Фонограммы

Сначала я родился в музыкальном мире.
Все начиналось, как у всех: с монотонных громких эффектов. Хотя я, конечно же, не помню, как они звучали в самом начале. Но вряд ли это были милые, нежные сэмплы.
В любом случае, они плохо вписывались в общую семейную музыкальную композицию. Это стало ясно после того как во мне включилась ритм-секция. Мой набирающий обороты ритм и глухой расстроенный бас только портили легкое эстрадно-джазовое семейное звучание. Холодные готические гитарные соло окончательно обезобразили семейное произведение. Когда эта какофония стала совсем невыносимой, я отделил свой трек, и отправился экспериментировать самостоятельно.
В процессе поисков индивидуального звука электрогитары на время ушли на задний план, и их место заняли синтезаторы. Мое электронное звучание становилось все более психоделическим и мрачным из-за чего у него были проблемы с интеграцией в коллективных композициях.
Экспериментируя со звуком, я понял, что способен сколько угодно менять инструменты и аранжировки, но мотив все равно останется один и тот же. Оказалось, что и у других была та же самая проблема. Каждый человек-опус рождался с одной мелодией на всю жизнь. Он мог ее украшать, усложнять, упрощать, но от этого ее суть не менялась.
А если учесть, что время звучания каждого человеко-опуса составляло в среднем пять минут, длительное общение с ним подразумевало многочисленное прослушивание одной и той же мелодии. И какие бы ремиксы своего трека он не включал, если мелодии плохо сочетались, композиция не получалась.
Поэтому каждый музыкальный опус искал того, кто сможет слиться с ним в нечто гармоничное. Правда, представление о гармонии у всех было разное. И многим казалось, что они звучат совсем не так, как они звучали на самом деле. В итоге, получались довольно странные композиции.
Раньше я думал, что без музыкального слуха трудно будет жить в этом мире. Но я ошибался.
Важно было и то, на каком носителе играла тема, и какого качества была запись.
Мне довелось встречаться с одной фонограммой, представлявшей из себя расцарапанную пластинку, которая постоянно заедала.
- Мне нужно покрасить ногти, - пела она много-много раз, пока я не колол ее иголкой в другое место.
После того как мы расстались, она пыталась микшироваться с множеством треков, от тяжело-металлических до клубных, и, кажется, ее заело на последних.
Я же после тех гламурных аранжировок наконец-то понял, чего не хватало моему опусу. И нашел новую вокалистку, которая пела совсем о другом. И хотя сначала она не попадала в такт, мне нравилось, что она не фальшивит. Несколько лет ушло на то, чтоб спеться во что-то более-менее гармоничное. Наша композиция усложнилась после того, как к ней добавилось несколько новых маленьких дорожек.
И мы играли до тех пор, пока пленка не порвалась в моей аудиокассете. И пока не перестал читаться ее диск.
Мы просили Композитора оставить нас в музыкальном пространстве. Но он стер нашу композицию, освободив несколько дорожек в своей огромном микшерном пульте для новых мелодий.
И тогда я родился в этом мире. Здесь я узнал свою музыку. И здесь мы снова встретились.

20 фев, 2011