Счастье, в котором виноваты все

Две сестренки лежали на небольшом диванчике в одной из комнат скромной двушки, укрывшись стареньким одеялом.

— Слышишь, опять ругаются!
— Слышу. А ты спи, не обращай внимания.
— А как же мне не обращать внимания, если они из-за меня?
— Не выдумывай, ты здесь ни при чем. Просто папка у нас честный слишком, левые заказы брать не хочет.
— А что такое левые заказы? Их левой рукой делают?
— Левые — которые не от начальства, а от людей, которые на заводе не работают. И денежки они платят не в кассу завода, а сразу тому, кто заказ выполняет.
— Тогда почему папа их не берет?
— За это могут с завода уволить и в тюрьму посадить. А ты же знаешь, как папа любит свой завод.
— Знаю…

Старшей, Маришке, было почти 16, она заканчивала 9 класс. И, хоть училась она без напряга, по окончании основной школы собиралась ехать в райцентр поступать в медучилище, одновременно планируя найти курсы массажисток и начать зарабатывать как можно скорее.

Младшая, Анастасия, или Таська, как звали ее дома, в свои 9 была не по годам рассудительным ребенком. Буквально два года назад она целыми днями могла скакать с подружками во дворе, носиться наперегонки с мальчишками, и обычно от нее слышали короткие фразы типа «Да, мам!», «Хорошо, мам!».

Но в конце первого класса случилось непредвиденное. Учительница повела их в поход в ближайший лес. Целый день ребята провели на природе, набегались, напрыгались. Тася вернулась домой уставшая, даже чуть прихрамывала. На мамин вопрос — что с ногами? — только рукой махнула.

— Ой, просто хотела на дерево залезть, но соскользнула, а там ветка торчала, я спиной на нее упала. Да ничего страшного, подумаешь, синяк будет.

Но синяком девочка не отделалась. К утру место ушиба отекло, заболели ноги. Врач-травматолог, к которому повели Тасю, сказал, что поврежден нерв, нужна операция. Да только в их маленьком городке такую операцию никто не сделает, надо ехать в областной центр. А там очереди, квоты… Пока суть да дело, ноги у Таси отнялись. Девочку пришлось перевести на домашнее обучение.

Мать уволилась с работы, а работала она кондитером на хлебозаводе, считалась лучшей. Семья жила на зарплату отца.

Каждый вечер сестренки, сидя в своей комнате, слушали препирательства родителей. Мать пилила отца за то, что тот не может заработать денег для дочери. Отец кричал, что не воровать же ему, посадят, тогда вообще никаких денег не будет. Мать возражала, что других-от не сажают.

— А меня посадят. Не умею я воровать.

— А и посадят, а и сгинешь! Детям хоть пособие по потере кормильца назначат. Все больше, чем твоя зарплата! — в сердцах воскликнула женщина, явно не осознавая смысла вырвавшихся слов.

Услышав такое, Тася прошептала:

— Это они из-за меня ссорятся. Вот если бы меня не стало, они сразу бы помирились.

— Таська, ты что? Не смей так говорить! Тасенька, миленькая, потерпи еще немного, я закончу школу, начну зарабатывать, и мы вылечим тебя! Ты только не раскисай, не подливай масла в огонь. Слышишь, до чего мамка уже договорилась?

— Как же ты заработаешь столько денег? Папа вон какой сильный, а у него не получается. Ты что же, воровать пойдешь?

— Нет, сестренка, воровать я, как и наш папа, ни за что не стану. Чужой собственностью распоряжаться — это ж всю жизнь потом не отмоешься. Но ведь никто мне не запретит распоряжаться своей, правда?

— Правда, — ответила младшая сестра, толком не понимая, о чем говорит старшая.

Весна-лето с выпускными экзаменами, поступлением в областной медколледж для Маришки пролетели быстро. И вот она, студентка-первокурсница, радостно сообщает родителям, что нашла подработку и теперь будет присылать деньги, чтобы откладывать Тасе на операцию.

Мама, перекрестившись и помолясь за старшую дочь, продолжала ухаживать за младшей и пилить мужа за его маленькую зарплату.

Тот каждое утро, не глядя в глаза жене, уходил на свой завод. Вечером приходил уставший, молча ел и ложился спать, не заглядывая в комнату к младшей дочери.

Однажды по дороге на работу его догнал автомобиль главы местной администрации Ивана Артемьевича, или Артёмыча, как уважительно звали его горожане между собой. Артёмыч и отец девочек были когда-то одноклассниками. Первый, став мэром, не зазнался, помнил старых друзей, поддерживал товарищеские отношения.

— Слушай, Коля, что я хотел тебе сказать… Тут это…
— Да не финти ты, Артёмыч, говори, как есть.
— Дочь твою, Маришку, видели…
— Ну, и какая в том печаль? Я тоже вижу ее по выходным. Хотя нет, это раньше она по выходным домой приезжала. А сейчас какую-то подработку вроде нашла, домой не торопится. Не дело это, Таська скучает очень.
— Вот и я говорю, что не дело, Коля. В неприличном месте ее видели, вроде как… — Артёмыч аж захлебнулся последними словами, таким взглядом глянул на него Николай. — Ты, это… Погоди… Источник верный, врать ему незачем, но ошибиться мог. И это… В городке пока не знают. Протечет — сам знаешь, жизни не будет. Съезди-ка, разберись.
— А…
— Вот, возьми. — Артемыч протянул Николаю две пятитысячных купюры. — Бери, не сомневайся, без денег в такие заведения не пускают.
— А…
— Если не она — можешь не отдавать. Дай бог, чтобы так и было.

Артёмыч погрузился в служебную машину и покатил по своим делам.

…Охранник долго разглядывал Николая, раздумывая, пускать или нет. Но тот показал из кармана край выданной ему Артемычем  купюры, и охранник посторонился, дав пройти необычному для такого заведения клиенту.

На ресепшене тот мялся, не зная, как начать разговор. Милая дама, очень привлекательная в свои сорок плюс, видя смущение посетителя, первой начал разговор.

— Первый раз у нас?

— Первый. И, надеюсь, последний.

— Ой, мужчина, не зарекайтесь. У нас вы можете воплотить свои самые заветные фантазии. Вам пригласить девочек или у вас конкретный заказ?

— К-к-конкретный… это… заказ. Мне бы Марину.

— Марианну, вы хотели сказать? Очень перспективная девочка, работает недавно, но клиенты от нее без ума! У вас хороший вкус.

«Хм, Марианна. Ну конечно же, источник Артёмыча ошибся. Моя ж дочь Маринка, а тут — Марианна.» 

И хотел было уже отказаться от этой дурацкой затеи, но что-то внутри него не дало ему развернуться и уйти, то ли желание до конца убедиться в своей правоте, то ли простое любопытство, данное мужчинам от природы и живущее в каждом из них, у кого-то на поверхности, у кого-то глубоко внутри.

— Поднимайтесь на второй этаж, комната шесть. Марианна сейчас подойдет.

Николай повернулся было к лестнице, устланной красивой ковровой дорожкой, но женщина за стойкой нарочито громко покашляла.

Николай недоуменно посмотрел на нее.

— А, простите, забыл. — И протянул ей деньги, которые уже просто жгли ему руку в кармане.
 
— Хм, здесь только на час. Вам хватит?

— Хватит.

Зайдя в указанные аппартаменты, Николай не удержался от восклицания и на какое-то мгновение забыл, зачем он здесь.

— Ух, ё моё!

Комната была отделана в жемчужно-серых тонах. Теплый, приглушенный свет искусно спрятанных светильников, отражаясь перламутровым блеском в бархате и атласе, создавал ощущение заката на морской глади, который Николай видел когда-то давно, когда после свадьбы поехал с новоиспеченной женой в Сочи, где хоть раз в жизни должен побывать каждый гражданин нашей необъятной страны.

Потоптавшись перед ковром с высоким ворсом, Николай наконецу вспомнил, что привело его сюда, и решительным шагом направился к импозантному диванчику, пузатенькому,  хрупкому на вид, но оказавшемуся на удивление мягким и удобным.

Усевшись на край диванчика, почти уверенный в ненужности данной затеи, отец приготовился ждать. В дверь почти сразу даже не постучались, а как-то по-кошачьи поскреблись, как бы намекая на интимность предстоящих событий. Дверь бесшумно приоткрылась, и в комнату сначала вплыло облако дорогого, будоражещего мужское естество аромата, и только потом появилась сногсшибательно красивая молодая женщина в настолько не скромном одеянии, что даже в закрытом на крепкие засовы сознании трудяги Николая что-то сдвинулось с места и тело слегка содрогнулось, поддаваясь зову природы.

«Ну я же говорил, что этого не может быть. Где моя Маринка, и где эта… фифа.»

Однако, видя, как меняется выражение лица роковой красавицы, успокоившийся было отец не мог поверить метаморфозам, происходивим на его глазах. Завораживающая улыбка обольстительницы сменилась гримасой ужаса, красиво подведенные тушью глаза расширились до невероятных размеров и наполнились слезами, четко очерченные, чувственные губы только и смогли прошептать: «Папа?»

— Дочь?! — Николай даже привстал с диванчика.

Девушка бросилась на ковер перед отцом, обняв его колени.

— Папа, прости, прости! Я так хотела, чтобы вы с мамой перестали ссориться, чтобы Таська смогла ходить, чтобы мы жили как раньше!

Плечи дочери тряслись от рыданий. Отец взял ее лицо в свои огромные, загрубелые руки и неловко попробовал стереть со щек потекшую тушь.

— Как раньше, дочка, не получится. Это ты меня прости.

Встал, осторожно сдвинув со своих колен рыдающую дочь, и тихонько вышел из апартаментов.

— Папа!

Марина хотела догнать уже выходящего из здания отца, но охранник ее не пустил, сказав, что рабочее время еще не  закончилось.

Домой Николай вернулся чуть раньше обычного, Ничего не ответил на недоуменный взгляд жены, сразу прошел в комнату младшей дочери. Долго сидел рядом с ней, разглядывая девочку, как будто давно не видел ее. Та смутилась.

— Пап, ты чего?

Потом прошел в кухню к жене, слегка приобнял ее, прижав ее голову к своей груди.

— Коля, случилось чего? — осторожно спросила жена.

— Не бери в голову. Кажется, аккумулятор у машины забыл отсоединить. Я сейчас, до гаража и обратно.

И вышел, прихватив видавшую виды, почти свою ровесницу, кожаную куртку, висевшую в прихожей на вешалке.

Когда через пару часов жена, разогрев ужин второй раз, пошла в гараж узнать, почему так долго нет мужа, было уже поздно.

…На похоронах отца старшая дочь все твердила, что это она виновата в произошедшем. Мать ее утешала, говоря, что это она добила его своими причитаниями. А младшая, сидя в своем кресле на колесах и слушая мать и старшую сестру, была свято убеждена, что отец ушел из-за нее.

После случившегося глава городской администрации, видимо, почувствовав и свою толику вины, нашел возможность профинансировать операцию Таськи из средств городского бюджета. Девочка встала на ноги.

Марина, окончив медколледж и обучившись массажу, вскоре открыла массажный кабинет, забрала мать и сестру в райцентр. И зажили они спокойно и счастливо. И в этом счастье виноваты были все.