Детдом

И вот нас встретил пятый класс со своими неожиданностями и сюрпризами. Село Дубровное располагалось в пределах шести километров от родной деревни. В нём была десятилетка и ребятня из соседних деревень заканчивали в ней восемь или десять классов. На территории школы находилось три здания с классами, одно из них двухэтажное и два одноэтажные. Рядом мастерские, где приобретались ребятами столярные и слесарные навыки. На территории располагался стадион с игровыми площадками и огород – пришкольный участок, на котором летом проходилось отрабатывать. По соседству со школой располагался детский дом.
Детдомовцы учились вместе с нами и это совместное обучение вносило в общую атмосферу крен далеко не лучшего направления. Эти ребята были зачастую значительно старше нас – до пяти лет. В наших отношениях они диктовали свои условия, противостоять которым было практически невозможно. Да и многие учителя их побаивались, за исключением ряда мужиков, но и те на рожон не лезли. Пятых классов существовало два. Один почти полностью состоял из детдомовцев.
В нашем же классе их значилось двое. Сашка Кузнецов был года на четыре старше нас, его даже физрук не мог побороть. Парень оказался здоровый, грузил нас на себя, сколько вмещалось, обычно это три-четыре человечка и бегал с нами по школе. Был он на редкость добродушный по сравнению со своей братией и нередко гасил возникающие конфликты. Я не замечал, чтобы у него возникало желание кого-то притеснять или унижать, хотя попугать мог. Мне он правился и у нас быстро завязались дружеские отношения. К тому же у меня появилась, как сейчас принято выражаться, надёжная крыша, хотя в этом не было необходимости. Второй был Генка Безбородов, этот же товарищ, оказался полной противоположностью – вспыльчивый, агрессивный, любил залазить под шкуру даже учителям.
Атаманил же у них Валерка Александров, а по женской линии Людка Александрова. Были ли у них родственные отношения или это просто совпадение фамилий, тогда не озадачивался. Учились они в параллельном классе, но частенько наведывались и в наш. Похоже, что этого требовал атаманский статус по наведению порядка на вверенной территории. Правда, наведение порядка приводило к ещё большему беспорядку. Но инициаторов к этому было своё отношение. К примеру, почти ежедневно утром, проверяли – сколько лампочек в классе и, если их оказывалось больше одной, Валерка расстреливал лишние из резинки. Они были тогда практически у каждого из ребят. Вытаскивался желтый жгутик из резинки трусов. С обоих концов завязывался, оставляя петли, которые одевались на два пальца левой руки. Пулька сгибалась в виде галочки из алюминиевой проволоки и одевалась на резинку. Оружие это применялось и на уроках по затылкам и спинам впереди сидящих за партами. А детдомовцами и против учителей. Сексотить никто не решался, за это наказание от детдомовцев было неотвратимо жёсткое. Сашка с Генкой сидели на первых партах по вышеупомянутым соображениям и нарушали это редко. За непослушание им влетало от директора. Иногда Валерка для не понятного порядка расстреливал и последнюю лампочку, поэтому приходилось сидеть вечерами с керосиновыми лампами, а первой смене с утра.
В холодное время атаман с Генкой начиняли печку запалами, да и ребята помогали. Для этого гвоздём через металл в кирпиче пробивались отверстия, в них вставлялись зубчики от грёбёнок, которые конфисковывали у девчонок. При нагреве печи данные зубчики начинали пыхать в течение всего урока, с разными промежутками времени, наполняя класс целлулоидным «ароматом». Поначалу это было забавно, но со временем впечатления уже не производило, но постоянно отвлекало от урока.
Генка любил поспать во время уроков, занятия его мало интересовали. Для этого, он натягивал свою вельветку на голову, застёгивая на замок. Из отверстия торчала только макушка и нередко, доносился богатырский храп. И не дай бог кому-то потревожить данный сон. Доставалось даже женщинам учителям. Избиения их детдомовцами были не редкостью. Иногда директора это выводило из себя, и он с ними расправлялся их же методами. Однажды мне пришлось наблюдать как Фёдор Яковлевич, пёр за шкирку пару подручных товарищей и с ругательствами ударял их лбами, от чего по лицам у них плыли кровавые потёки. Конечно, подобное не со всеми прокатывало.
Некоторые дубровские ребята, тоже пытались перенимать детдомовский опыт по отношению к пришлым, то есть к нам – из других деревень. Однажды Толя по прозвищу Лейтенант попытался меня дожать, он был на два года меня старше, но в то время я таким не уступал. И ему пришлось играть мировую, которая сохранилась между нами и позже.
Учились мы с детдомовцами по седьмой класс. Хочу всё-таки привести один неприглядный случай, который сконфузил всех в классе. Учительский стол примыкал вплотную к Генкиной парте. Сидел он за ней один. Перед уроком этот тип достал из портфеля презерватив, слегка его надул и завязал. Когда вошла Лора Хасановна – географичка, поздоровалась и села за стол, Генка достал презерватив и стал постукивать им по учительскому столу. Учительница покраснела. Дебатировать с данным товарищем было себе дороже, поэтому она встала и отошла к доске, чтобы не насыщаться смущающей картинкой. Откуда он раскопал данное сокровище, для всех оказалось загадкой. Для деревни в то время это была большая роскошь и даже непотребная диковинка. Лора Хасановна успокоилась и продолжала вести урок, не поворачиваясь к столу. Но нас Генкины манипуляции смущали до конца урока.
После седьмого класса детдом расформировали и привезли ребяток, у которых с головой было не всё в порядке. С ними вообще были сногсшибательные сцены. По науськиванию эти друзья могли сотворить всё что угодно для соответствующего наставника, особенно если за это причитался какой-то приз. Но слишком уж много неприглядных случаев и без них, а с дураков, что возьмёшь, поэтому – лучше промолчу. Просуществовал этот дурдом всего лишь год. Ну а сейчас перейдём к своему дурдому. Какими и нам приходилось тешиться забавами, перехватив опыт предыдущих ребят.