Мужчина в убыток глава 4

4

Расчёты Григория оправдались на все сто процентов. Он встретил жену уже на улице, она, закончив уроки, направлялась в садик за детьми, чтобы уже вместе с ними пойти к своим родителям. Таисия одарила мужа ледяным взглядом и, даже не ответив на его приветствие, сопровождавшееся раскинутыми для объятий руками, обошла его и двинулась дальше, будто он был просто камнем, лежащим на дороге, по которой она двигалась.
- Тая, ты даже не ответишь мне, милая? – спросил Гриша, щедро залив в голос ласковой печали.
- Нам не о чем с тобой разговаривать! – бросила через плечо Таисия, быстро глянув по сторонам, чтобы убедиться, что их никто не видит, всё же рядом была школа.
- Ты права, конечно, права… - интонация его голоса перескочила на страдающий эквалайзер, но манипулятор-Гришка вовсе не вымаливал таким образом прощения, он подспудно стремился вызвать в Тае чувство вины, прекрасно зная, что через минуту, максимум через две, оно полностью накроет сердобольную жену. – Я гад последний, виноват перед тобой и детьми, что не пошёл вчера за вами, и перед отцом виноват… - он увидел, как Таисия остановилась и уже полным трагизма голосом добавил: - не смог спасти его от…
- Что с твоим отцом? – резко повернувшись, спросила Тая и замерла, страшась того, что может услышать.
- Он в реанимации… в больнице… в городе… нас к нему даже не пускают… - тихо ответил Григорий.
- Да что случилось-то? Когда?
- Вчера, - услышав правильный вопрос, быстро ответил супруг, - вчера вечером, когда ты ушла…
- Что? Что произошло? – Тая была уже возле мужа и заглядывала ему в глаза.
- Не знаю, он… он упал внезапно и ударился головой, - тихо сказал тот, намеренно опустив ненужные подробности, - потерял сознание и вот теперь…
- Что врачи говорят?
- Говорят, надо ждать и надеяться… Что ты, не знаешь, что ли, что они говорят всегда? – он посмотрел на жену глазами погибающего зайца и она обняла его. 
- Гриша-а-а, не отчаивайся, слышишь? Не падай духом, твой отец крепкий, он поправится! – быстро заговорила она, уже поглощённая тем самым чувством, которое Григорий, не знакомый с основами психологии и не владеющий научными знаниями и навыками, мастерски запустил в сознании жены.
- Таечка, прости меня, - тихо выдохнул он.
- Ладно, Гриш, потом об этом поговорим, сейчас не до этого, ты скажи лучше, что надо делать-то, может, лекарства достать какие или ещё что…
- Мать уехала к город, сейчас вернётся и расскажет последние новости.
- Надо к маме с папой забежать и рассказать им всё, они помогут, если надо… - предложила Тая, - папа может съездить за мамой Таней и вообще свозить в больницу, когда надо… Пойдём сначала к ним, а потом заберём детей из сада, ещё же рано… - она не стала рассказывать, что специально пошла сегодня в сад пораньше, чтобы забрать детей и отвести их к родителям, а потом с отцом поехать к Капустиным за вещами, но теперь это всё казалось ей ненужным позёрством, дешёвой демонстрацией своего нрава по сравнению с хрупкой человеческой жизнью.
- Может, не стоит этого делать, они же, наверное… сердиты на меня, да?
- Почему? – в недоумении уставилась на Гришу жена.
- Ну-у-у, ты же вчера что-то сказала им, когда… с Настенькой и Ванечкой пришла так поздно в гости…  он тщательно подбирал слова, чтобы максимально деликатнее обозначить степень своей причастности к Таиной протестной акции, предпринятой ею накануне.
- Не волнуйся, мы были не у них, - призналась ему жена.
- Как это не у них, а у кого тогда?
- У Лины.
- Ох, ещё же Лина есть, - прошептал он одними губами, мысленно отругав себя, что не подумал вчера об этой острой на язык соседствующей родственнице, но тут же почувствовал облегчение, ведь тесть с тёщей не в курсе ухода Таи из дома мужа, а это как раз то, что ему надо.
В общем, вместо ожидаемых репрессий Григорий неожиданно получил моральную индульгенцию и тихо радовался сейчас своей удаче.
«Правду говорят люди: нет худа без добра!» - думал он, направляясь с женой, забывшей свои обиды на супруга и его родственников, к дому Клёновых. 
Тесть с тёщей тоже сочувственно отнеслись к беде, случившейся у сватов. Они готовы были оказать любую помощь, что было, в общем-то, предсказуемо и обыденно для них – по-дружески помочь всем, кто нуждался в их участии, а тут были не просто знакомые, а сваты, как не помочь.
 К тому же мать и отец Таи не знали о том, что их дочь и внуки эту ночь провели вовсе не дома. Таисия взяла с Лины слово, что та не расскажет дяде и тёте о проблемах их дочери, и детям объяснила, что не стоит беспокоить и расстраивать бабушку с дедушкой рассказами об их недавнем приключении.
Так мало-помалу страсти утихли, сжившись с тем, что есть. Все сосредоточились на заботе о Гришином отце, чьё пребывание в больнице затянулось на долгих три с лишним месяца, из которых больше месяца в реанимации.
Мать и сын Капустины притихли в ожидании, что будет с мужем и отцом. В доме всё это время было тихо и спокойно - ни пьянок, ни скандалов. Как только Александра Николаевича перевели из реанимации в палату, жена каждый день ездила в город, отвозила мужу домашнюю еду и проводила у него всё время, что позволял больничный режим, встречаясь там иногда со старшим сыном Михаилом, навещавшим отца.
Тая удивлялась такому вниманию свекрови к мужу и даже сказала как-то Грише:
- Я даже не предполагала, как мама Таня с отцом близки, она так заботится о нём…
- А как ты думала, они же тридцать с лишним лет вместе, - напомнил он, хотя не меньше жены был удивлён подобной преданностью матери.
Никодимиха, конечно, переживала за супруга, но больше она переживала за себя: знала ведь, что не сразу вызвала медиков, а врачи просветили Александра, сказав, что он сильно рисковал, затягивая обращение в больницу.
- Это хорошо, что дома кто-то был, когда Вы потеряли сознание, а если бы Вы были один? – в беседе с пациентом сказал лечащий врач.
Капустин встревожился и побледнел, не на шутку испугавшись, а потом начал вспоминать. Припомнив, что выпивали они за ужином, а в больницу, по словам врачей, он попал лишь на следующий день, решил выяснить, что да как. Сначала расспросил сына, как всё было, тот бесхитростно сказал ему, как они с матерью подумали, что проспится папаша, да и всё, но не тут-то было…
Капустин-старший пошёл дальше и устроил допрос жене, пытаясь выяснить, почему она бросила его на произвол судьбы.
- Хотела избавиться от меня, да? Но видишь, рано мне, видать ещё туда… Я ещё тебя переживу, поняла? 
- Да что ты, Саня, что ты! Я как поняла, что дело худо, сразу и вызвала скорую, Санечка… Я же тебя спасла, выходит… - оправдывалась она, понимая, что муж зациклился на том, что чуть не умеp, и что она, Татьяна, была виновата в том, что так случилось.
- Спасла?  Э-э-эх, дрянь ты, Танюха! Гадина! Но погоди, погоди-и-и… Дай мне только оклематься, увидишь потом, как сама спасаться будешь! – подтвердил он её страхи и для пущей убедительности ещё и кулак показал.
Вот Никодимиха и ездила к мужу, изображая заботливую супружницу, со страхом представляя его гнев, когда он выйдет из больницы. Успокаивало только одно: Татьяна надеялась, что врачи запретят ему пить. Трезвый-то Александр Николаевич был вполне адекватный, а пьяный легко мог потерять контроль, что грозило ей пересчётом всех углов в доме. Ведь такое было и не раз, так что она знает.
Выписавшись из больницы, глава капустинского семейства поначалу вёл себя чинно, степенно и спокойно. Да и вся семья держалась в рамках разумности и благопристойности. Тая даже подумала, что травма, боль и долгое возвращение к обычной жизни свёкра изменили его и всю эту семью. Они уже не ворчали на неё за уличную обувь в коридоре и тапочки в доме, не обрывали занавески, открывая окна, не оставляли кучу грязной посуды дожидаться Таиного возвращения с работы и даже не называли всё это замашками «барыни, желавшей жить в тереме».
Довольная Таечка убедила родителей и поделилась в разговоре с Линой, что в семье у них теперь всё хорошо.
- Да неужели за ум взялись Капустины! – не преминула уколоть соседей Ангелина. – Хотя и то правда – сколько же можно пить! Сашка-то, наверное, теперь побаивается после того, что с ним случилось? – поинтересовалась она.
- Да, есть такое! - подтвердила Тая, слышавшая, как свёкор рассказывал кому-то из приятелей-соседей о врачебном предупреждении насчёт горячительных напитков.
Но разве закалённых алкогольным духом мужиков перешибёт какой-то хлипенький запрет медицины. Ещё чего! Да и друзей-товарищей по непрестанной борьбе с зелёным змием не бросишь. Надо же когда-то выяснить всё же - кто кого!
А на улице вовсю бушевала весна. Полная сил и свободы, она резвилась буйно, неистово, яро! Белой кипенью цвели сады, гомонили в семейных заботах птицы, в безбрежной небесной сини ярилось солнце, будоража и раззадоривая силы, энергию и хорошее настроение. В такие дни обычно велика жажда жизни и рождаются самые смелые мечты.
Вот и Александр Николаевич решил продемонстрировать величие человека над проблемой, какой бы она не была. В ясный весенний день они с Татьяной вознамерились посадить картофель, но, увидев соседей, что-то возделывающих на своём участке, разговорились с ними о будущем урожае, погоде, предполагаемых дождях и растущих ценах. Раззадорившись, обсуждая уже международную политику, они не заметили, как перенесли свой саммит с полей в закрытое помещение капустинского дома, пригласив туда привычных участников подобных душевных разговоров.
Когда Тая с детьми вечером пришли домой, они застали ни разу не ностальгирующую картинку душевных посиделок. К родителям и их гостям, выглядевшим уже достаточно уставшими, присоединились новый свежие силы в лице Григория, вернувшегося с работы чуть раньше жены.
- Гриша, это что такое! – не удержавшись, с порога выкрикнула Тая, увидев в руках мужа стопку не то с вoдкой, не то с самoгоном.
- Как что? Сидим, разговариваем, общаемся, давай тоже к нам! – откликнулся жизнерадостно муж.
- Ага, сейчас, только распоюсь! – съязвила Тая, услышав, как гостья самозабвенно пропела частушку на злобу дня.
- Тайка, ты вот опять начинаешь! – решила поучить её свекровь. – Вечно строишь из себя незнамо кого!
Тая не стала ей отвечать и, разрешив детям пойти во двор, занялась ужином для них. Потом накрыла маленький столик в саду, чтобы дочка с сыном не видели уже хорошо выпившую компанию. Утром она высказала всё мужу, пригрозив уйти в отчий дом.
- Вот чего ты начинаешь! Ну посидели немного, что мы каждый день это делаем? – огрызнулся муж. – И не пугай меня своим домом, если решишь уходить, вспомни о детях, Ванюшка уж точно со мной останется! – заявил он и ушёл на работу.
Тая смахнула слезу, подумав, что слова мужа не такие уж и безосновательные. Ванечка действительно обожал отца, у него все разговоры о папе. Она горестно вздохнула и пошла будить детей, пора было собираться в детский сад и на работу.  Вернувшись вечером, Тая застала совсем другую картину, нежели накануне. Свёкор со свекровью суетились в огороде, в доме было более-менее прибрано, а на плите стояла кастрюля с супом.
- Что за люди странные, - пробормотала Тая, переодеваясь, - никак к ним не привыкнуть.
В большинстве своём сельчане знают цену весенним дням и свободный временной ресурс всё увеличивающегося дня, как правило, вкладывают в будущий урожай, возделывая свои огороды и сады. Вот и Капустины несколько дней трудились в пользу будущих продовольственных запасов, а потом опять расслабились в компании соседей, только уже на соседской территории.  Таю с Григорием тоже пригласили, но, зная отношение жены к подобным вечеринкам, Гриша понимал, что она не пойдёт, поэтому нашёл повод поругаться и ушёл один.
Так и вернулась атмосфера прежнего дружеского единения, побуждавшего старых приятелей по застолью собираться вместе, чтобы «отдохнуть душой» после трудов праведных. Пока подобные встречи были редки, Тая ещё как-то терпела. Но постепенно они становились чаще, а градус мероприятий выше. Особенно это проявилось, когда вернулся из армии Пётр, один из братьев Григория, сделав компанию многочисленнее и веселее.
В один из выходных дней Тая затеяла сезонную уборку дома, весь день вымывая и скобля окна, подоконники и полы, вычищая все углы и щели. Свекровь не оставалась в стороне, помогла Тае с уборкой на кухне и занялась готовкой.  А вечером заявились гости, которых гостеприимный свёкор пригласил к ним в баню с вытекающим из этого обязательным застольем.
Чисто вымытый дом, отмеченный грязными ботинками Петра, недовольство Таисии из-за этого, а ещё из-за громкого застольного разговора и песен сработало детонатором семейных упрёков невестке с уже привычными замашками барыни.  Разразился скандал, во время которого свёкор замахнулся на Таю, но из-за неточности прицела оплеуха досталась маленькой Настеньке. Дед сначала растерялся, услышав плач внучки, но решил обернуть эту ситуацию против снохи, вспомнив весь свой запас русской ненормативной лексики.
Тая, прижимая к себе дочь, достойно ответила ему, правда с соблюдением норм цивилизованного общения, но не обращая внимания на супруга, пытавшегося заткнуть её.  Капустина-старшего подобная смелость окончательно вывела из себя. Он вновь замахнулся на Таисию, но она не стала ждать продолжения банкета и, подхватив детей, выскочила на улицу, а за ней все остальные: и семья, и гости.
 Вероятно, звёзды сложились в этот день совсем не в пользу решительных Таиных противников, потому что, как по заказу, она увидела едущий по дороге патрульный милицейский УАЗ. Строго наказав детям оставаться на тротуаре, она выскочила на дорогу, размахивая руками, чтобы автомобиль никуда не свернул. В результате вечер закончился путешествием свёкра в казённый дом, где он задержался на пятнадцать суток, а Таи с детьми – домой к её родителям.