Мои воспоминания 7 часть

       Ну вот я и студентка и, чтобы наверняка поступить, я при поступлении на все экзамены надевала одно платье, узбекское, атласное, а на дно подошвы туфли, положила пятак, на удачу. Уж не знаю, кто мне это посоветовал, но помогло и я поступила. Через несколько дней, все абитуриенты и я конечно, подошли к Консерватории, где на доске висели списки поступивших. Долго бегая по списку глазами, я увидела свою фамилию и конечно очень обрадовалась. А ведь в начале лета, я просила папу поговорить со своим знакомым, чтобы тот помог мне поступить в юридический институт. Хотела по знакомству поступать, как делали многие тогда, на юр.фак. Но папа категорически отказался.
        - Я никогда, никого, ни о чём не просил, так что, если хочешь учиться, сама поступишь, а не поступишь, пойдёшь работать, - ответил он мне.
       И я поступила...правда, не в юридический, ну что же, Консерватория тоже неплохо. Но это даже и лучше, на юрфаке надо зубрить уставы, законы и статьи, это не по мне. Так что я скромненько буду учиться в Консе. Я решила немного прогуляться и перейдя дорогу, пошла пешком в сторону Дархана. Пройдя почти остановку, я увидела, что у обочины, прямо передо мной, остановилась машина и я услышала оклик. Это была знакомая, с нашей махалли, Света. Красивая узбечка, светлокожая, с жгучими чёрными, длинными, прямыми волосами. Вообще, её звали Санобар, но ей больше нравилось, чтобы её называли Света, а среди своих друзей она была Асунта. Откуда ей прилепилось это имя, я не спрашивала, да и зачем? Эта девушка была не из тихих и не из скромных, характер уверенно-наглый.  Света пригласила меня сесть к ней в машину,
       - Если ты домой, поехали, я как раз туда еду. - сказала она.
       Я села, но она была не одна, в машине сидел молодой человек, крепкого телосложения, коренастый, невысокого роста, с монголовидным лицом. Света нас познакомила, его звали Маннон. Я похвасталась, что поступила в Консу, они меня поздравили. Маннон вдруг пригласил нас со Светой в ресторан, отметить, как он сказал, моё поступление. Раньше я никогда не была в ресторане и замешкалась, не зная, соглашаться или вежливо отказаться. Но Света весело шутя, настаивала, ну я и согласилась. И мы с ней договорились встретиться в пять часов вечера на остановке, недалеко от моего дома. Я надела облегающий белый сарафан, в чёрный горошек. Это сейчас выбор нарядов большой, а в начале  семидесятых выбирать не приходилось и в ресторан молодой девушке пойти в простом ситцевом платье, было не стыдно.
       Встретившись в назначенный час со Светой, мы сели в такси и поехали в город. Света, закончив семь классов, дальше учиться не стала, а пошла работать в поликлинику, санитаркой. Её старший брат сидел в тюрьме, он как сейчас говорят, был из блатных, может быть поэтому Света и вела себя так бесцеремонно, даже нагло и развязно. Я её не то, чтобы побаивалась, просто сторонилась что ли. Мы были с ней совершенно разные, она была без комплеков и разговаривала, применяя мат, доя меня это было дико.
        - Ну почему тебе везёт? Ты и в ансамбле поёшь, вот и в институт поступила и парням нравишься. И Маннону очень понравилась, - вдруг сказала она, когда мы ехали в такси..
       - Может у тебя голоса нет и желания учиться? А парням ты тоже нравишься, ты красивая, - ответила я.
       Маннон с двумя ребятами и какой-то девушкой уже ждали нас у ресторана "Гузаль" это недалеко от ОДО. Мы поднялись на второй этаж и сели на открытой веранде. Стол накрыли и подали шампанское, Стали меня поздравлять, девушкам налили в фужеры шипучий напиток, ребята пили вино. Раньше я никогда не пила горячительные напитки и долго отказывалась выпить, но настойчивые уговоры, мне не захотелось показаться невежливой и я пригубила шампанское. Мне не понравилось, ещё и в глаз что-то попало, а платочка в сумочке не было. Я спросила, нет ли у кого носового платка чтобы вытереть слезу и посмотрела на всех, в ожидании, глаз предательски слезился. Один из ребят первым предложил свой платок и я без всяких задних мыслей взяла его и протёрла глаза. Что тут началось!  Маннон стал ругаться, зло сверкая глазами на этого парня, за то, что тот, якобы дал платок его девушке. Ничего себе, с какого перепуга? С чего это Маннон взял, что я его девушка? Мне и в голову такое не приходило. У всех испортилось настроение, я поднялась из-за стола, сказав, что хочу домой. Все вышли на улицу и вдруг Маннон со всей силой ударил того парня, который дал мне свой носовой платок, кулаком в лицо и свалив того с ног, стал пинать. Ужас...такого я никогда не видела. Девушки стали кричать, а Света с азартом подбадривала Маннона, чтобы он ещё  раз уларил. И откуда я набралась смелости, но я встала между ними и крикнула, посмотрев на Маннона:
       - Ещё раз его ударишь, меня больше не увидишь!
       Маннон резко остановился и посмотрел на меня, никогда не видела такого яростного взгляда, я зажмурила глаза, думая, что сейчас и мне врежут, но Маннон, резко остановился и прохрипел:
       - Прости, я не хотел, но он не должен был давать платок моей девушке.
        - Отелло хренов. С чего ты взял, что я твоя девушка? Я вижу тебя второй раз в жизни, - осмелев, ответила я ему и пошла к остановке.
       Света меня окликнула, Маннон подошёл следом, попросив проводить нас. Я отказалась, сказав, что не хочу его больше видеть. Он возражать не стал, поймав такси и оплатив проезд, он попрощался и пошёл прочь. Света была удивлена, сказала, что никогда не видела его таким послушным. Я её почти не слушала, меня прошибал озноб, такой жестокости я никогда не видела. Это был мой первый шаг во взрослую жизнь...что будет дальше?
       По дороге домой, Света меня успокаивала, сама оставаясь невозмутимой, как танк, видимо к этому ей было не привыкать.
       - Подумаешь, подрались. Радуйся, что из-за тебя ребята дерутся, - говорила она.
       - Ничего себе, радоваться такой жестокости... - подумала я.
       Домой я пришла вся взвинченная.
       - Погуляла, называется. В первый раз в ресторан сходила... - думала я и так пожалела, что пошла.
       Если походы в ресторан такие печальные, зачем ходить? Вечером пришла соседка тётя Даша. Дорогая тётя Даша, старенькая, подвижная такая, вечно на голове ситцевый платок, завязанный набекрень, из-под которого торчали седые волосы. И старенький фартук, как и она сама, который женщина никогда не снимала, казалось она и спала в нём. Эта старушка, в будущем хранительница моих тайн и после смерти мамы, она была нам всем, как вторая мама и мы её очень любили. Старушка угощала нас блинами и пирогами, из её дома всегда шёл вкусный запах сдобы. У неё были две дочери, Тоня, старше меня на два года, по моему была влюблена в моего брата, вторая, Люба, подруга моей сестрёнки Сторы. Муж тёти Даши, дядя Ваня, руки просто золотые, мастер своего дела, он и плотник, и слесарь, и токарь, и маляр, но вот оказия...пил почти каждый день. В конце их двора была его мастерская, полная тысячами мелочей, стружки, винтики, шурупы, шнуры и разные инструменты. Это была типично русская семья, которая походила на семью из деревни, работящая и совершенно по доброму простая. Я отвлеклась, но семья тёти Даши стоила того, чтобы подробно о них написать. Тетя Даша стала после смерти мамы ещё ближе нашей семье, особенно детям. И вот она, с таинственным видом, вызвала меня на улицу и  сказала, что меня ждёт за углом какой-то парень. Я опешила. Какой ещё парень? Я никого не ждала. Прямо в домашнем халатике, я прошла за угол дома, где стоял Маннон. Его я точно не ожидала увидеть. Я стала пугливо оглядываться, чтобы не дай Бог, кто-нибудь из соседей нас не увидел. Но спасательная темнота укрывала нас.
       - Зачем пришёл? И как узнал, что я здесь живу? - только и спросила я его.
       Он опустив голову, смотрел себе под ноги, но я то знала, что кроме Светки, никто бы ему не дал мой адрес. Маннон стал просить прощение, он был старше меня года на два-три и мне стало неловко. Немного помолчав и успокоившись, мы разговорились, он рассказал, что учится в театральном институте, на искусствоведческом факультете, что родители его хирурги. Ничего себе. Если этот интеллигент так дерётся, тогда что сказать о других? В общем, немного постояв, я попрощалась и ушла домой. И что Вы думаете? Этот Маннон стал приходить к моему дому каждый день и мне приходилось уходить из дома в город, через другую улицу, проходя пешком целую остановку. А вечерами часто оставаться у сестры или у Ларисы Михайлиной, с которой мы и после школы продолжали дружить. Я не понимала, как можно быть таким настырным? Я доходчиво ему объяснила, что приходить к моему дому не следует, это порочит меня. Но Маннон казалось, не слышал меня и мог часами стоять возле моего дома, за углом, ожидая меня. Я своим ещё юным умом не понимала, зачем он это делает.
      Началась учёба в Консерватории и я тихонько втянулась в ритм бытия учебного процесса. С нами учились ребята из Намангана, Андижана и Маргилана, Бухары и Самарканда. Они заканчивали национальные школы  и им было тяжело писать конспекты на русском языке. Мне приходилось давать им свои конспекты, объясняя некоторые термины, которые они переписывали, но не пгнимали. Им было нелегко, но они старательно учились. Мне предметы давались легко, проходили психологию, этику, эстетику, философию, историю, сольфеджио, историю музыки, вокал. Дирижирование было основным предметом, фортепьяно вспомогательным, хотя я столько лет училась на фортепьяно. Также, каждое утро были уроки хора, я сидела в альтах, рядом со мной сидела Норпоша, она закончила Глиэрку и впоследствии стала мне самой близкой подругой, с которой мы дружим по сей день. Так же, мы дружили и с Кнарой, пришедшей после музыкального училища имени Хамзы. Она была армянкой, очень классной и супер современной. Носила слишком короткие платья и юбки, за что её часто не допускали к занятиям. Консерватория, уютное здание, стены которого дышали музыкой и вокалом. Приходя сюда, мы окунались в совершенно другую атмосферу, в иной мир, мир искусства, где и чувства были совсем другими, нежели на улице. Я часто бывала в доме у Норпоши, она приходила ко мне реже, из-за мачехи. Да и подруги захаживали крайне редко, потому что мачеха, всем своим видом показывала негативное отношение к гостям. С её приходом даже соседи стали реже заходить к нам, а ведь когда была жива мама, наш дом был, как проходной двор, всегда полон народу. Может быть мне и перешло мамино гостеприимство, ведь я тоже люблю принимать у себя дома гостей. Семья Норпоши была из ,,бывших", раскулаченных, многодетная семья, потерявшая кормильца. У меня не было мамы, у неё отца, но у неё в доме было всегда по доброму уютно. Мама её добрейшей души человек, никогда нам не мешала заниматься своими делами. Норпоша была высокой, стройной, с красивой фигуркой, с кожей, цвета спелой пшеницы, со спокойным характером, молчаливая и серьёзная, полная противоположность мне. Но у меня появилась новая подруга, которую я полюбила на долгие годы. До сих пор, ни одно мероприятие не проходит без неё.
      Каждый день приносил радость и удовлетворение, мне нравилось учиться, я была в своей стихии. Рано утром, не завтракая дома, я приезжала на учёбу,  вбегала в столовую и покупала горячие пирожки с мясом и в гранёном стакане кофе. Этот вккс незабываемый. С аппетитом съедая свой завтрак, я погружалась в учёбу, мне нравились занятия по теории музыки, мы слушали оперу или музыку к балету и должны были угадать произведение и композитора, написавшее то или иное произведение. Писали конспекты, писать надо было быстро, иногородним было тяжело успевать за мыслью педагога, но они очень старались, а мы, как могли помогали им. Группа набралась интересная, мы все быстро подружились. Но самыми близкими подругами мне стали Кнара и Норпоша. Седьмое ноября, праздник для всех, студенты в обязательном порядке должны идти на парад и демонстрацию. У меня выступление с ансамблем в концертом зале "Бахор" к тому времени я перешла в другой ансамбль. Туда переманил меня Уйгун Азизов, младший брат Тургуна Азизова, актёра театра и кино Узбекистана. С Уйгуном я познакомилась на вечеринке однокурсника, Борухова. Уйгун пригласил меня танцевать и мы разговорились с ним. Он сказал, что поёт в ансамбле от Сельскохозяйственного института, ну а я сказала, что пою в ансамбле "Добры молодцы" от дома культуры кабельного завода. Уйгун сказал, что им требуется солистка и предложил мне сходить с ним на репетицию, посмотреть коллектив. Я согласилась, так как наш ансамбль давно перестал выступать и лишь играл на танцах в клубе и ребята часто брали "халтуру" на свадьбах, куда я не ходила. Музыкальным руководителем был мужчина, намного старше своих музыкантов, окончивший  Сельскохозяйственный институт, его звали Олег. Уйгун попросил, чтобы он меня прослушал, ребята аккомпанировали подхватив моё пение...в общем я Олегу понравилась и он предложил мне стать солисткой его ансамбля " Гузаль" Только репертуар у них был, сплошь патриотический, песни о войне и Родине. Олег предложил мне петь две песни для начала, "Землянка" и "Эх, дороги" я согласилась и мы начали репетиции, тем более предстоял конкурс патриотической песни, где мы должны были выступать. В день конкурса, к своему удивлению,  в комиссии жюри я увидела нашего преподавателя по хоровому пению, Дмитрия Шакировича. Узнав, что я тоже выступаю, он подозвал меня к себе.
       - Я не могу тебя допустить к конкурсу, - сказал Дмитрий Шакирович..
       - Почему? Я ведь столько готовилась... - расстроилась я.
       - Ты учишься в Консерватории и проходишь уроки  вокала, а конкурс для самодеятельности, ты считаешься профессионалом, так что извини, но петь ты не будешь, - заявил он мне.
       Но Олег договорился и меня пропустили вне конкурса. Для этого конкурса я сшила из мягкой шерсти, голубого цвета, длинное платье, оно было скромным но нарядным. Волосы попросили собрать, с распущенными волосами выступать запретили. Были члены жюри из министерства культуры. Я спела свою "Землянку" и попрощавшись с ребятами, ушла. В этот день была вечеринка к празднику, в доме у однокурсницы, куда я пригласила и Уйгуна. Это был невысокого роста парень, лицо чуть слащавое, с родинкой на щеке, с загадочной улыбкой, мог пристально смотреть в глаза визави. Такие парни нравятся девушкам. Разошлись уже после десяти вечера, Уйгун проводил меня до дома, поцеловал в щёчку и ушёл. Уйгун был, как бы это сказать..свой что ли, ну как близкий друг, как коллега, с ним было интересно и легко. Он рассказывал мне о своих похождениях с очередной девушкой, я давала ему советы. После того, как мы выступили и нас показали по телевизору, Уйгуну стали приходить письма и открытки от девушек. Это было интересно, он показывал мне всю  корреспонденцию. Нет, он не смеялся, для этого он был чересчур скромным, просто спрашивал, что ему делать с письмами и открытками. Я не знала, что ему сказать...
       Репетиции были три раза в неделю, прямо в Сельхозинституте и часа два мы пели, Уйгун и я. Оказалось, ударником ансамбля был мой бывший одноклассник по Глиэрке Армен Бабаджанов, Армик, Армушка, как мы его тогда называли. Но он проучился всего два класса и ушёл в другую школу, я едва его узнала, только по улыбке и имя показалось знакомым.
Он улыбаясь, называл меня: - Солнце!
И делал разные комплименты, от которых я отшучивалась. Ещё в ансамбле был дутарист, Бахадыр Мухамедов, этот был букой, вечно хмурый и неразговорчивый. Два гитариста, соло и бас, Яша и Виктор, я была единственной девушкой в ансамбле. Я чувствовала уважение ребят и они, как бы меня оберегали. Так проходили дни, учёба, репетиции...а в свободное время, мы с Норпошой шли к скверу. Там были небольшие кафе мороженое, "Снежок" и "Лотос" Нам нравилось с ней сидеть в "Снежке" где мы отдыхали, покупая мороженое и бутылку лимонада дюшес. Среди высоких платанов, в тени, отдыхать было одно удовольствие. Наш любимый сквер, где было по доброму тепло и как это ни странно звучит, тепло.