Убийца Чёрной Печали

18+


Данным произведением автор не хочет и не хотел никого оскорбить. Автор не пропагандирует нацизм, неонацизм,
продажу-распрастранение и употребление наркотических
веществ, алкоголь, массовые убийства, самоубийства. Автор не имеет ничего против религий.
Это выдуманная история, все герои – вымышленные,
любые сходства с реальными личностями случайны.



А правда, что трупы и войны – отличное средство бороться с агрессией?
LAZZY2WICE, песня “Alarm! Red Light!”
 
Введение
Генерал Аникий

Почему Запад напал на нас? Всегда же чуть ли не родными братьями были, а тут такое. А вс; потому, что царь наш – идиот. Хоть бы год только остался. Дай Бог. Как там Калинник? В такое время не хватало ещ; одного родного человека потерять. Агата, любовь моя. Вот ты и лежишь здесь, до сих пор больно видеть и вспоминать, как тебя дезертир зарезал. Я уверен, что наш сын не глупый и не будет ввязываться в неприятности. Сейчас меня успокаивает только алкоголь.

Заказ
Алипий

Охотники на чудовищ – работа не официальная, зарплата не очень. Она больше похожа на спорт, как охота на лис, кабанов и так далее. Нас любить не за что, но и ненавидеть тоже не за что. Быть охотником – это знать, что, скорее всего, ты сдохнешь. Любой может быть охотником, тебе никто не запретит взять дрын и идти на поиски заказа или просто слоняться по лесам и полям. Нередко на такую работу идут суицидники, которым не хватает сил свести концы с концами, и они просто дают себя растерзать. Хотя в таком случае что мешает им в берлогу медведя залезть, например? Я не знаю, не спрашивал у них.
– Приходи за наградой, когда закончишь, и не забудь про голову.
– Будет сделано.
Для начала надо зайти в кузню, если получится. Война, заказов много, вряд ли получится довести до ума мой меч. Мои приёмные отцы Пахомий и Порфирий – «гномы», но на самом деле просто низкие. Хотя мне ли говорить об их росте, если я сам ниже среднего? С длинными волосами до плеч, бородатые, вечно в саже, вечно ворчат и матерят друг друга. Они братья, усыновили меня, нашли у двери своего дома. Раньше там была целая деревня, теперь там стоит только их дом, рядом с лесом. Имеют небольшой огород и кузницу. У меня с ними хорошие отношения, с юмором.
– Вот и я! Как успехи?
– Иди на хрен, – сказали они, будто заранее договорились.
– Что-то вы психованные, запор, что ли, у обоих?
– А ты попробуй с утра до ночи делать десятки мечей для вояк, и тоже будешь психованным, – сказал Пахомий.
– Снова будешь свою байду плавить? – спросил Порфирий.
– Да.
– Твоя задумка не имеет смысла.
– Ну, может, и так, а я верю, что он эффективен в бою.
– Сплав неплохой. Но выгоднее было бы сделать не-сколько полуторных, чем один большой.
– Занимайтесь своим делом, а я своим.
Я сел за свой верстак и принялся заканчивать свою работу – меч «Мегера». Меч, клинок которого способен разъединяться.
– Как у тебя дела с Келси?
– Неплохо вроде как.
– Помню, как ты съехал от нас на следующий день, как встретился с ней. Я ещё подумал: «Это любовь». Должно быть всё отлично, что не так?
– Чем она старше становится, тем реже я появляюсь дома…
– Понятно.
– Трахались?
– …
– Думаешь, нашла себе другого?
– Надеюсь, нет.
Спустя два часа меч был готов. Осталось купить дорогущее лекарство. Оно притупляет боль, останавливает кровотечение и не допускает попадание заразы.
После покупки я отправился домой к Келси. Она немного выше меня, волосы чёрные как уголь, лицо в веснушках.
По моим меркам – красавица, за которую дерутся.
– Я дома.
Молчание.
– Здравствуй, Келси.
В ответ я услышал лишь мычание, похожее на «угу».
– Всё ли хорошо у тебя?
Ответа опять не последовало.
– Завтра утром я уйду на охоту.
– Хорошо, – ответила она максимально лениво и холодно. – Хорошо. Люблю тебя.
Я ушёл в комнату. Кровать двуспальная, но у меня присутствует вечное ощущение, что сплю один. Скорее всего, так и есть. Живём мы вполне неплохо, недалеко от столицы, еда-вода есть, печь; крыша, правда, на втором этаже протекает. Может, дело в обстановке, а не во мне? Почему ей всё больше становится всё равно на меня? Хочется верить, что я ей всё-таки хоть самую малость нужен.
Утро. Примерно пять утра. Нужно взять коня перед отправкой, покупать я его не собирался, лишь взять на время.
На них есть специальное клеймо, кому принадлежит конь, чтобы в случае кражи его можно было вернуть или возместить ущерб, если конь умрёт. Ведётся специальная книга у конюших, в которой есть полное описание всех коней и пометки, кто именно их взял.
– Здравствуй, конюший.
– Здравствуй, Алипий.
– Могу ли я взять коня на время?
– Какого тебе? Вороного? Гнедого?
– Возьму гнедого.
– Надену на него седло, заплатишь – и можешь забирать.
Я заплатил десятку серебром и уехал. Путь не слишком длинный, но и не слишком короткий. Четыре часа езды примерно. Добравшись до леса, в котором, судя по заказу, пропали четыре человека из деревни, я спешился с коня и привязал его к дереву у дороги в лес. Я пошёл дальше, осматриваясь, и пока ничего необычного не находил. Спустя какое-то время обнаружил следы ног на земле.
«Странно, – подумал я, – вроде бы не принято ходить босыми по лесу. Либо показалось, либо пропажа людей – правда». Но, задрав голову, я окончательно убедился, что это правда. На ветках были полувысохшие остатки чьих-то внутренностей. Сначала я подумал, что это лесной кот кого-то поймал и затащил на дерево, но явно не людей, ведь коты их боятся. Но это был точно не кот: на одной из веток я заметил человеческий череп. Пока не стало поздно, достал меч из мешка. Меч работает так, что, если нажать на рычаг, он разъединится на несколько сегментов за счёт двух толстых веревок, но в первоначальное состояние его нужно будет вернуть уже вручную, поворачивая ручку на катушке. Штыри на каждом из сегментов позволяют им вернуться в своё первоначальное положение и не болтаться. Длина клинка – восемьдесят сантиметров, но при использовании рычага длина станет в полтора раза больше. По дороге, по которой я продвигался дальше вглубь, навстречу мне шла девушка: обнажённая, грязная, плачет. До ближайшей деревни почти столько же ехать, сколько и я ехал. Она бы не смогла дойти.
Хищные звери, дезертиры или кто похуже.
– Эй! Ты кто?! – крикнул я.
Остановилась. Кроме плача ничего не было слышно.
– Отвечай!
– Моя деревня сгорела, – ответила она сквозь слёзы.
– Как деревня называется?
– Моя деревня сгорела, – опять ответила она ещё громче и снова стала сокращать дистанцию.
– Скажи своё имя, – спросил я у неё, держа меч наготове.
Её плач прекратился, но она снова сказала то же самое:
– Моя деревня сгорела.
Вдруг её медленные короткие шаги перешли в бег. Я заметил клюв. Пытаясь нанести размашистый, но быстрый удар, я смог отрубить ей пальцы на одной из рук. Это был отвратительный удар, ведь я должен был одним взмахом её и убить, но нет, кусок дерьма не умеет пользоваться своим же оружием. Ну и ладно, меч ещё не испытан. Сбежала в лес, из-за густых зарослей я потерял её из виду. Проклятая – девушка с клювом птицы, лысая, крючковатые когти на кончиках пальцев. В глаза бросаются отрезанные груди, порез на горле, густая растительность на ногах, руках, подмышках и гениталиях. Прозвали её так не охотники, а селяне. Каждый из охотников сам даёт своё название чудовищу, поэтому иногда выходят непонятки в общении, потому что вроде бы говорят об одной бестии, но название для неё у каждого своё. Точного описания для неё не было: охотники не встречаются друг с другом, не ведут какие-то записи или ещё что-то такое. Возможно, это подвид проклятой, а может, она тут такая единственная. Раз уж я получил заказ недавно, значит, и живёт она здесь не так давно. Говорят, что проклятые – это жертвы сексуального насилия или войны. Появляются из трупов молодых девушек. Быстрые, опасные, кровожадные, охотятся в основном на мужчин, выпивают из них все соки – из каждого кусочка тела.
После неуспешной атаки в мою сторону она оказалась на дороге почти в том же месте, где я её изначально увидел. Из клюва текла алая жидкость – видимо, в зарослях она гдето подзарядилась ещё одним трупом. Бежит на меня. В этот момент я закинул меч за спину и принял стойку. Пять метров. Положил пальцы на рычаг. Три метра. Наношу удар и в моменте нажимаю на рычаг. Метр. Я поражён: я не нанёс ей никакого урона. А вот бестия оторвала мне правую руку и снова сбежала в лес. В этот же момент я достаю лекарство из сумки и наношу его на рану. Начинаю крутить катушки, чтобы меч собрался обратно. Достаточно неудобно это делать одной рукой, плюсом к тому сегменты, хоть и разные, были очень тяжёлые для меня в тот момент. Понял, что долго держаться не смогу. Я принял сидячее положение, постоянно кручусь, чтобы не упустить её из виду. Мне нужен один удар. Напившись моей крови, она станет ещё сильнее. Шансы на убийство проклятой крайне малы, но я должен это сделать, ведь мне нужно заботиться о Келси. А с одной рукой я не смогу больше охотиться, и мы будем прозябать в нищете. Ну ладно, будь что будет.
Сверху упал череп. Я выставил меч перпендикулярно земле. Проклятая напрыгнула на него и добраться до меня не смогла из-за сегментов. Будь у меня обычный меч, оказался бы я сейчас без рожи. Теперь нужно голову ей отрезать, но сначала проверю, сколько лекарства оста… Нисколько, я в панике высыпал всё, что было. А ведь мне могло бы этого хватить на месяц. Но я уже не охотник, уже нет смысла расстраиваться. Эффект не должен прекратиться до того, как приеду домой. Так что достал нож, отрезал ей голову и пошёл к тому месту, где оставил коня.
Внезапно пошёл снег. Снег в августе? Резко похолодало. Я закрепил голову бестии на коне и поехал как можно быстрее: не хватало ещё и заболеть ко всему прочему. Небольшой снежок сменился метелью, она, как мне казалось, усиливалась с каждым метром. На горизонте я уже видел огни. Добрался до деревни быстрее, чем предполагал, что странно. Эффект начал проходить, боль стала усиливаться. Снег не прекращался. Я спешился и зашёл домой. Не увидев Келси на том месте, где она всегда сидела, пошёл в нашу спальню на второй этаж, перед этим сбросив вещи у входа. Дойдя до двери, услышал характерные звуки. Открыв дверь, увидел, как Келси занимается любовью с неизвестным мне человеком. Крепко сложен, лысый.
Она заметила меня, с криками и руганью они выгнали меня из спальни. Боль усиливалась…
Быстро накинув на себя то, что попалось им под руки, они вышвырнули меня из дома. Кровь из плеча шла как из ведра.
– Не стыдно тебе в чужой дом заходить, да ещё и без стука? – сказал незнакомец с бешенством в глазах.
– Это его дом, Калинник. Был, – сказала Келси. По его внешнему виду можно было сразу понять, что его зовут Калинник.
– За что? За что ты так со мной? – спросил я у Келси.
Молчит.
– Не любит она тебя и никогда не любила. И, как она мне сказала, ты ни хрена для неё не делаешь.
– Забавно выходит: я рискую жизнью, чтобы нас прокор-мить, но при этом я ничего не делаю.
– Да, но что ты из себя вообще представляешь? Я вот, к примеру, сын генерала Аникия, имею дом в столице и кучу денег. А ты? Кто ты?
Я ничего ответить на это не мог.
– Ну вот, а я о чём говорил? Мы оставим тебя здесь, а вещи твои продадим, кому сможем.
На улице был дикий мороз, из-за метели ничего не было видно.
Он вернулся в дом первым, за ним пошла Келси.
– Есть что сказать напоследок? – спросил я у неё.
– Как я тебе и говорила, если ты не сможешь принять это или справиться со своими проблемами, ты сдохнешь, но уже, как видишь, не под мостом. Ты сам виноват. Прощай, Алипий.
Захлопнула дверь и заперла её изнутри на ключ. Нужно добраться до ближайшего крыльца, но у меня уже нет сил ползти. Холодно, кровь течёт, и ничего уже не видно.
Ночь
Келси
После того как мы выгнали Алипия, мы вернулись в комнату и продолжили заниматься любовью, но меня не покидала мысль, что он захочет вернуться и отомстить нам. И тут Калинник меня спрашивает:
– Тебе не нравится?
– Я думаю об Алипии. Как считаешь, он вернётся? Смог ли добраться хоть до кого-нибудь?
– Конечно нет. Забудь о нём. Он, скорее всего, сейчас валяется под снегом на дороге. – Ну и ладно, хрен с ним.
– Давай просто наслаждаться друг другом. Теперь нам никто не помешает, не вломится же он в дверь.
– Ты прав, давай.
...
– Было классно.
– Да, ещё как.
– Люблю тебя.
– И я тебя люблю, Келси.
Шум на первом этаже.
– Что это было?
– Возможно, кот опять уронил что-нибудь.
– Ну ладно. Ну что? Второй раунд?
– А ты осилишь?
– Ещё бы!
Но не успел Калинник снова залезть в кровать, как его за шею схватило нечто. Я закричала что есть мочи. Страх был неописуемым, но страшнее было Калиннику.
– ГДЕ МОЙ МЕЧ? – спросило чудовище у Калинника.
И мы сразу же поняли, кто это.
– Я продал его царскому контрабандисту, – ответил он зверю.
И в этот же момент его голова лопнула, как тыква, в звериной пасти. Я побежала на первый этаж, там был ужасный холод – дверь была открыта нараспашку. Я е; захлопнула, взяла в руки алебарду, которая была над дверью, и села. Чудовище спустилось с лестницы. Я убью его. Он встал на задние лапы, я бросилась на него. Вонзила алебарду ему в грудь, но он не умер.
– Теперь, Келси, пострадай и ты.

Атака на столицу
Командир стражи

– Бес!
– Защищайте город! Лучники!
– Бесполезно, командир!
– Арбалеты!
– Нет результатов!
– Быть не может! Стрелы, болты!
– От него отскакивают!
– Солдаты! Переходите в ближний бой! Задержите его как можно дольше, пока не будут готовы баллисты!
Даже кошмар не может быть таким ужасным, как эта ночь. Разорванные тела солдат вокруг повсюду. Крики раненых сквозь шумящую метель пробирали меня до костей. У солдат нет шансов против него. Ещё меньше шансов было у бедняков, которые прятались, как могли. Сквозь метель я увидел силуэт этого животного, стоящего на главной площади. В его лапе был младенец, он кричал перед тем, как его схватило чудовище, а тут успокоился. И тут же превратился в кашу, и пошёл пар. Я побежал дальше.
Ворота царского дворца.
Зверь стоял за воротами. Баллисты были готовы. Мы открыли ворота, и я отдал приказ сразу же, как увидел его. Из трёх штук только одна попала в него – прямо в брюхо, снаряд пролетел насквозь. Но он не умер.
Командир и стража были растерзаны после попытки убить чудовище. Генерал в тот момент был на войне. Был бы он тогда в столице – скорее всего, приказал бы бросить все силы на беса. Но все, кто тогда был во дворце, погибли. Царь мёртв. Меч в руке того, кто раньше был человеком.
Записи старого врача
У пациента отсутствует правая рука вместе с плечевым суставом. Оторвана в битве с серьёзным противником. На шее под челюстью у него шрам от верёвки. Хотел повеситься, или хотели повесить. На правой щеке также присутствует шрам – от кромки рта до конца челюсти. Разрез настолько аккуратный, что вряд ли он получен в битве. Грязные светлые волосы (ну, я бы не сказал, что он вообще не моется, охотники на чудовищ бывают и менее чистоплотными). Рост не выше метра шестидесяти. Проблемы со ступнями: неудобная обувь явно на несколько размеров больше сделала их слишком широкими. Имеются проблемы со спиной, из-за кривого позвоночника он ходил неровно. Видимо, тяжело носить на сво;м горбу тяжёлые мечи. Органы. И, как всегда, кроме мозга и сердца я больше ничему времени не уделю. Сердце ещ; бь;тся, мозг жив, приступаю к операции. Первым делом разделю горло, так, чтобы дыхательные пути не пересекались с пищеводом. Мало ли, захочет проглотить слишком много – и сдохнет. Далее – уши. Я их ампутирую. Прекрасное зрение и нюх тому замена. Руки. Правой точно нужна замена, а вот насч;т левой я подумаю. На место правой пришью лапу ящера. Ноги. К тазу пришью новые лапы ящера. Позвоночник. Постараюсь его выпрямить за сч;т металлических стержней и специальных крюков. Голова. Чтобы превращение было успешным, нужна голова, и я уже определился: это будет ящер. Нашёл эту тяжеленную голову вместе с шеей, нужно их пришить, не обязательно аккуратно, новая голова будет появляться только во время превращения, как надо. То же самое и с хвостом, чтобы держал равновесие и не грохнулся с новой головой. Нужно его пришить к копчику. Пришил. Теперь глаза. Сделаю ему две новые пары глаз, чтобы ничего не упустил из виду. Во лбу и в скулах я сделал новые глазницы с новыми глазами – зрачки похожи на крест, что поможет ему лучше определять расстояние до цели. Теперь предстоит прикрепить глаза к мозгу, и это будет сложнее всего. Пока что ампутирую его старый нос. Он получит способности новой головы, включая нюх, так что прежний нос теперь уже не нужен. Всё-таки я решил пришить ещё одну лапу к левому плечу, чтоб была симметрия. Во время обратной метаморфозы хвост будет пропадать, а голова и лапы – превращаться обратно в первоначальные, кроме правой передней. Теперь катализатор гнева – и готово. – Где я?

Знакомство
Алипий

Я проснулся в сыром тёмном помещении. Пахнет землёй, плесенью и гнилью; видимо, это подвал. Я закутан в звериные шкуры. Голова кружится, и тошнит. Открылся люк в потолке, и засиял яркий свет.
– Очнулся? – окликнул меня женский голос.
– Кто ты? – спросил я.
– Доброжелатель.
– Где я?
– Деревня К, в подвале дома – моего и моих родителей.
– И что я здесь делаю?
– Видимо, скрываешься от неприятностей.
– Почему «видимо» и почему «от неприятностей»?
– А ты посмотри.
На полу я увидел лужу и почти в полном мраке смог разглядеть в ней своё лицо. Или же мне это всё кажется, или плохи мои дела.
– Что ты увидел? – спросил у меня голос.
– Человека. Где вы нашли меня?
– На улице, возле дороги. В не очень хорошем состоянии. Кто же в метель голым ходит?
– Ничего не помню.
– Ах, да. При тебе был меч, необычный.
«Меч? Но у меня же его отняли, когда я вернулся домой… К Келси».
– И где он?
– Я его убрала подальше, на всякий случай.
В люк была спущена лестница, и обладательница голоса спустилась ко мне. Девушка, рыжая, карие глаза, родинка на подбородке, рост почти как мой. Я разглядел её, всю. Всё так же не понимаю: как я так хорошо вижу в темноте? И поэтому решил удостовериться – ещё раз посмотреть в лужу.
Шесть глаз, носа и ушей нет. Проклятие!
Через мгновение, как мне показалось, я очутился на середине подвала. Девушка в страхе стояла у стены напротив меня. Моя правая рука была не моей, больше похожа на драконью.
– Что сейчас произошло? – спросил я у девушки.
Она сказала, что я содрал кожу со своей груди, заорал, а потом кинулся на неё с нечеловеческими глазами.
– А где тогда раны от моих когтей?
– Они тут же заросли.
Успокоившись, я сел на своё место.
– Как тебя зовут? – спросила она у меня.
– Алипий. А тебя как?
– Лина. Кто ты такой?– Я убиваю монстров.
– Ха! А выглядишь как тот, на кого и надо охотиться.
– Это точно. Что случилось вчера?
– Кроме того, что ты появился, ничего.
– А из глобального? В городе? В стране?
– Король мёртв, и все, кто были во дворе и во дворце, тоже. Так говорят. Также пропала ценная реликвия. Чудовище пробралось за стены замка и поубивало всех там.
– Как оно выглядело?
– Неизвестно, метель была. Кто-то говорил, что это был ящер.
– Это не мог быть он, не водятся они в окрестностях.
– Похоже, что до этого момента не водились.
Вот дерьмо. Похоже, что это был не сон. Мне нужно срочно убираться отсюда.
– Н-да, ни пройти ни проехать.
– Что? – переспросил я.
– Говорю, снег растаял, август, солнце. Весь снег расто-пило, везде вода и грязь, ни пройти ни проехать.
Нет. Ей я точно не расскажу.
– Мне нужно уходить, отдай мне меч.
– Нет. Ты ещё не пришёл в себя, так что не выпущу.
– Это плохо кончится, охота идёт, и тебе не нужны проблемы.
 
– Какая охота?
Помолчав секунды две, я ответил:
– Никакая. Отдай меч – и меня здесь не будет.
– Нет.
– Почему? С чего вообще такая забота?
– Родители скоро вернутся, и они тебя не должны видеть.
– Я накину на себя эти шкуры, и ничего страшного не произойдёт.
– Глаза у тебя ещё лишние... Я всё равно сейчас тебя не выпущу.
– Понятно.
– Уйдём ночью, а сейчас принесу тебе еды.
– Уйдём?
– Уйдём.
Она поднялась по лестнице, вытянула её наверх и закрыла люк. Через время Лина принесла горшочек каши – самой вкусной, что я ел. Отдал ей горшок, и она ушла. Я устроился поудобнее, насколько это возможно, в своём углу и начал ждать ночи. «Уйдём? Что ей нужно? Зачем ей это? Что произошло в моей жизни?» И я уснул.
Спал я недолго, мне в нос ударил запах спирта, причём где-то метрах в десяти от места моего пребывания. Похоже, запах стоял над моей головой.
Дело государственной важности
Аникий
– Я заплачу вам столько, сколько нужно, но после выпол-нения заказа.
– Так мы не сможем его выполнить, нам нужны деньги, на которые мы купим всё необходимое снаряжение. Генерал Аникий, судя по описанию, эта тварь очень опасная, поэтому нам нужны деньги сейчас, иначе мы не успеем и опомниться, как она нас сожрёт.
– Он и так вас сожрёт. Сотни солдат в стальных латах и вооружённые до зубов были превращены в кашу. Что вы собираетесь купить, мне интересно? И вообще, как у охотников на монстров не может найтись даже пара серебряных на провизию?
– Знаете, генерал, вино очень вкусное, но водка – лучше. Тем более в борделе.
– Ясно всё с вами. Но я всё равно ничего не могу вам выдать: страна терпит серьёзные убытки из-за войны. Я вас троих собрал не для того, чтобы вы мне задавали вопросы про оплату. Мой ответ: нет денег. После окончания войны вы получите свои деньги. Контракт будет действовать неограниченно по времени, и, когда закончите, получите в два с половиной раза больше, чем вы указали. Вот вам бумага с печатью, чтобы никакого обмана. Вас всё устраивает?
– Да, нас всё устраивает. Последний вопрос: каков отли-чительный знак этого монстра?
– В ночь убийства царя пропал меч, лезвие которого неровное, из шести разных по размеру кусков. Чем-то напоминает чешую дракона.
– Это всё?
– Череп. Череп человеческий или похожий на него. Царь его добавил для красоты.
– Мы вернёмся к вам или отправим гонца, как закончим.
– Ступайте. Мы с вами знаем, что эта тварь несёт большую угрозу для всей страны, и не дай Бог, если она ещё и размножаться будет.
– Вряд ли. Всего доброго, генерал.
– Последняя просьба: найдите моего сына, он не отвечает на мои письма. Последний раз он был в деревне В. Скрывался там от призыва на войну. Это я его туда отправил.
– Найдём.
Август
Мы вышли из палатки генерала, и когда отошли подальше от лагеря и лишних ушей, Паисий выдал:
– Так и знал, что все трофеи царя – фальшивка.
– Он всегда любил находить всякий мусор, а потом придумывать ему хорошую легенду, как и этому мечу, вероятнее всего, – ответил Валентин.
– Кстати, как и где мы будем искать этот меч? – спросил у меня Паисий.
– Сначала отправимся в деревню В, надо найти сына генерала, заодно поспрашиваем местных, – ответил я ему.
– Недалеко от этой деревни, рядом с лесом, живут кузнецы. Может, ковали что-то похожее.
– Ну, потом и зайдём.

Алипий
Боль в спине сводит меня с ума. Как будто пику вонзили и не достали. Но не спина меня сейчас беспокоит, а Лина. Ей что-то нужно, но что, пока не пойму. Она красива, спору нет. После предыдущего своего опыта не хотелось бы с ней что-то иметь. Я трус, и злоба на всех меня распирает, но когда я смотрю на не;, мне становится легче. Лишь бы это вс; скорее закончилось, хочу обратно к Порфирию и Пахомию. Хочу опять ковать свои мечи. Опять заниматься охотой. Но хотят ли они, чтобы я возвращался? Получится ли у меня опять работать в кузнице? Сбудется ли моя мечта стать лучшим охотником в округе? Сомневаюсь. Ничего не получится. Сейчас есть только цель: найти того, кто
со мной это сделал. Как там Келси? Я плохо помню прошлую ночь, И МНЕ ВС; ЕЩ; ХОЧЕТСЯ ВЕРИТЬ, ЧТО ЭТОГО НЕ ПРОИЗОШЛО. Хоть у не; был и скотский характер по отношению ко мне, я вс; равно е; очень люблю.
Любил, по крайней мере. Ненавижу е;. Суку. Такие мысли погружают меня в ТУМАН.
Лина
Почему он скрывается от меня? Я ему не нравлюсь? Он меня в чём-то подозревает? Такое ощущение, что он чего-то боится. Как такой человек, как он, может бояться? На его теле ни единого шрама, для охотника на чудовищ это очень хороший показатель. Я же обычная девушка. Почему он сторонится? Может, его мои отношения с родителями не устроили? Или сами родители? Или потому что я рыжая? Хоть и страшненький, он вс; равно мне симпатичен.

Путь
Алипий

– Не помню, чтобы на гарде моего меча был череп. Ты его поставила?
– Нет, он таким и был, когда я тебя нашла. Кстати, почему меч такой странный? Никогда таких не видела.
– Этот меч я сам сделал.
– И как он в бою?
– Сама скоро увидишь.
– Как называется?
– «Мегера».
– А череп зачем? Для красоты? Чей он?
– Это не я его поставил. Череп, судя по зубам, принадлежит не человеку, а уолеку, собакочеловеку.
– И кто они?
– Если мужчина, лет тридцати и больше, вёл отвратительный образ жизни: бухал, издевался, как только можно, над людьми, грабил, бомжевал, то после смерти он превратится в уолека. Они нападают на людей, скот, практикуют каннибализм, но в основном питаются падалью. Передвигаются на четвереньках. Бегают не особо быстро, убежать можно, но если не получится, молись на то, что у тебя есть кинжал, чтобы пырнуть эту суку. Но если кинжала не оказалось или их целая стая – тебе конец. Зубы у них хоть и не шибко острые, но прогрызть кожу, жир и мышцы горазды. И если тебе чудом удалось выжить, тебе всё равно недолго осталось: ты умрёшь либо от кровотечения, либо от заражения крови.
– А почему они так называются?
– Первого собакочеловека звали Уолек.
– Понятненько.
– Почему ты пошла за мной?
– Давно хотела уйти, но, сам знаешь, девушке одной опасно выходить на улицу. А тут ты появился, удобно.
– А причина, по которой ты решила уйти?
– Отец и мать вечно пьют, орут, устраивают драки между собой. Даже замуж хотела выйти, чтобы поскорее уйти от них, да вот одни болваны у нас в деревне.
– Ясно.
– Куда мы идём?
– В деревню А.
– Зачем?
– Там у меня знакомые есть, надеюсь на их помощь.
– А ты сам из какой? В своей раньше я тебя не видела.
– Из деревни Д, потом перебрался в В – в ту, что напрямую через столицу от вашей.
– А что тебя занесло в мою деревню?
Помолчав, я придумал:
– Заблудился, метель же была.
– Ясненько.
– Я же не поблагодарил тебя за своё спасение. Спасибо тебе, Лина.
– Рада помочь. А как ты избежал призыва на войну?
– Кто знает... Стараюсь не попадаться на глаза.
– А товарищи твои как не попали туда?
– Платят тем, кто за ними приходит. А те, в свою очередь, делают вид, что не нашли их.
– Вот как... Почему идём к деревне не по прямой, а через лес?
– Не хочется на глаза дозора попасть.
– Ты с рождения так выглядишь?
– Нет. Похоже, что надо мной так решили поиздеваться.
– Эх. Жаль, что единственный «хороший» врач тоже мёртв, он наверняка тебе чем-то помог бы.
– Сжечь на главной площади – не помощь.
– И то верно. А кто твои родители?
– Я не знал своих родителей, а мои два приёмных отца небось радуются тому, что меня сейчас нет дома.
– Ну, ты зря так говоришь, это наверняка неправда. Ты меня прости за этот вопрос, конечно: они из «этих»?
– Не-а, они братья.
– Хорошо. А у них есть жёны?
– Как они рассказывали, у них были кратковременные отношения с девушками, но в итоге выбрали работу в кузнице. Говорят, что им это не нужно. Да и сомневаюсь, что и впредь понадобится, ведь им уже под шестьдесят. Мы пришли наконец-то. Устала?
– Немного.
– Денег хватит на две ночи?
– Должно.
– А еды?
– Хватит.
– Свет горит, значит, владелец ещё не спит. Иди, пока двери не закрыл.
– Ты не идёшь?
– Я приду под утро, не хочу терять времени, пока не рассвело. Нужно поскорее найти информацию, как мне от этого избавиться.
– Как ты пройдёшь? Двери закрыты будут.
– Через окно. Открой его в своей комнате, но не сильно, чтоб тебя не продуло.
– А как ты поймёшь, что это то самое окно?
Я снял череп с гарды и отдал Лине:
– Поставь его на подоконник. Сомневаюсь, что точно такой же там у кого-то ещё будет.
– Ну хорошо, буду ждать.
– И будь осторожна.
Первым в списке был Дорофей, мой старый приятель. Он зарабатывал на жизнь тем, что продавал табак и не только. Я с ним уже давно не виделся – наши пути разошлись, как только я получил первый заказ. По моём возвращении его уже не было дома, и дома не было, и деревни. Единственное, что я узнал, так это то, что он живёт в этой деревне. Проблема заключалась лишь в том, что я не знаю, в каком именно доме он живёт, остаётся лишь искать «полуночников» и объявления.
Какой-то доходяга мне сказал, что его дом – самый большой в деревне. Видимо, заработок на нелегальщине принёс свои плоды. И вот я у его дома. Дорофей был на голову выше меня, худой, чёрные волосы – как шторы, бороды нет.
Весёлый парень, каким я его запомнил.
Я постучал в дверь:
– Эй! Есть кто дома?
Спустя минуты четыре к двери кто-то подошёл:
– Кто это?
– Это дом Дорофея?
– Верно.
– Говорит он?
– Да. Покупатель?
– Нет, это Алипий.
Дверь в спешке открылась.
– Алипий! Друг! Давно не виделись! Проходи. Как охота? Как Порфирий и Пахомий?
После такой бури эмоций он зажёг фонарь и увидел всё моё уродство. Его радость сменилась ужасом, а затем тонким, чуть ли не девичьим криком.
– Стража! Помогите! Чудовище в доме! – сдавленным голосом кричал Дорофей.
Я накинулся на него, чтобы закрыть ему рот.
– Закрой точило, – сказал я Дорофею. – Это я, Алипий.
Всё нормально, успокойся.
– Я не верю. Если ты Алипий, то докажи это.
– Как?
– Не знаю, думай.
Я пытался вспомнить все истории с ним, и я вспомнил. Рассказал про то, что до того, как его деревня была разрушена, он жил по соседству с моим домом. Про то, как мы охотились с ним на кротов. Как жгли костры. Как я воровал из дома бракованные клинки, чтобы мы могли подраться на них, как мы получили от родителей по шее за это, в основном я, что взял мечи без разрешения и что рассёк ему бровь. И как после того первого моего заказа его уже не было в деревне.
– Я всё равно тебе не верю. Может, ещё что помнишь?
– Как ты нелегальщиной торговал. Собственно, за этим я и пришёл.
– Алипий! Это ты! Только ты, наверное, и помнишь, что я когда-то этим занимался.
– Именно это тебя заставило поверить в то, что я – это я?
Ты нормальный?
– Да.
Мы встали, и он указал рукой на лавку у стола посередине комнаты. Сели, и я спросил, почему он этим занимался, а не занимается, на что он ответил:
– После нового закона всё, что у меня было, отобрали солдаты и сказали больше этим не заниматься. Повезло, что не убили.
– А алкоголь остался?
– Остался, но я не могу его принести.
– Почему?
– Агния мне запрещает пить без неё.
– Кто это?
– После того как меня и многих других из деревни выгнали, я забрал все свои накопления и уехал в столицу, чтобы найти жильё. Находясь на главной площади, я встретил её. Сначала она не хотела со мной говорить, но после того, как я спросил про дом, она заинтересовалась. И спрашивает: мол, как человек, у которого нет даже нормальных портков без дырок, может интересоваться покупкой дома? Я ей, конечно же, не ответил, как, но она дала наводку прийти сюда. Бывшая столица как-никак. Ну, я и купил этот дом у главы деревни. Выращиваю табак, делаю пиво собственного производства. Агния учится в академии уже который год, это последний уже. Вот снова приехала, пока отгул дали.
– Ясно.
– Ты как?
– А сам как думаешь?
– Видок у тебя, конечно, не очень, но это и не главное. В общем как? Как охота?
– Охота шла неплохо, пока я не взял заказ на слишком сильного противника. Рука – в качестве подтверждения  – отсутствует.
– А это тогда чья? Кто пришил?
– Вот я и пытаюсь узнать, кто, поэтому и пришёл к тебе: мало ли, вдруг ты знаешь того, кто смог бы это исправить.
– Не хочу тебя огорчать, Алипий, но я таких не знаю.
– Понятно.
– У тебя-то есть кто?
– Теперь нет.
– В смысле?
– Была тут одна, но…
– Давай рассказывай, кто она?
– После того как ты уехал и началась война, в деревню В приехали беженцы. В тот день я работал в кузнице. Заказов не было, и я хотел сделать себе новый меч.
– Это он?
–Нет, этот – самый молодой из четырёх.
– У тебя целых четыре меча есть?
– Да, но те три других не ношу с собой.
– Понятное дело: такая тяжесть, да без коня.
– Так вот, в тот день, как работал в кузнице, я вышел покурить. На горизонте увидел силуэт. С моим зрением не сразу понял, что это девушка. Как только разглядел, подумал: «Что она тут делает? Мы же всё равно не делаем оружие женщинам из-за ограничений. Что она тут забыла?» Она подошла ко мне и спросила, не хочу ли я познакомиться с ней. Сказал, что не против, и на следующий день купил дом в той деревне. Около года мы с ней жили, всё было поначалу хорошо, но с каждым днём она становилась всё холоднее ко мне, а потом… – Что потом?
– Я её застукал с другим.
– Морду хоть начистил ему?
– Я не помню. Я тогда как раз вернулся после лишения руки, и они вышвырнули меня из моего же дома на мороз.
– Да, кстати, метель, говорят, даже и в других городах была.
Я учуял, что к нам кто-то идёт.
– Твоя, похоже, проснулась, – сказал я Дорофею.
– Как ты это понял?
– Не знаю, почему, но я теперь всё лучше вижу и чую.
– ****ь ты ищейка.
Я накинул капюшон, наклонил голову и спрятал руки под стол.
– Агния, ты почему не спишь? – спросил свою возлюбленную Дорофей.
– Я услышала крик, думала, ты опять испугался головы лося и сейчас вернёшься, а тебя всё нет и нет.
– А арбалет зачем?
– На всякий случай. Это кто?
– Покупатель.
– Ты его испугался?
– Да. Иди спи, я скоро вернусь.
– Хорошо, не задерживайся.
– Хорошо.
Она ушла, я сел по-нормальному, и мы продолжили разговор.
– Видел? Красотка, не правда ли?
– Не знаю, не видел.
– Кстати, что с лицом? Подрался?
Я убрал повязки и на секунду дал Дорофею посмотреть на ещё одно моё уродство – три пары глаз.
– Жесть. И куда тебе столько?
– Чтобы удары вилок парировать.
– Отлично, наш парень. Что ещё расскажешь?
– Я видел сон, в котором меня резали. Не как убийцы, а как врачи, точнее врач.
– И как тебе?
– Не очень, ведь после этого сна я и стал таким. Я-то думал, что сдохну на морозе, но не повезло, как видишь.
– Удивил свою девушку своим новым видом?
– Она уже не моя девушка, и нет, я не был дома после этого. Я вообще к тебе пришёл, чтобы забыться и не вспоминать то, что произошло со мной и что я натворил.
– И что же ты натворил?
– …
– Алипий?
– Я убил её нового парня. И, скорее всего, массовое убийство в столице – это тоже моих рук дело.
– Как так? В столице было животное, а ты совсем не такой. Ты же не убиваешь людей. Как ты его убил?
– Не мечом, не стилетом, не из лука, не кулаками, ничем. Я превратился в то самое животное. И расплющил его голову в своей пасти.
– А что с девушкой?
– Я её трахнул.
– В смысле – ударил?
– Нет, но это тоже для меня сейчас значит что-то плохое.
– И… как ощущения? Тебе стало легче от их смерти?
– Нет.
– А от смерти невинных в столице?
– Нет. Я вообще не был собой в тот вечер, так что иди ты на ***, Дорофей, я пошёл.
– Стой! Извини. Сейчас всё будет.
Он встал и ушёл в погреб, откуда принес алкоголь и мешок с грибами, а чуть позже траву.
– Для тебя всё найдётся, друг. Извини меня. Без обид?
– Без обид.
Мы выпивали, курили, ели. Ну а потом я уже ничего не помнил.

Дорофей
Не только я был в ужасе от вида Алипия, но и мой сосед, которому я рассказал, что было сегодня ночью. От Агнии получил по темечку за то, что пил. История про давнего друга не прокатила. Ей не стал рассказывать о том, что с ним, не хочу е; пугать. Жалко Алипия, что с ним такое произошло. Но, хоть он и мой друг, не хотелось, чтобы моя торговля пострадала из-за него. Надеюсь, с ним не произойдёт то же самое, что произошло с моими батей и матерью. Смерть ещ; и лучшего друга… Нет. Даже думать об этом не хочу.

«Перепел»
Алипий

Я проснулся в какой-то комнате. Со вчерашнего вечера ничего не помню. Как пришёл сюда, тоже не помню. Ну а потом я понял, где я.
– Вставай, пьянь! – крикнула мне Лина.
– О, Лина. Где я?
– В ночлежке, куда ты обещал прийти под утро.
– Ха! Я сдержал своё обещание!
– Нет. Во-первых, ты пришёл ночью.
– А во-вторых?
– А во-вторых, ты вырвал оконную створку вместе с рамой, хотя окно было открыто.
– Дерьмово.
– Не то слово. Повезло, что хоть с собой денег принёс, оплатить ремонт окна смогу.
Про деньги я тоже ничего не помню, но это и не важно.
– Вставай, сниму мерки, куплю одежду тебе.
После снятия мерок Лина ушла на местный рынок. Осматривая карманы, я нашёл ещё немного грибов и выкинул их в окно, чтобы Лина не увидела.
Примерно часов через шесть она вернулась. Я примерил новую одежду: куртка из кожи, белая рубаха, штаны, ботинки, новая сумка и мешок для меча.
– Ну вот, теперь вообще принц.
– Спасибо за комплимент. И за одежду.
– Не за что.
– А почему себе ничего не купила?
– Мне не хватило на себя. Ведь ещё нам на еду нужны деньги и за окно заплатить.
– Понятно. Ночью я пойду ко второму товарищу.
– Я пойду с тобой.
– Зачем?
– Чтобы держать тебя в узде, мало ли.
– То, что было вчера, больше не повторится, обещаю.
– Всё равно. Тем более одной спать не очень, скучно.
– А вдруг что? Вдруг я отвернусь, а тебя уже след простыл?
– Буду держаться возле тебя как можно ближе.
– А как же вторая оплаченная ночь?
– Я её не оплачивала. Повторяю: нам ещё нужны будут деньги.
– И то верно.
– Кстати о еде. Хочешь?
– Не, не хочу.
– Хочешь, ты уже давно не ел, и вчера, скорее всего, тоже. Ты свой живот вообще видел? Такое ощущение, что если я ткну в него пальцем, то проткну кожу.
И вправду, мышц на моём теле и так мало, а на животе вообще ни мышц, ни жира. И ещ; я заметил, что вообще не чувствую голода.
– Ты пойдёшь со мной, – сказала Лина.
– Куда?
– На рынок, за едой.
– Это явно плохая идея. На лицо моё посмотри.
Лина достала из кармана тряпку, велела мне прикрыть ею глаза и надеть капюшон.
– А с рукой что делать?
Она сняла со своей руки перчатку и отдала мне.
– Отлично. Ты действительно хочешь, чтобы я с тобой пошёл?
– Да, мне так будет спокойнее.
– Ну хорошо, пошли.
Спустя некоторое время мы вернулись в ночлежку и стали ждать. Под вечер к нам постучал её владелец и попросил освободить комнату. Мы ушли.
Вторым в списке был Павсекакий, он работал конюшим в этой деревне. Я с ним познакомился, когда взял у него заказ: нужно было найти лошадь, которая пропала на то время дня два назад. Причиной пропажи был мужик, который украл лошадь для того, чтобы принести её в жертву лесному богу, который оказался лесничим. Это оборотень, который носит шкуры, перья и головы разных животных. И за счёт этого превращается в кого хочет. Вот в один момент – сова, а в другой – бизон. Всё закончилось тем, что за голову лесничего мне заплатил другой человек, восемьдесят серебряных монет. Мужика Павсекакий отдал под стражу, а за целую и невредимую лошадь он заплатил мне пятьдесят серебряных монет. С тех пор он почему-то считает меня своим другом и говорит, что всегда готов помочь. Помощь мне сейчас не помешает. Несмотря на всё это, другом я его не считаю.
Мы дошли.
– С чего ты взял, что это тот дом? В деревне много других конюшен, – заявила Лина.
– Потому что я уже был здесь и сомневаюсь, что он куда-то отсюда переехал, – ответил я.
– А если это так?
– Сейчас проверим.
Я постучал в дверь, и почти сразу же мне ответили.
– Кто там? – спросил голос за дверью.
– Это дом Павсекакия? – уточнил я.
– А кто спрашивает? – снова раздался тот же голос.
– Алипий, его друг.
Звук щеколды, крючка, и дверь открылась. Павсекакий выглядел почти так же, как и в нашу последнюю встречу. Он чуть ниже Дорофея, крепко сложен, бородатый. Единственное, что изменилось, – он стал лысым. Хотя раньше волосы были до плеч. Я решил, что про его волосы не буду спрашивать.
– Привет, Алипий, давно не виделись. Что с лицом? – сказал мне Павсекакий.
– Привет, Павсекакий. Упал, – ответил я ему.
– А что за девушка с тобой?
– Моя спутница в дорогу, Лина.
– Здравствуйте, – сказала Лина.
– Здравствуй, – ответил ей Павсекакий.
Я снял с плеча мешок с мечом и поставил его в угол у входной двери.
– И с каких пор ты ходишь на охоту в паре с девушкой? – спросил меня Павсекакий.
– С недавних, – ответил я ему. – Почему ты, кстати, не спишь?
– Да не знаю, сна ни в одном глазу. А ты почему не спишь?
Зачем пришёл?
– Я с похмелья, днём спал.
– Но не поэтому же ты пришёл. Помощь какая нужна?
Ты говори, я рад буду помочь, мы же друзья.
– Мы врачей ищем, – опередила меня Лина.
– Да? И зачем же?
– Видишь эти повязки? – спросил я у Павсекакия.
– Ну, упал...
– Обещай, что не воспользуешься дрыном, который у тебя под столом.
Он запаниковал.
– Ну и рожа у тебя, решил подстраховаться, – отшутился Павсекакий.
– Поверю, – ответил я.
И снял повязки и перчатку.
– Теперь понятно, зачем мне нужен врач? – спросил я у Павсекакия.
– Да уж, хорошо, что я не спал, иначе бы снёс тебе голову с ясными глазами, – ответил Павсекакий.– Хотите квас?
– Не откажемся.
Павсекакий сходил в другую комнату за квасом и вернулся через пять минут. Поставил каждому из нас на стол полулитровые кружки кваса, и мы продолжили разговор.
– Знаешь какого-нибудь врача? – спросил я у Павсекакия.
Он посмотрел в потолок, обдумывая свой ответ, поводил бровями и ответил:
– Знал я одного здесь, фельдшера. Коня у меня брал, чтобы доехать до соседних деревень на вызов.
– Как его зовут? Где он живёт? – спросил я.
– Виктор. Но он тут уже не живёт.
– Почему? Фельдшивил?
– Да, его забрали на работы в лагерь. Остаётся только верить в то, что он жив.
– А в какой именно, не знаешь?
– По-моему, в «Собачью голову» – в тот, что в горах на юго-западе. Но я сомневаюсь, что он тебе чем-то поможет. Почему не сходил к «хорошему» врачу в столицу?
– А ты не слышал?
– Что?
– Король и все, кто был в тот «зимний» день во дворце, были убиты чудовищем.
– ****ец, а я и не знал. В дверь никто не стучит, коней не берут, из дома не выхожу. Сижу, деньги свои считаю.
– Ну ты тип, конечно.
– Тогда да, тебе нужно в «Собачью голову» или в другой город. Хотя, учитывая, что сейчас идёт война с соседним государством, выбор у тебя только один.
– Верно.
– Нужна ещё какая-нибудь помощь?
– Нет, я узнал столько, сколько мне нужно. Спасибо, Павсекакий.
– Да не за что. Однако я ещё хочу тебе чем-то помочь.
– И чем же?
– Возьми коня. Не за бесплатно, конечно же, сам понимаешь.
Сначала я не хотел, но потом посмотрел на уставшую Лину и согласился. Мы допили квас и пошли в конюшню смотреть коней.
– Выбирай того, кто понравится, – сказал мне Павсекакий. – Кто из них наиболее выносливый? – спросил я у него.
– Вон тот, – Павсекакий указал рукой на серого коня в углу.
– И почём он?
– Три сотни серебра, со скидкой, так ещё и с седлом. На время – пятьдесят. Но я прошу купить его.
Я попросил Лину дать мне мешок с нашими деньгами.
Серебра не хватало, но было пять золотых монет.
– Слушай, Павсекакий…
– Нет, не могу я его отдать бесплатно, – перебил меня Павсекакий.
– Я не про это, у меня есть пять золотых, остальное серебром. Можешь принять так?
Он подумал и ответил:
– Ладно, хрен с тобой, потом у кого-нибудь обменяю.
Павсекакий открыл денник, накинул на коня седло. Дал мне в руку узду. Открыл ворота в конюшню и проводил нас.
– Хорошего пути, Алипий.
– Спасибо, Павсекакий, доброй ночи.
– Спасибо, пойду я спать, устал.
–Бывай.
Он закрыл ворота. Мы стояли на улице с Линой и конём.
– И куда мы теперь? – спросила она у меня.
– Сначала мне нужно в кузницу, где я раньше жил, а это через берёзовый лес и через мою деревню, – ответил я.
– И что ты там забыл?
– Забрать нужно кое-что.
– Тогда поехали?
– Ты права, поехали.
Мы сели на коня, Лина обняла меня сзади, и мы отправились в берёзовый лес.

Поиск
Август

– Мы так его не найдём. Валентин, что сказали те кузнецы? – спросил я.
– Сказали, что ничего не знают про меч, – ответил он.
– Паисий, что по поводу сына генерала?
– Говорят, что видели его накануне мороза, он уходил к какой-то девушке, – ответил тот.
– К какой, не спросил?
– Спросил. Говорят, что имени не знают, но знают, где она живёт.
– Двинули тогда.
– Эй! Есть кто дома?! – крикнул я. Дверь распахнулась после удара по ней. – Есть кто?
Мы вошли в дом. На первом этаже никого не было, и мы поднялись на второй. В одной из комнат лежал труп – без головы, облепленный мухами. Сначала мы не смогли его опознать, но потом нашли глаз, измерили рост и поняли, что это тот, кого мы искали.
– Как думаете, это его барышня так с ним поступила, ударив чем-то тяжёлым, или это тот самый зверь? – спросил нас Валентин.
– Надо поискать улики, – ответил я.
Паисий осматривал остальную часть этажа, на котором мы с ним находились, а Валентин ушел на первый. По возвращении оба сказали, что ничего не нашли. Я спросил у Валентина, выходил ли он на улицу, на что он ответил, что выходил, но также ничего не нашёл, даже в реке за домом. Мы встали и взяли труп, чтобы похоронить. Спускаясь на первый этаж, один из нас заметил лужу крови возле входной двери, но след никуда не вёл, и мы вышли из дома.
– И что теперь? – спросил Паисий у меня.
– Сначала похороним Калинника и пошлём гонца, чтобы передать информацию о случившемся генералу, – ответил я. – А потом? – вновь спросил у меня Паисий.
– А потом вы убьёте того, кто это сделал, – сказал мужчина в плаще, облокотившись на угол дома, перебив меня.
–Ты ещё что за хер? – спросил Валентин, держа на плече труп.
– Наводчик, – ответил мужчина.

Павсекакий
Голова вообще не варит, всю ночь не спал. Даже уже задаюсь вопросом: был ли на самом деле Алипий у меня вчера? Не знаю, вс; выглядело жутко, он был похож на чудовище. Ну и ладно, он же мой друг, лучший. Я его даже таким в своем доме рад был бы видеть. Может, приехать к семье? Я давненько не был в деревне Н. Интересно, как там отец с матерью, как брат? Отец, наверное, вс; так же в поле работает, а мама, в свою очередь, вс; так же пастушкой. А брат – даже не знаю. Ну, приеду, может, через неделю, проведаю их. Соскучился по ним.

Фарш в берёзовом лесу
Алипий

Прибыв на место, мы спешились с коня и пошли глубже в лес. Я привязал коня к дереву, и мы попытались хоть както устроиться. Лину я отправил на поиски грибов и ягод, а сам начал строить небольшой шалаш. Ветки с земли решил не брать, так как земля и трава были всё ещё мокрые от растаявшего снега. Каркас сделал из толстых веток одной из берёз, которая уже успела более-менее высохнуть, в качестве верёвки использовал тонкие ветки молодой берёзы, сверху всё накрыл ветками с листьями, дно соорудил из веток поменьше, а листву для подстилки накину потом. Теперь я отправлюсь на поиски грибов. Лина никаких звуков не подавала, и это меня напрягало, потому что мы договорились, что она будет хоть какие-то издавать, но ничего, кроме пения птиц, я не слышал. Зато учуял запах не нужных нам лиц. Как минимум тр;х человек, потных. Самое дерьмовое то, что Лина пошла именно в ту сторону, где и находятся эти люди.
Я побежал в ту сторону, боясь, что Лине угрожает опасность. Через десяток метров вышел на поляну и почуял запах четырёх человек, одна из них – Лина. Я крикнул, чтобы они вылезали. Они прятались за кустами волчьей ягоды, которыми была окружена поляна. Из кустов вышли два человека, один из них был с двуручником, другой с топорами.
Тот, что с мечом, спросил:
– Так это на тебя открыта охота?
Я попросил, чтобы вышел и третий, на что он ответил:
– Тут больше никого нет.
– Не ****и, – ответил я ему, – я знаю, что ещё один за кустом, с девушкой. Мне самому проверить?
Не успел я сдвинуться с места, как в меня прилетел метательный нож.
– В спину, значит? – спросил я у топорника. – Серебро, значит...
– Значит, на тебя. Ну как? – спросил мечник. – Спину жжёт?
– Нет, – ответил я, – ничего не почувствовал.
– Странно, как ты тогда понял, что это серебро?
– Я тоже когда-то был охотником и знаю этот блеск.
– А что за меч у тебя? Где ты его взял?
– Сам выковал.
– Понятно. Просто такой же пропал из замка царя в день его смерти, смерти всех, кто был у двора, и смерти Калинника, сына генерала Аникия. Знаешь такого?
Твою мать, генерал на меня открыл охоту из-за сына. Я знал, что за мной придут рано или поздно, но меня сейчас больше всего беспокоит, что они сделают с Линой.
– Ничего не знаю, этот меч мой. И нет, я не знаю такого.
– Драться-то умеешь или для виду носишь? – спросил топорник.
– А что, твоя сучка умеет разговаривать? – спросил я у мечника.
– Эту «сучку» зовут Валентин, и я советую тебе запомнить его имя, для того чтобы потом извиниться, перед тем как он пробьёт тебе голову.
– Умею, за меня можешь не переживать, – сказал топорник, стоя у того куста, где сидели ещ; один тип и Лина.
– А твоя кличка тогда какая? – спросил я у мечника.
– Стыдно тебе должно быть за то, что не знаешь лучших охотников на чудовищ в стране. Август.
– Ни капельки не стыдно.
– Ну что ж, личности выяснили, теперь приступим.
Пока я обдумывал сказанное, двуручник нанёс мне мощный удар по бедру, и попал по кости, после чего… ТУМАН.
Охотники дрались очень даже недурно: на момент каждого удара я попадал в «туман» и получал ещ; больше ран. Меч я не решался использовать, мне хватило прошлого моего опыта, старался парировать удары и договориться, на что мне отвечали, что я – помеха.
Паисий
– Твой друг опасен, от него хочет избавиться генерал. Нам деньги, а для всей страны – безопасность. Ты иди куда хочешь. Охота будет не такой долгой, как путь к ней. Как же он отчаянно пытается защищаться и договориться... Сейчас Август и Валентин закончат, и я тебя отпущу. И-и-и… Да!
Вот это удар! Даже помощь моя не понадобилась. Девушка мычала, брыкалась.
– Не мычи, сейчас вс; быстро кончится, – сказал я ей.
Тем временем:
– Ну что, Август? Давай, отруби ему голову.
– Давай-ка это лучше сделаешь ты, Валентин.
– П-ф… Без проблем.
– Вот и вс;, капец ему… НЕТ! ОН ЕГО ЗАГРЫЗ! МНЕ НУЖНО ПОМОЧЬ АВГУСТУ!

Август
Монстр, более тр;х метров ростом. Голова, хвост, лапы – ящера, но стоит как человек. Неизвестное ранее животное держит в пасти моего товарища. И тут же оно его проглотило. – Поговорим? – спросило у меня чудовище.
Р;в чудовища был похож и на рычание дракона, и на человеческий истерзанный крик.
 
Из куста вылез Паисий, хотя я говорил: «До момента, пока я не подам сигнал, из кустов не вылезать». Ну, он и получил хвостом прямо в живот и отлетел в дерево. Он бросил заложницу. Чудовище двинулось в мою сторону, в его правой лапе был меч. Замахнувшись, оно нанесло удар. Я не смог парировать его атаку, его меч разъединился, и вот я уже лежу без ног. Ящер подошел ко мне. Мой меч лежал в метре от меня. Монстр посмотрел на меня, затем на меч, а потом его взгляд перешёл на Паисия. Монстр пошёл в его сторону, бросив свой меч рядом со мной. Я достал из сумки лекарство и высыпал на раны. Пока я это всё делал, ящер дошёл до Паисия и разорвал его на части. Был бы Паисий в этот момент в кустах, была бы и фора сбежать. Взгляд ящера перешёл на меня, и снова он идёт в мою сторону. Шанса сбежать нет, остаётся только ждать смерти. Чудовище подошло ко мне и спросило:
– Кто вам сказал моё местонахождение?
– Я не знаю его, незнакомец, который стоял у дома, в котором ты убил сына генерала Аникия.
– Значит, генерал не в курсе, где я?
– Да, но это не надолго. Тебе не жалко людей, которых ты убил?
После этого вопроса чудовище оторвало мне руку, а затем и вторую, от такой боли я…

Гонец
Аникий

Ко мне в палатку зашёл мой секретарь:
– Генерал Аникий, к вам гонец.
– По какому он вопросу?
– По поводу чудовища и вашего сына.
– Пускай заходит.
Вошёл запыхавшийся гонец.
– Какие новости, гонец?
– Ваш сын мёртв.
Я потерял дар речи от такой новости. Я был в таком бешенстве и, чтобы не пырнуть гонца своим кинжалом, достал из шкафа водку, налил в кубок и выпил залпом. После чего спросил:
– Когда и где это произошло?
– В деревне В, в доме его девушки. У него не было головы.
– Отрезали?
– Нет, она была расплющена.
– Что об этом сказали охотники?
– Девушку они не нашли и думают, что это сделал тот самый монстр.
– Это был только её дом или чей-то ещё?
– Они мне не сказали.
– Понятно. Где похоронен Калинник?
– К востоку от деревни В, на холме, под вишней.
– Куда они отправились? Почему не пришли сюда?
– В берёзовый лес. Сказали, что идут на охоту на этого монстра. Между деревнями А и В.
– Почему именно туда?
– Не сказали.
– Спасибо, гонец, можешь быть свободен.
Гонец попрощался и вышел из моей палатки. Я вновь наполнил кубок водкой, выпил и крикнул страже, чтоб позвали моего секретаря.
Секретарь почти сразу же пришёл:
– Вызывали, генерал Аникий?
– Вызывал. Собирай людей, штук двадцать.
– Зачем же это, генерал?
– Мы отправляемся в деревню В, к могиле моего сына.
– Примите мои соболезнования, генерал, но как же вой-на с Западом?
– Война подождёт, на замену мне поставим моего заместителя.
– Но вы же прекрасно понимаете, что от нас до деревни В два дня пути.
– Мне всё равно. Вали отсюда и выполняй приказ.
– Так точно, генерал.
Секретарь вышел из палатки. Я опять наполнил кубок водкой, выпил. Я уже был в таком состоянии, что вот-вот вырублюсь за своим столом.

Келси
А ведь верно говорят: чем реже влюблённые встречаются, тем слаще каждая встреча. С каждым из двух моих парней такое было, но я уже с ними не увижусь. С первым – надеюсь, со вторым – точно. Алипий был с какими-то проблемами, личными. Он со мной делился ими, иногда, но я к ним настолько привыкла, что уже и не считала проблемами. Шрамы, которые он получал «в бою», не были, как по мне, таковыми. Уж очень аккуратные они были. Считал себя ненужным, как он говорил. Я ему пыталась объяснять, что это не так, но он был уп;ртым бараном. Вот мои проблемы гораздо важнее: отец и мать отправили меня сюда, на сторону врага, а сами отказались переезжать. Говорили, что так для меня будет лучше. Я по ним скучаю, хоть и злюсь в глубине души. Раньше залечить мою боль могла только бабушка, но, к сожалению, е; не стало. Здесь это мог сделать только Калинник, такой красавец... Умный, вес;лый, сильный. Вот сейчас вспоминаю и плачу. Отправили меня маменька с папенькой сюда, лучше мне тут будет, говорили они, а что в итоге? В шрамах на руках, в шрамах на моей душе, изнасилованная, живу в деревянном тазу на краю деревни. Мне страшно возвращаться домой, где жил Алипий. Перед предпоследней его охотой я сказала: «Я бы хотела с тобой встретиться... через пару месяцев». Уже тогда я ему дала понять, что не хочу его видеть, но он этого не понимал или не хотел понимать. Я не хочу его больше видеть, даже во снах.

Грусть
Алипий

Я проснулся, на улице опять шёл снег. А рядом со мной лежала Лина. Было прохладно. Я повернулся на левый бок и решил: чтобы не замёрзнуть, надо обняться. Положил руку ей на живот, и она проснулась.
– Ты что делаешь? – резко спросила она.
– Ну, чтобы не замёрзнуть… – ответил я.
Она повернулась на правый бок и обняла меня в ответ.
– Что произошло?
– Я не видела, меня связали.
– Понятно.
– Алипий... Это ты? Ты тот самый монстр?
– Да, Лина, это я – тот самый.
– Ты же не специально убивал тех людей, ведь так?
– Да, я не хотел этого.
– Ты не контролируешь это?
– Нет.
– Что нам нужно в твоей деревне?
– Мечи.
– Тебе своего мало?
– Этот мне не подходит, нужно сделать новый, и тебе сделаю, если получится.
– И как ты собираешься это сделать?
– В лагере есть кузницы, мы выкуем меч там.
– Ты понесёшь мечи с собой в горы?
– Да. Сколько примерно сейчас времени?
– Вечер.
Я встал и осмотрел себя, ран не было. Куртка, рубаха, ботинки, штаны до колен были порваны. Тут я почувствовал тошноту, вышел из палатки, и из меня вышли человеческие внутренности – видимо, тех самых охотников. Присыпал всё листвой, чтобы Лина не увидела. Осмотрел сумку, в ней лежали три банки с лекарством, метательные ножи и мой мешочек с деньгами. Вернулся в палатку и спросил у Лины:
– Это ты с них собрала?
– Да, то, что осталось.
– А оружие где?
– Вот оно.
Лина подняла одежду с «пола» нашего шалаша, и там лежали двуручник, два топора и лук со стрелами.
– Одежда тоже их?
– Да.
Я взял одежду, оделся, обулся, запасную убрал в сумку.
Из их оружия взял только топор и лук со стрелами.
– Почему остальное не возьмёшь? – спросила Лина.
– Они не подходят.
– И чем же?
– Лучшие охотники не знают, что в некоторых существах есть металл, который после переплавки становится невероятно прочным. Чтобы его опять расплавить, нужны огромные температуры. А в сплаве с серебром – это лучшее оружие против этих же существ. Именно из этого сплава сделаны мои мечи.
– Тогда понятно.
– Ты готова?
– Да.
– Тогда пошли.
Мы пришли в мою деревню, теперь нужно идти на юг, к кузнице. К сожалению, мы пришли чуть раньше, чем наступила полная темнота, и многие лавки ещё работали. Я старался особо не палить свою внешность, со мной рядом шла Лина.
– Ты голодная? – спросил я у неё.
– Немного.
– Может, купим чего-нибудь?
– Давай.
Мы подошли к одной из лавок.
– Добрый вечер. Сколько стоят шесть яблок? – спросил я у продавца.
– Добрый вечер. Двенадцать серебряных.
Я полез в сумку и достал из мешочка двенадцать серебряных:
– Вот, держите.
– Спасибо, до свидания.
Я убрал четыре яблока в сумку, два оставшихся отдал Лине.
– Ты не будешь? – спросила Лина.
– Нет, я не хочу, – ответил я.
– Хочешь, – сказала Лина и положила одно яблоко мне в руку.
– Ну ладно.
Мы шли дальше, и я, проходя мимо конюшни, в которой брал коней, вспомнил...
– Мы коня забыли, – сказал я Лине.
– Твою мать... И что нам делать?
– Идём дальше, пешком.
И тут меня заметил конюший:
– Алипий!
– Знакомый твой? – спросила Лина.
– Типа того, – ответил я.
Он подошёл к нам.
– Не видно тебя в последнее время. Ты где пропадал?
– Да, были проблемы с жильём.
– Что такой потрёпанный?
– На охоте был.
– Кстати, о ней… Где конь?
– Спроси у того, кто теперь живёт в моём бывшем доме.
–Там никто не живёт.
– В смысле?
– В прямом. Там больше никто не живёт после метели.
– Вообще?
– Да. Говорят туда охотники недавно заходили, искали сына генерала.
– Понятно.
– Ты же вроде жил с кем-то в этом доме.
– Нет, это всего лишь слухи.
– Ясно. Что будем с конём делать?
– Запиши на меня долг, я верну деньги, мы ведь уже давно знакомы с тобой.
– Хорошо.
– Бывай.
– Бывай, Алипий, и смотри не обмани меня.
– Не обману.
Мы пошли дальше, дошли уже до края деревни, и тут… – ЧУДОВИЩЕ! ЧУДОВИЩЕ!
Я повернул голову в сторону этих криков. На земле сидела Келси и показывала пальцем на меня. Она была в той же одежде, в которой я её в последний раз видел.
– Бежим, – сказал я Лине.
Схватил её за руку, и мы побежали в поле, в сторону кузницы. Убежали достаточно далеко и спрятались в овсе.
Лина меня спросила:
– Кто это был?
– Бывшая подруга.
– Не девушка?
– Нет! – сказал я со злобой.
Лина затихла настолько, что у неё прекратилась одышка.
И я тут же перед ней извинился:
– Извини, я не хотел на тебя повышать голос.
– Ничего страшного, я привыкла.
– Прости.
– Какой план?
– Ты подойдёшь к окошку и увидишь мужичка, заговори с ним и отвлеки его внимание на подольше. А я попаду на склад, где лежат мои мечи, заберу их, и двинем дальше.
– Я поняла.
–Тогда разделяемся.
Лина пошла прямо, я двигался чуть правее в ту же сторону. Она дошла до окна, к ней подошёл Порфирий, и я тут же кинулся к складу. На двери склада всегда висел замок, который открывался с двух ключей, один. А теперь их тут целых три. Я решил, что не буду заморачиваться с ними, и залез на крышу склада – там уже который год метровая дыра. Забавно, что они сделали новые замки, а дыру решили не заделывать. Я залез и спрыгнул внутрь склада, но приземлился не особо удачно – прямиком в медвежий капкан. Мне раздробило берцовую кость, и, чтобы не заорать, я вцепился зубами в руку. Окинул глазами склад, чтобы найти что-то похожее на рычаг. Рядом оказался только молот. Вставил его между челюстей капкана и кое-как выбрался. Рана тут же начала затягиваться, а кость – срастаться. Пройдя глубже в склад, не нашёл своих мечей. Надеюсь, Пахомий и Порфирий их не продали? Я вылез из склада и начал обдумывать, что мне делать: или зайти в дом, или уходить. Выбрал идти в дом. Моя комната находилась на чердаке, и опять мне лезть наверх. Я открыл окно, огляделся и тут же увидел: на тумбе напротив кровати стояли горящие свечи и две рюмки водки, а на стенах висели мои мечи. Неужели они подумали, что я мёртв?

Порфирий
– Почему вы не хотите делать мне меч?
– Потому что ты – женщина, и мы НЕ делаем оружие женщинам.
– Что происходит, Пахомий?
– Да тут опять… Ну, ты видишь. Ты же спать вроде собирался.
– Понятно. Да, но что-то не спится, пойду на чердак.
– Ладно.
– Так вы сделаете мне меч?
– НЕТ!

Алипий
Первый меч – в окно, второй меч – в окно, третий... Ктото поднимается по лестнице ко мне. Я тут же кинул третий меч в окно и прыгнул вслед за ним. Приземлившись, услышал:
– ДЕРЖИ ВОРА! ДЕРЖИ ЭТУ СУКУ! ПОРФИРИЙ!
Лина
Пока я стояла и договаривалась о покупке меча, услышала крик. Мужик за прилавком спросил у своего брата:
– Что случилось?!
– Кто-то украл мечи Алипия!
– Что?!
– Что?
– Иди отсюда, женщина! Лавочка закрыта!

Алипий
Я бежал, не смотря на дорогу. Я чувствовал себя старым ослом, на которого навешали поклажи как на молодого. Четыре меча, топор, колчан с луком, неудобная сумка. Тяжело. Уже пробежал лес, и тут я на краю гор. Кинул мечи в реку, а сам побежал вдоль реки, которая преграждала мне путь к горам. Я обогну лес и вернусь за Линой, главное – чтобы она не пошла за мной. Спустя минут сорок я дошёл до дома.
Лина сидела у входа.
– Куда они пошли? – спросил я у Лины.
– В сторону деревни, ты зря бежал, – ответила она.
– Понятно. Иди за мной.
– Пошли.
– Нам через реку.
– Понятненько.
– Кушать хочешь?
– Да, хочу.
Я достал из сумки два яблока, превращенные наполовину в кашу. Ну и, не задумываясь, выкинул их в кусты.
– И что мы есть будем? – спросила у меня Лина.
– Дай мне пару минут, – ответил я.
Взял лук и стрелы, Лина осталась у берега. С помощью своего нюха учуял зайца – он был метрах в шести от меня.
Подошёл поближе, увидел, прицелился, выстрелил, попал.
Забрав дичь, пошёл обратно в сторону реки.
– Вот что мы будем кушать, – сказал я.
– Эх, бедный зайчик... – ответила мне Лина с грустью.
– Мне тоже его жалко, но кушать нам же что-то надо.
Лину попросил развести огонь, пока я буду потрошить зайца. У неё никак не получалось развести огонь из щепок от пня, а я уже промывал тушку в реке. Подойдя к ней, я спросил:
– Ты огонь не умеешь разводить?
– Нет, – ответила она.
– А зачем тогда согласилась?
– Ты же попросил. И ещё не хочу сама зайчика потрошить. А помочь тебе надо.
– Понятно всё с тобой.
Отдав ей наш будущий ужин, я собрал пух с рогоза, насобирал листьев, мелких веток. Вернулся к ней, кинул всё в кучу, взял топор и пошёл рубить дрова. Найдя поваленный дуб, порубил его. Вновь пришёл к Лине. На дно костра положил пух, листья, мелкие ветки. Домиком поставил ветки покрупнее, потом ещё крупнее, и завершил дубовыми поленьями. Лину попросил найти рогатки из веток и насадить тушку на одну-две длинные палки. Остаётся только придумать, чем костёр разводить: сухими палками или кремнем? Палками долго и муторно, поэтому придётся искать кремень. Походя по берегу, я ничего не нашёл. Значит, придётся нырять в воду. С моим острым зрением особых проблем это не составит. Нырнув, я начал всматриваться в дно, дабы найти полосатые камни, потому что только так могу отличить обычный камень от кремня. Делаю раз погружение, два. И нашёл, на четвёртое погружение, взял и начал всплывать. Когда дошёл до нашего лагеря, Лина уже поставила рогатки у костра. Попросил её высушить кремень об одежду. Осталось только найти кусочек железа и развести костёр. Заглянул в сумку, на штанах одного из охотников был ремень, снял его. Лина протянула мне наше поджигалово, и я начал резкими движениями проходиться им по пряжке ремня. Искра есть! Пара движений – и огонь начал разгораться. Лина поставила палку с насаженной на неё тушкой зайца на рогатки. Мы сели и стали ждать, периодически подбрасывая дровишки в костёр.
– Ты на меня из-за чего-то обижена? – спросил я у Лины.
– Нет. С чего ты взял? – ответила она.
– Просто. Не знаю, может, из-за того, что я накричал на тебя.
– Да ничего страшного. Если тебе эта тема неприятна, то и обижаться не на что.
– Ну ладно, поверю.
– Ты лучше расскажи, что ты делал в доме? Мечи же на складе были. И где они вообще сейчас?
– Бля, мечи...
Я и забыл, что кинул их в реку.
– Вот они.
– Что они делали в реке?
– Бежать с ними было тяжело, вот и кинул их в реку. Благо из-за цвета внимание не привлекают.
–Так что ты делал в доме?
– Они убрали мечи в дом.
– Зачем?
– Они думают, что я умер, и повесили мечи над тумбой в моей комнате, где стоят теперь зажжённые свечи.
– Они всегда так делают, когда долго не возвращаешься?
– Нет, я ведь всегда возвращался максимум на четвёртый день, не люблю затягивать с охотой.
– Ну, вот видишь, значит, ты им не безразличен. Значит, ты им нужен. Хоть они и думают, что ты умер.
– Видимо.
– Кстати, о цвете мечей: почему они выглядят так?
– Это из-за сплава, чёрно-белый или чёрно-серый цвет чаще всего встречается. И узор получается тоже разный.
– А почему вы серебро используете? Оно реально помогает?
– Нет, не помогает. Это уже как традиция – использовать серебро против чудовищ.
– Ясненько.
Огонь уже давал сильный жар, и зайчатина на вертеле начала шипеть, выделяя сок.
– Что собираешься делать после того, как закончим, по-сле всего этого? – спросил я у Лины.
– Пока что не знаю. Может, в другой город уеду, а может, в столице начну учиться. Выбор между работой и учёбой пока что. Замуж мне теперь не нужно выходить, из дома-то я ушла, – ответила она.
– А работать тогда кем?
– Купцом, может, или пастушкой, а может, вообще в монастырь. Вариантов много.
– Понял.
– А ты? Чем будешь потом заниматься?
– Опять займусь охотой и буду работать в кузнице.
– А мы… будем общаться? Между нами уже столько всего произошло, и просто так прерывать общение… – Конечно. Будем. Обещаю тебе, Лина.
– Спасибо тебе, Алипий.
Заяц приготовился, но без специй был пресным. Лина сказала, что всё равно вкусно, и спорить с ней я не стал. Мы доели, собрали вещи, ещё немного погрелись у костра, потушили его и отправились дальше в путь, в «Собачью голову».

Работы
Алипий

Мы переплыли реку с трудом. Мне пришлось сначала перенести вещи с одного берега на другой, а потом Лину. Уставшие, мы пошли в лагерь. Параллельно я рассказывал Лине свой план: она, представившись не своим именем, говорит охране, что пришла «навестить» Виктора по поводу его деяний, для газеты. Я в это время пойду в кузницу и буду пытаться там расплавить все свои мечи, чтобы создать новый. Если у охраны возникнут возражения (мол, всём всё и так известно про него), то она ответит, что сможет его ещё больше разговорить. Если и этого будет недостаточно, то скажет, что в случае разрешения навестить его расскажет им, где есть ещё такие «врачи». Это будет её козырь. Если что-то пойдёт не по плану, то ей нужно будет неистово закричать, или просто начать сильно потеть, или помочиться, чтобы я смог учуять её и помочь. В моём случае всё проще: мне нужно попасть в кузницу. По слухам, сейчас в ней ничего особо не куют, потому что солдат отсюда никуда не призывают, и они только следят за порядком в лагере. И если в этой кузнице кто-то и будет или зайдёт, то его нужно будет устранить. Она сначала не согласилась на это, говорила, что лучше нам поменяться – то есть я пойду к Виктору, а она в кузницу. Я сказал, что это исключено, ведь у меня опыта работы в кузнице больше, чем у неё. И что выйти из здания мне будет сложнее, чем войти в него. А ещё есть вероятность того, что я не успею быстро прийти к ней на помощь в кузницу или стражники убьют её там на месте, а в здании на неё точно не будут нападать без причины. После этого она на всё согласилась, и мы разошлись: она к главным воротам, я к стенам лагеря – искать через них кузницу.

Лина
Я дошла до ворот, и меня остановили двое стражников на стене. Один из них крикнул:
– Стой! Кто идёт?
– Я Валерия, начинающий летописец, к Виктору, по поводу его экспериментов и издевательств над пациентами.
– Всем всё и так известно, Валерия, идите отсюда куда подальше.
– Я смогу его ещё больше разговорить. Обещаю вам.
– И что же вы собираетесь узнать?
– Узнаете из моей летописи «Убийцы-врачеватели», и если вы мне разрешите его навестить, я вам скажу, где скрываются такие же, как он.
Эти двое стражников переглянулись, усмехнулись и сказали:
– Ну заходи.
Ворота открылись, меня встретила пара других стражников. Один встал слева, другой справа от меня, и повели меня в главное здание, где находились такие же, как Виктор, и он сам. Кубическое здание, на каждой из сторон стоит по паре стражников, но и этого хватит для охраны дверей, ведь весь лагерь усеян солдатами. В самом здании их было не меньше: ходят, следят за порядком, у каждого здесь по дрыну, а снаружи почти все ходят с копьями и алебардами. Тут три основных этажа и один цокольный, в котором есть шахта. Меня повели на третий, и мне стало даже как-то слишком не по себе. Неужели на свете есть столько уродов, которые издеваются не только над животными, но и над людьми?
Один из стражников, которые шли со мной, спросил:
– А с другими узниками не хочешь поговорить?
На это я ответила:
– Нет, спасибо.
В каждой камере было по два-три человека; все, кого я видела, спали. Мы дошли до одной из камер. В отличие от других, с решетчатыми дверями, эта была полностью железная. Видимо, одиночная.
– Виктор! К тебе посетитель! – крикнул и постучал в дверь стражник, стоящий справа от меня.
К двери подошёл Виктор и спросил:
– Кто пришёл?
– Летописец, по твоему делу, – сказал стражник слева от меня.
– Ещё один? Мне нечего сказать больше.
– Ха-ха. Мы ей то же самое сказали, но она уверяет, что может тебя разговорить, – сказал тот же стражник слева от меня.
– П-ф... Ну пускай попробует. Оставьте нас.
– Если что-то понадобится или если ты закончишь, позо-ви нас, – сказал мне стражник справа.
– Хорошо, – ответила я.
Стражники ушли.
– Итак, кто ты?
– Валерия.
– И что же ты хочешь у меня спросить?
– Мы ищем врача.
– Какого именно? Их тут куча так-то. И кто это «мы»?
– Самого лучшего. Вы такого знаете? Я и мой друг.
– Предположим, знаю. И кому же врач нужен? Вам? Другу? И что мне будет за эту информацию?
– Другу. У него, так сказать, внешние дефекты. Мы договоримся, чтобы вас выпустили.
– Смешно. И как же вы это собираетесь сделать?
– Мы вас выкупим. Мой друг готов заплатить круглую сумму за информацию и за вас.
Виктор заржал, причём смеялся так сильно, что начал кашлять. Смеялся где-то секунд тридцать. Отдышался и сказал:
– Девушка, отсюда никто никогда не выходит, никогда. Ни за деньги, ни за что. Связи – вот что всё решает здесь, как и во всей нашей стране. Так что ничем вам помочь не могу.

Алипий
Кузница находилась на краю лагеря, в углу. Я дождался, когда стражники уйдут подальше, и перелез каменную стену. И сразу же забежал в кузницу. Мне очень повезло: она и не закрытая была, хотя в ней никого не было, и угли ещё не успели остыть. Кинул мечи на пол, на всякий случай осмотрел кузницу, нет ли кого. В соседней комнате были мешки с углём – штук двадцать, наверное. Взял один, тяжёлый, принес в комнату с печью и высыпал уголь в горн. Второй мешок, третий... Кинул щепки, поджёг и начал раздувать. Времени мало, но жар должен быть мощным. Мне нужно нагреть некоторые мечи и сломать их пополам, чтобы я смог их потом расплавить в одной таре. Кузнечными мехами я пытался раздуть огонь как можно сильнее. Как только огонь стал достаточно большим, взял первый меч. Мой первый двуручник, длина метр двадцать вместе с рукоятью. Столько уолеков было им убито... Кинул его в печь, чтобы плавился. Второй меч – «Стрела», полуторник, половина лезвия похожа на наконечник стрелы с выпирающими углами, длина метр десять вместе с рукоятью, им убил своего первого единорога. Кинул и его в печь. Третий – «Палач», меч с прямым лезвием, половина которого немного шире, и он похож на маленькую секиру, длина метр вместе с рукоятью, им убил лесничего на заказе от Павсекакия. В печь. Четвёртый меч – «Мегера». В печь, верёвки сразу же сгорели. После того как мечи разогреются, постараюсь зажать их в тисках и соединить между собой на наковальне.

Лина
– Виктор, вы слышали про атаку на столицу и про убийство кучи людей?
– Да, слышал.
– Мой друг – это тот самый зверь. И он ищет того, кто это сделал – кто превратил его в зверя. Ему нужен врач.
– Ого! Не может быть.
– Может. Повторяю вопрос: вы знаете такого врача, кото-рый может это исправить?
– Знаю. Александр. Лучший врач, которого я знал. Сре-ди своих его даже прозвали «Азраэль из деревни З» за его деяния, но, видимо, из-за твоего друга его будут называть Сатаной.
– Где он живёт?
– Не знаю. Слышал, что в поле у Ржавого леса, на юге отсюда. Там у него небольшой домик есть.
– Ещё что-нибудь знаете?
– Нет. Больше ничего.
– Спасибо вам. Я ещё вернусь, с другом.
– Хе-хе. Нет, можешь не возвращаться.
Я ушла. Спускаясь по лестнице, начала заранее радоваться за Алипия, ведь скоро он сможет снова стать собой.
Я дошла до «своих» стражников, и только они собрались вывести меня из здания, как тут зашёл мужик, пьянющий, и начал расспрашивать меня и этих двух стражников о том, что я здесь делаю. Один из них сказал, что я летописец и пришла к Виктору за информацией, а также могу рассказать, где есть ещё такие врачи.
– И где? М-м? Где? Кому-то говорить соб-ралась, а мне, командиру здеш-нему, нет? – икая, сказал этот мужик, крутясь вокруг себя и оглядываясь.
Я даже не смогла быстро придумать вымышленные имена врачей и их местоположение от страха, что мне сейчас конец.
– Летописец-***писец, нас-рать. Моим парням нужна девоч-ка на ночь, как я им и обещал, – сказал командир, периодически икая и рыгая.
– Вы не можете! Вы не имеете права! – ответила я.
– Могу. Каждый день к моим парням приходит какая-нибудь шлюшка. Сегодня не пришла, но и ты сгодишься, я думаю. И знай: если ты им не понравишься – окажешься на дне реки. Стража! Вы знаете, куда её вести.
Стражники схватили меня под руки и потащили обратно на третий этаж. Я брыкалась, орала. И тут же решила помочиться. И закричала изо всех сил:
– АЛИПИЙ!

Алипий
В кузнице стоял адский жар, мне пришлось скинуть с себя всё, кроме штанов. Из всех мечей я оставил только навершие от «Мегеры», на котором красовался ящер, а так это теперь мой новый меч. Имя ему я ещё не придумал, так что пусть пока будет «Безымянный». Клинок изогнут, лезвие волнистое, с обухом, двойная гарда, малая гарда – «зу-
 
бастая». Длина вместе с рукоятью два метра сорок сантиметров. В таком состоянии, как сейчас, мне будет тяжело им сражаться, но в моём новом обличии будет самое то. Вдруг я учуял запах Лины и тут же выбежал из кузницы.
Не успел я и моргнуть, как меня окружили стражники. Туман? Нет. Что-то новое. Я стал выше, но я теперь вижу и слышу, что происходит. Отбросив от себя стражников, я побежал в главное здание. В нём была куча надзирателей, по крикам я понял, что Лина на верхнем этаже. Поднявшись, я увидел, что до не; домогаются трое мужиков в двойной камере. Я вырвал решётку и крикнул:
– Пригнись!
Лина пригнулась, и я одним ударом снёс всем троим мужикам головы.
– Не успели? – спросил я.
– Нет, ты вовремя.
Я взял её за руку и закинул себе на загривок. Пробежав через толпу солдат и потоптав их, выбежал на улицу. Там я её закинул на одно из зданий – возможно, склад. Шёл небольшой снежок. Я взял меч «Безымянный» в обе руки.

Лина
Наконец-то я это увидела: как он превращается в ужасающего зверя – того, кто убьёт любого в поединке за своё счастье. Я видела, как он машет своим гигантским новым мечом. Я видела, как люди в доспехах разлетаются на куски. Я видела глаза Алипия, не ведающие страха перед смертью.
Как только всё стихло, он стал самим собой.
– Ты как? – спросила я у Алипия.
– В порядке. А ты? – спросил он с одышкой.
– В порядке.
– Удалось что-нибудь узнать?
– Да. Нам нужно в поле у Ржавого леса.
– Пошли отсюда, пока не рассвело, сейчас только вещи заберу из кузницы.

Вишня
Аникий

День был солнечный, хотя на дорогах слякотно. Но мы довольно быстро добрались до нужного места.
Секретарь перебил мои мысли:
– А мы добрались быстрее, чем планировали, генерал.
– Я так и хотел. Оставьте меня с сыном.
– Хорошо, генерал.
– И пошлите патруль в берёзовый лес, нужно найти этих охотников.
– Так точно.
Секретарь ушёл вместе с солдатами.
– Ну, привет, Калинник. Надеюсь, что твоя смерть была быстрой. Ты бы знал, как мне тебя не хватает... Больше всего этого боялся – что ты умрёшь. И я рад, что охотники выбрали такое красивое место для тебя. Река, холм, а весной ещё и вишня зацветёт. Жаль, что ты не согласился идти в армию, сейчас бы был на гражданке, тебе бы ничего не угрожало, в отличие от тех, у кого нет таких связей. И был бы ты похоронен не здесь и сейчас, а спустя многие годы и в нашем семейном склепе. Ну и ладно, надеюсь, у тебя была спокойная жизнь и без этого. Надеюсь, что ты был счастлив.
Тут меня перебил мой секретарь:
– Прошу прощения, генерал.
– Что такое, Авксентий?
– До деревни добрался командир охраны лагеря «Собачья голова». И он хотел бы вам что-то рассказать, лично.
– Веди его сюда.
Ко мне подошел командир:
– Здравия желаю, генерал Аникий.
– Здравствуй, командир. Что ты хотел мне рассказать?
– На наш лагерь напали.
– Кто?
– Я бы сказал «что». Чудовище. По описанию – как то, что тогда напало на столицу.
– Что именно произошло?
– Ночью пришла девушка-летописец, к Виктору. Назвалась Валерией. Когда с ней начались проблемы, она позвала своего друга, но прибежало то самое чудовище. Его имя было Алипий.
– Куда они направились? Каковы потери?
– Куда направились, не знаю. Потери, я думаю, большие. Я сбежал оттуда. Что случилось с моими солдатами, не знаю.
– Я тебя понял, командир, можешь идти.
Он ушел, и я позвал секретаря.
– Вы звали меня, генерал?
– Да, звал. Кто будет следующим правителем?
– Деметра, сестра царя.
– Как прозвали монстра, напавшего на столицу?
– Ящеророждённый.
– Что с охотниками?
– Патруль ещё не вернулся, но скоро будет. Они взяли с собой собак, на всякий случай.
– Отправьте потом этот же патруль в «Собачью голову».
– Не надо никого отправлять, генерал, – сказал незнакомец, появившийся за спиной секретаря, сунувшись в наш диалог.
– Секретарь, попросите стражу убрать этого человека, – сказал я.
– Не надо никого убирать, генерал. Я тот, кто поможет вам убить это чудовище.
– Да? И как же? – спросил я у него.

Убийца чёрной печали
Алипий

Мы подходили к соседнему лесу, пройти нужно сквозь него, а там уже и Ржавый лес. Проблема заключалась только в том, что я не знаю, какие здесь животные обитают, я видел это место только на карте. Рядом с лесом было поле – красивое, цветочное. Дул приятный ветер, и солнце слепило глаза. Лина предложила сделать привал и поискать ягоды, полевых птиц или, на худой конец, крысу поймать. Я с ней согласился – хочу отдохнуть после боя в лагере. Лина побежала искать ягоды, а я наслаждался видами. Этот путь почти окончен, осталось не так много пройти. Совсем скоро я вернусь к Паисию и Порфирию, с Линой. Как мило и задорно она бегает по полю, будто маленький ребёнок. Она собирала цветы, это был мак. Интересно, ей наши приключения так настроение подняли или она всегда такая была? Сможем ли мы вечно укрываться от солдат? Ведь за мою голову наверняка круглую сумму назначили. Может, за границу с ней убежать? Скорее всего, брошу работу охотником и буду кузнецом.
– Алипий! – окликнула меня Лина. – Смотри!
На её голове был венок из тех самых маков. Красивая рыжеволосая девушка в зелёном сарафане в поле цветов – загляденье.
– Красотка! – крикнул ей я в ответ.
Она посмеялась и побежала дальше. Но меня терзают сомнения: точно ли мы друг другу подходим и надолго ли это? Задал я себе этот вопрос – и завис. Тут я слышу, что Лина, запыхавшись, бежит в мою сторону, мне даже приглядываться не пришлось. Сократив дистанцию, она прыгнула на меня и чуть не сбила с ног.
– Что случилось? – спросил я у неё. – Что ты увидела?
– Там... – ответила мне Лина, взяла меня за руку и повела в то место, где только что была, за холмом. Там паслись три животных. Названия у них разные: птичий бык, трёхрогая корова и птица-вампир. Трёхрогая корова передвигается на четырёх лапах и имеет три рога: два над глазами и один на носу. Птичий бык имеет клюв и гриву из перьев на загривке. А в клюве птицы-вампира есть две пары клыков: одна на верхней челюсти, вторая на нижней. Непонятно, зачем ей эти клыки, и не узнаем, наверное. Яда у этих птиц нет, никаких ядовитых желёз не было найдено. Также птица-вампир имеет приподнятый таз (он выше, чем холка) и умеет вставать на задние лапы. Ещё у него есть горб, и это не просто так: позвонки там выше, и к ним крепятся крупные мышцы. На передних лапах когти заостренные, и ходит птица-вампир так, как человек на кулаках. Хвост позволяет ей держать равновесие. Также её морда украшена маленькими шипами, так что череп выглядит очень красивым и будет хорошо смотреться над каким-нибудь камином.
– Это он изображён на гербах? – спросила меня Лина.
– Да. И доспехи генерала Аникия тоже посвящены этому животному.
– Ты тоже раньше только на картинах его видел?
– Верно. Такая яркая личность, все им восхищаются, а к людям почти не выходит.
– Это да. Слушай... а ты сможешь завалить одного из них? – спросила меня Лина.
– Кого? Генерала или птицу-вампира?
– Вампира конечно же.
– Я ничего не обещаю, но могу попробовать, – сказал я и аккуратно спустился с холма.
Убить такое крупное животное будет проблематично, ещё никогда на такую тушу не охотился. Это же как мне нужно замахнуться моим мечом, чтобы сразу отрубить этой скотине голову? Не знаю, но, может, получится нанести ему серьёзную рану, и он умрёт от кровотечения. Я лёг на живот, ползу к вампиру. На расстоянии трёх метров от цели медленно встал на одно колено, переложил меч так, чтобы можно было нанести удар справа налево. Три... два... один... Замах.
Меч попал ему по горбу, животное испугалось, но почему-то вместо того, чтобы бежать прочь, развернулось на меня. Я тут же оказался в его пасти, и он начал трепать меня как тряпичную куклу. Обернувшись в ящера, сквозь туман в глазах, я смог его повалить на бок, а затем и добить. Серьёзный противник, больше с такими связываться не хочу. Два других животных разбежались кто куда.
– Да уж, хреновый из тебя охотник, – с ухмылкой сказала Лина.
– Мне просто не повезло, вот и всё, – ответил я.
– Ну-ну, ну-ну. Как ты? Рана вроде бы затянулась.
– Я в порядке, – сказал я и снова стал собой.
Пока потрошили тушу, я учуял странный запах, да ещё и голова закружилась. Осмотрев пасть птицы-вампира, я понял, что со мной. Это мак. Тот, что собирала Лина. Видимо, это чудище хорошенько наелось мака, вот и напало на меня.
– Лина... – сказал я вяло.
– Да? Что такое? – спросила она у меня.
– Этот сорт мака... опиумный... – сказал и потерял сознание.

Лина
Твою мать... Алипий уснул. Нужно его оттащить в более безопасное место. Я схватила его за руки и потащила ближе к лесу. Если бы он был в состоянии ящера, я бы не смогла его и с места сдвинуть. На опушке леса я оставила его и пошла собирать хворост для костра и ветки в диаметре от пяти сантиметров. Я их заточу и поставлю вокруг Алипия, это задержит крупных животных. Потратила минут двадцать на это. Но всё собрала, накидала в кучу ветки для костра, но разжигать не стала – ветер не позволит. Затачиваю колья для обороны. Кинжал Алипия хорошо заточен, так что долго я тут возиться не буду: сделаю двадцать кольев для обороны и ещё один буду использовать как копьё. Мне всегда казалось, что копья – это гораздо лучше, чем мечи, топоры и так далее: для копья не нужно замахиваться и наносить рубящие удары, просто надо делать выпады. Выкопала ямки для кольев, установила их. Вытоптала вокруг этого места траву, чтобы огонь не распространялся, ведь в случае чего я подожгу сухую траву. Вернулась у туше птицы-вампира, так как забыла возле неё меч и сумку Алипия. Мясо с вампира придётся долго таскать к костру... Ну, отнесу что смогу и буду готовиться к ночи. Насколько я помню, Алипий перед тем, как сюда подходить, говорил, что не знает, кто тут обитает. Стоит ли мне опасаться кого-то крупнее, чем птица-вампир? Что вообще меня и Алипия ждёт? Если получится его сегодня защитить, то тогда и узнаем. Уже темнеет, пора разжигать огонь. Пока я смотрела на огонь, поняла, что хочу пить. Воды в сумке Алипия не было. В таком случае мне придётся пить кровь вампира. Забавно звучит, но что делать? Надеюсь, опиум не успел всосаться в кровь животного и меня не отрубит. Разожгла огонь, раздула его посильнее и побежала к туше. В перерыве сделала миску из коры дуба, надрез по артерии, слила кровь. Прокипячу её и добавлю ягод, чтобы убрать неприятный вкус, но не факт, что это поможет. Поставила миску на угли. Вдруг слышу – сверху что-то падает. Голову поднимаю – человек. В ночи я не разглядела, что у него есть крылья, поэтому в последнюю секунду увернулась, а он разбился насмерть о землю. Он пикировал на меня, но Алипия не заметил, странно. На теле этого существа оказались швы и перепонки, как у летучих мышей. И косточки, которые позволяют расправлять крылья. Грудь большая, больше похожа на грудь птицы – есть киль. Ног нету, таз забинтован. И сколько таких тут может быть? Они тут и жили или их кто-то недалеко выпустил? Что ж, будем защищаться. Отошла подальше от огня, чтобы не слепил глаза. Ночь более-менее светлая, на небе луна. Вижу ещё с десяток таких ангелов в небе. Название подходящее для них, я считаю. Вернулась к Алипию на миг – закрыть его листьями и травой. Он ворочается. Интересно, что ему снится?
Алипий
Могу сказать, что эффект почти такой же, как и тогда, на операционном столе. Только сон более глубокий. И, видимо, сон осознанный, потому что я контролирую, что происходит. Рассеял тьму, и вот я в дубовом лесу. Пошел впер;д, надеюсь, что смогу найти выход. Хотя что мне мешает придумать выход? Я пытаюсь себя разбудить, докричаться до самого себя, но вс; тщетно. Из ниоткуда появился особняк из красного дерева. Я поднялся на крыльцо, резьба по дереву была сделана мастерски: животные на столбах как будто бы настоящие и смотрят на меня. Постучал в дверь.
В лесу была гробовая тишина, а мой стук раздался эхом и превратился в шум. Как надвигающаяся кавалерия, я направился к двери. И мне открыла... Келси? Лина? Что-то очень несуразное. Лицо этого существа, которое я про себя назвал Нечто, менялось то в одно, то в другое, будто жидкая глина. – Наконец-то ты приш;л! – сказало Нечто. Схватило меня за руку и повело в дом.
В прихожей стояло много обуви из дерева: и женской, и мужской. Вс; из дерева: картины, ковёр, даже чучело оленя. В комнате напротив стоял накрытый стол, из тишины вышли три человека –мужчина, женщина и девочка. И шумно встретили меня.
– Алипий! Сынок! Наш сын вернулся! – крикнул мужчина ростом около двух метров, одетый как дворянин. – Поздоровайся с братом! – обратился он к девочке.
Все они были одеты как очень состоятельные люди, все бросились ко мне, мужчина и женщина называли меня своим сыном, а девочка – братом. Лица у всех постоянно и неуловимо изменялись. Затем Нечто и мои «родители» отошли к столу, а мелкая всё сверлила меня взглядом. Тут я почувствовал сильную боль в голове. Выпали глаза. Звон в ушах сливался с моим воем. И вот я опять вс; вижу. У меня холодный пот, всего трясёт.
– Алипий, иди к столу! – крикнула женщина, якобы моя мать. Зашёл в комнату, девочка за мной. Еда, она тоже из дерева. Почему? Сел за стол.
– Ну, отметим вашу скорую свадьбу! – сказал мужчина и поднял вверх бокал.
Все, кроме девочки, тоже подняли бокалы и дожидались меня. Я растерялся: некомфортно, знаете ли, находиться в такой комнате, где у всех лица плывут. Но я поднял бокал – непонятно с чем, правда. Выпили. Вкус был сладок и отдавал чем-то травянистым.
– Хороша моя настойка в этом году, а?! – задорно прокричал мужчина – видимо, риторически. Потому что, не дожидаясь ответа, он сказал следующее: – И как свадьбу справлять будем? Кого позов;м?
Меня кидает то в жар, то в холод. Кости как будто дробят в порошок, девочка вс; так же пристально смотрит на меня.
– Думаю, пригласим всех, кого только можно: ваших родственников, друзей, знакомых Алипия, – сказало Нечто.
Но вот я уже перестаю слышать их голоса. Девочка пропала. И оказалась сзади меня. Мой меч у не; в руках, двойная гарда осталась, а клинок... Его нет. Мужчина рассмеялся – наверное, сказал что-то про её игру с моими вещами. Отобрал у девочки меч. И я снова слышу.
– Алипий, что с тобой? – спросила женщина, и все за столом уставились на меня. Я пытаюсь что-либо ответить, но не могу, из меня рвётся крик, как у ОБЕЗУМЕВШЕГО. Взгляды, такие... стеклянные, никакие. Зло рвётся из меня, у меня ненависть к тем, кто меня оставил, к тем, кто сделал меня таким. Крик вырвался, комната погрузилась во тьму. Мужчина спереди был разорван моими голыми руками и сразу же погружён во тьму руками из пола. Женщине оторвал конечности, раздавлен череп, во тьму. Девочка был сжата в кровавую пыль. А Нечто я порезал тем, что осталось от меча. Смерть тем, кто делает из хороших людей жестоких палачей.
Лина
Крики Алипия только приманивали ангелов. Но благо их уже не так много. Четырёх я проткнула копь;м, ещё несколько разбились о землю. Оставшиеся просто летают уже минут двадцать. Крики утихли, пойду проверю Алипия. Он весь потный, как будто марафон бежал.
– Ты как? – спросила я.
– В норме, – ответил Алипий.
– Пить хочешь?
– Давай.
Дала ему кровь с ягодами. Он, конечно, не проблевался, но отметил, что вкус – как говно.
– Не выпендривайся, воды у нас нет, – ответила я Алипию. – Что происходит? – спросил он.
– Ну, ты кривлялся в бреду. Я приготовила мясо вампира и прокипятила кровь с ягодами. А ещ; на нас нападают ангелы.
– Кто?
– Ангелы, – сказала я и указала на труп рядом с нами. – Вот от этих уродов я нас и защищала.
– Хм. Раньше не видел таких. Похоже, ты открыла новый вид чудовищ. Хотя, возможно, такие ещ; где-то есть и их уже открыли. Спасибо, Лина, что защитила меня.
– Всегда рада.
– Пойдём лучше отсюда.
Мы собрали вещи и двинулись в сторону леса.

Убитый
Алипий

Утро было свежим, ветра почти не было, яркие лучи восходящего солнца слепили мои глаза. Листва рыжих деревьев переливалась от такого света, как намазанная маслом. Ангелы. Осматривая их, могу сказать, что эти создания тоже очень похожи на человека, как и многие другие. Размах их крыльев – приблизительно четыре метра, вес не более пятидесяти килограммов. У них очень сильные грудные мышцы.
Сознание я потерял, видимо, из-за того, что масса моего тела уменьшилась после атаки вампира. Опиума для Алипия-ящера было мало, чтобы его вырубить, а вот для Алипия-человека – в самый раз.
Мы с Линой сделали привал примерно за две версты до нужного нам места. Я нашёл дикую картошку. И убил одного дода – это птица чуть крупнее обычной курицы, их к нам завезли из-за границы. Так что обед получился вполне вкусным. «Жареный дод на костре с картошкой» – даже звучит неплохо.
– Кто такие ящеры? – внезапно спросила меня Лина.
– Что? – переспросил я.
– Ящеры. Расскажи мне о них больше.
И я рассказал. Ящер или же дракон – это самое большое по величине наземное существо, на втором месте – цыплёнок. Ящер покрыт прочной чешу;й, которую нельзя пробить даже арбалетными болтами, но не с внутренней стороны. Так что в случае чего лучшего бить в брюхо. Самцы крупнее самок, бывают самцы – как два меня в высоту, но не в моём, конечно же, теле. В общем, они очень большие. Самки, наверное, где-то на метр ниже самцов. Но это не главное их различие: у самцов также имеются рога, загнутые назад. Самцы используют их в период спаривания – в битве с другими самцами. Самцы – настоящие психи, в сражениях беспощадны, дерутся до последнего и, если достойного противника нет, могут сожрать любого самца на выбор, чтобы запугать остальных. Издеваются над самками, если те не соглашаются спариваться: наносят самкам увечья, пока те не согласятся. Если тому не быть, то и убить могут. Самки откладывают максимум три яйца. Что у самок, что у самцов короткие передние лапы с тремя пальцами, но у всех них – мощные задние лапы, которые могут догнать кого угодно. Учитывая их вес, это очень даже неплохо. Также у них длинный хвост, который помогает балансировать.
Ящеры имеют очень мощные челюсти, и говорят, что порой даже один рык ящера способен убить человека. И, что примечательно, сам я никогда не видел ящеров, только слышал.
– А почему у тебя нет рогов? Ты вроде самочки? – спросила Лина с улыбкой на лице.
– Не знаю, может быть.
– А кто тогда такой цыплёнок?
– Цыплёнок имеет вытянутую морду, над глазами есть небольшие наросты. В отличие от ящера, цыплёнок не имеет прочной чешуи, зато у него есть перьевой покров. Высота – как полтора меня. Сильными челюстями похвастаться не может, зато у него достаточно длинные передние лапы с тремя пальцами. На первом находится коготь-крючок, на втором – коготь длиной в метр, на третьем – обычный прямой коготь. Задние лапы короче, чем у ящера. Цыплята бегают не быстро, предпочитают нападать из засады или подбирать падаль. По позвоночнику, от головы до конца хвоста, у них идет небольшой плавник-парус с шипами. Хвост длинный. Самцы больше самок. Если ящеры выбирают пару на всю жизнь, то у цыплят, в случае гибели самца, самка ищет новую пару и в период спаривания выбирает того, у кого более яркое оперение и у кого больше наросты над глазами. Самка цыплёнка обычно откладывает по два яйца. Цыплят, кстати, я тоже никогда вживую не видел.
– Понятненько.
– Про кого ещё рассказать?
– А кого ты знаешь?
Много кого. Лесного кота один раз видел. Это просто крупная кошка с гривой и длинными верхними клыками, окрас полосатый. Редко их можно увидеть, так как они боятся человека. Как-нибудь покажу тебе единорогов и бизонов.
– Хорошо, буду рада.
– Ну что? Пошли?
– Пошли. Как себя чувствуешь? Что думаешь о том, что скоро выздоровеешь?
– Чувствую себя хорошо, радуюсь. Ты как?
– Хорошо, тоже радуюсь.
Мы потушили костёр и пошли дальше. На пути мы нашли реку, и Лина попросила меня отвернуться. Я отвернулся. Крикнула мне, что могу поворачиваться, повернулся. Её вещи лежали на берегу, а она сама была уже в речке. Попросила меня простирнуть её вещи. Что ж, мне не сложно. Она плескалась и хихикала, была такой красивой и счастливой! Закончив стирать её вещи, я повесил их на ближайшую ветку. Лина спросила меня, не водится ли тут кто-то опасный, на что я ответил:
– Тут неглубоко, и никого опасного нет.
Было жарко, и вещи Лины высохли достаточно быстро.
Крикнул ей, чтобы вылезала из воды, и отвернулся.
– А я просила тебя отвернуться? – спросила Лина.
Я повернулся. И какая же она была красивая! Мокрая, стройная, просто богиня.
– М-м? Кто просил? – повторила она свой вопрос. – Никто.
Она сняла свои вещи с ветки, быстро оделась и сказала мне с улыбкой на лице:
– Я люблю тебя, Алипий, и хочу быть с тобой навсегда.
И поцеловала меня в лоб. Такого я никак не ожидал и, не задумываясь, ответил ей взаимностью.
– Пойдём тогда. Жду не дождусь тебя увидеть без лишних глаз и всякого такого, – улыбнувшись, сказала она, взяв меня за руку.
И мы пошли дальше. Дойдя до поля, мы действительно увидели дом, но была одна проблема – пасущиеся единороги и бизоны.
Я предложил Лине залезть мне на спину, и она согласилась. Залезла, и я побежал со всех ног к этому домику. Добежал, хотя было жутко. Единороги – это такие шерстяные коровы, но в четыре раза больше. И, как нетрудно догадаться из названия, у них имеется рог, двухметровый. Свирепы. Когда умирает кто-то из стада, они никого не подпускают к своему умершему сородичу, особенно хищников, чтобы те его не съели. Тело защищают до тех пор, пока от него не останется лишь скелет.
– Ну, ты обещал – ты выполнил. Мне хватит, насмотрелась, – сказала Лина.
Она слезла с моей спины, я постучал в дверь, и, к моему удивлению, мне ответили:
– Да-да, входите.
Я открыл дверь, и мы зашли внутрь. Посередине дома увидели большой стол. В углу перед дверью стояло чучело – полумедведь, полу-кто-то ещё. На стенах висели шкуры, черепа, зарисовки анатомии человека и разных животных, инструменты и... я?! Человек, но с семью конечностями, а ещё у него две головы и хвост. Под потолком на крюках висели головы, разные. Я услышал, как мужской голос в соседней комнате что-то напевает. С нашего места было видно, что в той комнате стоит кровать. И тут из комнаты вышел парень: моего роста, в очках, блондин, прическа – как шторы. В белой рубахе, серых портках и чёрных сапогах. Он заговорил первый:
– Здравствуйте, вам чем-то помочь?
– Да. Вы Александр? – спросил я.
– Верно, – ответил он.
– Тогда вы должны меня помнить.
– Кажется, припоминаю. А, вы тот самый человек без руки, со шрамом на правой щеке и ещё одним под челюстью, на шее. Это ведь вы?
– Я.
– Я и не ожидал, что мои испытуемые так долго могут жить.
– До меня ещё кто-то был?
– Был, и не один. Как вам живётся в новом обличии?
– Отвратительно. Зачем ты это сделал?
– Просто так. Ради личного интереса. Хотелось понять, как долго человек может быть животным. Я ампутировал тебе нос и уши, зато теперь у тебя прекрасное зрение, а чуешь ты превосходно и без своего прежнего уродливого носа. Благодаря новым зрачкам ты может лучше определить расстояние до цели. Я пришил тебе новую руку. И теперь ты сильнее самого себя, слабака.
Урод... У меня уже сдают нервы. Лина это заметила и стала говорить за меня.
Лина
– Можете это исправить? – спросила я.
– Могу, – сказал Александр и быстро удалился в соседнюю комнату.
– Держись, Алипий, скоро всё закончится.
– Вот. Принимайте три раза в день, носом. Приходите через неделю за добавкой, – сказал Александр и протянул нам мешок с порошком.
– Спасибо, мы уходим.
– Всего хорошего.

Алипий
Лина в спешке открыла дверь, как вдруг перед ней пробежал бизон, а затем второй, третий. Я прижал её к себе, чтобы не дёргалась. И тут этот врачишка зачем-то выбежал на улицу. Но не успел он пробежать и трёх метров, как его раздавил единорог, в кашу. Я закинул Лину на спину, сбежал с крыльца дома и побежал туда, куда мчалось стадо, немного отклоняясь в сторону леса.
– Что произошло? Что их так напугало? – спросила Лина.
– Что-то покрупнее, – ответил я.
– И что же?
И в этот момент сзади нас я услышал тот самый рык.
– Ящер.
Лина оглянулась назад и закричала. Я в это время смотрел вперёд и не хотел оглядываться. И тут перед нами уже возник мёртвый единорог, и его окружили три цыплёнка. Я резко свернул в лес, дабы с ними не связываться, особенно когда я с Линой.
– Да что же за ****ец происходит? Вечный поток дерьма какой-то.
Лина промолчала. Мы засели в кустах и стали наблюдать за происходящим. Трое цыплят. Судя по всему – самцы: отец и его выводок, уже подросший. И тут появился он – дракон. Самец, крупный, всё точно так, как его и описывали. Папаша цыплёнок, который охранял труп единорога, встал перед ним. Он и ящер долго рычали друг на друга, цыплёнок размахивал своими когтями, чтобы отогнать ящера, но безуспешно. Ящер попытался укусить цыплёнка, и детишки тоже кинулись на ящера, чтобы помочь отцу. Но это у них не получилось: одного он сразу же схватил своей челюстью и откинул куда подальше, а второго прижал к земле задней лапой. Была бы тут их мать, могло бы всё иначе повернуться, но её поблизости не оказалось. Цыплёнок-отец в ярости укусил ящера за шею, а тот в ответ повалил его на землю, поставил лапу ему на голову и вонзил свои клыки ему в туловище.
Все мертвы, кроме дракона. И вс;-таки бегают ящеры не быстро.
– Теперь, Лина, ты видела всё.
Мы ушли. Дошли до той реки, где прежде купалась Лина. Развели костёр, как обычно. Я был очень расстроен, ведь теперь мне не вернуть свой прежний облик. Лина подошла ко мне сзади, обняла и сказала:
– Я буду тебя любить даже таким, обещаю тебе, Алипий. Хочешь, мы построим где-нибудь здесь домик? Или уедем подальше отсюда и будем жить там? Что ты на это скажешь?
– Было бы славно. И я тебя люблю.
– Вот и хорошо. Хочешь, я помогу тебе забыться?
– Как?
Лина сняла штаны и встала на четвереньки. Я понял намёк. Мне очень нравилось, и ей, судя по всему, тоже. Она была прекрасна даже с этого ракурса. Это был мой первый раз, если не считать... Келси. Я заплакал, заревел.
Лина тут же обняла меня и сказала:
– Ты чего? Расскажешь мне?
– Я думал, что убил её, но нанёс ей травму на всю жизнь, – ответил я сквозь слёзы.
– Ты про кого?
– Про ту девушку, которую мы видели в моей деревне перед кузницей.
– Ты хотел, чтобы она умерла?
– ДА! Я её любил, а она в это время спала с другим. Никто не заслужил смерти, кроме неё. Ни тот хер, который с ней спал, ни те люди в замке, ни те охотники, ни солдаты в лагере, ни ТЫ, в конце концов. Смерти заслужили только мои биологические родители, она, эти ебучие врачи и Я. Я
ХОЧУ СДОХНУТЬ.
– Не надо так говорить, Алипий, смерти заслуживают либо все, либо никто. Твои родители не виноваты, может, у них были причины тебя оставить у крыльца, радуйся новым, они тебя любят.
– Да на *** я не нужен ни тем, ни другим. Никому я не нужен, даже тебе. Я ценил всё, но тут всё обосралось кем-то, и я над ним даже поиздеваться не смог – он сдох раньше, чем я успел подойти к нему хотя бы на метр. Я ненавижу всё, и всех, и вся, и везде. Я ненавижу себя.
– Не надо так, пожалуйста.
Лина тоже заплакала и повалила меня на наш лежак. Я лежал спиной к костру, она напротив меня. Обняла меня и сквозь слёзы начала говорить:
– Алипий, ты самый прекрасный человек, которого я видела, я буду любить тебя любым, даже в теле зверя. Ты для меня – самый близкий. Можешь говорить что угодно, но я тебя прошу: не бросай меня. Я люблю тебя, мы все тебя любим.
Меня это тронуло до глубины души. И я обнял её в ответ:
– Извини меня.
Мы лежали так, пока она не заснула. Костёр уже почти потух, угли еле-еле горели. Я встал, достал из сумки мешок с порошком и думаю: «Как лекарство должно мне помочь, если его нужно употреблять через нос? Тем более без граммовок». Занюхнул один раз – сладость какая-то, второй, третий, и вынюхал весь мешок.
– Алипий?
Я не знаю, что происходит, но я иду.
– Алипий?
Я не знаю, плохо мне или хорошо, но я иду.
– Алипий?
Я не знаю, что я делаю, но я иду.
– ЧУДОВИЩЕ!
Я не знаю, где я, но я иду.
 
– Алипий?
Я не знаю, почему это делаю, но я иду.
Я не знаю, почему, но я себя чувствую крайне ***во, мне холодно, очень. Мне грустно, я хочу вывернуть себя наизнанку, но я иду. Можно же было всё решить как-то иначе. Как всё исправить, когда даже не ты в этом виноват?
 
Суд
Алипий

Я проснулся от грохота колокола.
–В этот день ящеророждённый...
Где я?
– ...будет казнён...
Я подвешен, на цепи. Ничего не вижу, но чую присутствие кучи людей.
– ...морским змеем!
С моей головы сняли мешок. И меня, как ни странно, не ослепил солнечный свет: небо было закрыто тучами, океан бушевал, везде лежал снег. Специально для этого события построили возвышение над пляжем, как будто меня вешать собрались. Из моей груди торчал мой же меч. Этот голос – женский. Это же сестра царя, которого я убил.
– За многочисленные убийства. В частности, за убийство царя Прохора, хорошего врача Софрона, сына генерала Аникия Калинника.
Сзади меня шептались два палача:
– Слыхал, кстати? Генерал-то в Драконьи горы уехал.
– Зачем?
– Говорят, он туда повёз какого-то нового хорошего вра-ча, зачем – не знаю. Но это уже не имеет значения.
– Право призвать морского змея достаётся нашему цер-ковнослужителю Серапиону!
Толпа перестала в меня кидать тухлыми продуктами. Все затихли. Слышался лишь звон гигантского колокола сзади меня. Морской змей всё никак не появлялся. И тут... Свист. Второй. На горизонте уже виднелись большие волны. Я не думаю, что это может быть тот самый морской змей, они такими не вырастают, им это незачем, ведь у каждого из них есть магия, которая позволяет убить любого, кто нападёт на него. Хоть я морских змеев никогда и не видел, но говорят, что он в полтора раза длиннее ящера.
Он вылез. Он был намного крупнее, просто невероятных размеров, я не знаю, как это описать. Было такое ощущение, что ещё немного – и он достанет до облаков. Палачи сзади меня спрыгнули на землю. Все люди убежали назад. Я начал пытаться освободиться от кандалов. В последнюю секунду мои ладони проскользнули, и я вылез, вынул из своей груди меч. Свист. Змей с рыком напал на меня, разрушив строение, на котором я был. Я отпрыгнул в сторону, чтобы не попасть в пасть змею, и тут же залез ему на макушку. Он пытался меня скинуть с себя, магию почему-то не использовал. Змей развернулся и поплыл. Метался-метался, чтобы меня скинуть, нырнул, ещё раз нырнул и начал плыть в открытый океан. Этого мне ещё не хватало. Я примерно прицелился и в удачный момент нанёс удар ему в голову. Змей зарычал так, что я чуть не оглох. Затем он начал падать. И тут я полетел в сторону какого-то неизвестного мне леса, летел быстро, так что приземление не заставило себя долго ждать. Я переломал себе всё, что только мог, но кости тут же быстро срослись. Встал и задумался: «Как меня поймали?» И тут я вспомнил: накануне мне приснился сон, ужасный. Как я опять кого-то жрал. Я засунул два пальца в рот и блеванул. Я насчитал шесть сердец. И тут до меня дошло: все, кто был мне близок, мертвы. Я их убил. Закричал от безысходности и заплакал. В слезах я начал копать в земле шесть ямок. Насобирал палок, из веток липы сплёл подобие верёвки. Из всего, что нашёл, я сделал кресты и поставил над каждой ямкой, положил в каждую по сердцу и закопал. Мне больно, я сожалею о том, что натворил. Я назову свой меч «Феоктист». Меня больше ничего тут не держит. Я отправляюсь в Драконьи горы.

Напоследок, перед смертью
Алипий

Метель. Я почти добрался до вершины, за собой тащил свой меч. Я увидел человека. Старый на вид, высокий, длинные волосы, с бородой, в плаще, перчатках, кожаных сапогах. За его спиной стоял генерал – я это понял по доспехам.
Мужчина в плаще заговорил первым:
– Прекрасный закат, не правда ли?
– Ты Александр? – спросил я у него.
– Да. Я тот самый Александр, который убил тебя прошлого.
– Тогда кто был тот человек в доме рядом с полем?
– Мой напарник. Я его попросил назваться мной. Ты его убил?
– Нет. Его раздавил единорог. Это ты создаёшь монстров?
– Да. Колосс, уолек, проклятая – это всё моих рук дело. Путём моих варварских экспериментов над ними они стали такими, какими являются сейчас. Размеры змея я специально увеличил путём инъекций и удалил у него органы, которые отвечают за магию. Но скоро они все вымрут – из-за такой-то погоды. Годы экспериментов привели меня к краху.
Но ты – единственное, что осталось, хотя и не надолго.
– Откуда в чудовищах металл?
– Это, так сказать, моя фишка. Не в каждом есть такой.
В тебе, например, его больше всего.
– Тот порошок... Он же был не лечебным?
– Нет конечно.
– Понятно. Тебе конец.
– Ну, я бы так не сказал.
Генерал подал сигнал рукой, и из-за их спин вышли несколько солдат.
– Это ещё не всё, их тут больше сотни. Тысяч, разумеется. Вся армия против тебя, – сказал Александр.
– Ты за всё заплатишь, – промолвил генерал.
– Ну что же, – я взял меч в две руки и встал в стойку. – Потанцуем.
Солдаты кинулись в мою сторону. Как только первая группа до меня добралась, я их сразу же всех убил одним ударом. Следующие – удар. Следующие – удар. Я теряю счёт не только солдатам, но и времени.
По ощущениям, я уже убил человек пятьдесят. Один попал по мне, и тут ТУМАН.
Александр
– Я же говорил, это он.
– Спасибо вам, Александр.
– Интересно, сколько он может убить?
– Мало. Мы его убьём раньше.
– Сомневаюсь.
– И почему же?
– Ящеророждённого, как вы его называете, нельзя убить.
Но я всё же надеюсь, что можно...
– Что?
Аникий
Я должен отозвать своих парней, хоть как-то. Я кричу им, чтобы не совались к нему, но всё без толку.
– Вы забыли, генерал? Надо убить чудовище любой це-ной, даже если поменяются планы. Устройтесь поудобнее, генерал, зрелище будет незабываемым.
Эта бестия убила моего сына, растерзала кучу народа, я обязан завалить его на таком месте, как здесь, и об этом подвиге будут слагать песни. Мои укреплённые латные доспехи и щит должны выдержать его удары. В случае поражения умру как герой. Напоследок, перед смертью:
– АЛИПИЙ! – выкрикнул я на поле боя, в шуме вьюги, выстрелов и летящих голов. – Переходи на нашу сторону!
И я приказал моим людям прекратить бой и отступить.
Алипий с непониманием посмотрел на меня, на драконьей морде были отчетливо видны печаль и блеск от застывших слёз. Он застыл в ожидании, когда я продолжу.
– Ты – настоящий кошмар на поле боя, ты убиваешь и не теряешь свою силу после каждого ранения, ты – ОРУЖИЕ. Я предлагаю тебе сражаться под нашими флагами в войне с Западом. Тебя будут защищать проверенные мной люди, ты будешь зарабатывать гораздо больше, чем охотник или обычный солдат. После окончания войны с тебя снимут все обвинения, ведь я настолько известная личность, что даже королева, думаю, согласится на это. Благодаря заработанным деньгам сможешь свалить куда угодно, но я тебе не могу обещать, что тебя не найдут крестьяне, которым ты насолил. И что ты думаешь? – я закончил говорить, а Алипий молча стоял.
– Предложение хорошее, но я для себя всё решил: после смерти такого количества людей последним будет тот человек на холме, – ответил Алипий.
Я его понял, это его последняя битва. Я не стал перед ним пресмыкаться и просто сказал:
– Тогда прими бой со мной и сдохни здесь!
Его очеловеченный драконий рык раздался эхом по горам, а я опустил забрало на шлеме. Да начнётся дуэль.
Александр
Что-то мне подсказывает, что победитель уже определён. Аникий – отличный воин, его умениям на поле боя можно позавидовать. Но Алипий, Алипий – это противник, который по силам только такому же существу, как он. Генерал парировал удары ЧПВ и даже нанёс ему несколько ударов по ногам. Но спустя несколько минут генерал Аникий был повержен.
 
Алипий
Сколько я уже убил? Одну сотню? Две? Три сотни солдат? Десять сотен? Я не знаю, но они всё прут и прут.
Александр
А он неплохо держится, какая-то часть солдат не выдерживает и сбегает от битвы с ним. Ну и ладно, сомневаюсь, что Алипий продержится ещё дольше.
Алипий
Солдаты, их много. Может, это уже галлюцинации меня преследуют? Я их всё убиваю и убиваю. Сколько уже прошло времени?
Четыре часа ночи.
Трупы. Горы трупов, и только я с этим чудовищем. Вот кто настоящее чудовище – не я, а он.
Александр
Он выдержал, не может быть, это невозможно. Мне нужно бежать, спрятаться, чтобы он меня не нашёл.
Алипий
Куда это он собрался? Я побежал за ним, бежать пришлось не долго, он буквально спрятался за камнем, надеясь на то, что я его не найду. Схватил его за шиворот, и он закряхтел:
– Алипий, не делай этого, я же тебе нужен, кто тебя вылечит?
– Зачем мне теперь лечение, если жизнь потеряла смысл?
– Не убивай меня, прошу, молю. Ты человек, убивший сотню тысяч солдат. ТЫ – человек, ставший богом.
– Сон, в котором я видел тебя, когда ты меня резал... Чем он был вызван?
– Определённой сывороткой, она вызывает галлюцинации, из-за неё ты не чувствуешь боли, и этот сон был вызван ею.
– Ты её взял с собой?
– Нет, я её с собой не взял.
– Понятно. Значит, покайфовать перед смертью не получится.
– Алип...
Не успел он договорить, как я вонзил меч ему в живот. Кинул ублюдка на землю. Метель резко прекратилась. Обыскал труп. В сумке врачевателя я нашёл дневник и пару скальпелей. В дневнике было описано много экспериментов: «Любовница... У девушки отсутствует левый глаз, и тело было в ожогах... К большому везению, она жива... Замена человеческих зубов на зубы сагалии для меня не составила больших трудов. Когти сделаны из человеческих бедренных костей... Катализатор гнева...»
На этом моменте я задался вопросом: «Что это?» Пролистав пару страниц, нашёл: «Возбудитель мозга». Он зашифровал многое из того, что там есть, но оставил рисунки с надписями, что конкретно нужно «задеть»: «Собака-человек... Пересадка лица и конечностей собаки», «Страшнокожий... Медведь или бизон?»
Помимо описания экспериментов над девушками, в его дневнике были зарисовки разных животных, даже тех, которых я никогда не видел: «Квадратный ящер – предок современного ящера. Передвигался на четырёх лапах, имел сильные челюсти, вероятнее всего, мог прыгать. Мог обитать в пределах территории Драконьих гор, где проводил брачный сезон и оставлял потомство», «Сагалия – водная ящерица длиной до пяти метров», «Большой цыплёнок – более крупный предок современного цыплёнка», «Зубастая рыба – найден только череп с парой зубов (нарисован как изменённый окунь)». Мне стали интересны его недавние эксперименты: «10.02.1554. Колосс. Недавно мной был найден дет;ныш морского змея, и я решил провести эксперимент: будет ли он подчиняться? Для начала мне пришлось его с расстояния усыпить, чтобы его магия меня не убила. После вскрытия я обнаружил: все органы защищены от другого органа, находящегося в «мешке». Предполагаю, что это и есть та самая магия, удалил его. Зашил брюхо и дождался, пока малыш просн;тся. Мои предположения оказались верными: он и вправду больше не может меня убить. Вопрос: зачем им эти железы, если сами эти змеи настолько большие? Неизвестно». Указаны даты с пометками о взрослении змея, этапы изучения его мозга и поведения.
«10.06.1554. Через четыре месяца, когда он достиг своего максимального размера, а именно 18 метров, я приступил к эксперименту: для начала усыплю змея, для этого мне понадобятся арбалет и отравленные болты. На данный момент он жив;т в реке, недалеко от моего места жительства. На протяжении четыр;х месяцев я строил плотины, чтобы в момент его созревания он не свалил в море. Самым трудным в мо;м плане оста;тся следующее: заставить змея вылезти головой на берег. Для этого пару недель назад я приобр;л корову в деревне. Вот мы и на берегу, прибил колышек в землю, чтобы корова стояла на месте, и спрятался за деревом. Яд, который способен убить человека, на такое крупное существо подействует лишь как снотворное. Спустя час дождался змея. Пятнадцать минут – и змей спит, а корова мертва. Меня интересовали челюсти и мозг данного существа. У змей два рядя зубов. Мозг. Вскрывать придётся долго, ибо кора достаточно толстая, но сейчас точно знаю, где щупать. Мне нужно подчинение. Ввожу катализатор гнева. Когда я закончил с мозгом, ввёл инъекцию для роста. Надеюсь, что она сработает.
Это просто невероятно, змей стал настолько огромен, что я даже представить себе не мог. Весь следующий месяц я потрачу на его воспитание.
26.07.1554. Спустя 46 дней он научился понимать, что означают каждый мой свист и движения рук. Эксперимент завершён».
Мне стало интересно: что же было дальше?
«16.08.1554. ЧПВ (человек, потерявший веру). Эксперимент прид;тся проводить в ничейном доме, и я очень рисковал этим, ведь не хотелось сесть за то, что я здесь поселился. Вс;, что нужно, у меня там было – прив;з в одну из ночей на телеге. Я уже ввёл инъекцию, но метель мне сильно мешала. На спине дон;с его до дома, положил на стол. Все нужные мне конечности для этого человека ещ; не начали гнить, поэтому можно приступать. У пациента отсутствует правая рука...»
Это... я?
«Присутствует шрам на правой щеке... Ампутирую ему нос...»
Вот я и получил свой ответ. Из-за этого человека, Александра, я действительно потерял веру.
«Странно, у данного пациента часть мозга, отвечающая за гнев и грусть, больше, чем у других. Вероятнее всего, этот человек испытывал немало стресса. Если я введу катализатор гнева, он будет ещ; более непредсказуемым? Предыдущие мои исследования показывают, что он распространяется на выбранную часть в зависимости от е; объема.
В ночь с 16 на 17 августа, после проведения операции, он напал на столицу и убил кучу людей. Я создал невероятно сильное существо.
18.08.1554, вечер. Я был в курсе того, что меня ищет Алипий, тот самый ЧПВ, мне об этом сказал один из моих людей в деревне А, узнав это от другого человека. И как же мне повезло, что я встретил охотников, с трупом, около дома, где жил мой пациент. Расспросил их о том, что они тут делают, и они мне сказали, что это заказ от генерала. Подумал, что ЧПВ пойд;т в «Собачью голову» и будет идти через бер;зовый лес, дабы не попадаться на глаза. И сказал об этом охотникам. Долго их уговаривать не пришлось: видимо, хотели побыстрее завершить этот заказ. Интересно, справится ли Алипий?
21.08.1554, день. Ко мне пришел один из моих людей и сказал, что мой эксперимент напал на лагерь «Собачья голова» – он искал фельдшера Виктора, для того чтобы найти меня. И я отправил этого человека в мой домик у Ржавого леса и сказал, чтобы он ему отдал порошок. После того как он ушёл, я понял, что генерала ждать осталось недолго.
21. 08.1554, вечер. Оказалось, что человек, труп которого выносили охотники, – это сын генерала. Во время разговора с генералом к нам на коне прискакал один из его солдат, сообщив, что те трое охотников мертвы. Алипий справился. Я уговорил генерала на убийство, как он сказал, «ящеророждённого». Какое же идиотское название. Всегда удивлялся тому, как народ именует мои творения. Договорились встретиться в Драконьих горах.
22. 08.1554, утро. Оказывается, моего пациента поймала стража, и сегодня в полдень состоится его казнь. На улице опять был снег, и небо стало серым. Я хочу стравить колосса и ЧПВ сегодня и поэтому отправился к океану. Пришёл на нужное место в лесу, с левой стороны, в полумиле от берега, стал его звать. Когда увидел его спину, приказал ждать здесь. После чего пошёл искать место, где мне спрятаться. Нашёл. Подкупил двух палачей, которые будут присутствовать на казни, чтобы они в присутствии ящера сказали: «Генерал едет в Драконьи горы».
22. 08.1554, день. Палачи сдержали сво; обещание, я стоял позади них. Вышел из толпы и спрятался за зданием. После колокола буду звать змея.
Колосс повержен. Я отправляюсь в Драконьи горы.
23. 08.1554, день. Вс; ещ; иду.
24. 08.1554, утро. Я пришёл. Генерал и его армия были готовы. В Драконьи горы пришел ЧПВ. Он дер;тся очень даже неплохо. ЧПВ НЕЛЬЗЯ УБИТЬ, ОСТА;ТСЯ ТОЛЬКО ОДИН ВАРИАНТ: ОТРУБИТЬ ЕМУ ГОЛОВУ».
Это была его последняя запись.
На краю горы я увидел старое возвышение с гильотиной. С её помощью раньше казнили всех крупных преступников. Традиции и всякое такое. Забрался на неё. Вспомнил всех, кто был мне дорог. Лина, Порфирий, Пахомий, Павсекакий, Дорофей, Келси. Всех их я потерял по своей вине. Но я этого не хотел, я не хотел быть таким. Мне жаль, что так произошло.
Хоть я и не верю в загробную жизнь, надеюсь на то, что если они верили, то у них там всё хорошо.
Извините меня.
Поставил меч на край гильотины, оттянул верёвку и одной рукой держал. Мой меч – это все мои мечи, это мой последний близкий, и теперь он увидит мою смерть. Я столько раз хотел покончить с собой, мне казалось, что я никому не нужен, раз уж даже мои родители от меня отказались. Я хотел повеситься, специально резал сво; тело, но от самоубийства меня останавливали только мысли о близких: мало ли, вдруг я им нужен и им будет очень тяжело без меня. Ну а теперь какой смысл жить? Положил шею наружной стороной на доску с выемкой, потому что только со стороны глаз у меня нет прочной чешуи, смотрю на небо, на ледяное ржавое лезвие. У меня полились слёзы рекой. Я отпускаю верёвку, и в последний момент: «Я люблю тебя, мы все тебя любим».


https://t.me/y4nforever
@y4nenshnik