Сказки бабушки Варвары-20. Прощёное воскресенье

Сказки бабушки Варвары
Медвежий угол (Продолжение)
Часть 20. «Проводы Масленицы и Прощёное воскресенье»

Вечерком в светёлке
    Вечером в субботу, когда золовки уже уехали, а семья Кудрявцевых с гостями готовились ко сну,  бабушка Варвара села у окна с прялкой и протяжно запела, к ней присоединилась Евдокия Михайловна и Наталья Арсентьевна. Дети лежали на печи и слушали взрослых. Песня закончилась и Вячеслав сказал:
-  Бабушка, расскажи, как раньше в нашей семье провожали Масленицу.
Варвара на минуту задумалась и начала неспешно свой рассказ:
Это было давным — давно, когда я ещё была маленькой и живы были моя матушка Наталья Ивановна и бабушка Марфа.

Прощай, Масленица — красавица!
    Утро масленичного воскресенья в  нашем доме   началось рано. В избе уже с рассвета пахло тёплым хлебом и топлёным маслом: бабушка Марфа с рассвета пекла блины — первый, по обычаю, «за упокой», тихонько положила на подоконник. Рядом суетилась мать, Наталья Ивановна: накрывала на стол, расставляла глиняные чашки, доставала из буфета узорчатые блюдца, что ещё от свекрови достались.
В углу, у печи, старший сын Пётр мастерил из лоскутов и соломы маленькую куклу Масленицу — в прошлом году дед, Иван Кузьмич, показал, как правильно сплести основу и нарядить её в пёструю тряпицу. Младший, Гриша, крутился рядом, то и дело хватая цветные нитки:
— А можно ей глаза нарисовать? Чёрным углём?
— Можно, да аккуратно, — строго, но ласково отвечал Пётр. — А то не красавица получится.
К полудню начали собираться гости: пришли соседи, семья Соколовых, с ними — тётя Дуня, сестра Марфы, с корзиной домашних солений и банкой малинового варенья. Зазвучали песни, кто;то достал гармонь, и вскоре в избе стало тесно от смеха и разговоров.
Блины шли один за другим: тонкие, румяные, с мёдом, сметаной, икрой и даже с печёночным паштетом — редкое по тем временам угощение. Бабушка Марфа приговаривала:
— Блин — не клин, брюха не расколет. Ешьте, гости дорогие, ешьте досыта!
После застолья все вышли во двор. На поляне уже стояла наряженная Масленица, а рядом ребята сложили небольшой костёр. Иван Кузьмич поджёг куклу, и пламя, подхваченное лёгким весенним ветром, взметнулось вверх. Люди встали в широкий круг, взялись за руки и затянули старинную масленичную песню:
Гори, гори ясно, чтобы не погасло,
Весна на порог, зима за порог…
Дети бегали вокруг костра, смеялись, кидали в огонь последние крошки блинов «на удачу». Гриша, запыхавшись, подбежал к матери:
— Мам, а правда, что пока Масленица горит, надо желание загадать?
— Правда, — улыбнулась Наталья Ивановна. — И чтоб оно обязательно сбылось.
Вечером, когда костёр догорел, а гости разошлись, все вернулись в тёплую избу. На столе ещё дымился самовар, бабушка разливала чай, а за окном, в сиреневом зимнем закате, таяли последние дымки от масленичного костра — знак того, что скоро придёт весна.
- Как верёвочка не вейся, а конец всегда найдётся, так и у историй всегда есть завершение. а теперь  давайте спать. День был длинный, все устали поди, - завершила свой рассказ бабушка Варвара.

 Прощёное воскресенье в деревне Жеребилово
    Утро Прощёного воскресенья выдалось ясным и морозным. Воздух звенел от чистоты, а снег под ногами скрипел так весело, будто и он радовался окончанию Масленицы. Рая проснулась раньше всех, разбуженная предвкушением последнего праздничного дня. Бабушка Варвара уже возилась у печи — ставила на огонь чугунок с кашей да проверяла стопку блинов, испечённых накануне.
— Бабуль, а мы правда пойдём смотреть, как Масленицу сожгут? — Рая теребила край бабушкиного фартука.
— Конечно, внученька, — улыбнулась Варвара, поправляя платок. — Это ж самый важный обряд. Зима уходит, весна идёт, а с сожжённой Масленицей все беды да невзгоды сгорают.
К полудню жители Жеребилово стали собираться в поле за околицей, где стояло соломенное чучело Масленицы, наряженное в цветастый сарафан и платок. Дети бегали вокруг, смеялись, взрослые переговаривались, поглядывая на яркое солнце.
Семья Кудрявцевых — Анна Арсеньевна, Иван Дмитриевич, Рая, Александра и Вячеслав — пришли вместе с Евдокией Ивановной, Арсентием и Иваном. Все были одеты тепло: в тулупы, валенки, шапки-ушанки.
Когда собрались почти все односельчане, староста деревни Степан Кузьмич поднял руку:
— Ну что, народ честной, попрощаемся с Масленицей да попросим друг у друга прощения!
Люди стали поворачиваться друг к другу, кланяться и говорить:
— Прости меня, брат!
— И ты меня прости, сестрица!
— Прости, соседка!
— И ты меня, милая…
Рая, подражая взрослым, подошла к бабушке Варваре, поклонилась низко и сказала:
— Бабушка, прости меня, если чем обидела.
Варвара обняла внучку, поцеловала в лоб:
— И ты меня прости, солнышко.
Затем под общие возгласы чучело подожгли. Огонь быстро охватил солому, взметнулся высокий столб дыма. Люди стояли молча, глядя, как сгорает символ зимы. Когда от чучела остались лишь угли, Арсений взял лопату и развеял пепел по полю.
— На богатый урожай! — громко сказал он.
— На богатый урожай! — подхватили остальные.
    Вернувшись в деревню, односельчане устроили весёлые забавы: перетягивание каната, бег в мешках, состязание силачей. Рая с Александрой и другими детьми катались с горки, кидались снежками и угощались блинами, которые женщины раздавали прямо на улице.
    Дома у Кудрявцевых накрыли последний блинный обед. На столе дымились миски с горячим чаем, стояли банки с вареньем, мёд в глиняной плошке, сметана и масло. Блины ели со всем подряд — и с ягодами и щучьей икрой, и с мёдом, и просто так, со смехом и шутками.
После обеда все по очереди, женщины первые, а после мужчины,  отправились в баню — «смывать грехи» перед Великим постом. Пар, берёзовый веник, горячий чай с мятой — всё это казалось особенно вкусным и важным в этот день прощания с весельем.
    Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, Кудрявцевы провожали гостей — Евдокию Ивановну с мужем Арсентием и сыном Иваном. У калитки все снова попросили друг у друга прощения:
— Прости меня, Евдокия Ивановна, если чем невзначай обидел, — поклонился Иван Дмитриевич.
— И ты меня прости, зятёк, — ответила та, обнимая его.
Рая обняла бабушку:
— Бабушка, прости меня…
— И ты меня, родная. Пусть пост будет лёгким, а весна — доброй.
- Спасибо вам, хозяева хлебосольные, - добавила Евдокия Ивановна:
- Погостили у вас хорошо, но пора и честь знать, да и дела дома заждались. Ждём теперь вас в гости на Пасху, будем рады!
Иван щёлкнул кнутом, дёрнул вожжи, громко прикрикнул:
- Но родимая!
И лошадка резво рванула по знакомой дорожке к своему дому.
Смеркалось. За окном догорал закат, ночь опустилась на деревню, только где-то вдалеке лаяли деревенские собаки, нарушая тишину.

Вечера с бабушкой
   

В доме стало тихо. Анна Арсеньевна погасила лампу, а Рая, лёжа в кровати, смотрела в окно на первые звёзды и думала о том, как хорошо, когда есть семья, традиции и дни, которые объединяют всех — и старых, и малых.
Рая никак не могла уснуть. Она ворочалась в кровати, вспоминая яркие моменты прошедшего дня — огонь, пожирающий чучело Масленицы, смех односельчан, вкус последнего масленичного блина. В соседней комнате приглушённо переговаривались взрослые, доносился аромат травяного чая.
Бабушка Варвара, заметив, что внучка не спит, подошла к кровати, поправила одеяло и села на край:
— Не спится, солнышко? Вижу, душа ещё полна впечатлениями. Хочешь, расскажу, как в старину на проводы Масленицы гуляли?
— Хочу! — Рая села в кровати, поджав ноги, и с любопытством уставилась на бабушку.

Воспоминания бабушки Варвары
    Варвара улыбнулась, поправила платок и начала:
— Ох, внученька, в мои молодые годы, да и раньше, ещё при моей бабушке, Масленица была праздником на всю неделю, а проводы — так и вовсе событием на весь уезд. Собирались люди со всех окрестных деревень, приезжали купцы с товарами, скоморохи с шутками;прибаутками, музыканты с гармонями да балалайками.
На главной площади в соседней деревне устраивали кулачные бои — стенка на стенку. Деревни друг против друга выходили: Жеребилово против Шалдово, Шалдово против Ястребино. Бились по правилам, конечно — в лицо не бить, лежачего не трогать, силой меряться честно.
— А кто побеждал? — затаив дыхание, спросила Рая.
— Да по;разному бывало, — усмехнулась бабушка. — То наша деревня верх возьмёт, то соседи. Зато после боя все мирились, обнимались, вместе блины ели да чай пили. Сила — силой, а дружба — дружбой.
А ещё, — продолжила Варвара, — ставили высокий столб, гладко обструганный, в землю врытый. Наверху привязывали подарки: сапоги новые, платок цветастый, гармонь, иногда даже поросёнка подвешивали. Кто долезет — тому и награда.
— И кто лез? — глаза Вячеслава загорелись от любопытства.
— О, молодцы самые отчаянные! — рассмеялась бабушка. — Парни молодые, крепкие. Столб;то маслом смазывали, чтоб труднее было. Кто;то до середины доберётся — и соскальзывает, кто;то чуть ли не до верха доползёт, да сорвётся под хохот толпы. Но находились и такие, что до самого верха добирались! Тогда все рукоплескали, свистели, в ладоши хлопали. А счастливчик спускался, красный от гордости, с подарком в руках — и тут же делился с народом: платок кому;нибудь дарил, сапоги обещал на ярмарке показать, поросёнка на общий стол отдавал.
Дети слушали, затаив дыхание. Перед глазами вставали яркие картины: шумная толпа, смеющиеся лица, отчаянные смельчаки, карабкающиеся по скользкому столбу, могучие бойцы, сходящиеся стенка на стенку…
— А потом, — продолжала бабушка, — начиналось общее веселье: хороводы, пляски, песни на все голоса. Блины пекли прямо на кострах, чай в самоварах кипятили. И так до самого вечера, пока солнце за лес не уйдёт.
Она помолчала, глядя в окно, за которым мерцали звёзды.
— Конечно, времена меняются, — вздохнула Варвара. — Теперь не до таких гуляний. Но главное;то остаётся: радость общения, уважение друг к другу, прощение перед постом. И то, что мы вместе, что помним обычаи предков, что передаём их вам, детям да внукам. Это и есть настоящая сила — не кулачная, а душевная.
Рая зевнула, уютно укуталась в одеяло:
— Бабушка, а мы в следующем году тоже будем так Масленицу праздновать?
— Обязательно будем, — улыбнулась Варвара, погладив внучку по голове. — Пусть и не с кулачными боями, но с блинами, песнями, прощением да радостью. Спи, моя хорошая. Пусть тебе снятся добрые сны.
    Она поцеловала Раю и остальных внучат  в лоб, поправила прядь волос и тихо вышла из комнаты. А дети, убаюканные бабушкиным рассказом, быстро уснули, и им действительно снились весёлые масленичные гуляния, где все смеялись, пели и были счастливы.

Продолжение следует