Карлсон на фронте

Карлсон на фронте.

Карлсон по обыкновению валялся на диванчике и, как это часто с ним бывает, ничего не делал, как вдруг раздался настойчивый стук в окошечко. Пришлось подниматься – за окном оказался почтовый голубь с какой-то бумажкой в клюве. Карлсон впустил гостя, и тот молча, ничего не говоря положил перед ним письмецо. Это оказалась повестка из военного комиссариата их района, в которой было предписано ему, Карлсону, назавтра незамедлительно явиться в комиссариат для призыва на военную службу.
«Вот тебе и на!» – подумал Карлсон и с горя начал открывать последнюю банку варенья.
Прибыв на сборный пункт, Карлсон не обнаружил там толпы призывников и мобилизованных, прощающихся с родными – он был один. Командовал всем полковник с нашивками за ранения и годы службы. Первым делом он поинтересовался у Карлсона, действительно ли тот может летать с помощью своего моторчика. Карлсону пришлось продемонстрировать свои навыки и немного полетать сперва по кабинету, а затем и во дворе, где он даже исполнил несколько своих любимых пируэтов.
«Отлично!» - обрадовался полковник и даже потёр руки от такой удачи. - «Это как раз то, что нам нужно. Мы отправляем вас в новейшие войска беспилотных систем».
- «Как это беспилотных?!» -возмутился было Карлсон, - «А я что, не пилот?».
- «Действительно», - спохватился полковник, - «для беспилотных систем вы не годитесь, тогда вы у нас будете считаться лётчиком-истребителем, даже самолётчиком-истребителем».
На том и порешили.
Карлсона привезли в учебную часть, где его экипировали по полной программе: помимо зимней и летней униформы со всеми носками и кальсонами, – что было крайне нелегко подобрать по причине малых габаритов Карлсона – все равно кое-что пришлось подгонять по его довольно плотной фигуре, ему выдали шлем-каску и бронежилет, даже просто поднять который Карлсон был физически не в состоянии. Складской сержант хмыкнул и сказал, чтобы Карлсон все равно тащил бы за собой в казарму всё положенное ему имущество.
Получателем «гробовых» в случае своей гибели Карлсон обозначил фрекен Бок, с которой очень сдружился в последнее время. На друга Малыша надеяться было нельзя – тот подрос и завербовался в двухгодичную экспедицию на Марс. Ну, как на Марс? – в капсуле два года посидеть с такими же добровольцами – типа, на Марс летим. Их там испытывают на совместимость и вообще на всё. Вместо мышей и крыс.
На сборном пункте помимо Карлсона оказались с десяток призванных, как и он новобранцев и парочка вернувшихся с госпиталя после ранения ветеранов. Те первым делом отобрали у нашего героя новое имущество и впарили ему свои окровавленные обноски. Тяжеленный бронежилет они рекомендовали ему (и прочим новичкам) незамедлительно выбросить сразу по прибытии на место, так как бежать в нём в укрытие совершенно нереально. Также они советовали не набирать много дисков с патронами – они вряд ли пригодятся, а вот брать надо «жрачку», перевязочные пакеты и поисковый «маячок», чтобы их, хотя бы, могли найти и вытащить после ранения.
Наутро их погрузили в набитый до верху транспортный самолёт и вместе с другим пополнением повезли на войну. Там прямо на аэродроме офицеры с близрасквартированных частей забирали личный состав по спискам и развозили по своим подразделениям. Пока ехали, один из грузовиков подорвался на мине, а в ещё один врезался непонятно откуда взявшийся дрон и разнёс его в клочья. Весёленькое начало… Так думал каждый - пока ещё живой – и мобилизованный, и ветеран.
Карлсона с ходу включили в команду из всего трёх человек с задачей пройти во-о-о-н до той сгоревшей осины на холме, за ней сразу будет домик, а в нём, по данным разведки опорный пункт врага. Так вот, врага надо выбить, а лучше уничтожить и повесить наш флаг на крыльце.
«Всё – вперёд, родина вас не забудет», - это на прощанье сказал им сержант и вытолкнул одного за другим из блиндажа во враждебную пустоту.  Со стороны осины на холме доносилась стрельба, в рассветном полумраке виднелись сполохи разрывов, а вслед за ними долетали их запоздалые отзвуки.
Карлсон как самый мелкий шел последним, он еле волочил за собой тяжёлое ружьё, которым он пользоваться не умел, и никто ему этого почему-то не показал, по дороге он потихоньку выкинул тяжеленые кассеты с патронами и обе гранаты. Бронежилет он даже не пытался на себя напялить – тот был слишком громоздкий и невероятно тяжёлый. Но каску всё же взял.
Всё с ним произошло так быстро, что он даже не успел переговорить с кем-нибудь из начальства, что он вообще-то не простой пехотинец, а самолётчик-истребитель и что его по ошибке засунули не в те войска. Но сопровождающий офицер быстренько с передовой смотался, а сержант слушать ничего не пожелал.
Пока Карлсон размышлял о прихотях и несправедливостях военной службы впереди раздался несильный взрыв - это один из напарников Карлсона наступил на противопехотную мину – их тысячами разбрасывали и те, и эти с самолётов-вертолётов, доставляли снарядами и разбрасывали с тех же дронов и даже с воздушных шаров. Парню оторвало ступню, бедняга дико кричал – из укороченной ноги по оголённой кости хлестала кровь. Карлсон не знал, что в таком случае надо делать – он не попал даже на самые ускоренные военные курсы, так как оказался между двух разных жерновов военной системы: в одном ведомстве он не числился, но состоял, а в другом – наоборот. Спасибо, другой его напарник кое-что соображал и вмиг перетянул калеке ногу жгутом.
О боевой задаче пришлось забыть – надо было тащить раненого обратно к своим. Обычно этим занималась специальная эвакуационная команда, но в этот раз сержант предупредил, чтобы в случае ранения выбирались самостоятельно. Раненого положили на маскировочное пончо и волокли, прижимаясь к земле – над головами посвистывали пули.
На этом беды не кончились: из-за пригорка появилось сразу несколько вражеских ударных квадракоптеров-камикадзе. Они дружною толпою набросились на группу людей, один из которых был уже тяжело ранен, а второй был – если вы не забыли – наш Карлсон. Один из коптеров спланировал на раненого, Карлсон и его напарник вмиг разбежались в разные стороны. Раздался взрыв и останки раненого разметало по окрестным кустикам. Следом ещё один коптер догнал бегущего напарника и также поразил и его – беднягу разорвало пополам.
Оставшиеся три коптера-камикадзе теперь развернулись в сторону Карлсона. Но тот вовремя вспомнил, что он, вообще-то, самолётчик-истребитель: Карлсон схватил подходящую для этого случая корявую толстую палку, включил свой моторчик поднялся в воздух. Он буквально ощутил, как опешили операторы дронов – так те неподвижно зависли невдалеке от Карлсона. И, пока они не сообразили в чём дело, Карлсон подлетел и одному и хряснул его дубиной промеж пропеллеров - дрон закружился на месте волчком и рухнул на землю. Такая же участь настигла и соседнего, а вот последний сообразил, что надо немедленно сматываться и рванул было в сторону, но не тут-то было: Карлсон нагнал и этого и с тем же успехом: счёт стал 3:1 в его пользу, но это, если не считать двух убитых его товарищей, которых даже как зовут он не успел спросить.
Карлсон сорвал смертные жетоны с шеи убитых и побрёл назад пешком – он экономил свою лётную энергию - на всякий случай.
В расположении части (роты) к нему сразу подбежал сам командир роты, а вслед за ним и командир батальона – они оба наблюдали в бинокли сражение Карлсона с квадрокоптерами. Им была не так важна потеря двух бойцов, как то, что в их подразделении освоена эффективная борьба с дронами противника. Сразу поступили доклады «наверх». Оттуда поступила команда ещё раз проверить действие этого необычного бойца (Карлсона) против дронов противника. Уже не сержант, а командир роты лично снарядил Карлсона в путь и проинструктировал действовать по обстановке и докладывать в штаб каждые 10 минут, для чего ему, наконец-то, выдали полевую карманную рацию.
Карлсон поплёлся на позицию, и на этот раз один. С «той стороны» тоже видели бой неизвестного маленького летающего солдатика с моторчиком за спиной с кучей квадрокоптеров и желали убедиться вновь в его способностях.
Над линией фронта летали туда-сюда на десятки километров вглубь и наши, и вражеские дроны: кто на разведку, кто на корректировку огня, а кто и поохотиться за отдельным бойцом или какой-нибудь техникой. Многие волокли за собой паутину из оптоволокна. Достаточно было немного приподнять свой взор от земли, чтобы убедится в этом. Причём, различить который из дронов свой, а какой вражеский на глаз было невозможно – они были практически одинаковые. Если нападают на тебя – значит, это враг, но, как правило, эта мысль приходила всегда последней.
Вот и сейчас в пределах видимости от ротного блиндажа носилось несколько малых квадрокоптеров. Ротный приказал Карлсону выйти из укрытия и выдал ему антидроновый дробовик. При этом опять нашему герою никто не показал, как им пользоваться – почему-то считалось, что он обязан это уметь по определению. От дробовика Карлсон отказался не только по причине своей военной неграмотности и общего отвращения к оружию – дробовик был слишком тяжёл и мог помешать в полёте. Карлсон снова взял палку в руки и пошёл навстречу судьбе и славе.
Хотя он имел все основания опасаться за исход этого предприятия. Дело в том, что основную лётную силу ему давало клубничное варенье. Именно варенье и никак ни повидло там, конфитюр или джем – только варенье. Прочие сладкие продукты тоже работали и создавали подъёмную силу после употребления вовнутрь, но кураж был не тот, да и пируэты в воздухе давались далеко не все. Всё, что у него оставалось из дома – это небольшой тюбик с клубничным повидлом. Карлсон прикончил его в один миг и затем уже смело шагнул в историю.
В открытом поле его заметили операторы «с той стороны» и направили на уничтожение цели сразу два коптера. Они как-то даже с ленцой приближались к стоящему вызывающе неподвижно Карлсону и шевелили своими смертоносными усиками – детонаторами - это были дроны-убийцы. Подпустив врага поближе (как в фильмах про войну), Карлсон вдруг взлетел и с первого же разворота врезал палкой по ближнему дрону – у того сразу сложились усики, завизжали пропеллеры, и он рухнул оземь, непременно взорвавшись. Оператор второго дрона, уловив в чём дело, попытался скрыться от угрозы на скорости, но не тут-то было: Карлсон моментально ускорился, настиг врага, как коршун и также срубил его палкой.
По выполнении задания он вернулся на базу и первым делом затребовал свой основной горючий материал – клубничное варенье. Иначе на него могут не рассчитывать. Командование было вынуждено пойти навстречу герою и выписать через военное интенданство целый ящик потребного горючего. Конечно, как и всё в армии дошла по назначению только половина, да и банки были заполнены не доверху, но для начала пойдёт.
Вот так Карлсон стал профессиональным самолётчиком-истребителем дронов. Начальство пыталось приспособить его для других задач, как-то уничтожение живой силы и техники противника, но Карлсон никак не мог выполнить это пожелание. Во-первых, он не хотел и не мог никого убивать, а во-вторых, он физически не смог бы этого сделать: его грузоподъёмность была резко ограничена и даже простую гранату-лимонку он не мог взять с собой в воздух без потери столь необходимой ему в воздушном бою маневренности. Всё, что он мог себе позволить из экипировки и вооружения – это были лёгкая хоккейная каска-шлем и выполненная из титана клюшка для гольфа – его основное оружие, которым он и сбивал вражеские дроны. Ведь ему достаточно было сунуть клюшку в пропеллер – и всё, прости, прощай – нет квадрокоптера.
Скорость Карлсона была всё же поменьше, чем у основной массы его противников - квадро- и гексакоптеров: 50 км/час против 70-90 и даже до 100. Но он брал тактикой. Излюбленный его приём был такой: забраться повыше, насколько позволяет дыхание и температура воздуха и парить там в вышине, наблюдая за окрестностями. При вылете стаи дронов с пусковых площадок противника, Карлсон примеривался к двум-трём, которые он мог бы атаковать с первой попытки и затем пикировал на них. Операторы дронов, как правило, не видели, что происходит у них в верхней полусфере и просто гнали своих «питомцев» на высокой скорости к линии фронта для выполнения боевых задач. Но не тут-то было…
Карлсон сваливался на них коршуном, набирая в процессе пикирования скорость, превышающую аналогичные показатели у противника и бил клюшкой на «догоне» сперва одного, а затем и другого, если они шли рядом. Затем он выходил из пике и успевал исполнить «горку» перед нападением на следующего противника и как правило ему это удавалось. Это называется бой на вертикалях. В виражах Карлсон уступал своим бойким визави и в маневренности, и в скорости. В процессе совершенствования своего лётного мастерства он со временем освоил такую сложную фигуру как Иммельман, и она ему вскоре очень пригодилась в сражении с совсем уж необычным врагом. Но об этом позже.
Счёт сбитым коптерам возрастал с каждым вылетом. Постепенно на участке роты Карлсона небо очистилось настолько, что штурмовые группы без принуждения бежали в атаку, практически не опасаясь угрозы сверху. Но и «на той стороне» заметили резкое снижение эффективности работы своей малой авиации и после сопоставления докладов наблюдателей с различных участков и от всех операторов поняли «кто виноват» и оставалось только придумать «что делать»?
За Карлсоном началась охота, за его голову была объявлена существенная награда в иностранной валюте, денно и нощно снайперы пытались подкараулить едва различимую небольшую фигурку на фоне неба, на специальные дроны прикрепили дробовики и даже сети-ловушки, но Карлсон каждый раз уходил от опасности. У него была, что называется, та самая «чуйка» или же интуиция и редкий дар предвиденья.
Со временем командование, убедившись в высочайшей квалификации пилота Карлсона – счёт уничтоженных им дронов шёл уже на сотни, а то и на тысячи – периодически стало направлять его на участки предполагаемых наступательно-штурмовых действий. Карлсон продолжал с блеском выполнять задания родины, нанося противнику существенный урон, в том числе экономический: ведь дроны стоили денег и поэтому в стане противника Карлсон был приговорён военным судом заочно к пожизненному лишению свободы именно по статье порчи государственного имущества в особо крупных размерах.
Солдаты знали, если на их участках появлялся знаменитый Карлсон, то предстояло скорое наступление. Им надоедало сидеть в безопасных бункерах и казематах, и они буквально рвались в бой, чтобы размяться и заодно отомстить врагу за что-нибудь. Карлсона так и называли с любовью - «наш маршал Победы». Ибо, где он – там успех, там победа!
Автор познакомился с этим героем уже после войны в кафе «Каштан» на пляс Пигаль в Париже – ведь всем известно, что лучшие каштаны подавались именно там. Карлсон одиноко сидел за столиком и помешивал соломинкой молочный коктейль. Я попросил разрешения присесть – возражений не последовало – и мы постепенно разговорились. Он, увы, меня не вспомнил, что значит – знаменитость, а ведь мы встречались с ним на войне.
Как оказалось, Карлсон приходил сюда, в это кафе каждый вечер и ждал, что появится его Сюзанна – так они договорились ещё на фронте: в 6 часов вечера после войны на площади Пигаль. А я ещё не рассказывал о той романтической истории, случившейся с Карлсоном в бытность его самолётчиком-истребителем? Теперь можно, все данные рассекречены… Привожу эту историю в моём пересказе с разрешения моего визави.
Карлсон частенько вылетал на воздушные поединки не по какому-то плану командования, а так сказать по движению души – на свободную охоту, ведь где-то там в глубине он был практически художник. И вот однажды, осматривая лесополосу на «той стороне фронта» на предмет затаившихся в засаде дронов-ждунов (это FPV-дроны, спрятавшиеся за каким-нибудь пеньком или кустиком в ожидании подходящей добычи - наших разведчиков), Карлсон обратил внимание на необычное передвижение среди листвы какого-то небольшого объекта красного цвета. Он осторожненько подлетел поближе, перешёл на крадущийся шаг и… Каково же было его удивление, когда он обнаружил юную девушку, беспечно идущую с корзинкой в руках по едва различимой тропке. Она была одета в юбчонку из камуфлированной ткани, курточку а ля «милитари», без какого-либо оружия и вот с этой выдающейся красной шапочкой на голове.
Карлсон, чтобы не напугать девчонку до полусмерти, решил сперва пошевелить листвой на её пути и только затем явиться перед ней во всей красе мужчины в полном расцвете сил. Но та все равно от испуга выронила свою корзинку, откуда на траву посыпались пирожки. Карлсон раскланялся и представился со всей любезностью, на которую был способен: он назвал себя, девчонка поняла, кто стоит перед ней и решила на всякий случай испугаться ещё сильнее. Карлсон, собирая рассыпавшиеся пирожки, поинтересовался с чем они и как зовут прекрасную незнакомку.
Пирожки оказались с творогом и с яйцом и рисом. Карлсон, понятное дело, не преминул с ними познакомиться поближе, предварительно, естественно, испросив разрешения у юной леди – он всё-таки был джентльмен. Как оказалось, звали её Сюзанна, но все знакомые называли девчонку «Красная Шапочка» - так она любила покрасоваться, несмотря на демаскировку, в этой шляпке. Пирожки пекла её мама, а Красная Шапочка относила их солдатам на позиции. Они обе состояли в организации «Помоги защитнику» и помогали им вот таким доступным образом.
Карлсона нисколько не смутило, что Сюзанна оказалась своеобразной маркитанткой во вражеской армии – он по натуре был незлобив и быстро сходился с людьми самых разных убеждений. Одна фрекен Бок чего стоит!
Они стали встречаться. Каких только вывертов не преподносит судьба! Карлсон прожил довольно существенную часть своей жизни и ни разу не был влюблён (разве что в плюшки) и вот тут – на тебе! На войне! Практически с врагом… Разница в возрасте не влияла ни на что, разве что разница в росте: Сюзанна была стройная и высокая, а Карлсон – сами понимаете – по этой части подкачал, но он брал своим обоянием и талантом.
Идиллия продолжалась некоторое время, пока командование с нашей стороны не заметило резкое падение результативности у Карлсона насчёт уничтожения вражеских дронов, а на стороне противника начались проблемы с пирожками.
Их выследили контрразведка и военная полиция. Скандал был неимоверный. Сюзанна просто однажды не пришла в заявленное место и время, и Карлсон был уверен, что с ней непременно случилось что-то плохое. И вот теперь он упрямо ждал свою любовь в маленьком кафе – как это было между ними условлено.
Но я-то знал подлинную версию события. Бедный Карлсон! – он не подозревал, что стал тогда жертвой игры спецслужб враждующих государств.
Дело в том, что, хотя по профессии я журналист, но во время войны по мобилизации в водовороте бюрократических проволочек и переписок ведомств я попал на службу в контрразведку – в штаб того самого корпуса, к которому был приписан и Карлсон. Поэтому я был в курсе произошедшего. Тогда Красная Шапочка попалась ему на глаза не просто так, случайно, а целенаправленно по заданию своего центра военной разведки; Карлсона словили на так называемую «медовую ловушку» - это когда жертве подставляется соблазнительная мадмуазель, а дальше уже было дело техники, её техники.
В последнее свидание – которого так и не состоялось – она должна была заманить Карлсона в лапы своей спецслужбы. Схема была стара, как мир: нормальный мужчина в полном расцвете сил, завидя вихляющиеся перед ним соблазнительные les fesse (ягодицы), уже был не в состоянии себя контролировать и покорно следовал за предметом своего обожания, как овечка на верёвочке (если, конечно, он не был тренированным агентом). Но!..
Наша контрразведка тоже не даром ела свои пайки: при штабе противоположной дивизии служил шифровальщиком наш агент, он был завербован ещё до войны и вот теперь пригодился. Именно от него мы узнали о готовящемся похищении Карлсона и приняли все меры, чтобы этого не произошло. Агент-шифровальщик был страстным любителем декоративных голубей и таскал их повсюду за собой, в том числе и на войну. Но изредка по самым необходимым случаям он запускал подготовленного голубя с письмом к своим покровителям – в нашу контрразведку. Так было и на этот раз.
Во вражеский тыл на встречу с Красной Шапочкой на этот раз отправились наши лучшие агенты-диверсанты, Карлсон предупреждён не был. Но представляете силу удивления агентов, когда это миниатюрное создание – Сюзанна – достала спрятанный под пирожками дамский браунинг и начала отстреливаться и даже ранила одного из наших. Ей тогда удалось уйти.
Безутешный Карлсон, не подозревавший ничего такого, был направлен командованием на Северный фронт для выполнения особого сверхсекретного задания. Теперь об этом можно рассказать.
Вы, конечно, слышали о Бабе Яге? Я имею в виду не грузовой гексакоптер, а ту самую - в ступе и с помелом. Так вот, на вооружении у противника как раз такая и появилась. Где они её откопали, в каком дремучем лесу – не ведаю, но ущерба она нанесла нам очень много. Эта создание потустороннего мира использовалось в качестве охотника за нашими ударными дальнобойными беспилотниками самолётного типа – ну, теми самыми, с треугольным крылом, дальностью полёта до 2000 км с боезарядом на 50 кг. Вылетали они на врага преимущественно ночью – такова была доктрина нашего Генштаба, чтоб врагу страшнее было – на разных высотах, в различном строю, но с примерно одинаковой скоростью до 150 км/час.
Баба Яга в своей ступе имела более совершенные тактико-технические характеристики. Она могла развивать скорость до 200 км/час, обладала качественно лучшей маневренностью и скороподъёмностью на высотах до 5-6 тысяч метров, кроме того, она прекрасно видела ночью, лучше, чем кошка и у неё был интеллект не хуже искусственного. А работала она простой метлой с металлическими прутьями: она нагоняла наш аппарат и тупо била метлой по пропеллеру – и всё! В отличие от FPV-дронов эта система не имела управления оператором через виртуальную реальность – они шли на цель по инерциальной системе наведения, не отклоняясь от заданного курса, и только автоматически корректируя его при локальных возмущениях в земных физических полях. Я хочу сказать, что наши БПЛА не видели опасность от Бабы Яги и они никоим образом не маневрировали, пытаясь уйти от удара - для неё это была лёгкая добыча.
Таким образом она за ночь могла сорвать стратегическую бомбардировку отдельных объектов врага. Мы имели возможность запускать сразу 300-600 этих беспилотников, но это на всю страну, а вот на отдельный город не более 50 – иначе было не справиться с управлением и полётными заданиями.
Различные виды воздушной разведки противника – от спутников до простых наблюдательных постов – засекали выдвижение армады наших БПЛА, направление и азимут полёта различных колонн и стай с передачей в командный центр ПВО. Оттуда уже шёл вызов к Бабе Яге и команда на вылет. А уж для этой ловкой старухи сбить 40-50 беспилотников за раз проблем не представляло, она воспринимала это как забаву. Таким образом, она срывала нам, подчас, стратегические операции, не говоря о тактических.
Карлсон как раз и был переведён на участок фронта, где свирепствовала эта фурия с задачей ликвидировать её или взять в плен (по возможности). Не переставая, конечно, тосковать по внезапно исчезнувшей Красной Шапочке, Карлсон, тем не менее, принялся за дело со свойственным ему энтузиазмом и изобретательностью.
Он несколько дней собирал информацию о деятельности Бабы Яги по всему участку фронта и со всеми возможными подробностями: время появления объекта, состояние погоды, координаты и направления пролётов наших бомбардировщиков, их количество в группе, расположение по горизонтам… Особо его интересовало место и время встречи Бабы Яги с её первой жертвой в конкретный день (ночь).
Карлсону было предоставлено отдельное помещение с охраной при штабе корпуса (там мы с ним впервые и познакомились). В один из дней он попросил собраться начальника штаба, начальника оперативного отдела и отдела контрразведки. Карлсон продемонстрировал собравшимся расчерченные от руки на листах ватмана схемы и таблицы, составленные им самим из анализа имеющейся информации по Бабе Яге. Не вникая в подробности, он счёл нужным заявить следующее: в штабе беспилотных систем в Министерстве обороны сидит крот. Иначе никак не объяснить ту точность и степень синхронизации в пролёте наших дронов в той или иной части местности и появления здесь же Бабы Яги.
Это, во-первых. А во-вторых он просил прислать ему проверенного, не болтливого портного и пару пододеяльников и простыней. Ту была немая сцена: присутствующие офицеры в больших чинах подумали, что их разыгрывают, что этого клоуна явно занесло от зазнайства и надо бы поставить его на место. Тут, надо признаться, именно я – как представитель от контрразведки – посоветовал прислушаться к знаменитому герою и исполнить эту его прихоть, с чем бы она ни была связана. На том и порешили, но у прочих членов этого Совета составилось совершенно нелицеприятное мнение об умственных способностях Карлсона, как и о его способностях вообще! Но, опять же, на всякий случай, было решено отправить депешу в контрразведку беспилотных систем насчёт подозрений о кроте.
В те несколько ночей, что Карлсон пребывал у нас в штабе, Баба Яга продолжала свирепствовать на маршрутах выдвижения наших дронов и уничтожать изрядное их количество. Командующий корпуса, невзирая на не очень лестные характеристики, полученные им от своего начштаба насчёт Карлсона, распорядился ускорить его подготовку к вылету на свободную охоту за объектом особой важности – за Бабой Ягой.
И вот этот день (вернее, ночь) настал. Карлсон заранее попросил отвезти его за два десятка километров к окраинам одного урочища на сопредельной стороне и выгрузить его там с его имуществом (шлем, клюшка и мешочек с чем-то ещё). С его слов – Баба Яга через 1 час и 43 минуты должна выскочить в-о-о-он из-за тех кустов и взмыть в небо и тут же с нашей стороны на бомбардировку вражеских позиций должна пролететь цепочка из 40-50 наших БПЛА.
Так оно и случилось. Я сам присутствовал при этом, можно сказать, эпохальном шоу.
В безоблачном небе сияли звёзды, луна не скажу, что была на этот раз уж больно зловеща, но необычна – это точно: как обгрызанный с одной стороны колобок. Карлсон с выделенным ему помощником возились за машиной сопровождения со своим новым снаряжением. Ночная тишь периодически нарушалась отдалёнными звуками взрывов и уханьем филинов, пока в эту привычную тишину не вписалось отделённое жужжание, как будто шмелиное, но оно нарастало и постепенно стало явственно ассоциироваться со звуком работающего бензомотора, многих моторов - это близко к означенному времени на вражескую территорию с нашей стороны летела стая «мопедов» - так из-за характерного звука в народе называли эти довольно громоздкие (до 5 метров размах крыла) машины. Они шли в трёх горизонтах от 500 м до полутора километров высоты.
Из темноты расположенного в паре километров от этой площадки дремучего бора вверх быстро – как чёртик из табакерки – выскочило нечто и устремилось ввысь. Присутствующие вскинули в ту сторону ночные бинокли и убедились, что это и был объект их охоты – она – Баба Яга. И тогда же из-за фургона, где экипировался Карлсон тоже выскочило нечто и помчалось вслед за добычей. Охота началась.
Ничего не подозревающая Баба Яга занялась было привычным делом: подлетала с задней полусферы к тому или иному беспилотнику и била метлой по расположенному в хвосте пропеллеру. После чего аппарат кувырком падал вниз и, как правило, взрывался при падении.
Но на этот раз…
Вдруг, откуда-то сверху с диким воем, заглушающем дребезжанье беспилотниковых моторчиков пред Бабой Ягой пронеслось белое чудовище с огромной страшной омерзительной рожей. Эта рожа ухмылялась и кривлялась, то приближалась, то удалялась, то проносилась сверху, то выскакивало из-под Бабы Яги, и при этом всё время выла что-то неразборчивое.
Старуху объял ужас – и до такой степени, что она выронила из рук своё оружие – помело со стальными прутьями: бабка впервые за свои тысячу с небольшим лет встретила привидение с мотором. По старинным поверьям, которые она слышала от своей прабабки-колдуньи, все летающие гарпии в их роду неизменно погибали после встречи с Белым Призраком. И вот он явился за ней. А она ещё так молода!..
Баба Яга пыталась уйти на скорости от этого посланца Немезиды, но тот неожиданно прижал её к верхушкам деревьев густого леса, над которым они кружились, исполнив фигуру Иммельман: это когда на выходе из мёртвой петли в верхней точке надо было расставить руки и перевернуться в полёте уже в горизонтальной плоскости снова лицом к земле. И пока Баба Яга, потеряв призрак из виду, пыталась отдышаться перед рывком в свою заповедную глухомань, Карлсон (а это был именно наш герой в специально сшитом и разукрашенном балахоне) внезапно вновь возник перед ней, спикировав сверху на приличной скорости.
Старухе пришлось, забыв о маскировке, секретности и военной тайне немедленно направиться в свою избушку на курьих ножках за запасной метлой – без неё невозможно было добиться нужной маневренности и управляемости ступой. Представьте картину: в ночном небе при свете луны над верхушками деревьев несётся в ступе старуха с развивающимися седыми космами, а за ней с диким уханьем гигантского филина мчался Белый Призрак (у Карлсона была при себе колонка с нужной записью).
Едва она прошмыгнула в печную трубу, как Карлсон тут же скинул геолокацию избушки нашей группе офицеров, а мы, в свою очередь, передали координаты цели на командный пункт. Огневые средства только ждали команды: после внесения координат на избушку и её окрестности обрушилась вся мощь ракетно-артиллерийских подразделений и частей армейского корпуса. Кроме того, часть беспилотников была повёрнута с маршрута и отправлена сюда же.
Избушка Бабы Яги тогда располагалась на территории противника, и осмотреть местность мы смогли только после подписания перемирия. Вид этой местности был ужасен: нечто среднее между марсианской пустыней и лунным пейзажем – всё живое (и неживое) было разнесено на молекулы. Но пострадавших зверушек и птичек было очень жалко. Война…
Вот так дело было, чему я был непосредственный очевидец. Карлсон тогда получил за этот подвиг высшую награду родины. А вообще-то, у него этих медалей было даже больше, чем у сына одного влиятельного горского князька.
Вот с таким героем пересеклись мои пути-дорожки в тот парижский вечер.
Но вот пришло время нам с ним распрощаться: я спешил на вокзал. Мне нужно было добраться Восточным экспрессом до Белграда, где меня поджидал мой издатель по поводу гонорара за «Записки контрразведчика». Но это к делу не относиться.
На выходе из кафе (как раз часы на площади пробили 6 часов вечера) я столкнулся в дверях с эффектной молодой блондинкой – она была довольно стильно одета (впрочем, это свойственно всем парижанкам), но вот только на голове её красовалась совершенно не подходящая к её костюму красная, сидящая набекрень, шапочка. Посетители кафе все как один уставились на эту красотку, но та, осмотрев зал, направилась едва ли не бегом к столику с одиноко сидящим за ним Карлсоном.
Тут я всё понял…