Мои воспоминания 8 часть

       Наш любимый сквер, юности далёкой свидетель. Часто, я уходила в глубь сквера, садилась на скамейку и читала книгу. Лучи солнца с трудом пробивались сквозь густую листву вековых чинар. Там в тиши, можно было читать часами, никто не мешал. В "Снежке" у меня появились новые друзья, которые учились в разных институтах и досуг часто проводили вместе. В основном, это были парни, да и друзьями у меня были больше ребята, чем девушки. Так надёжнее было, они считали меня как бы, своим парнем, но оберегали, как девушку. Были ребята из ТашМИ и с ТашГУ, с юрфака, с архитектурного и автодорожного институтов. Все классные ребята, с чувством юмора, начитанные и остроумные. В общем, как сейчас говорят, мы тусовались в "Снежке" Часто вечерами, ходили в летний кинотеатр "Фестиваль" на вечерний сеанс, потому что кино крутили под открытым небом. А в день стипендии шиковали в кафе. В основном танцевали, стол не был шикарным, как это происходит сейчас, кушать брали цыплят табака, порция которого стоила два рубля, двадцать копеек, ну и пару бутылок лимонад-дюшес. Потом ребята провожали девушек по домам и расходились сами.
       Маннон часто приходил к зданию Консерватории и ждал конца занятий. Как-то он сказал мне, что его мама хочет прийти ко мне домой.
       - Зачем? - удивилась я.
       - Я хочу на тебе жениться, потому что давно люблю тебя, - ответил он.
       Мне стало страшно,
       - Какая женитьба? Чтобы ты меня каждый день колошматил? И вообще, я не собираюсь замуж, мне ещё учиться надо. Скажи своей маме, чтобы не приходила и потом...я не люблю тебя, - ответ мой его озадачил.
       Он молча смотрел себе под ноги, сжав кулаки, потом резко развернувшись, ушёл прочь. Однажды, мы с Норпошой, получив очередную стипендию, тогда она составляла двадцать восемь рублей, решили пообедать в кафе "Голубые купола". Погуляв немного в ЦУМе, мы зашли в кафе. Заказали по две палочки шашлыка, салат из свежих огурцов и помидор, лепёшку и томатный сок. Когда мы почти доели, я увидела в дверях парня, которого видела в день консультации, в театральном институте. Помню, тогда он мне очень понравился. Красивые черты лица, высокий, широкоплечий, с чёрными бровями и большими глазами, с густой шевелюрой, вьющихся волос, он просто не мог не понравиться. У меня, как и тогда, ёкнуло сердце, я напряглась и смотрела на него. Парень обвёл глазами кафе, видимо искал свободный столик, вдруг подошёл к нам и спросил, посмотрев мне прямо в глаза:
       - Можно?
       У меня был ком в горле, я кивнула головой и он присел на свободный стул.
       - Я Вас видел у нас, в институте. Шухрат, - представился наш новый знакомый.
       Вот так вот запросто, будто мы знакомы сто лет, мы стали непринужденно разговаривать. Какие у него были красивые глаза. От него я узнала, что он студент третьего курса театралки, учиться на режиссёрском факультете. Пообедав, мы вышли на улицу и пошли в сторону сквера. В ,,Снежке" мы сидели до самого вечера. Норпоша, попрощавшись, уехала домой, а Шухрат предложил проводить меня домой и я согласилась. Рядом с ним, я будто витала в облаках, он рассказал, что приехал из Джиззака, здесь живёт на квартире у одинокой, пожилой, русской женщины, недалеко от института. С ним в одной комнате живёт ещё один студент, грузин по национальности и в комнате напротив, жил татарин, который учился на художественном отделении. Мы с Шухратом шли пешком и непринуждённо болтали обо всём. Было далеко за полночь, когда мы наконец дошли до моего дома. Прощаясь, мы договорились встретиться завтра, после занятий на сквере. Я была на седьмом небе. Ту ночь, почти не спала, перед глазами стояло улыбающееся, загадочное лицо Шухрата.
       - Значит вот она какая бывает, первая любовь... - улыбаясь, думала я.
       Однажды, когда мы сидели на занятиях хорового пения, к нам в аудиторию зашёл высокий, похожий на индуса, с чёрной шапкой кудрявых волос, мужчина. Как оказалось, он был художественным руководителем и главным дирижёром капеллы при Ташкентской Государственной Филармонии имени Кари Якубова. Ему нужны были альты и он пришёл предложить нам работать в капелле. Мы были студентами и нам работать хотелось, ведь стипендия быстро кончалась и её едва хватало на месяц. Хотя в столовой Консерватории очень вкусно готовили и недорого можно было пообедать. Особенно нам с Норпошой нравились макароны по флотски, да и стоила порция пятнадцать копеек. Сколько я потом пробовала так приготовить, но не получалось. Так же часто мы заходили обедать в кафе напротив Консерватории "Лаззат" Ну там готовили очень вкусно, особенно биточки, правда стоили они сорок копеек, но они стоили этих денег. А ещё надо было купить пудру французскую, которая стоила три рубля пятьдесят копеек, помаду, карандаш...ну в общем, все принадлежности женского парфюма и туалета. Но я отвлеклась, так вот, звали этого человека Хуршид Вахидович, взгляд у него был, пронзительно и строгим, испытывающим, я бы даже сказала, испепеляюще- острый.  Прослушав нескольких девушек, он принял нас на работу, объяснив, что репетиции будут проходить после занятий, с трёх до пяти вечера. Ну а концерты обычно проходят вечером. Нас обрадовала сумма зарплаты, аж восемьдесят рублей. А если прибавить к ней нашу стипендию, получалась довольно кругленькая сумма.
       На следующий день, после занятий, мы с Норпошой отправились в Филармонию, она находилась напротив Курантов, через дорогу, так что с занятий на работу можно было ходить пешком. Мы зашли с паспортами в отдел кадров и написали заявление. Нам открыли трудовые книжки и выдали удостоверение, когда мы принесли к ним фотографии, три на четыре. И мы с Норпошой стали артистками хоровой капелоы при Филармонии. Репертуар был народно-классический. Много песен на русском языке, но больше всего мне нравилась песня на грузинском языке "Тбилисо" и на русском, "Бухенвальдский набат"  Солистом выступал Искалиев, имя не помню, он был во время войны в этом лагере, о котором пел. На концерте так и объявляли,
       - Солирует артист Искалиев, побывавший в застенках Бухенвальда.
       Это был худощавый казах, с длинными, седыми, кудрявыми волосами и исполнял эту песню торжественно - пафосно. А мы с серьёзными лицами, ему подпевали.
       Часто в Филармонию с гастролями приезжали артисты эстрады и театров. Как-то приехал московский театр "Сатиры" и мы могли бесплатно ходить на спектакли. Театр приехал со спектаклем "Женитьба Фигаро" это было потрясающее зрелище. Андрей Миронов, Татьяна Пельтцер, Александр Ширвиндт, Вера Васильева. Я смотрела на сцену не моргая, чтобы, не дай Бог, не пропустить хоть что-то. А в антракте, я выходила во двор Филармонии, чтобы в близи увидеть этих великих артистов. Они непринуждённо болтали, кто-то курил, кто-то пил наш душистый зелёный чай, который им тут же заваривали. Андрей Миронов, светлая ему память, был невысокого роста, скромный и совершенно простой. Стоял в расстёгнутом камзоле, в котором он играл Фигаро, постоянно жестикулируя, шутил и о чем-то громко рассказывал. Стоя в стороне, мы с Норпошой восхищённо смотрели на артистов. Поистине, меня любил Всевышний. Спасибо ему за это.
       К нам в Консерваторию часто приходил молодой человек, никто не знал, где он учится и чем занимается. Вроде он был другом Наташи Ушкаловой, нашей однокурсницы, близкой подруги Кнары. Я потом тоже с ней подружилась, классная была девчонка, весёлая и умница.  Так вот парня, который приходил почти каждый день к нам в Консу, звали Гога, был он, то ли грузин, то ли армянин, а может и азербайджанец и был он своим парнем для нас для всех. С ним было легко и просто, в общем он был без комплексов. Да и имени его настоящего, никто не знал, но одевался он всегда с шиком, для того времени. Джинсы, которых и достать то было невозможно, куртка из кожзаменителя, но от кожи не отличишь и ботинки на толстой подошве, модные в начале семидесятых. В общем, стиляга фирменный. Как-то я спросила, где он достаёт такие модные вещи.
       - А я часто летаю в Баку, там таких вещей навалом, - ответил Гога.
        Я навострилась и начала строить план действий, но прежде обо всем расспросила Гогу.. В тот день мы с Норпошой остались ночевать у Кнары и я поделилась с ними своими мыслями.      
       - Оказывается билет в Баку стоит двадцать восемь рублей, туда и обратно по студенческом билету, ровно половина стоимости билета, то есть, четырнадцать рублей в одну сторону, - сказала я девочкам.
      Мы позвонили в справочную аэропорта, нам сказали, что самолёт в Баку из Ташкента, летает каждую ночь в три пятнадцать туда, и обратно в одиннадцать вечера.
        - Значит, если мы полетим сегодня ночью, утром уже будем в Баку. Походив целый день по магазинам, мы садимся на вечерний рейс и возвращаемся в Ташкент глубокой ночью. Всего за сутки мы справимся с этим делом, - сказала я.
       Девочкам мой план понравился, Кнара сказала, что не может лететь, родители не отпустят.
       - Да Вы и вдвоём справитесь. Зачем лишние деньги тратить ещё и на меня, - ответила она.
       Что ж, мы решили лететь с Норпошой вдвоём, с собой мы взяли только дамские сумочки и деньги, помимо билетов, которые мы купили туда и обратно сразу. Как раз мы получили и стипендию и зарплату, так что, можно было лететь. Отсутствовать мы будем день и две ночи, никто и не заметит, что нас нет. Нам было страшно, всё таки мы никогда не летали на самолёте и никогда не уезжали от дома так далеко. Мне то было легче, мамы не было, а папе я сказала, что должна готовиться к сессии и еду с ночёвкой к Норпоше. Ну а она вроде, как бы поехала ко мне. Заказав такси, мы поехали в аэропорт, после регистрации, прошли в салон самолёта...
       И что было дальше, лучше не писать. Как мне было плохо. Я думала, что умру прямо в самолёте. Меня тошнило и глаза ничего не видели, тогда как Норпоша, спокойно смотрела в иллюминатор и ела куриную ножку, которую дали на ужин в самолёте. Я же даже не могла ответить, что не буду есть. Стюардесса, разносившая ужин, посмотрев на меня, поняла, мне не до куриной ножки. Я просто хотела, чтобы самолёт быстрее приземлился и я вступила на землю. Время полёта длилось три часа, показавшиеся мне вечностью. Наконец мы приземлились на Родине Муслима Магомаева. Боже, как я была рада, что мои мучения наконец закончились. Баку оказался красивым городом, разделённым на старый город и новый. И Каспийское море... Я впервые видела море, оно было очень красивым. Жители города, в основном Азербайджане...скучновато. То ли дело у нас в Ташкенте, можно встретить людей любой национальности, даже тех же азербайджанцев. Парни были очень красивые, чего нельзя было сказать о девушках. Мы с Норпошой с утра сразу пошли по магазинам, , это были небольшие помещения в один ряд, как сейчас у нас коммерческие магазины. Тогда для нас это было непривычным и новым, но очень удобно, заходишь в один магазин, выходишь и тут же заходишь в другой. Мы купили плащи из кожзаменителя, по тридцать рублей, такие же юбки и красные лакированные сапожки со шнуровкой впереди. Ещё я купила мужскую куртку из того же кожзаменителя, для Шухрата. Упаковав все вещи, мы оставили их в камере хранения аэропорта, а сами пошли к морю. Погуляв по городу, мы поели в кафе и поехали в аэропорт. Вечерело и нам было страшно в чужом городе, да и парни были, мягко сказать, приставучие.
       - Лучше в аэропорту посидим, дожидаясь своего рейса, безопаснее будет, - сказала я подруге.
       Забрав вещи из камеры хранения, мы сели в зале ожидания. Когда наконец объявили рейс на Ташкент, мы прошли в салон самолета. Странно, но обратно я летела спокойно, меня не тошнило и я спала, а страху натерпелась. Кнара не спала, в ожидании нас. Вот так, незаметно для всех, мы с Норпошой в один день и две ночи, слетали в Баку. Вещи решили разбирать утром и уставшие, мы легли спать. Наутро, в новых плащах из кожзаменителя, мы втроём появились в Консерватории. Таких вещей в Ташкенте не было, нас сразу заметили, девчонки стали интересоваться, где мы приобрели такую красоту.
       - Знакомый откуда-то привозит. Закажите, я его попрошу, он и Вам привезет. - ответила я зачем-то.
       Ну они конечно поинтересовались, сколько стоит такой плащ. Я недолго думая, сказала, что знакомый привозит нам по блату по шестьдесят рублей, а стоили то они тридцать! Думала, что если я скажу двойную цену, девочки и отстанут, но не тут то было. Заказы посыпались только так. Что делать? Опять в Баку лететь? Но я, как вспомнила про самолёт, мне дурно стало. Ничего не обещая, я сказала, что спрошу у знакомого, остались ли у него плащи. Вру и не краснею. Кто же знал, что так всё обернётся? Вечером, мы втроём, то есть, я, Норпоша и Кнара, сели за стол переговоров. Я предложила, чтобы кто-нибудь из нас слетал в Баку и привёз плащи.
       - Всё таки прибыль остаётся вдвое, - сказала я.
       Переглянувшись, мы с Кнарой разом посмотрели на Норпошу. Безотказная моя подружка, выдохнув тяжело она согласилась. Одной и лететь экономней, всего двадцать восемь рублей туда и обратно. Было страшно, но желание заработать целых триста шестьдесят рублей, на троих, преодолели наш страх. Видимо тогда у меня и появились коммерческие задатки. Утром, когда я пришла в Консу, меня уже ждали девочки, что ж, заварила кашу, надо расхлёбывать. Я знала, что за такую коммерцию, которая тогда называлась спекуляцией, если попадёшься, по головке не погладят, но рисковать, так рисковать.  Будь, что будет, собрав деньги на двенадцать плащей, мы проводили нашу подругу в аэропорт. Она сложила большие сумки для плащей, положив их в одну и улетела. День прошёл в напряжённом ожидании, ночью, оставшись у Кнары, мы стали ждать возвращения Норпоши. Но вдруг ночной телефонный звонок, заставил нас вздрогнуть, звонила Норпоша, по международной линии. Плача, она сказала, что рейс отменили из-за нелётной погоды и ей придётся задержаться ещё на сутки. Мы никак не ожидали такого поворота. Я успокаивала её, как могла, но она всё время плакала. Чёрт...Как я пожалела, что не полетела вместе с ней. Следующий день мы с Кнарой ходили чернее тучи, почти не спали вторую ночь. Да...поистине не бывает лёгких денег. Наверное за эти две ночи и один день, я похудела на все десять килограмм. Но ранним утром, следующего дня, в дверь позвонила Норпоша, приехавшая с аэропорта на такси. Как мы были ей рады. Мы смеялись сквозь слёзы, какими же мы были наивными тогда, ах молодость... И всё же мы заработали по сто двадцать рублей каждая, в те времена это были огромные деньги. Но повторить этот эксперимент, мы бы точно не решились. Утром раздав плащи, мы наконец успокоились. Заказывали ещё плащи, но я сказала, что поставщик уехал и когда вернётся, неизвестно.