Космонавт 1

 1. Гагарин летит первым!

Фотографии Юры, Германа и Григория    Карпов возил в оборонный отдел ЦК, показывал  разным  товарищам. Все молча и очень серьезно разглядывали портреты, переводя глаза с фотографии военной на фотографию цивильную и обратно: кандидаты были сняты в двух вариантах.  Потом фотографии отнесли Никите Сергеевичу. Тот посмотрел и сказал: «Парни отличные! Пусть сами выбирают!»  Теперь можно было сказать, что "вопрос согласован на высшем уровне".

Другую  версию позже привёл   внук Никиты Сергеевича.  Он рассказал, как Хрущёв рассматривал анкеты кандидатов в космонавты. Анкету Нелюбова он отложил сразу, про Титова сказал: “Что за имя такое нерусское - Герман?” Ему объяснили: отец любил Пушкина, в честь одного из литературных героев и назвал сына. Когда глянул на фото улыбающегося Гагарина и прочитал, что он - внук путиловского рабочего и сын крестьянина, дал добро.

Рассказывает Феоктистов: «Как-то на одной из лекций я произнес перед шестью отобранными для первых полетов парнями речь о том, что они ничего не знают.   Для того, чтобы хоть в минимальной степени приблизиться к уровню работы, в которую они входят, им нужно не только пройти курс подготовки, но, как минимум, получить высшее образование. И вот в перерыве ко мне подходит Гагарин и, изображая простодушную любознательность и желание немедленно рыть землю, спрашивает совета, дескать, собирается он поступить в институт, но не знает, в какой лучше, «может быть, вы посоветуете?». Ну я, конечно, развесил уши и начал с пылом убеждать, что тут никакого сомнения и быть не может— МВТУ, и только МВТУ! А он поддакивал и соглашался. Потом я, конечно, понял, что к чему, но его наивное лукавство осталось в памяти чем-то симпатичным».
 
Ответственный за проект полета человека в космос в целом - конструктор С. Королев, озабоченный отбором первого космонавта, как-то  позвал к себе кандидатов и устроил некий экзамен на честность. Одним из вопросов был: «А как проходят тренировки на центрифуге?» Все отвечали, что садятся в центрифугу чуть ли не с удовольствием. И только Юрий ответил честно: «Сергей Павлович, это самое трудное для меня испытание, чтоб провалилась эта железяка! После нее у меня зайчики прыгают в глазах, я еле на ногах держусь, а когда залезаю в нее, мысленно крещусь». Королев был поражен откровенным ответом, разволновался и сказал: «Спасибо за честность, теперь я все понимаю...»  Таким образом, экзамен на честность прошел один Юрий Гагарин. На его честность Королев и сделал ставку.
 
Вот рассказ Виктора Горбатко, космонавта Первого отряда: «Незадолго перед полетом, я остался в центральном командном пункте, как вдруг меня вызвали к начальству, чтобы уточнить отчество Гагарина — Алексеевич или Александрович. Никто этого не знал, мы все звали друг друга по именам, но это оказалось настолько важно, что подняли его личное дело. Так я узнал, что Юра полетит в космос».

Первым полетит Гагарин, - вспоминал Валерий Быковский, - Он первым сдавал экзамены, на него примеряли скафандр, кресло, подгоняли привязные ремни. Правда, они с Германом были очень похожи по телосложению, разве что Юра чуть поплотнее, но все-таки по каким-то мелким штрихам, например по тому, как спрашивали его, что он любит, а что нет, когда готовили тубы с питанием, по тому, как обращались к нему Карпов, Каманин, можно было судить, что Юра, скорее всего, будет первым...

«Впервые я почувствовал, что полетит первым Гагарин, перед отлетом на космодром, — вспоминает Герман Титов. — Мы ездили тогда в Москву: на Ленинские горы, потом на Красную площадь, к Мавзолею. И я заметил, что фотокорреспонденты и кинооператоры больше других снимают Юру. И подумал: "Значит, все-таки Юра..." Хотя ничего еще не было решено, и я, конечно, надеялся, что первый полёт могут доверить и мне...»

Объясняя выбор Юрия Гагарина, Герман Титов пишет: «Есть что-то символическое в жизненном пути и биографии Гагарина. Это - частичка биографии нашей страны. Сын крестьянина, переживший страшные дни фашистской оккупации. Ученик ремесленного училища. Рабочий. Студент. Курсант аэроклуба. Летчик. Этой дорогой прошли тысячи и тысячи сверстников Юрия. Это дорога нашего поколения..."

Гагарин учился в ремесленном училище и окончил школу рабочей молодежи. Гагарин олицетворял союз серпа и молота. Даже то обстоятельство, что у Юры были две дочки, тоже было отмечено мандатной комиссией.
 
В апреле 1961 года предпочтение было отдано Юрию Гагарину, а Титов стал его дублером, запасным был Нелюбов.  Титова приберегали для второго, более сложного и продолжительного полета.

Всё говорило, о том, что первым полетит Юрий Гагарин. Страна торопилась «обогнать» американцев, но пока что из трех кораблей, моделировавших будущий «Восток», два не вернулись на Землю — один остался на орбите, другой сгорел в атмосфере.
Королев, сам работавший «на полный износ» и рисковавший жизнью, считал риск возможным и необходимым в космонавтике. «Наш девиз: беречь людей, — писал Сергей Королев. — Дай-то нам Бог сил и уменья достигать этого всегда, что, впрочем, противно закону познания жизни. И все же я верю в лучшее, хотя все мои усилия и мой разум, и опыт направлены на то, чтобы предусмотреть, предугадать как раз то худшее, что подстерегает нас на каждом шагу в неизведанное».

Юрий Гагарин своими мыслями  ни с кем не делился. Во-первых, в советских условиях никто не спрашивал мнения космонавта — ему просто приказывали лететь, и он с детства знал, что получить такой «приказ Родины» — высокая честь, а отказаться от его выполнения — несмываемый позор.
Во-вторых, если бы будущий космонавт проявил повышенный интерес к вопросам безопасности космического полета, к степени риска, то его сразу заподозрили бы в трусости и в два счета отстранили от подготовки. 
Поэтому при начальстве кандидаты в космонавты изображали бодрость, старались особенно не умничать и запоминать как можно лучше все, что им преподносилось на уроках и тренировках.
Кроме того, будущие «покорители космоса» знали, что от них в полете ровно ничего не будет зависеть. От манекенов или подопытных собак они будут отличаться только тем, что будут поддерживать словесную радиосвязь в полете и расскажут потом о своих впечатлениях.

Но, кто о полёте и об ощущениях сможет рассказать, как не первый человек, запущенный в Космос. Этим человеком станет Советский гражданин - Юрий Гагарин.

2. Путь на космодром Байконур

Утром 5 апреля шестерка космонавтов,  инженеры, врачи,  кинооператоры вылетели на космодром Байконур.  Делегация летела на Байконур  на трех самолетах Ил-14.
Гагарин, Нелюбов, Попович – летели в одном самолете, Титов, Николаев, Быковский – в другом. В третьем самолете летели врачи и кинооператоры. Самолеты взлетали с 15-минутным интервалом.
Погода была отличная, шли с попутным ветром в Тюра-Там без промежуточной посадки.    К моменту прилета космонавтов уже появилась некоторая ясность. Встретив их на аэродроме вместе со всеми полигонными начальниками, Сергей Павлович сказал, что ракету планирует вывезти на старт 8 апреля, а 10-12 апреля можно стартовать.

Каманин в своих записках от 5 апреля  пишет: «Все последнее время и сейчас, когда я пишу эти строки, меня неотступно преследует одна и та же мысль - кого послать в первый полет, Гагарина или Титова? И тот, и другой - отличные кандидаты, но в последние дни я все больше слышу высказываний в пользу Титова, и у меня самого возрастает вера в него. Титов все упражнения и тренировки выполняет более четко, отточено, и никогда не говорит лишних слов. А вот Гагарин высказывал сомнение в необходимости автоматического раскрытия запасного парашюта, а во время облета района посадки, наблюдая оголенную, обледенелую землю, он со вздохом сказал: "Да, здесь можно крепко приложиться".

Единственное, что меня удерживает от решения в пользу Титова - это необходимость иметь более сильного космонавта на суточный полет. Второй полет на шестнадцать витков будет бесспорно труднее первого одновиткового полета.
Итак, кто же - Гагарин или Титов? У меня есть еще несколько дней, чтобы окончательно решить этот вопрос. Трудно решать, кого посылать на верную смерть, и столь же трудно решить, кого из 2-3 достойных сделать мировой известностью и навеки сохранить его имя в истории человечества".

7 апреля облаченный в скафандр Гагарин, а за ним Титов провели в реальном "Востоке" свою последнюю тренировку. Вечером космонавты смотрели фильм "Осторожно, бабушка" и кинохронику о полетах манекенов на двух последних беспилотных кораблях.

8 апреля на заседании Государственной комиссии было утверждено первое в истории задание человеку на космический полет: «Выполнить одновитковый полет вокруг Земли на высоте 180 — 230 километров продолжительностью 1 час 30 минут с посадкой в заданном районе. Цель полета — проверить возможность пребывания человека на специально оборудованном корабле, проверить оборудование корабля в полете, проверить связь корабля с Землей, убедиться в надежности средств приземления корабля и космонавта».
После открытой части заседания комиссия осталась в «узком» составе и утвердила командира корабля. Каманин предложил Гагарина в качестве основного пилота. Дублером был Герман Титов, запасным космонавтом - Григорий Нелюбов. Предложение было принято без долгих обсуждений, но об этом решении официально было объявлено только 10 апреля.

Взвешивание в МИКе показало, что "Восток" находится по весу почти у допустимого предела. Вес пяти беспилотных кораблей колебался от 4540 до 4700 килограммов, корабль Гагарина вместе с командиром весил 4725 килограммов. Вспомнили, что Титов немного легче Гагарина, и в связи с этим, может быть, следует запускать Титова, но Королев сказал, что менять ничего не надо, а если потребуется, можно снять некоторую контролирующую аппаратуру, которая в самом полете никакого участия не принимает.
Именно Сергей Павлович выбрал Юрия Гагарина. Он любил его как сына.

3. Ожидание старта.

10 апреля в 11 часов на берегу Сырдарьи на открытой веранде, впоследствии получившей историческое название «беседка Гагарина» состоялась неофициальная встреча членов госкомиссии и командования полигона с космонавтами.
Выступая первым, С.П. Королев сказал: «Не прошло и четырех лет с момента запуска первого спутника Земли, а мы уже готовы к первому полету человека в космос. Здесь присутствуют шесть космонавтов, каждый из них готов совершить первый полет. Решено, что первым полетит Гагарин, за ним полетят другие – уже в этом году будет подготовлено около 10 кораблей «Восток».
В будущем году мы будем иметь двух- или трехместный корабль «Север». Я думаю, что присутствующие здесь космонавты не откажут нам в просьбе «вывезти» и нас на космические орбиты. Мы уверены, полет готовился обстоятельно, тщательно и пройдет успешно. Успеха вам, Юрий Алексеевич!»

Юра  был спокоен, серьёзен,  на него нахлынули воспоминания    о семье, о дочерях, о жене Валюше.
Они встретились в 1958 году на танцах, когда он был курсантом военного училища в Оренбурге.  Вначале юноша  ничем не привлек  внимания Вали: невысокий, с ранними залысинами. На предложение покататься на лыжах в выходной она подумала: "А почему я должна ответить "да"?" Но Гагарин был тверд и настойчив. Свадьбу сыграли в квартире Горячевых, родителей невесты. Отец Валентины был хорошим поваром, и он сам готовил свадебный стол. Жили в двух смежных комнатушках на втором этаже впятером - молодожены, родители, старшая сестра Вали. Окончив летное училище, Гагарин улетел на Север, через год к нему приехала молодая жена с дипломом фельдшера. В 60-м с годовалой Леночкой на руках они перебрались в Москву: Гагарина зачислили в первый отряд космонавтов.  В 1961 году родилась Галочка.

Перед отъездом на Байконур, он расцеловал всех как-то по-особенному. Написал и оставил жене письмо, прося прочитать, когда услышит о нем по радио или телевидению.  Вот несколько строчек из него: «Здравствуйте, мои милые, горячо любимые Валечка, Леночка и Галочка!
Знаешь, дорогая Валюша, как я рад, хочу, чтобы и вы были рады вместе со мной. Простому человеку доверили такую большую государственную задачу — проложить первую дорогу в космос!
В технику я верю полностью. Она подвести не должна. Но бывает ведь, что на ровном месте человек падает и ломает себе шею. Здесь тоже может что-нибудь случиться. Но сам я пока в это не верю. Ну, а если что случится, то прошу вас и в первую очередь тебя, Валюша, не убиваться с горя. Ведь жизнь есть жизнь, и никто не гарантирован, что его завтра не задавит машина.
 Береги, пожалуйста, наших девочек, люби их, как люблю я. Ну, а свою личную жизнь устраивай, как подскажет тебе совесть, как посчитаешь нужным. Никаких обязательств я на тебя не накладываю, да и не вправе это делать. Что-то слишком траурное письмо получается. Сам я в это не верю. Надеюсь, что это письмо ты никогда не увидишь, и мне будет стыдно перед самим собой за эту мимолётную слабость. Но если что-то случится, ты должна знать все до конца.
Валечка, ты, пожалуйста, не забывай моих родителей, если будет возможность, то помоги в чем-нибудь. Передай им от меня большой привет, и пусть простят меня за то, что они об этом ничего не знали, да им не положено было знать. Ну вот, кажется, и все. До свидания, мои родные. Крепко-накрепко вас обнимаю и целую, с приветом ваш папа и Юра.»

Весь день 11 апреля проводились все положенные по инструкциям испытания носителя и корабля. Почти каждый ответственный за систему прежде, чем расписаться в журнале за проведенную операцию, приговаривал: «Тьфу, тьфу, тьфу, чтобы не сглазить, — замечаний нет!»  И, действительно, к утру 12 апреля все было готово и подписано без замечаний. Домой никто из испытателей не уезжал, так как работы на стартовой позиции по подготовке к пуску должны были начаться рано утром.
Вечером, накануне старта, когда практически все уже было готово к полету, на космодроме наступила тишина.
Вдоль бетонного шоссе, которое в народе прозвали Бродвеем, стояли три одинаковых небольших щитовых домика. В одном домике всегда останавливался Сергей Павлович Королев, когда приезжал на космодром, во втором ночевали Юрий Гагарин и Герман Титов, а в третьем домике размещались М.В.Келдыш и другие «большие» люди.
 Около этих домиков были расставлены дежурные солдаты, которые должны были следить за порядком и тишиной. Был теплый апрельский вечер. Королев прошел в домик космонавтов и потом вместе с Юрой вышел на прогулку.  О чем они говорили? Это осталось между ними... И с тех пор всегда накануне полета вечером СП прогуливался по дорожке вдоль домиков с очередным космонавтом.

4. Перед стартом

12 апреля 1961 года, среда, Тюра-Там, площадка N2.   Работы на стартовой позиции по подготовке к пуску начались по 7- часовой готовности, то есть в 4 часа утра по местному времени. Стояла великолепная солнечная погода, так свойственная району Байконура. Здесь, в этот период уже вылезали из песка тюльпаны, снаружи торчали только их желтоватые головки. Букет этих первых весенних цветов утром увидели   будущие космонавты.
Подъем у Гагарина и Титова был ранним - в 5.30, в 6.00 уже состоялось заседание Госкомисии. "Оно было удивительно простым и коротким. Все доклады сводились к одной фразе: "Замечаний нет, все готово, вопросов нет, можно производить пуск".

Облачать в скафандр начали первым Германа Титова. Гагарина - вторым, чтобы меньше париться (вентиляционное устройство можно было подключить к источнику питания только в автобусе). Скафандр был сконструирован так, что надеть его на себя без посторонней помощи человек не мог. В отличие от Титова, Нелюбов не одевали в скафандр, но он ехал на старт в том же автобусе и провожал Юрия до самой ракеты.
В 6 часов утра ведущий конструктор корабля «Восток» О.Г. Ивановский и руководитель подготовки советских космонавтов Н.П. Каманин установили шифр логического замка на пульт пилота корабля. Только набрав код «125», можно было включить питание на систему ручного управления. На первый полет этот код сообщался космонавту в запечатанном конверте. Если он достанет из папки-инструкции конверт, вскроет его, прочтет и наберет код, следовательно, он в своем уме и ему можно доверить ручное управление.
После полета Ивановский и Галлай признались, что код «125» они по секрету сообщили Гагарину до посадки в корабль, чем нарушили решение Госкомиссии. По  4-часовой готовности начали заправку.
 
По 2,5-часовой готовности на старт прибыл автобус с космонавтами и специалистами. Непосредственно перед посадкой космонавта в корабль было заложено бортовое питание.    Выверенный по минутам распорядок запуска удалось соблюсти с трудом. "Выйдя из автобуса, Юра и его товарищи немного расчувствовались и начали обниматься и целоваться. Вместо пожелания счастливого пути некоторые прощались и даже плакали - пришлось почти силой вырывать космонавта из объятий провожающих. У лифта я крепко пожал Юре руку и сказал: "До встречи в районе Куйбышева через несколько часов", - пишет Каманин.

После посадки Гагарина в аппарат произошло ЧП: на пульте в бункере не загорелся транспарант, удостоверявший закрытие входного люка корабля. Возникла угроза срыва пуска. Тем не менее, Королев принял решение на повторение этой операции.

Боевой расчет в течение 30 мин. успел открутить 30 гаек замков люка, повторно открыть и закрыть люк, снова закрутить эти 30 гаек и проверить герметичность люка методом вакуумирования с помощью так называемой «присоски».  Затем Гагарин забыл переключить тумблер и пропал из эфира,  но связь была  восстановлена.

Связь  КП во время полета с Гагариным поддерживали всего трое - сам Каманин, Сергей Королев и друг Гагарина - космонавт Павел Попович.  "Кедр" - позывной Юрия Гагарина, "Заря-1" - Сергея Королева. Другим наземным службам принадлежат позывные «Весна» и «Заря-3».

Для того чтобы можно было хоть как-то контролировать состояние космонавта в полете, ему приказали непрерывно вести переговоры с Землей.
Как свидетельствует стенограмма переговоров, два часа до старта (время устранения недоделок) Юрий Гагарин провел, проверяя приборы и насвистывая свои любимые песни. Начал он с песни "о далеком курносом детстве", потом перешел на "Родина слышит, Родина знает". Далее в центре управления полетами прослушали "Ландыши" в гагаринском исполнении. За минуту до старта первый космонавт напевал "Летите, голуби, летите".

 «Летите, голуби, летите,
Для вас нигде преграды нет!
Несите, голуби, несите
Народам мира наш привет!
Пусть над землёю ветер стонет,
Пусть в чёрных тучах небосвод, -
В пути вас коршун не догонит,
С пути вас буря не собьёт».