникает нежная, стремительная мелодия. Хочется кружиться. Если бы за спиной были крылья – кажется, взлетела бы, наслаждаясь высотой и невесомостью.

Выхожу на улицу. Под сенью раскидистых деревьев – ковёр из жёлтых цветочков, каждый словно маленькое солнышко.

Что дальше?
Где та волшебная дверь, за которой меня ждёт новое и неизведанное?
Я как чистый лист, на котором вот-вот начнётся запись впечатлений и открытий.
Опьянённая ощущением свободы и лёгкой эйфории от звучащей в голове мелодии, я присела на прогретое солнцем деревянное крыльцо. Кто сидел на таком в тёплый солнечный день – тот почувствует этот кайф.

Теперь я готова подумать: что же произошло?
Куда исчезло из памяти моё прошлое?
Я закрыла глаза и вздрогнула – память приоткрыла занавес. Я увидела себя, восемнадцатилетнюю, и маму.

– Ну хватит тебе страдать, надо развеяться.
– Почему в доме отдыха? Там одни пенсионеры!
– Зато ежедневные экскурсии в Москву.
– Жаль, что нет других туров. Ладно, берём путёвку.

Прошло больше года после гибели моего любимого, и я почувствовала: надо отпустить.
И отпустила. Поехала в Подмосковье отдыхать и неожиданно для себя влюбилась – буквально за три дня до отъезда…
Это была обоюдная любовь, пронзившая нас как удар молнии.
Разъехались в разные стороны.
Переписка, потом он приехал. А дальше – не понимаю!

Все в один голос твердят: в восемнадцать замуж рано, увезёт он тебя на свою Родину (всего лишь в другой город). Подруги как сговорились: рано, успеешь, погуляй.
Я под напором родных и близких отказываю ему – и снова страдаю.

Дальше – как в плохом кино. Живу с родителями, отец пьёт, молодые люди – не принцы на белом коне, работа неинтересная, не моя.

Стало жутко и прохладно, словно окатили холодной водой.
Открыла глаза и подумала: «Не может быть, это не совсем мои воспоминания».
Ещё не вечер…
Я стряхнула это воспоминание как крошки с платья, утешив себя мыслью: просто неудачная фантазия мозга. Раз я в таком прекрасном месте – значит, жизнь сложилась не так уж плохо.

А потом я просто доверилась телу – оно-то знает, что нужно.

Это был день созерцания. Ноги водили меня по участку с грядками и цветами. Иногда я наклонялась, чтобы поближе почувствовать нежный аромат, витавший в воздухе, но он не становился ближе. Воздух был такой вкусный! Я поняла: рядом сосновый лес.
В доме руки что-то открывали, закрывали и даже колдовали – в результате я попробовала что-то съедобное.

Вечером подумала: завтра утром всё будет по-другому.
Глаза слипались, я поддалась этой сладкой дремоте. Улеглась в постель, едва закрыла глаза – и снова открылся занавес.

Лето. Я дома. Муж (?) прошёл на кухню. Сижу за компьютером, смотрю приложение по подсчёту калорий.
Я набрала лишних килограмма три-четыре. Если снизить калорийность, можно прийти в норму месяца за три, без возвратного веса.

Звонок по скайпу. Взволнованный голос, родной. Кто это? Сестра.
Что?!
Обстрелы? Это война? Горят дома, погибло много людей, сидят в подвалах?!
Взрывы? Самолёт пролетел прямо над крышей – бомбил завод!

И тут я услышала неумолкающий вой заводской сирены, гул самолёта, несколько взрывов… Звуки были настолько громкими, будто я была там.
Это не война 41-го. Это 2014 год.

Липкий страх за родных сжал горло. Три недели я просыпалась с ужасом, хватала телефон и, трясясь, набирала номер.
Обстрелы каждый день, новые разрушенные дома и погибшие…
В город не попасть. Только частники, рискуя жизнью и машиной, пробираются туда.
Обстрелы в любое время суток – ночью, в пять утра, в девять, в одиннадцать. Не угадать, когда ехать.
Целыми днями, с утра до вечера, созванивалась с водителями – и всё срывалось: то машину повредили, то водитель погиб.
Но… вывезли. За это время я напереживалась так, что не поседела, но похудела на шесть килограммов – хотя ела кое-что…

Эмоции захлестнули, я пережила всё заново… Провалилась в сон с мыслью: я смогла, я это сделала, мама с сестрой в безопасном месте.

Исчезает память – и исчезает твой мир. Он рушится легко, как карточный домик.
Вокруг ни одного знакомого лица.
Всё, из чего ты состоял, что строил, – ничего нет.
Память бросает жалкие подачки, из которых нужно собрать хоть один пазл.
А получится ли прежняя картина?

Сон – это спасение. Засыпаю и вижу странный сон.
Мне страшно, я включаю свет. Щелчок – а света нет. Паника. Иду к двери, закрываю на замок – а дверь открыта.
Просыпаюсь и вспоминаю: этот сон снился мне очень часто, много лет, с детства.

Детство… Закрываю глаза. Мне лет восемь.
Мы живём в большом доме.
Наверное, наш домовой меня невзлюбил – он меня пугал. Может, ему нравилось наблюдать мой страх. Но он существовал! Мне никто не верил.
Больше всего пугало, что он невидимый.
Мог выдохнуть в ухо – от неожиданности я отскакивала.
Или я слышала, как открывается дверь, и кто-то делает несколько шагов в скрипучих ботинках.
Это было всего несколько раз, но мне хватило, чтобы запомнить на всю жизнь.

Вот почему это событие всплыло в памяти – яркое, значимое, поселившее страх на многие годы.
Я долго боялась оставаться одна в доме.
Страх быть одной прошёл, когда я уехала из родительского дома. Но, приезжая туда, ночью, я испытывала страх – даже если была не одна.

Надеюсь, в моей жизни не было много кошмаров. И следующее воспоминание будет приятным.

«Проблемы надо решать по мере поступления», – всплыла фраза. Я даже улыбнулась: у меня нет проблем, я просто их потеряла.
Мне показалось, что солнышко в этот момент мне подмигнуло. Набежавшая тучка поплыла по своим делам, и солнце вновь засияло на безмятежном голубом небе.

Доверившись интуиции, я смело открыла калитку и вышла на тенистую улицу. Не раздумывая, повернула направо.
Улица наполнена звуками: деловитое кудахтанье, весёлое хрюканье, заливистый лай – и всё это за ограждениями. Сама улица пустынна.
Крайний дом – и сразу за ним таинственный лес. Его прохлада, его аромат манили меня.
Довольно широкая дорожка раздваивалась на две тропинки. «Как в сказке», – подумала я и свернула направо.
Брела долго, размышляла о своём и слушала звуки леса.
Через какое-то время тропинка стала исчезать. Я уже собралась возвращаться, покружилась на месте – и вдруг за кустарником увидела яркий красный цветок.
Раздвинув кусты, пробралась дальше. Цветок был ярким, как кровь. Впереди – ещё один, потом ещё. Среди густой зелени они казались каплями крови. Я шла за этими каплями и вышла на полянку. Их здесь было так много.

Оглянувшись, я вздрогнула. На лавочке под двумя невероятно сросшимися деревьями сидели старик со старухой.
– Ты откуда здесь взялась? — прошамкала старуха беззубым ртом.
– Пришла вот, гуляю.
– Почему одна? Почему так рано – солнце ещё высоко?
Я не знала, что ответить.
– Так получилось. А вы кто?
– Мы-то?.. – Старик сурово взглянул из-под нависших бровей и вдруг улыбнулся. – Мы вот эти два сросшихся деревца и есть. Довелось тебе, девонька, увидеть то, что никто из людей не видел, потому что душа у тебя чистая и светлая, как у ангела.
Много веков назад была у нас большая любовь, жить не могли друг без друга. Не раз убегали, хозяева ловили и возвращали. Но когда узнали, что хотят разлучить навсегда – мою Ефимью увезти, – решились снова на побег. Нас искали, не нашли и тогда спустили голодных псов. Они догнали нас здесь, на этом месте, и растерзали. Кровь была всюду. И теперь раз в году, в день нашей гибели, здесь зацветают красно-кровавые маки. А там, где мы, сцепившись в объятиях, погибли, выросло это чудное дерево.
И теперь в этот день после заката сюда идут влюблённые. Но только тем, у кого любовь настоящая, показывают дорогу к этому месту красно-кровавые маки. Влюблённые приходят под эти сросшиеся деревья – и потом никогда не разлучаются.
А мы в этот день обретаем тела до заката солнца, но стареем каждый год на один день. Когда-нибудь мы уже не сможем обнять и почувствовать друг друга – но ждём этот день, как и влюблённые, которые хотят прожить долгую счастливую жизнь неразлучно.

Всё это время, пока старик говорил, они сидели обнявшись, их лица светились счастьем – и я увидела их двадцатилетними.
Старик помолчал и сказал:
– А ты счастливая. Хорошая у тебя семья, крепкая.
– Спасибо, дедушка. А как тебя зовут?
– А вот как дедушку твоего звали – так и меня. А тебе пора уходить.

Я ещё раз оглянулась на этих милых стариков – сердце защемило от нежности.

Шла долго, уже начала думать, что заблудилась. Но вдруг навстречу попались парень с девушкой.
Они смотрели по сторонам, будто что-то искали. «Цветы ищут», – подумала я. Мне захотелось с ними поговорить.
– Здравствуйте, я заблудилась. Не подскажете дорогу?
– Здравствуйте. Идите прямо, по этой тропинке, никуда не сворачивайте, – сказала девушка.
– Спасибо. А вы куда так поздно?
– А вы разве не знаете, какой сегодня день?
– Нет, – слукавила я.
– Сегодня влюблённые ищут красные цветы – место гибели Ефросиньи и Феофана. Кто найдёт – тот проживёт всю жизнь в любви.
– А, – сказала я, – слышала, только звали их Фрол и Ефимья.

Мы попрощались и разошлись в разные стороны.

Ночью я не могла уснуть. Что это было?
Я прикоснулась к легенде?
Это случилось на самом деле или память услужливо воспроизвела услышанную когда-то историю?
И что Фрол сказал о моей семье?
Я счастливая?

Снова солнечный день. Я не паникую, верю: всё будет хорошо.
Выхожу за калитку. Мысль о том, что вчера пошла направо и почти попала в прошлое, почему-то развеселила меня. Направо – в прошлое, налево – в будущее?
Но если память восстанавливает прошлые события, то событий, которые ещё произойдут, там нет.
Пошла налево.
Редкие прохожие улыбаются, здороваются. Иду мимо здания, вижу вывеску «Библиотека». Чувствую: мне сюда.
Сколько времени там провела – не знаю, но то, что я была там как рыба в воде, – это точно. Взяла несколько книг в надежде найти ключик к памяти.
Удобно уселась в кресло, открыла книгу – и…

Вот я девчонка, бегу в школу. Опаздываю. Со страхом бегу по пустому коридору – урок начался. Кабинет риторики в самом конце. Мысль о том, что меня ждут неприятности, стучит в висках.
Осторожно приоткрыв дверь, протискиваюсь в класс.
Агафья Теодоровна удивлённо поднимает брови, обжигает взглядом, жестом указывает на место. И это кажется мне странным – объяснение причины опоздания откладывается.

2156 год. Я учусь в школе третьей ступени.
Лучшая школа в городе. Здесь учатся «плоды» работы учёных нескольких поколений.
Ещё в середине XXI века в НИИ мозга учёным удалось сделать открытия, которые приоткрыли завесу над функциями мозга. Появилась функциональная медицина, заглянувшая в наши клетки и системы. Стало очевидным: мозг и тело формируют друг друга.
К тому моменту уже разгулялась эпидемия расстройств мозговой деятельности: депрессия, деменция, тревожность, аутизм и другие. В ходе исследований учёные научились влиять на нейронные связи.
Мои родители работают в НИИ мозга, и их родители работали там же, поэтому мне это известно не понаслышке. Думаю, меня взяли в эту школу благодаря родителям – а может, это был их очередной эксперимент.

В школу брали детей, которые чётко ориентируются во времени: разбуди среди ночи – скажут точное время. Мало того, они никогда никуда не опаздывают, предвидя маршрут и рассчитывая время прибытия. Второй критерий: определять, когда собеседник лжёт. И последнее: говорить то, что думаешь, – и только правду.
Отличная память и физическая подготовка – как само собой разумеющееся.
У меня эти способности были, но не так ярко выражены. Отец с осторожностью относился к чипированию и был против вмешательства в мозг без необходимости.

На дворе 2156 год. Решено много проблем в области психических расстройств. Двадцать второй век стал переломным: в его начале уже вживляли микрочипы детям с тяжёлыми расстройствами – и они становились обычными людьми, у них улучшалась память, открывались творческие способности.
Цена операции была велика, позволить её могли немногие. Увидев результаты, многие обеспеченные люди захотели чипировать своих обычных детей.
Результаты оказались потрясающими: рос объём памяти, появлялись художественные и другие способности. Изменения в мозге как бы становились «своими» в генетическом коде, и потомство уже обладало частью новых способностей.
Но, как у всего нового, было своё «но». Микрочип работает только при идеальном кровоснабжении. Нужна физическая нагрузка, движение, а в XXI веке она сильно снизилась – люди увлеклись компьютерами и двигались очень мало. Учёные забили тревогу и доказали: можно улучшить способности человека и оздоровить всю страну, но для этого нужно взять курс на тотальное повышение физкультуры и переходить на чипирование детей.
На руках появились браслеты с трёхцветной шкалой: зелёный – движения достаточно, жёлтый – срочно добавь нагрузку, красный – опасно, состояние может привести к смерти.
Казалось бы, результаты отличные: выросла продолжительность жизни, люди стали меньше болеть.
Но тёмные силы всполошились – перевес света и добра не входил в их планы.
Чипирование будет, но чипы – другие. Планета перенаселена.
Чёрные лаборатории работают круглосуточно и небезуспешно. Готовится новый мировой порядок: пусть долго живут единицы и платят за это большие деньги. Рабы пусть размножаются, но живут недолго – в чипах разные программы.
Школу третьей ступени решено взять на вооружение. Ученики этой школы говорят, что думают, и могут определять ложь. Хорошие помощники!

Вот почему Агафья Теодоровна не стала выяснять причину моего опоздания – которая у человека, не способного опаздывать априори, должна быть веской.
Из динамика зазвучал металлический голос.
Мурашки страха поползли по телу.
Я вздрогнула от стука и открыла глаза. Книга лежала на полу…

Какое-то время я сидела не шевелясь, под впечатлением увиденного.
В доме тихо, и вдруг я слышу голоса. Вскочила: кто-то пришёл – значит, есть шанс узнать о себе.
Нет, никого. Выглянула в окно – никого…
Голоса стали громче.
У меня волосы на голове зашевелились. Это в моей голове?!
Мужские и женские, они спорят! Какая-то какофония!
Попыталась успокоиться и послушать. Закрыла глаза.
О! Зачем я их закрыла? Я теперь не только слышала, но и видела эту шумную компанию.

– Ну вот, – сказал самодовольный упитанный тип, неприятной наружности, – говорил же: её напугать – раз плюнуть.
– Везёт тебе, Страх, – прошипела Зависть, похожая на змею.
– Так пусть знает, что она не белая и пушистая! Мы, демоны, должны быть главными в каждом человеке! – С  кривой усмешкой заметил Сарказм.
– Пока не прочувствует нашу силу, память ей не вернём, – вступила в разговор Злоба.
– Ха-ха, – проворчало Уныние, – то-то ты такая тощая, Злоба. Не часто она тебя кормит.
– Так работать надо! – повысила голос Злоба. – Разжигать жадность, похоть, лесть, двуличие, предательство, неверие. А то она ходит тут цветочки нюхает, тьфу!

Демоны от такого посыла приободрились. А Сомнение – серая невзрачная личность, бледная как поганка – проговорило:
– Так ангелы её оберегают. Все вы тут не раз уходили, не солоно хлебавши, со своими нападками. Добрая она, терпения много.

Демоны на миг замолкли, потом все вместе заспорили пуще прежнего…

Я с усилием разлепила глаза. Было тихо. Облегчённо вздохнув, задумалась…
Есть над чем поразмышлять.

Медаль имеет две стороны. Добро не заметят, если не будет зла. А само добро – всегда ли добродетель?
Если ты отдаёшь свою доброту тому, кто в ней нуждается, – это добродетель. А если даёшь её тем, кому она не жизненно необходима, они запросто используют тебя, думая, что ты по доброте душевной должна жить на их благо.
У каждого, свой круг жизни, с очерченной границей.
По большому счёту мы не пересекаемся. А с кем пересекаемся – общее пространство должно быть комфортным.
Даже когда растишь радужного ребёнка, ты не можешь наложить свой круг на его и жить за него. Просто общего пространства становится больше.
Сколько матерей, думая, что имеют право вторгаться в жизнь повзрослевших детей, сломали им жизнь: «Никуда не поедешь, только через мой труп!», «Не пойдёшь за него замуж – он тебе не пара!», «Делай аборт, позор-то какой, нагуляла!»
Дети – не собственность родителей.
Родители – проводники в этом мире: родили, вырастили и отпустили в свободное плавание.
Не надо бить себя в грудь: «Я молодость ради тебя загубила, жизни не видела».
Не надо жить ради кого-то – живите для себя. Вы сделали свой выбор. Живите для себя и позвольте ребёнку тоже жить для себя, с комфортным общим пространством соприкосновения.
У каждого, своя жизнь, и она у него одна. И никто не должен отдавать свою жизнь на алтарь другому.
Остальное всё как существовало, так и будет существовать: любовь, добро, преданность, дружба, уважение.
Просто нужно помнить: каждый человек имеет право на ту жизнь, которую хочет прожить.
Соприкасайтесь и пересекайтесь красиво, не посягая на личное пространство рядом живущего.

На чистом листе памяти день за днём проявляются кирпичики событий, из которых предстоит построить дом моей личности.
Самое время разобраться в убеждениях. Какие из них ложные, внушенные родителями или окружением, а на поверку оказались неприемлемыми в моей жизни?

«Не высовывайся, тебе больше всех надо?»
На мой взгляд, высовываться обязательно. Иначе просидишь в укрытии, наблюдая, как живут другие. А вдруг решишься выглянуть – а тебя отбреют острым словечком? Ты же не высовывался, ты и потерялся, не нашёл, что сказать. Снова спрятался – и всё. Здравствуй, комплекс неполноценности и страх общественного мнения.

«Не лезь, тебя туда не примут, там всё по блату».
По блату – если без мозгов. А с мозгами – обязательно лезь.
Чужая неуверенность не должна тебя касаться. Пробовать свои силы надо и раз, и два, и три.

«Ты ничего никому не должен».
Вот тут я не согласна. Должен – и всегда будешь должен. Должен уважать родителей. Это наши корни, без них мы ничто.
Мы живём в социуме и не должны вести себя по-хамски и унижать людей. Должна быть дисциплина, иначе будет хаос, праздник непослушания, который плохо кончится. Мы должны что-то делать, если для нас это принципиально и не затрагивает интересы других.

«Ты должна идти в медицинский».
Не должна, потому что у меня нет к этому призвания.

«Не обязательно получать образование».
Обязательно! Не для галочки, а для жизни. Получать образование в той сфере, которую ты выбрал. Любым способом: самообразованием, в вузах, на курсах – чтобы достичь успехов, которые помогут жить достойно.

Важно научиться жить в гармонии с окружающими. Это не всегда просто, но отгородиться от всех не получится.

Память возвращалась, мозг лихорадочно работал.
От безмятежности, чувства свободы – пусть и с примесью страха – не осталось и следа.
Мне было хорошо одной, но в этот вечер я подумала: я переполнена впечатлениями, хочется с кем-то обсудить происходящее.

Дверь открылась, и вошёл ОН. Я почувствовала: он мой родной, моё недостающее звено памяти.
Я прижалась к его груди, а он нежно меня обнял – будто защищая от всего, что происходит.
Мы уселись на диван, я устроилась у него под рукой как под крылышком и говорила, говорила.
Он не перебивал, слушал внимательно – и я чувствовала, что он понимает меня как никто другой. Его объятия, ласковый взгляд – это было то, что нужно моей мечущейся душе.
Это были чудные дни откровений и вечерних прогулок до темноты, созерцание звёздного неба и загадочной луны. Странно, но он был таким, как я, – как моё отражение, только в обаятельном мужском теле.

– Мама, мама, я так соскучилась!
Дочь влетела в комнату – и комната заиграла солнечными бликами, будто само солнце ворвалось вместе с ней.
– Ура! Начались каникулы! Я так скучала! Ура, я снова на даче! – продолжала щебетать дочь.
– А за папой ты не соскучилась?
– А при чём тут папа? Я же с ним в городе была.

Я беспомощно оглянулась. ОН сидел в кресле с книгой и улыбался.
В комнату вошёл муж. Я узнала его.
Но кто же был со мной?!
В глубине души я думала, что ОН – мой муж. Я снова оглянулась – он так же сидел и улыбался, но ни муж, ни дочь его не видели.

– Мам, ты какая-то не такая. У тебя всё хорошо?
– Да, конечно, – натянуто улыбнулась я.

Весь день, что бы я ни делала, ОН был рядом: заглядывал в глаза, гладил по плечу.
Вечером, когда мои смотрели телевизор, я выскользнула за дверь, села на тёплое, нагретое за день крыльцо и, прижавшись к нему, заплакала.
Я бормотала слова благодарности за то, что выручил меня в трудную минуту, и просила уйти.
Он печально улыбнулся и сказал: «Я уйду. Я понимаю тебя так, как не поймёт никто и никогда. Я знаю, ты сильная, справишься. Но если позовёшь – я вернусь».
Слёзы градом покатились из моих глаз.
– Прощай.
ОН встал и ушёл, растворившись в темноте.
Я закусила губу, чтобы не закричать. Уходила часть меня, часть моей жизни…

Спала ночью как убитая, без снов, с чувством человека, поставившего точку: я всё вспомнила...