Глава 2. Цех

  "Кукольный театр-призрак" - мистическая повесть из трех глав.
  1987 год. 18-летний Ильдар одержим мечтой стать объектом сексуального насилия со стороны нескольких женщин - физически крепких, грубых и властных. Сам он неказистый внешне, без интимного прошлого и успеха у девушек. Придя на работу на предприятие с женским цеховым коллективом лимитчиц, он начинает тонкую игру с целью спровоцировать такую ситуацию. Когда эта игра начинает давать плоды и развязка близка, ему неизвестно от кого начинают поступать таинственные предупреждения об опасности избранного им пути.




  ГЛАВА 2. ЦЕХ




  После того, как Ильдара выписали из клиники с заключением об отсутствии психического заболевания, он доработал на кабельном производстве остаток положенного по договору месяца, разумеется, безо всякого общения с окружающими, а вот на новую работу устраиваться не побежал.

Просто получилось так, что его отцу предложили работу в Москве и пообещали решить там квартирный вопрос. От такого предложения мало кто откажется. Редко кому-то выпадает такой счастливый лотерейный билет. Москва есть Москва.

Эта новость Ильдара воодушевила. В огромной столице Союза менять цеха с женскими коллективами, устраиваясь на каждое новое место на месяц по договору и без записей в трудовой книжке – не проблема.

Но пока он вместе с родителями занялся подготовкой к переезду.

После же переезда немало времени ушло на то, чтобы обустроить московскую служебную квартиру, предоставленную отцу его новой организацией, которая имела немалый вес в профильном министерстве. Следующей задачей было получение постоянной московской прописки, но и это было обещано новым начальством.

А когда обосновались, Ильдар отправился устраиваться на работу. Первым делом, он узнал адрес кабельного завода и приехал в отдел кадров.

Встретили его там с распростертыми объятиями, но были весьма огорчены его желанием поработать лишь месяц по срочному договору. В СССР всегда не хватало рабочих рук, особенно квалифицированных. А если человек еще и непьющий… Таковыми считались те, кто не относился к «сильно пьющим». Последних можно было невооруженным взглядом определить уже по лицу.

- Механики-то нам нужны, - посетовала сотрудница отдела кадров. – Может, понравится вам у нас и захотите на постоянку остаться? Долго мы человека на это место искали, в том цеху женщинам иногда самим приходится в технике ковыряться.

- Может быть, - туманно ответил Ильдар.

Из предыдущей ситуации, которая привела его в диспансер и клинику, он сделал два вывода.

Во-первых, надо надолго набраться терпения. Скорее всего, когда дойдет до откровений, это вызовет такое же неприятие, как на прежней работе. То же самое будет и дальше, и дальше… Необходимо к этому относиться в духе древнегреческих стоиков, веря, что когда-нибудь все же наступит момент, когда «карта ляжет».

Во-вторых, подать свое непривычное для всех блюдо надо не сразу и не с бухты-барахты. Следует делать это осторожно, дозируя информацию и постепенно разжигая в женщинах столь свойственное им от природы любопытство.

Первые часы работы в цеху сопровождались перестрелкой быстрыми взглядами. Работницы, половина из которых была не замужем, украдкой разглядывали его, а он – их.

Другая половина работниц состояла из москвичек, большинство из них – замужем. Разумеется, эта часть Ильдара не интересовала. Его интерес был сосредоточен на первой половине, состоящей из незамужних иногородних лимитчиц, проживавших в заводском общежитии. Абсолютно все были физически крепкими, потому что иначе с работой на кабельном производстве не справиться.

И все они были его старше: самой младшая на вид выглядела лет на двадцать шесть-двадцать семь. В основном же, преобладал возраст постарше тридцати. Но то, что его не будут всерьез рассматривать из-за его восемнадцати лет, Ильдар сразу отмел. Не имея жизненного опыта, он обладал прямо-таки дьявольской интуицией, поэтому имел дарованное откуда-то свыше понимание, что женщины оценивают мужчину не по тому, какая цифра стоит в паспорте и на сколько лет он выглядит внешне, а по тому, на сколько лет он себя держит. Сорокалетний инфантил с ветром в голове будет ими восприниматься на уровне юноши, а тот, кто будет солидно себя вести и себя подаст человеком с е р ь е з н ы м , заставит быстро забыть, что ему лишь восемнадцать. Главное, на начальном этапе, когда у женщин формируется мнение о том, кого они впервые видят, надо выглядеть сдержанным, невозмутимым, говорить немного и с расстановкой, как человек, знающий себе цену, а еще создавать ситуации, в которых можно показать себя обязательным и ответственным.

Разговор с бригадиршей, москвичкой Антониной, которая, разумеется, была замужем (а как иначе, если при должности и партийная!), сложился очень легко. В разговоре с ней он упомянул о своих навыках и спросил, что нужно отремонтировать в помещении. Ему это будет сделать нетрудно.

- Да все! – воскликнула бригадирша. – Куда ни глянь, все везде разваливается и сыплется. Даже в раздевалке пол проваливаться начал.

- Я посмотрю и подправлю. Когда лучше?

- После смены. Минут пятнадцать подожди, пока переоденутся и уйдут, а потом заходи. А я в табеле тебе переработку поставлю.

Ильдар с досадой подумал, что это будет наполовину холостой выстрел, потому что сработает только на его репутацию человека серьезного, но не ускорит сближения с коллективом. Они переоденутся и убегут, а он останется ковыряться в полу в пустой раздевалке. То есть, общения с массовой аудиторией пока не получится.

Но действительность преподнесла ему приятный сюрприз.

Успевшие переодеться женщины не все спешили убегать домой. Некоторые из них остались и наблюдали за тем, как он сноровисто управляется с фомкой и ножовкой, одновременно поддерживая разговор. Как и следовало догадаться, речь шла о нем самом.

- А хромаешь-то что?

- С детства такое с ногой. Потому сейчас и не в армии, хоть и восемнадцать.

- Ух ты, молоденький какой. А невеста-то есть?

- Нет, - лаконично ответил Ильдар. Он теперь знал, что эту тему они должны раскручивать сами, а его задача – с видимой неохотой отвечать.

- А искать собираешься? – тут же поинтересовалась самая любознательная.

- Я еще недавно хотел искать. Я, вообще-то, девственник, у меня никого еще не было. Но после того, что случилось на прежней работе, решил – а ну нафиг!

- А что случилось на прежней работе? – последовал неизбежный вопрос, к ответу на который он тщательно подготовился.

- Не хотел бы рассказывать.

- А ты захоти.

- Пока не готов, - сказал Ильдар, умело изобразив колебания. – Если только когда-нибудь…

На этом первый эпизод его знакомства с женским коллективом завершился. Он остался в раздевалке заниматься полом дальше, а дамы упорхнули. Но Ильдар не сомневался, что по дороге к проходной они разбирают его по шурупам и батарейкам, а завтра разнесут информацию по всему цеху.

Получается, что с первым этапом он справился – создал интригу и разжег женское любопытство. Теперь его задача – потянуть с ответом.

Зайдя в свою парадную и поднимаясь по лестнице на второй этаж, он вдруг остановился и застыл как вкопанный. Чуть-чуть не доходя до его двери, первой на площадке, на светло-зеленой стене была красной краской сделана надпись:

СОСКАКИВАЙ, ПОКА НЕ ПОЗДНО. У ТЕБЯ ЕЩЕ ЕСТЬ ВРЕМЯ

Сердце Ильдара учащенно забилось. Почему-то первая его мысль была о том, что предостережение адресовано именно ему. Ведь сейчас он шел по пути особому, более никем для себя не намеченному. Но тут же включилась логика. Кто мог отправить это послание именно ему? Ведь он в Москве совсем недавно, здесь еще никто его не знает, а тем более – не может прочитать его мысли.

Открыв ключом дверь, он зашел в квартиру, переоделся и уже отправился было на кухню разогревать обед. Но мысль о странной надписи не давала ему покоя. Впрочем, довольно скоро Ильдар сумел справиться с неприятным волнением, найдя самое логичное объяснение:

«Какой-то пацанчик в нашей парадной покуривает травку, а друзья ему это написали. Не понимаю, правда, почему перед моей дверью, но какая разница? Будет подниматься по лестнице и все равно увидит».

От этой мысли Ильдар повеселел. Он презирал наркоманов и не считал их за людей, поэтому судьба адресата послания его не особо трогала. Теперь ему оставалось лишь не обращать внимания на предостерегающее кого-то послание, но…

Внезапно пробившийся в сознание внутренний голос толкнул его к двери квартиры, заставил ее настежь распахнуть и выскочить на лестницу.

Надписи не было.

О том, что ее успел смыть дворник, не могло быть и речи. С момента, когда Ильдар увидел эти грубо намалеванные красные буквы, прошло не более пяти минут.





На следующий день, придя на работу, он с удовольствием заметил, что работницы во время коротких минут общения друг с другом перешептываются, иногда бросая взгляды в его сторону. Явно донимает их мысль: что же такое произошло на его прежней работе, что человек не только жениться, а даже знакомиться с девушками не хочет?

Прошла еще пара дней, и Ильдар соблаговолил согласиться принять участие в общем перекуре, хотя и был некурящим. Сказал, что решил попробовать. На самом деле, он уже пробовал, и не раз, поэтому подымить в женской компании для него труда не составило.

Тема короткого разговора в курилке оказалась абсолютно ожидаемой. К нему вновь начали подкатывать с вопросом, что же случилось на прежней работе.

Пора было начинать дозированно выдавать информацию.

- Если я расскажу, вы подумаете, что я псих, - с тщательно изображаемой неохотой выдавил из себя Ильдар.

- Ого! А если не скажем? Мы же знаем, Ильдарчик, что ты не псих.

- Те тоже знали, а в отдел кадров побежали. Типа, не хотят с сумасшедшим работать. И вы то же скажете. Поэтому ничего говорить вам не буду.

- Так что же ты им сказал-то?! – воскликнула Антонина, уже теряя терпение.

Он изобразил на лице внутреннюю борьбу и пробормотал:

- Нет, не могу пока.

- А ты, случайно, не гомик? – спросила она из женщин, которая до этого молчала.

- Вот уж, чего нет, того нет! – возмутился Ильдар. – Мне только другой пол нравится – и баста!

Перерыв закончился очень вовремя. Теперь он видел, что затеянная им игра потихоньку дает плоды, а работницы цеха далеки от понимания, что участвуют в разыгрываемом кукловодом спектакле.

Во время перекура на следующий день ему прямых вопросов не задавали, но было видно, что тщательно пытались понять, псих он все же или нет.

- Я не псих! – разыграл потерю терпения Ильдар. – Чтобы больше никто никогда в этом не сомневался, я сам обратился в дурку и попросил, чтобы меня обследовали и написали заключение, что я полностью здоров.

- И написали?

- Да. И оно у меня всегда с собой. Вот, читайте.

Он достал подписанное Андилевичем заключение и протянул ближайшей из собеседниц. Женщины сгрудились в кучку и принялись жадно вчитываться, заглядывая друг другу через плечо.

- Ну что, убедились? – бросил Ильдар и забрал документ.

На другой день он отправился вместе с ними на перекур уже в третий раз и точно знал, каким будет следующий вопрос.

- Ну вот, теперь мы знаем, что ты не псих. Так расскажешь, что ты им сказал?

Ильдар опустил голову, несколько мгновений помолчал, а потом сказал:

- Нет, не могу.

- Да пошел ты в жопу! – крикнула бригадирша. – Только и мямлишь, как буренка на пастбище! Как будто и не мужик вовсе!

Кружок собравшихся вокруг него мгновенно растаял.

«Перебор», - с некоторой досадой подумал Ильдар.

Впрочем, дело было поправимо, надо было лишь выждать несколько дней. А потом женщины сами вернулись к этой теме – теперь уже в виде насмешек.

- Девчонки, вы Ильдарчика никогда ни о чем не спрашивайте, он говорить не умеет, только мычит.

- А давайте его в Герасима переименуем, - щегольнула одна из них знанием русской классики.

Ему оставалось только изобразить, что он больше не может терпеть насмешек.

- Ладно, выпью немного водки – и скажу. Сейчас лето, можно в выходной на природу выехать, пикник как бы устроить.

- А что, идея, - сказала Антонина. – Девчонки, помните, как мы год назад выезжали на Кратовское озеро? Может, опять? В субботу?

Прокатился гул одобрения.

С Казанского вокзала ходят электрички на Раменское. Но до него можно выйти на станции Кратово, а оттуда до озера ходьбы минут пять-десять. Вокруг озера – шикарные сосновые леса, в хорошую погоду посидеть компанией на берегу – одно удовольствие.

Дни до субботы пролетели мгновенно.

В электричке Ильдар не принимал участия в общем разговоре и делал вид, что смотрит в окно. Он напряженно размышлял.

Приближался решающий момент. Все, чего он добился своей предыдущей игрой, сводилось к тому, что если его сообщение вызовет всеобщий негатив, то пройдет это помягче, чем на его прежнем месте службы. Зато он сделает выводы о своих недоработках и на следующем рабочем месте поведет свою игру с учетом и сегодняшних ошибок.

На берегу Кратовского озера народу хватало, хотя загорать было еще холодно. Но компания нашла место довольно быстро. Ильдар развел костер, а женщины принялись жарить на решетке колбасу. По граненым стаканам разлили водку.

- Пьем за Ильдарчика нашего! – провозгласила тост Антонина. – И за его великую тайну, которую он нам сегодня обязался поведать.

Звякнули стукнутые друг о друга стаканы. Закусив, выпили еще, а потом еще.

У Ильдара уже вовсю кружилась голова, а испытанное им в электричке напряжение уходило. Теперь главное было не переборщить с водкой, иначе он утратит способность к игре, а это – полный облом.

- Ну, я, кажется, готов, - слегка заплетающимся языком сказал он.

- Тихо, все внимание! – крикнула одна из женщин. – Сейчас мы от нашей буренки наконец-то все услышим! Уж лучше поздно, чем никогда!

Ильдар заговорил.

Еще, к сожалению, не все человечество знает, что путь через истину – самый короткий. Если человек лжет, можно это увидеть, а можно и не увидеть - если он лжет талантливо. Но когда он говорит правду, это ни с чем не спутать, что-то не дает возможности усомниться. А сейчас Ильдар говорил правду.

- Я им тогда сказал: да, жениться хочу. И муж из меня получится самый лучший, потому что руки у меня золотые, все умею, не пью и не курю, только вот сейчас с вами за компанию. Поэтому и зарабатывать смогу хорошо – как только захочу. И гулять от жены не буду, потому что не особо будут остальные бабы вестись на такого-то орла хромоногого.

- Да мы и так уже знаем, что ты прямо-таки подарочек, - перебила его одна из слушательниц. – Ты ближе к делу давай.

- Иду к делу. Я им сказал, что мне не любая нужна, а самая решительная. Мне все равно, какая она на лицо, потому что я не художник с Третьяковки, чтобы красиво портреты рисовать. И мне все равно, старше она меня или нет. А должна быть она сильная, крепкая, властная. И чтобы доказала это делом.

Он вдохнул воздуха и продолжил:

- Предлагаю так. Соберемся в следующий раз там, где нет никакого народу кругом. И поборемся. Вы все против меня одного. Если не сумеете меня повалить и к полу прижать или к земле, значит, нет среди вас такой, что мне подходит. Если сумеете, то та, которая захочет меня получить… сразу на месте и получит. Остальные могут уйти, могут отвернуться, могут смотреть – их дело. С той, которая меня на месте получит, на следующий день готов идти подавать заявление в загс.

Ильдар на мгновение перевел дух. В группе стояло гробовое молчание, уши резала какая-то пронзительная тишина, и даже пьяные восклицания других облюбовавших берег озера компаний казались лишь каким-то отдаленным и приглушенным эхом в горах.

Ильдар вновь заговорил:

- Я знаю, о чем вы сейчас думаете. Типа, будет у меня секс – и я сразу в кусты, а про заявление в загс просто треплюсь, да и все. Так вот: обратный ход я уже дать не смогу. Заранее напишу заявление в милицию, где признаюсь, что совершил изнасилование. Что я, а не меня. С датой и подписью, но для ее фамилии и имени место оставлю, чтобы вписать было можно. Если меня поборете, то заявление у меня отберете и впишете кого нужно. Любая экспертиза покажет, что секс был, но не покажет, кто там был на ком. Поэтому отвильнуть от загса у меня не получится. Не в тюрьму же садиться!

Когда Ильдар говорил, он старался на женщин не смотреть. Впрочем, он и так понимал, что сейчас в него прямо-таки впилось множество взглядов. Он продолжил:

- Вот так я и на прежней работе сказал. А они меня за психа приняли. И кто-то из вас и сейчас принял, я уверен. Только мне это пофиг. До фонаря мне, что вы сейчас обо мне думаете и что говорить будете. Из своего месяца по договору я уже три недели отработал, осталась одна. И потом вы меня уже не увидите. Так что, не надо в понедельник бежать в отдел кадров, чтобы там меня за справкой послали. Ее я вам уже показал. Хотите кого-то одну выдать замуж – соберемся снова в следующее воскресенье, но там, где народу не будет. Нет – значит, проехали тему и забыли. И сейчас я уеду, чтобы вы наговорились по моему поводу столько, сколько хотите. Пока!

Он поднялся с травы, надел на плечи рюкзак, с улыбкой помахал остолбеневшим женщинам рукой и зашагал в сторону станции.