Милая Мила... ч. 1

Меня зовут просто... Я Мила... И я мила;...

Но, но, но...

Если вы сейчас представили девушку с бантиком, которая порхает и рассыпает комплименты, как лепестки сакуры, вы ошиблись ровно на сто восемьдесят градусов! «Мила» в моём паспорте,  это такая родительская мечта, несбывшийся прогноз погоды. Меня назвали в честь прабабки, которая, по семейным легендам, была настолько милой, что даже немецкие оккупанты возвращали ей потерянную кастрюлю. Мне же досталось только имя. И комплекс отличницы...

Потому что быть Милой и "не быть милой", это,  как быть дворником и не любить метлу. Общество ждёт...
Мама ждёт...
Муж Игорь, который считает, что «мила»,  это синоним «удобная», тоже ждёт...
И я ждала. Тридцать семь лет!
А потом вдруг поняла одну очень неприличную вещь...

Но обо всём по порядку...

Сначала про неудачу...

 Знаете, что пишут в женских журналах? Что неудача,  это когда тебе за сорок, ты одна, у тебя три кошки и ты даже  разговариваешь с фикусом. Что неудача,  это не сделать карьеру, не родить, не влезть в платье, которое носила в двадцать пять. Что дворничиха,  это самое дно, а жить с мамой, это уже приговор...

Чушь!

Я вам сейчас скажу страшную вещь. Неудача,  это когда у тебя "всё есть". И ты это ненавидишь!

Вот представьте!
У меня престижная работа. Я  старший аналитик отдела перспективного планирования в компании «ГлобалИнвестКонсалт». Звучит? Да! Пыльно? Не то слово!

Я настолько ненавижу свою работу, что каждое утро, когда мой айфон поёт свою бодрую мелодию, я представляю, как кидаю его в стену. Потом представляю, как кидаю вслед за ним ноутбук. Потом себя в декрете. А потом встаю, потому что Игорь уже натягивает свои идеально выглаженные брюки и говорит:

— «Мила, опоздаешь и  ты уже не будешь так мила;!».

Моя работа,  это ад из Excel-таблиц. Я целый день свожу цифры, которые никто не читает. Мой начальник, дядечка с фамилией, похожей на урологический диагноз, считает, что я гений. Потому что, я всегда  улыбаюсь. Потому что,  я мила;... Однажды я сказала ему сногсшибательную правду:

— «Вы идиот, шеф, Ваши отчёты можно использовать, как туалетную бумагу, только они  грубее».

Он довольно засмеялся и сказал:

— «Ооо, Мила, у Вас такое отличное чувство юмора!»

И повысил мне зарплату!

Понимаете? Это ловушка!
Когда ты выглядишь мило, никто не верит твоей ненависти! Ты говоришь:

— «Я хочу всё сжечь!».

А люди слышат и хихикают:

— «Какой же чудесный сегодня закат! И ты вся сияешь вместе с ним!».

Теперь про Игоря. О, этот  Игорь... Мой муж...

Самый умный, перспективный и красивый парень на свете. По версии моей мамы. И по версии его мамы. И по версии всех тёть в очереди за колбасой. Игорь,  это такой человек, который в пять лет собирал кубик Рубика, в пятнадцать выиграл олимпиаду по физике, а в двадцать пять  защитил диссертацию. Сейчас ему сорок два, он возглавляет что-то там в IT, зарабатывает столько, что мы можем есть икру ложками. Если бы мы её любили, конечно...

Проблема в том, что я его  самого не люблю!

Вообще ни капли!

Я смотрю на него утром,  идеальный пробор, идеальный запах дорогого одеколона, идеально ровные зубы,  и чувствую… какую-то  полную пустоту!
Такую глубокую, как чёрная дыра, только без всякой романтики. Я не знаю, когда это началось. Может, в тот день, когда он сказал, что «кулинария, это непрофессионально», и нанял домработницу, которая готовит суп из брокколи так, что хочется волком выть.

Может, когда он подарил мне на годовщину абонемент в спортзал со словами «чтобы ты оставалась в тонусе!». Или когда он впервые сказал:

— «Мила, ну будь всегда милой, не устраивай сцен!».

Знаете, есть такая игра,  «счастливая пара». Мы в неё играем очень виртуозно. На корпоративах он кладёт руку мне на талию, я улыбаюсь, все в отпаде и все завидуют нам... Дома он садится за ноутбук, я сажусь за свой, и мы «ужинаем» в тишине, нарушаемой только звуками жевания этой брокколи. Секс? Ооо, это отдельный вид спорта!

Игорь любит секс по расписанию. Вторник, четверг, суббота. В 22:00, после вечерних новостей. Никакой страсти, никакого «давай попробуем вот это смешное положение». Только долг. Только «супружеский долг», как говорила моя бабушка. Я лежу и считаю в это время плитки на потолке. Пятьдесят четыре плитки. В прошлом году я заметила, что одна треснула, и обрадовалась, хоть какое-то разнообразие! Игорь ничего не замечает. Ему главное, чтобы я не говорила «нет», потому что «нет»,  это для него совсем не мило...

Я как-то попробовала сказать «нет». Сказала:

— «Игорь, я устала, у меня голова болит, давай, может,  завтра?».

Он посмотрел на меня с таким выражением, будто я предложила ему съесть живого таракана:

 — «Мила, у нас  график. Ты же не хочешь нарушать график?»

Я не хотела. Потому что нарушать график,  это неудобно. А я, блин, Мила! Я должна быть для него  удобной!

Но самое смешное (или грустное,  не могу решить),  это мой ребёнок. Двое детей... Мальчики. Двойняшки. Серёжа и Паша. Им по семь лет, и они просто  портативные катастрофы. Я их люблю! Честно. Где-то глубоко, на молекулярном уровне. Но боже, как же они меня достали!

Серёжа,  это маленький гений деструкции. Он может за пять минут разобрать на винтики всё, что не привинчено. Включая мои нервы.

Паша, это плакса-манипулятор. Он смотрит на меня глазами щенка из рекламы корма и говорит:

— «Мам, поиграй со мной!».

Я говорю:

— «Паша, я устала».

Он говорит:

—  «Но ты же Мила! Милые мамы всегда играют с детьми!».

И я играю... В лего. Третий час! Когда внутри всё кричит:

— «ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ, Я ХОЧУ ЛЕЖАТЬ И СМОТРЕТЬ В ПОТОЛОК!».

Вот что такое неудача,  когда твои дети хотят с тобой играть, а ты хочешь, чтобы они просто выключились от какого-нибудь пульта...
И не потому что ты плохая мать. А потому что ты выдохлась. Ты выдохлась ещё в роддоме, когда они оба орали одновременно, а медсёстры смотрели на тебя с сочувствием:

—  «Ой, двойняшки, бедная!».

С тех пор прошло семь лет, а сочувствие не прошло. И я не отошла ещё...

А ещё еда. Моя вечная любовь и вечная боль!

Я мечтаю позавтракать колбасой. Простой, докторской, с хлебом и маслом. И пирожками. С капустой. С мясом. С чем угодно! И чебуреками, чтобы сок тёк по рукам. И чтобы никто не смотрел укоризненно. Я хочу листать глянцевый журнал, жевать булку и чувствовать себя счастливой. Но нет!

Вместо этого я впихиваю в себя химическую кашу быстрого приготовления. Овсянку «три минуты». На вкус,  картон с намёком на сахар. Игорь считает, что это очень даже полезно. Игорь считает, что я должна «носить своё тело с достоинством». Он не говорит мне  «ты толстая».
Он говорит «давай поддержим нашу форму!». Он не говорит «ешь меньше». Он говорит «зачем тебе эта булка? Ты же мила;, а вовсе не поросёнок!».

И я считаю калории. Каждое утро. Каждый обед. Каждый вечер. Я взвешиваю это брокколи. Я считаю миллилитры кефира. Я смотрю на пирожок в витрине и представляю, как он превращается в мой целлюлит. И это не паранойя. Это уже образ жизни. Образ жизни, который я ненавижу!

Но знаете что? Самый главный провал,  это даже не еда. И не дети. И не муж-робот. Самый главный провал,  это моя мечта!

Я всю жизнь хочу написать роман. Не «Войну и мир», конечно, но что-нибудь такое... чтобы люди плакали и смеялись. Я придумала сюжет ещё в институте. Про девушку, которая выходит замуж не по любви, а потом встречает... ну, в общем, типичное женское фэнтези с элементами драмы. У меня даже есть название: «Мила;, это  не значит, что  удобная». Иронично, да?

Я купила красивую тетрадь. И ручку с золотым пером. И открыла ноутбук. И... ничего...

Я боюсь...

Я сижу перед пустым листом уже десять лет. Иногда я пишу первую фразу:

— «Она проснулась от того, что кто-то дышал ей в затылок»...

Потом стираю.

Потом пишу:

— «Город спал, а она нет».

Тоже не то. Потом начинаю думать, что это глупо, что я никто, что Игорь скажет «какая чушь!», что мама скажет «лучше бы полы помыла!».
И закрываю ноутбук...

Вот что такое настоящая неудача,  мечтать о романе всю жизнь и так и не написать даже страницы. Потому что,  страшно! Потому что,  вдруг получится плохо? Вдруг я не гений? Вдруг я просто Мила, у которой есть муж, работа, двойняшки и ни капли таланта?

Я как-то рассказала об этом своей подруге Ленке. Ленка  фрилансер, она рисует комиксы про котов. Живёт одна, с тремя кошками, без мужа и без детей. По версии общества, она  неудачница. Так вот, Ленка выслушала меня, потом засмеялась и сказала:

— «Мила, ты больная!
У тебя есть всё, чтобы быть счастливой, но ты делаешь всё, чтобы быть несчастной. Ты ненавидишь работу, уволься!
Не любишь Игоря,  уйди. Хочешь писать,  пиши!
Но нет, ты будешь дальше считать свои калории и мечтать о соседе?».

О соседе?
Ах дааа!
Я же не рассказала про соседа!

Живёт в соседней квартире мужчина. Не Игорь. Не перспективный. Не красивый в классическом смысле. Его зовут Вадим. Он работает таксистом, носит растянутые свитера и вечно пахнет пирожками. Иногда по утрам я вижу его в лифте. Он улыбается и говорит:

— «Привет, Мила. Как дела?»

И у меня внутри что-то ёкает.
Не потому,  что он принц. А потому что,  он другой...
Он не считает калории. Он жрёт пирожки в шесть утра. Он смеётся громко и некрасиво. Он однажды чихнул в лифте и не сказал «извините», а просто вытер нос рукавом. И я поняла,  я хочу его! Не потому что,  он лучше Игоря. А потому что,  он какой-то живой!

Я давно мечтаю о нём по ночам. Представляю, как мы сидим на кухне, едим пельмени из одной тарелки с полными ложками густой сметаны и обсуждаем всякую ерунду. Без графиков. Без калорий. Без «будь милой». Это неправильно. Это подло. У меня любящий муж! Игорь, блин, любящий! Он цветы дарит (по графику, раз в две недели). Он на море возит (раз в год, в один и тот же отель). Он говорит «я тебя люблю!» (каждое воскресенье в 20:00, после ужина). И что я? Мечтаю о каком-то соседе в растянутом свитере?

Это и есть неудача. Не жить с мамой. Не работать дворничихой. А жить так, как живу я. Ни дня не прожить так, как хочется. Ни дня!

Каждое утро я просыпаюсь и думаю:

— «Сегодня всё поменяю! Уволюсь к чёртовой матери!».

Скажу Игорю:

— «Прощай, дорогой, я ухожу к Вадиму есть пирожки!».

Сяду и напишу первую главу. А потом съем колбасу. Жирную, некрасивую, но такую желанную...

А потом звенит будильник. И я иду варить брокколи...

Потому что, так проще. Потому что, страшно. Потому что, вдруг у меня не получится? Вдруг я уволюсь, а Вадим окажется мудаком? Вдруг роман будет дерьмом? Вдруг я похудею, но стану ещё несчастнее? Или не похудею, и Игорь скажет «я же говорил тебе»?

И я выбираю знакомое зло. Потому что,  новое,  это риск. А Мила не рискует. Мила просто  мила;...

Вчера я стояла у окна, смотрела на закат и ела овсянку. Серёжа разобрал пульт от телевизора. Паша плакал, потому что Сережа разобрал пульт. Игорь сидел в кабинете и говорил с кем-то по зуму про синергию и ИИ...
А я вдруг подумала:

— «А ведь это моя жизнь! Моя единственная жизнь. И я проживаю её,  как ненужный черновик».

И тут зазвонил домофон. Я открыла. На площадке стоял Вадим. В свитере с дыркой на локте. С пакетом. Он улыбнулся своей кривой улыбкой и сказал:

— Мила, тут такое дело. У меня пирожки чуть пережарились. Жена сказала выбросить, а я думаю, они вообще-то хорошие, может  соседям отдам. Не хочешь?

И я тут поняла. Вот он,  момент! Либо я сейчас скажу «нет, спасибо, у меня калории», и буду ненавидеть себя до конца дней. Либо скажу «давай», и мир перевернётся!

Я взяла пирожок. Горячий, жирный, какой-то неправильный. И откусила...

— Знаешь, Вадим, — сказала я с набитым ртом, — а не хотите зайти? У нас тут брокколи есть! Её тоже можно выбросить!

Он засмеялся. Громко. Некрасиво. И зашёл...

Игорь, услышав мужской голос, вышел из кабинета. Посмотрел на Вадима. Посмотрел на пирожок в моей руке. На мои губы, перепачканные маслом. И сказал только:

— Мила, ты не мила; сейчас совсем!

А я улыбнулась и ответила то, что должна была сказать десять лет назад:

— Знаю. И, знаешь, мне это наконец-то нравится!

Дверь в спальню я закрыла ногой. Сережа с Пашей радостно заорали и побежали разбирать Вадимову куртку. В квартире запахло пирожками. Настоящими и вкусными...

Я ещё не уволилась. Я ещё не написала роман. Я всё ещё считаю калории по привычке. Но сегодня я впервые за долгое время сделала то, что хотела. Съела пирожок. Пригласила соседа. Послала к чёрту всякую игореву  «милость»...

А завтра посмотрим. Может, напишу первую главу. Про девушку, которая перестала быть для кого-то  удобной.

И назову её Мила...

Продолжение следует...