21. 03. 26 Мне стыдно перед почившими

21.03.26 Мне стыдно перед почившими
https://t.me/flavianow/72205
https://vk.ru/wall773377_14238

Вся православныя христиане, Господи, сохрани их на многая лета!  Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!
Сегодня у нас совершилась последняя поминальная суббота в этом Посту. Конечно, будут ещё поминальные субботы на Радоницу, перед Троицей, и Димитриевская родительская суббота. Но в Посту это уже последняя. Следующая суббота у нас — Похвала Божией Матери, а затем уже Лазарева. Как видите, пост летит с огромной скоростью. Что мы успеваем сделать? Сегодня мы поминаем усопших. И не знаю, как вам, но мне стыдно перед ними. Потому что они жили лучше нас — более праведно, больше молились. Благодаря им мы получили нашу гигантскую Родину. Благодаря их подвигу мы сохранили православие, несмотря на страшнейшие гонения и страшнейшую войну. Благодаря им наша Родина поднималась из пепла, как птица Феникс.
С одной стороны, мы недостойны их памяти. С другой — а больше некому за них молиться, кроме нас. Поэтому мы, может быть, последние у Бога православные, последние у Бога русские. Может быть, не сильно мы похожи на наших предков, не сильно похожи на православных. Может быть, и так. Действительно, мы где-то должны скромнее себя вести, когда говорим о себе, что мы православные. А так ли это? Это знает только один Господь Бог. Нам это будет известно только после смерти, какие мы - православные или всё-таки просто грешные. Мы всё время находимся на скамье подсудимых. Смерть, которая приходит к каждому из нас, для Бога долгожданна. Бог ждёт, когда же Он наконец встретится с нами, и эта встреча должна произойти при жизни. А у нас получается только после смерти. И вот эту долгожданную для Бога встречу мы называем совсем по-другому — ужасно называем: Божий Страшный суд. И мы реально сидим на скамье подсудимых. Мы всё время находимся на ней, и Бог нам каждый день даёт шанс: «Ну что ты сегодня скажешь, что ты сегодня сделаешь?» И так день за днём и проходит. А мы как вели себя, так и ведём; как не знали ничего, так и не знаем.
Если сегодня начнутся гонения на Православную Церковь, мы ничего не знаем: мы не знаем, как службу провести, мы не знаем, как плат держать. Мы мало что знаем. А наши предки знали всё это назубок. Книги сожгли, уничтожили, а они могли служить и сохранили в памяти все службы. Потом по тетрадочкам переписывалось — никаких издательств не было, был самиздат. Помните такое название? И вот это всё сохранилось для нас. А мы, сидя на скамье подсудимых, так ничего и не понимаем. Мы действительно называем этот суд Страшным, потому что после смерти вся наша жизнь предстанет перед нами, и нам ничего, кроме огорчения, в этой жизни, собственно, и нет.
Был такой замечательный песенник с замечательной фамилией Онегин. Наверняка вспомните его по шлягерам, по песням. Он был азербайджанец с очень удивительным грустным лицом. И в один миг он вдруг принимает монашество и остаётся в Оптиной пустыни. Я как-то выкладывал это в интернет, потом ещё раз выкладывал, потому что меня зацепила его жизнь. Он никогда не считал, что его буйная слава чего-то стоит. Он никогда её не вспоминал. Он считал, что ничего достойного не сделал. А мы до сих пор живём его песнями. Все его песни — шлягеры. Дело в другом. Чтобы нам понять, что такое смерть, нам надо, наверное, немножечко пройти его шагами. У того же Онегина был рак ног, и он не лечился. Сапоги его монашеские были полны крови, а он даже не жаловался. Чтобы нам понять, надо надеть эти сапоги, наполнить их своей кровью — и тогда, может быть, что-нибудь доброе в голову и придёт. Потому что на самом деле мы далеки от Бога, мы далеки от православия, мы далеки от наших предков. А они как раз к нам близки, они рядышком с нами. Они нам помогают, дают прекрасную погоду, дают какие-то возможности. Они за нас молятся, чтобы у нас всё было хорошо, они продолжают участвовать в нашей жизни.
А мы в их жизни как можем участвовать? Мы что, знаем, какова жизнь за гробом? Но мы молимся как умеем. Вот об этом моя проповедь. Вот об этом и слова Христа: когда Сын Человеческий придёт на землю, найдёт ли Он веру? Он вместе с нами живёт этой жизнью, вместе с каждым из нас ее проживает. Мы пошли на кухню — Он вместе с нами. Мы пошли в ванну мыться — Он нас моет. Боженька ничем не побрезгует, вообще ничем. Он нас по-прежнему оберегает, заботится о нас. Как мама родная не заботится, Он о нас заботится. И конечно, это не только по молитвам наших предков и почивших сродников — это просто потому, что такая природа у Бога. Он не может не заботиться о нас. Но и нам Он оставил это желание.
Поэтому если мы проникаемся умилением и начинаем молиться за наших предков, за наших почивших сродников — они тут же, рядышком с нами. Неважно, насколько закрыты или открыты калитки на кладбище, это вообще не имеет никакого значения. Неважно, принесли мы помин на кладбище или нет — это тоже не важно. Для них ничего важнее Литургии нет. Смотрите: даже святые, даже Николай Чудотворец, как бы мы его ни возвышали, не может причащаться, потому что он лишён тела. Причащаться можем мы с вами. Видите, какое у нас благо? У нас фантастический подарок от Бога. Всем тем, кто сегодня причастился, — низкий вам поклон и благодарность за то, что вы подготовились как смогли, подготовились и причастились. Не знаю, как причастились — это опять же только Бог знает.
Но будем надеяться, что благодать Божия тем или иным способом коснётся наших сердец. Потому что без Бога мы ничего не можем: мы не можем молиться, не можем творить добродетели, не можем понести пост, не можем день прожить нормально, чтобы не согрешить.