Если я не я, то кто я?

Если я не я, то кто я?
Могильщик хлопал лопатой по песчаному  холмику, придавая ему вид, положенный для могилы. Анна сидела на скамеечке у могилы матери и через нее  тупо наблюдала за работой могильщика. К ней подходили люди, которых она не знала, которые пришли проводить ее отца. Они что-то говорили ей ободряющее, что-то  интонационно успокаивающее. Она не разбирала слов, слышала их словно через подушку , мучительно улыбалась и кивала головой,  соглашаясь и благодаря. Она не плакала. Все слезы она уже выплакала. Потому сейчас ей было очень плохо. Очень. Могильщик закончил формовать могилу ,  аккуратно укладывал  на нее все принесенные венки, прислонял их к временному деревянному кресту.
-Даша! Тетя Даша! – повернулась она к сестре отца, сидевшей рядом и вытиравшей слезы – Пожалуйста, возьми на себя весь этот обряд, поминальный  обед! Я не в силах! Мне очень плохо, очень! Я еле держусь. Отвези людей, автобус ждет у ворот, ты знаешь где это… Помяните папу. Извинись там за меня . Я тебя очень прошу!  Господи, кто бы знал как мне худо!!!  Сережа отвезет  меня домой и приедет тебе на помощь. .Пожалуйста!
- Хорошо, хорошо ,моя девочка! Я все сделаю как надо!
Она встала и пошла к провожающим ее старшего брата.
 Сережа! – позвала она мужа. Ей казалось, что она сказала это громко, но она еле-еле прошептала. Но муж услышал.
- Что, Аня? – спросил он.
- Заплати человеку! 
-Так мы же уже заплатили за все.
- Заплати, Сережа! Прошу тебя!
Муж спорить не стал. Видимо в ее голосе была такая усталость и тоска , что он подошел к могильщику, собиравшему свои инструменты, достал из бумажника какую - то купюру и протянул. Могильщик  принял деньги, сказал  «Спасибо!» , повернулся лицом к могиле, снял с головы кепку, в пояс поклонился могиле и произнес
 – Пусть Земля тебе  будет пухом!
И Анне :  - Держись дочка. Ты теперь сирота и должна быть сильной. Прощайте!
Могильщик ушел.    Все , кто приходил  проводить ее отца, уши тоже. Их увела Даша Остались только она и ее муж  Сергей.
- Идем, Анночка! – сказал Сергей. - Все кончено!
 - Да… Все кончено. Помоги мне встать! У меня что-то ослабли ноги.
Она поклонилась могиле: - Спи спокойно, папа!
  Солнце, пробивавшееся сквозь серую пелену туч, лишь подчеркивало холод и пустоту, поселившуюся в ее душе. Терпкий аромат хризантем, запах земли, запах кладбищенского тлена, только усугубляли эту пустоту.
Отец… Он был опорой, скалой, тихой гаванью в ее жизни. Всегда спокойный, рассудительный, он умел поддержать одним своим присутствием, простым прикосновением руки. Особенно она это чувствовала,  когда  не стала мамы. Теперь   не стало его.   Теперь она осталась одна в мире, который казался ей таким хрупким и ненадежным. И никогда она его больше не увидит. НИ-КОГ-ДА, НИ-КОГ-ДА, НИ-КОГ-ДА отщелкивали каблуки по асфальту… НИ-КОГ-ДА, НИ-КОГ-ДА, НИ-КОГ-ДА – орали вороны на деревьях, НИ-КОГ- ДА – бухал колокол на звоннице храма…
- Какое страшное слово НИКОГДА, - думала Анна. - Я не знаю слова страшнее.
Опираясь на руку мужа,  она вышла из ворот кладбища.
- Посиди на скамеечке,  я сейчас подъеду! – сказал муж и отправился на стоянку, где он оставил их Жигуленка.
Уже в машине, она попросила мужа  отвезти ее на квартиру отца.   к тому дому, где прошло ее детство и юность. К квартире, в которой жили ее родители, – отец и мать. К квартире, которая всегда была наполнена их любовью, смехом, запахами яблочного пирога и книгами, в том числе и теми, которые отец читал ей перед сном. Ей нужно побыть с отцом, пусть и мысленно.
-Сережа! Поезжай, пожалуйста, помоги Даше. За мной не приезжай. Я заночую здесь. Детям там, что- либо  придумай. Утром заедешь за мной, отвезешь на работу. И не сердись на меня, милый! Ты не представляешь как мне плохо!
Муж ничего не сказал, только кивнул головой. И  Ирина была ему за это благодарна.  Ей даже говорить сейчас не хотелось. Она вышла из машины во дворе дома , где прошли ее детство и юность, где, как всегда,  визжали на детской площадке малыши, под присмотром мам и бабушек, где как всегда на лавочке у подъезда сидели и судачили  старушки.  Она знала их всех, казалась, они были здесь всегда, даже тогда когда она сама еще была ребенком. Но одни исчезали бесследно, другие занимали  их места, и казалось, что они сидели здесь всю ее жизнь.
Ирина поздоровалась с ними.
- Похоронила батюшку, Аннушка? – спросила одна из старушек
-Похоронила.
-Царствия ему небесного! Хороший был человек твой папенька!
- Спасибо вам!
  Старушки дружно стали креститься.
Квартира встретила ее тишиной и легким запахом старины. Пыль покрывала мебель, будто оберегая ее от незваных гостей. Странно.  Столько пыли накопилось всего за три дня, как папу увезли в морг? Анна пошла по комнатам. В воздухе витала тень матери, чьи теплые руки всегда обнимали ее, чьи глаза светились нежностью. Мать ушла несколько лет назад, и дом стал другим, но сейчас, в этот день, он казался ей живым, полным воспоминаний. Анна прошлась по комнатам. Вот гостиная, где они всей семьей смотрели телевизор, вот спальня родителей, где пахло   любимым одеколоном  отца и мамиными духами. Вот ее детская, в которой до сих пор висели ее рисунки на стенах. Все было таким знакомым, родным, будто время остановилось, и она снова была маленькой девочкой, которая бежит навстречу родителям.
-Ах, папа, папа! Зачем же ты так? Как же мне жить без мамы и без тебя? – вслух сказала Анна . Ей не ответил никто.
Анна посмотрела на портрет отца на стене.  Отец обладал притягательной мужской красотой, которая неизменно привлекала женское внимание. Несмотря на средний рост, он производил впечатление высокого человека. Его карие глаза горели живым, пронзительным огнем, полным страсти, а голос звучал тепло и завлекающе.  Непокорные черные волосы, ниспадая на лоб, вызывали у него привычный, стремительный жест рукой. Хотя внешне ему можно было дать лет сорок пять, на самом деле он был значительно старше. Его подтянутый, энергичный и спортивный вид ясно говорил о том, что жизнь его была далека от бездействия. Сильный, четко очерченный подбородок и непринужденные манеры выдавали в нем человека, уверенного в себе. Его руки, плотные, мозолистые и сильные, скорее напоминали руки моряка или исследователя, чем главного бухгалтера большого завода.
Анна бесцельно побродила по комнатам, брала какие – то вещи,  рассматривала их и клала их на место. Приехав в квартиру, где жил один отец, она надеялась, что ее тоска успокоится, но она здесь просто усилилась.
Анна прошла на кухню, включила чайник, дождалась, когда вскипит и сделала себе крепкий кофе, положив в чашку две ложки растворимого порошка. Она сидела за столиком, прихлебывала   кофе и смотрела в стенку, на узор обоев.
- А обои уже старые, выцвели, - подумала Анна, - менять уже надо.
И тут же оборвала себя – Кому надо?  Да, - выплыла откуда-то мысль, – с квартирой надо что-то решать. Наверное придется продавать . Продать родительский дом, начало начал? В жизни моей надежный причал,  так, кажется, в песне поется? А куда ее ещё? Господи, как же страшно!
Она вышла из кухни и прошла в спальню  отца. Вот здесь на полу его и нашла Даша, которая пришла убирать в квартире Он был мертв . Лежал лицом вниз и только рука была протянута вперед, как будто он тянулся к что-то взять с тумбочки, как рассказала Даша.
 В кабинете отца, который он всегда называл «своим укрытием», Анна села за его письменный стол. Он был массивным, старым, хранил в своих ящиках множество тайн. Она решила разобрать бумаги, стараясь сохранить каждую мелочь, каждый листочек, который напоминал бы ей об отце. Часы тянулись бесконечно. Анна перебирала документы, фотографии, письма. В груди щемило от боли, но она продолжала, словно надеялась найти в этих бумагах что-то, что могло бы вернуть ей отца хотя бы на мгновение. В одном из ящиков, заполненных папками со старыми счетами и квитанциями, она нашла   черную  тонкую папочку из кожзаменителя застегнутую молнией . На ней не было никаких надписей. Она открыла ее.  И через минуту ей показалось, что она сходит  ума. В папке хранились документы, которые перевернули ее мир. Свидетельство об усыновлении. Свидетельство о рождении девочки с именем Светлана, где в графе «мать» стояло имя неизвестной женщины, а в графе «отец» – прочерк. Дата рождения  ребенка и дата её рождения были одинаковые. Справки о том, что мать и рожденный ребенок здоровы. Без патологий. Анна почувствовала  как земля уходит у нее из-под ног. Она читала снова и снова, пытаясь поверить в то, что ей казалось невозможным,  но понимание истины становилось все более явным.   Она не была их дочерью. Она была приемной. Сначала она почувствовала оцепенение. Мир вокруг нее остановился, как будто кто-то выключил звук. Затем накатила волна гнева – на родителей. За то, что скрыли правду. За ложь, которая сопровождала ее всю жизнь. Но гнев быстро сменился растерянностью. Кто она теперь? Кто были ее настоящие родители? Где они? Почему они бросили ее? Слезы заструились по ее лицу, но теперь они были совсем другими. Они были не только от горя, но и от ужаса, от страха перед неизвестностью. Она чувствовала себя потерянной, одинокой в этом огромном мире. Потом Анна увидела в документах имя женщины, которая была ее биологической матерью. Анна поняла, что мать  ее оставила в роддоме,  так как она была нежеланным ребенком. Боль пронзила ее сердце, как кинжал. Нежеланный ребенок… Эти слова эхом отдавались у нее в голове. Но потом она поняла. Она поняла, что родители, которые ее воспитали, дали ей все, что могли. Они дали ей любовь, заботу, дом, семью. Они сделали ее той, кем она является сейчас. Она поднялась со стула и подошла к зеркалу, посмотрела в свои глаза, пытаясь увидеть в них что-то новое. Она знала, что ей будет нелегко с её новым знанием.. Ей придется пережить много боли, много сомнений. Но она также знала, что она не одна. У нее были муж дети,    друзья, воспоминания о родителях, которые дали ей все, что могли. Она знала, что ее родители всегда будут рядом, в ее сердце, в ее душе. И она будет им благодарна за все, что они ей дали. Задумавшись, Анна подошла к окну, выходящему во двор ее дома. После того как умерла мама, они остались с отцом вдвоем. Как часто, вечерами, она стояла возле окна и ждала отца с работы. Анна посмотрела во двор и вздрогнула, словно от удара электротоком : В ОСЕННЕМ СУМРАКЕ, В СВЕТЕ ИЗ ОКОН И ФОНАРЕЙ ЧЕРЕЗ ДВОР ШЕЛ ЕЕ ОТЕЦ.
Она застыла словно в столбняке. Отец скрылся в невидимой из окна зоне. Внизу гулко, как обычно, хлопнула дверь подъезда, как всегда, в тишине, послышались знакомые шаги, поднимающегося по лестнице. Анну колотила мелкая дрожь. Она обхватила ладонями шею, словно удерживая крик. Шаги остановились возле двери. Так обычно останавливался отец, доставал из кармана ключи.
Анна замерла. Вот сейчас раздастся звук вставляемого в скважину ключа…ключ провернется и дверь откроется… .Шла минута…           Другая…  В тишине Анна слышала только как гулко, словно колокол, бьется ее сердце…И тут Анна вспомнила,  что войдя в квартиру закрыла за собой дверь на ключи оставила его в двери. Неслышно ступая ногами в мягких тапочках, схватилась за ручку, резко повернула ключ  и  распахнула дверь... За дверью никого не было. Она в изнеможении прислонилась к дверному косяку.
- Он не смог вставить ключ! Потому ушел! - отрешено подумала Анна. - Я схожу с ума!
Она закрыла дверь на ключ и ключ забрала с собой.  Потом прошла на кухню, открыла аптечку и накапала в мензурку тридцать капель корвалола, стараясь не пролить лекарство дрожащими руками.  Добавив воды из  крана, она выпила содержимое и прошла в комнату.  Она достала из дивана плед, подушку  и легла. Постепенно успокаиваясь, она стала дышать ровнее и погрузилась в забытье. Это не был сон. Это было странное состояние небытия, не было даже мыслей в голове…Сколько она так пролежала ,анна не знала, но вдруг громкий звук открывшейся двери хлестнул по ней. В прихожей вспыхнул свет.
-Аня, ты где? Я за тобой! Нечего тебе тут делать поехали домой. Дети в голос кричат, где мама! Незачем тебе спать здесь. Ты не одна. У тебя семья!
Анна бросилась к мужу, обняла его , целовала его  родное, ошалевшее от неожиданности лицо, и шептала громим шепотом: -  Какой ты молодец, родной мой, какой молодец…Как ты догадался! Я сейчас.. Мы поедем домой… Домой…Мне так много тебе  надо рассказать…