Хоккей с дипломатом

В пору моей первой юности (16-17 лет) я училась в медицинском институте. В результате неизвестных мне манипуляций я из 8 группы первого потока была переброшена в 24 группу второго потока и оказалась с моей одноклассниецей, длинноволосой синеглазой красавицей в одной группе. Это было и хорошо и плохо. А иногда – смешно...
В силу юного возраста мы пребывали в постоянно влюбленном состоянии, не важно в кого, а просто так, вообще...Особенно много мерцающих целей училось даже не курсом, а двумя курсами постарше, на третьем. Парни там были удивительно рослыми и яркими, в отличие от наших, первокурсников. Пару раз в неделю наши потоки двигались в одном направлении: из главного корпуса на троллейбус, две остановки, и в другой, анатомический корпус.
Для этой пятиминутной пробежки до троллейбуса Синеглазка с утра тщательно одевалась и изыскано обувалась, и требовала того же от меня, чтоб мы соответствовали... Эта «изысканность» однажды сыграла с нами злую шутку.
Конец осени нашего первого курса выдался морозный, но мы по тем особенным дням одевали свои красивые осенние пальто и сапожки на тонком каблуке. И в тот самый день Синеглазка пришла еще и в чем-то в сеточку на резвых ножках. Женская часть нашей группы обступила ее у зеркала, где она проводила все неучебное время, расчесывая гладкие до пояса волосы, чтобы особенно эффектно скрутить их в дулю и засунуть под колпак, обязательный на лекциях и на практике.
- Нет-нет, это не колготки, - отвечала она любопытствующим,- это чулки.
- А тебе не холодно? На улице вон, подмораживает...
- Ах, но под ними же колготки, но такие тоненькие, что вам и не видно.
- А, а то я думаю, у тебя ноги такие синеватые, - сказала одногруппница, - а это колготки!...
- А как они держатся, чулки-то? Раньше ведь пояса такие носили...
- Ах, пояса – это древность, а тут такая липкая полоска, к ноге клеится и сидит крепко!
- Так у тебя ведь не голая нога, а колготки...
- А все равно сидит, - сообщила Синеглазка любопытному кругу, поднимая белый халат все выше и показывая на бедре особенности крепления сетчатого чуда. Если в начале ее рассказа круг был плотный и чисто женский, то к его окончанию круг стал порыхлей и через одного в нем торчали не менее любопытствующие парни, что за белыми халатами почти и не заметно...
Отсидев положенную неорганическую химию в главном корпусе, мы короткими перебежками должны были успеть за 20 минут добраться до корпуса вполне органической анатомии. Когда мы дошли до перехода Океанской улицы, за нами показался авангардный отряд третьекурсников. «Внимание!», - скомандовала Синеглазка и пошла особенно манящей (по-моему, просто вертлявой) походкой. Но внимание я обеспечила, – в этом авангарде шел парень, которого я на прошлом бдении в Доме ученых видела как ассистента гипнотизера, и хотела расспросить поподробней. Пока я поворачивалась, отыскивала нужную персону, и получала отмашку, мол, не сейчас, опаздываем, я тебя сам найду, я потеряла Синеглазку из виду... А повернувшись обратно все никак не могла ее найти глазами, хотя мы были с ней одного роста... Но тут мой ищущий взгляд уперся в клетчатую кучку ниже моего пояса. Это точно была она! Но почему так низко прижавшись к земле? Почnительный поклон перед особями? Ну, это не стоит! Или реверанс перед царственными персонами? Но происхождение не доказано, а гордый вид еще ничего не значит... И тут тот самый, ею обожаемый, но пока издалека парень, оторвался от плотной рослой группы и подошел к нам, расположившимся как раз на проезжей части. «Девушки, что случилось? Помощь нужна?»
Синеглазка, пунцовая отчего то, сдавленным голосом ответила: «Нет, я просто ... монеты рассыпала...» .  И тут я, полная соучастия и огорчения за подругу (такой момент удачный законтачить! А она монеты рассыпала и сидит, как ватная кукла на чайнике!) говорю: «Ой давай я тебе помогу, отодвинься-ка, - и оп- приподняла подол ее клетчатого пальто и даже немножко подпихнула. «Где монеты?» Под пальто была обнаружена ее рука внутри кармана, которая судорожно что-то отыскивала на льду.
Третий курс прошествовал мимо и остались мелкие группы девушек не столь скороходных как парни, а после – поток подтормозивших машин, которые уже разводили пары бензина для старта.
- Где твои монеты? Брось, побежали, а то сейчас машины поедут...
- Не могу. Не монеты тут, а чулок упал... Не могла ж я ЕМУ такое сказать... И так стыдно...
- Давай, добирайся до обочины, там поднимем! – посоветовала я, и она послушалась. Но так своеобразно... Помните мультфильм «Ну погоди»? Там волк, потеряв штаны, натянул майку ниже попы и так, в полуприседе, и шел дальше. Вот где-то так же Синеглазка добралась до обочины, путаясь в роскошных своих волосах.
А чулок ее сетчатый крепко сидел до колена, а потом липучки на бедре, наверное от холода, отлепились от колготки и манжет чулка рухнул на ботильон. Зрелище было невыразимое. Более сдерживаться не было сил, и я хохотала в полный голос, пока она мучительно прилаживала чулок на правильное место за стойкой рекламы «Пятилетку – в три года» или что-то около того.
Но мучения наши на этом не кончились. Мы уже были в критическом цейтноте, поехали вслед ушедшему троллейбусу на автобусе одну остановку. Тут автобус коварно поворачивал, и нам надо было одну остановку срезать дворами. По расчету, мы должны были прийти в корпус одновременно с выехавшими на правильном троллейбусе, ну, или чуточку позже.
Мы вышли из автобуса и увидели тот самый троллейбус посередине улицы в перпендикулярном движению развороте и с потерянными усами. Внутри сидел наш и третий курс, авангард, двери были закрыты. Мы обрадовались, что не сильно опоздаем и рванули вдоль раскоряченного троллейбуса на шпильках.
Но троллейбус не зря так развернуло, он попал четырьмя колесами на ледяное поле.  Увы, это мы поняли поздно, пробежав по инерции десяток шагов там же. Нулевое сцепление с поверхностью обеспечило нам художественное падение перед всеми пассажирами троллейбуса, которым нечего было делать, кроме как глазеть наружу.
Двигаться по ледяному полю можно было только на четырех, любые попытки встать лишь ухудшали ситуацию и усиливали раскаты смеха из троллейбуса.
Синеглазка приуныла и растерялась.
- Ничего, подбадривала я, - что бы ты не делала, делай по-королевски!
- Это как же – ползти по-королевски? – недоумевала она.
- А вот, видела королевского пуделя? Он же на четырех ногах ходит, но как гордо и по- королевски! Подними голову, прогни спинку и пошла-пошла-пошла...
Зрителям из окон троллейбуса предстала, наверное, чудная картина – две девушки, высоко подняв головы и расправив плечи ползут по льду, путаясь в длинных осенних пальто, подбадривая свои круглые задики тонкими каблучками.  Я окинула подругу строгим взором – лучше не возможно!
- А задом ты, пардон, зачем вертишь?
- Так пудель же... Ничего, троллейбус скоро кончится и покатимся колбаской, по простому, оптимистично заметила Синеглазка.
Но тут свалилась новая напасть – дипломатная. Моя сумка с тетрадями была на ремне и тащилась за мной, не покидая плеча, через которое была перекинута. Синеглазка же носила свои тетради в прекрасном новом дипломате. Королевская походка на четырех далась нам дорого, и в один момент подруга выпустила ручку дипломата, и он заскользил вдаль к откосу по траектории, параллельной троллейбусной. Но троллейбус обладал резиновыми шинами и был утяжелен первым и частично третьим курсом, дипломат двигался по наклонной, стремительно набирая скорость, без помех.
- Спасай знания! – крикнула я и пасснула ей деревянную загнутую ветку, выдранную силой моей тяжести и ценробежного скольжения в еще докоролевских трепыханиях по льду. Мы пытались ускориться, чтобы этой клюкой подцепить дипломат или по крайней мере подбить в направлении нашего движения. Удавалось плохо. Мы сосредоточились на скользкой поверхности и шустром дипломате, не замечая ничего вокруг. А зря. Вдруг дипломат оказался остановлен двумя немалого размера ступнями и ногами в джинсах. Тот же парень, что предлагал нам помощь на дороге...
- Девушки, вы опять?!! А что вы ТУТ делаете? – изумился он.
От волнения Синеглазка стала дерзить:
- Не видишь? В хоккей играем, вот и клюшечка...
- О! Тогда ваша команда забила гол! – засмеялся он и разжал ступни... Дипломат поехал дальше, а мы одновременно воткнулись головами между его ног – «ворот», пытаясь таки ухватить ускользающий дипломат.

Все кончается, кончилось и ледяное поле. Мы, с трудом переводя дух, смогли наконец встать, изловили в канаве ее дипломат и, безнадежно опаздывая, таки продолжили путь в анатомический корпус. Да  и троллейбус уже поехал, поправив усы...
Из последних сил мы, не сняв пальто и не проведя полчаса у зеркала, ввалились в  зал анатомии. Вся наша группа уже сидела по местам, как зайки, и не поднимала глаз – шел опрос домашнего задания...
- Где вы были? - строго наехал препод.
- Мы задержались...
- Ну да, начальство не опаздывает, оно задерживается, - съехидничал препод. И по какой же причине?
- Быстро не объяснишь, - сказала Синеглазка.
- А вы медленно, по слогам, но все же объясните...
- Мы спасали троллейбус, - нашлась я.
- Отчего же?
- От взрывов, - сказала я громко, - смеха, – гораздо тише...