20. Сказка про Колобка

20. Сказка про Колобка

Шёл-шёл Колобок по своему пути колобковому в поисках места своего в этой жизни, там где ему хорошо бы жилось, где на земле всего веселее бы ему было и раздольнее.

Увидел он Синагогу и подумал, вот попробую быть Иудеем, может здесь мне будет весело и хорошо да раздольно; и спрашивает у Раввина:

-- Можно ли у вас материться, в общине вашей иудейской, браниться лексикой многоэтажно ненормативной, а то я так люблю крепкое словцо, словцо крепкое для врагов моих и недоброжелателей моих, недопонимателей моих и недогоняющих до мыслей моих быстротечных, моих скакунов высокоскачущих и высокопарящих?

-- Нельзя у нас материться, Колобок, в общине нашей Иудейской, потому что Слово -- священно! Им Яхве мир сотворил за 6-ть дней, и растения, и животных, и Адама с Евою; во власти языка Жизнь и Смерть, благословение и проклятие, нельзя у нас материться, ни ругаться, ни браниться, а хранить речь свою перед Всевышним Благим!

-- Ну тогда, не буду я Иудеем! -- ответил ему Колобок, и покатился дальше!

Катился он катился и увидел Дацан, и подумал: "Буду я буддистом, вдруг понравится мне быть учеником Татхагаты, дхарму слушающим шраваком в Сангхе просветлённой; и спрашивает у Ламы:

-- Можно ли у вас вино пить красное искрящееся и белое кристальное да косячком усугублять, и закуской разнообразной придавливать, и песни застольные петь в Сангхе вашей, чтоб душу взбодрить и сердце повеселить, ведь я так люблю винца испить и красного и белого, и косячком усугубить, и закусочкой придавить, да песни застольные попеть и поголосить на всю ивановскую?

-- Нет, Колобок, нельзя в Сангхе нашей вина испить красного и белого, косячком усугубить и закусочкой придавить, потому что мир страдание, а жажда жизни -- лишь иллюзия, усугубляет погружённость человеческую в сансару, просветления мы тут ищем и освобождения от болота рождения и смерти круговращения вечного, дисциплинируем себя обетами, занимаемся пробуждением природы нашей истинной, пустотность всего исследуя; нельзя у нас пить да гулять в Сангхе нашей, в авидье вся земля и помощи ждёт бодхисаттвической, пробуждённой читты плода милосердия!

-- Ну тогда не буду я буддистом, учеником Татхагаты, шраваком Дхарму слушающим! -- ответил ему Колобок уже с небольшим разочарованием, что нет ему места, где бы ему весело и хорошо было и раздольно; и покатился дальше.

И увидел Мечеть, и подумал: "А может мне мусульманином стать правоверным, шахаду Великого Пророка принять и Корана истины исповедовать? И спросил он у Муфтия:

-- Можно ли у вас, в умме, пол менять, гендерность выбирать по желанию, по своему хотению, а то у меня, Колобка, пола нет, но я так люблю его менять, утром то мужиком колобковым быть, к вечеру то бабой колобковой, а к утру ещё чем-нибудь преобразиться от гермафродитности моей мимикрироваться в цветах радужных, весёло-ветренных, по настроению своему и желанию, вида оригинального Колобкового, не обычного однополого, а бисексуального, не хочу быть традиционно ценностным, скука смертная быть таким простым, незатейливым!?

-- Нет нельзя, Колобок, в умме Великого Пророка таким быть, вещами бисексуальными бряцать, заниматься чем ни попадя! как Аллах человека сотворил и каким задумал его в Предвидении Его Всеведущем, таким и жить ему надобно в покорности Аллаху, жить да поживать и добра наживать, и не придумывать нелепиц и небылиц о природе людской, как ветер изменчивой, скачущей по гендерности, как козёл по скалам и козлушка по уступам, и выбирать по желанию, мужиком Колобковым тебе быть или бабой Колобковой!

-- Ну тогда не буду я мусульманином, -- ответил ему Колобок с некоторым разочарованием в голосе, и тут нет места ему для веселья и раздолья мозгового, круглого; и покатился далее.

Катился-катился и вдруг увидел Церковь православную, и подумал: "А буду-ка я православным христианином, может получится!?"; и спрашивает у Батюшки:

-- Можно ли у вас в общине вашей, в церковной жизни вашей, политикой заниматься, с утра до вечера события новостные обсуждать, за историей текущей и актуальной следить, выяснять кто между странами прав, а кто виноват, в жизни такой непутёвой на земле, тиранов обличениями клеймить и крушить, тирании в мнениях особых и пересудах изнанку вскрывать, в оценочных суждениях и сплетнях городских политических, в грязном белье копаться геополитическом -- и тем мух отгонять со скуки жизненной в спорах за жизнь нашу горемычную!?

-- Нет нельзя, Колобок, в нашей Церкви святой, Церкви-Матери, общине поместной Православной, политикой заниматься, обсуждать её с утра до вечера и с вечера до утра, ведь во зле весь мир, и грех у порога лежит, мы смиряем души наши и о спасении помышляем человека каждого, и казённого, служилого, и светского, и духовного, чтоб исправился он и покаялся, во грехах своих и страстях своих, ибо незачем Церкви думать о сём, ведь Царство Христа говорит к нам с Креста, не от мира сего, Царство Его, в Церкви порознь дела и светские и духовные, это промах большой цезарепапизм пустой, наше дело Богу служить, а не кесарю, литургию справлять и молитвы творить, как священникам нам то заповедано!

-- Не буду я тогда Православным христианином, -- сказал Колобок, вздохнув глубоко; и покатился далее.

И увидел Костёл и подумал, а почему бы не стать мне католиком, кафолическим верующим, прихожанином веры Петровой; и спрашивает у Предстоятеля:

-- А можно ли у вас женщин менять как перчатки, по желанию сердца и любви великой, неоднократно, и семьи создавать многажды, потому что очень я люблю женщин, и любовь у меня к ним большая, как сердце моё горячее хлебное, дрожжами сброженное, весь я из неё состою, любви к женщинам прекрасным, стройным и высоким, элегантным и изысканным, и нравится мне шуры-муры с противоположным полом разводить, как Дон-Жуан счастливыми их делать, обвораживать обходительностью моею, колобковою, покладистостью чарующею и бархатной, семьи создавать фиктивные, то в одном лесочке, то в другом, скука смертная -- семья одна, социальная жизнь размеренная и рутинная, ответственность и забота каждодневная -- не для меня такое, дети, сопли и пелёнки, мне бы что-то повеселее, с задоринкой и песнями?

-- Нет, Колобок, нельзя у нас менять женщин как перчатки и семьи создавать многократно, по любви вспыхнувшей, страсти нагрянувшей, искрами прошедшей между мужчиной и женщиной, и потом пропадающей, как туман густой, как огонь большой, потому что брак священен! развенчание -- суета одна, бесполезная, хоть и может быть, но нежелательно, остальное же -- блуд это у нас называется и прелюбодеяние, о чём ты говоришь, Колобок! целибат для служителей у нас в католичестве, а мирянам "то, что Бог сочетал, того человек да не разлучает", семья в вечности!

-- Нет, не хочу я быть католиком, -- ответил ему Колобок, и покатился далее!

-- И увидел Кирху лютеранскую, и подумал: "А может мне протестантом стать, лютеранином, в реформированном христианстве жить-поживать? и спрашивает у Пастора:

-- А можно ли у вас, лютеран, в общине евангелической вашей, начальствующих выбирать, и пророков, и учителей, и апостолов, епископов, голосованием, и пресвиторов? потому что я привык к свободе и демократии и подчиняться не приучен власти чинной, но легитимно неизбранной, под уздой и ярмом ходить мне не хочется, мне не можется, по устройству церковному служителей слушаться и уставы распорядка хранить внутриобщинного, сам хочу их выбирать, служителей и блюстителей, и чтоб общины они слушались!

-- Нет, нельзя, Колобок, у нас в общине начальствующих выбирать, пасторов выбирать и пророков и апостолов, и епископов, учителей голосованием, потому что это Дары служения, и как Господь управит, так и будет среди нас, и такое демократически не делается, власть не ставится в общине выборами, а по Провидению Божьему устрояется и Благому Господнему предвидению!

-- Тогда нет, не хочу я быть лютеранином, -- сказал Колобок с сожалением; и покатился далее.

Увидел он Ашрам и подумал, вот попробую быть Брахманом, йогом индийским, медитирующим, в позе Лотоса и асанах других, тело тренирующих, вдруг жизнь чудесатей станет и веселее, как в начале поисков мне найти желалось, может здесь будет хорошее и кучерявее; и спрашивает у Брахмана:

-- Можно ли у вас, в Ашраме вашем, собрании сиддхов и йогов, пуджари и гуру, садху, риши, свами, муни и махатм читать всё подряд, что прихочется и приметится, рекламируется да хайпуется, ведь я так люблю и газетку читануть, сплетни жёлтые собрать актуальные, щекотливые и горячие, и статейку пролистать в журнале дорогом, глянцевом, перламутровом, тренды модные уловить в мозг большой мой и вместительный, книги всякие-перевсякие скорочтением изучать и исследовать, чтобы умным быть, интеллектуалом быть и всех в спорах побеждать, и всё кругом понимать мне играючи?

-- Нет нельзя, Колобок, в Ашраме нашем среди йогов и сиддхов, пуджари и гуру, садху, риши, свами, муни и махатм читать всё подряд и перелистывать, что ни прихочется и ни приметится, -- как лишь Веды святы, лишь они чисты, с неба спущены, со звёзд посланы, как думы глубокие Брахмы творящего, сияют в космосе безднами неизведанными, лишь они ум смиряют наш, и они просвещают нас, всё подряд читать -- только себя извращать, нет нельзя, Колобок, как полюбится информацию всю вкушать, интернеты заглатывать, библиотеками запивать да газетами у телевизора придавливать, ты отравишься в пути и заблудишься, будешь без Вед Святых, с неба спущенных, как потерянный, Богу чуждым ты и всей Тримурти, и умрёшь Колобком, а камнем родишься, ничему ты в жизни этой не научишься!

-- Нет, не хочу быть Брахманом, йогом праведным, -- ответил ему Колобок, уже совсем опечаленный, что нету места ему под солнцем, где бы весело было и раздольно и хорошо весьма.

И уже отчаялся в судьбе своей и жизни своей, но вот случайно забрёл к Родонистам, на форум их попал, послушал что думают они и о чём говорят, и на встречах их интернетных сетевых начал тусоваться, и тут понял он, что сбылась мечта его, наконец-то он попал туда, куда надобно!!!! наконец-то вот то, что искал он в пути! как здесь можно всё!!!! что любит сердце его, к чему тянется, и привык он к чему, как мечталось, фантазировалось, где хорошо ему да весело, и раздольнее всего, где б не путешествовал; он на форумах их зарегился, стал посты писать многочисленные, многословные, многоумные, как голова его большая, вместительная, полемизировать и воинствовать, холивары за жизнь разводить и речи держать на пульсе времени!!!

Но недолго радовался он мимолётным земным радостям, хэппи-энд не получается в сказке этой повествовательной, покатился на встречу родонистскую Колобок во время неудачное, во время горькое, в интернетах по лесу тёмному, сетевому обширному коварному, среди елей дремучих и раскидистых повстречал Колобок Лису-Карму в пути... и съела она его, родониста новообращённого, волею судеб на форумы закатившегося, и получил по заслугам он, что делал на этой земле, доброго или злого, а не по тому, сколько ему хорошего и приятного мечталось в думах его колобковых.

**