Мои воспоминания 13 часть

        И так, переодевшись в платье узбекского покроя, я пошла следом за Бахом. Он жил около речки Кара-Су, на берегу которого находилась чайхана. Там Бах поздоровался с каким-то молодым человеком, большого роста и вид у него был ну...проходи мимо. Это и был брат Дили, чьё платье я одела, Алик-Балда. Он оглядел меня с ног до головы профессиональным мужским взглядом и вдруг полушутя, полусерьёзно сказал:
       - Ух ты, Бах! Что это за красотка с тобой? На такой я и сам не прочь жениться.
       Чего я больше испугалась, его вида или его голоса, не знаю, но смутившись я спряталась за широкую спину Баха. И ещё,  я не поняла слов Алика, почему он так сказал...и сам не пррчь жегиться, словно ещё  кто-то это собирался сделать и без моего на то ведома и согласия. Бах нахмурился и взяв меня за руку сказал:
       - Заходите на свадьбу, мы пойдём... - и сжав мою руку, повёл к своему дому.
       Бах, почему он так говорит? - спросила я, ничего не соображая.
     - Не бери в голову...болтает просто, - оиветил Бах.
       Что-то мне стало не по себе, идти в дом Баха было страшновато, а с другой стороны, я иду по приглашению на свадьбу. Мы вошли во двор. Столы были поставлены в ряд, один за другим. Вместо стульев длинная скамья накрытая курпачой, чтобы сидеть было мягко. И на столах разные сладости и фрукты. Вдруг ко мне подходит молодая женщина и взяв за руку подводит к полной пожилой, с виду очень властной женщине, как оказалось к бабушке Баха.
        - Ойи, это же та девушка с фотографии, которая на столе у Баха и на которую он часами смотрит, - сказала молодая женщина, в нарядном, узбекском платье и с блестящим поатком на голове.
       Высокая, на лицо симпатичная, но грубоватая, совсем не женственная. Бабушка внимательно на меня посмотрела и так запросто мее говорит:
       - Значит, это ты, которую любит мой внук...замуж за него пойдёшь?
        У меня язык от волнения прилип к нёбу, я ничего не могла ответить. Ничего не понимая, я с волнением смотрела под ноги. Такого я точно не ожидала и Баху не прощу этого.
       - Ладно, иди за Мовлюдой и помоги ей, - давая мне в руки пустой поднос, сказала бабушка Баха.
       Мовлюда, оказалась женой старшего брата Баха. Я едва успела повернуться, чтобы идти за Мовлюдой, как ко мне подошла очень нарядно одетая женщина, лет сорока пяти. На ней было много украшений из золота, как оказалось, это была мама Баха. Рядом с ней стоял мужчина, невысокого роста, с очень добрым, круглым лицом, это был папа Баха. И тут женщина говорит, обращаясь к мужу:
       -  Вот наша будущая невестка, познакомься.
       Я была в шоке! Все знали, что я выхожу замуж, кроме меня, я что, не на свадьбу, а на смотрите пришла? Ничего не понимая, я сто раз пожалела, что повелась на такую подставу.
       - Ну Бах, погоди. Ты ещё пожалеешь, что женишься на мне без моего ведома, - с тяжёлым чувством, думала я и искала глазами Баха.
       Он стоял в стороне и мило мне улыбался, как-будто ничего не случилось. Его отец подошёл ко мне и поцеловав в лоб сказал:
       - Будьте счастливы, дочка.
       Ущипните меня. Может это вовсе не брата свадьба, а наша с Бахом? Я тупо смотрела себе под ноги и не могла произнести ни слова. Тихо, пятясь назад и делая вид, что иду помогать, я медленными шагами пошла к выходу. Как я вышла из дома, я не знаю, но не оборачиваясь, побежала к дому Дили, чтобы переодеться. Как только я переодевалась, пришёл Бах, я подскочив к нему начала кулаками бить в грудь. Слёзы предательски лились из глаз. А Бах ласково смотрел на меня и улыбался.
       - Зачем ты это сделал? Мог бы меня спросить, хочу я замуж, не хочу. Так нельзя! Ты же вчера меня на квартиру волок! - плача говорила я ему.
       - Я тебя проверял, - улыбаясь, ответил он.
       Я от злости влепила ему пощёчину и выскочила из чужого дома. Благо дело дом у дороги стоял, так что я без труда остановила машину, Бах не успел сесть в неё. Я уехала с тяжёлым чувством, мысли путались, я не знала, что мне делать. Любила ли я Баха...не знаю. На следующий день проснувшись, я вышла к отцу. Мямля, не зная, с чего начать, я сказала ему, что вероятнее всего, на днях придут свататься. Выслушав меня, папа спросил:
       - Кто он, чем занимается?
       - Он учится в Таш.ГУ, на факультете восточных языков и работает, не знаю где и кем. Вроде на какой-то базе. Если хотите, могу сказать ему, чтобы пришёл с Вами познакомиться, - ответила я.
       - Хорошо, пусть приходят и сваты и твой избранник. А ты что скажешь? Нравится он тебе? - спросил папа.
       - Ну ничего так парень, вроде...  - ответила я и смущаясь, пошла в свою комнату.
       Еле дождавшись вечера, я собравшись, поехала на сквер, чтобы пройти около Главпочтамта. Бах, в ожидании, стоял оглядываясь по сторонам. Спрятавшись за телефонной будкой, я стала ждать, чтобы узнать, сколько он так сможет простоять. Прошло с пол часа, мне стало жаль его, но выходить из укрытия я боялась. Прошло еще минут двадцать, видя, что Бах начинает нервно ходить туда-сюда и смотреть в сторону остановки, подумав, что достаточно его мучить, я показалась из своего укрытия. Его лицо засияло, когда наши глаза встретились. От его взгляда, у меня на душе потеплело. Я медленно подошла к нему, он нагнулся, чтобы поцеловать меня в щёчку, но я отклонила голову,  дав понять ему, что он ещё не прощён. Взяв меня за обе руки, Бах сказал:
       - Я хочу на тебе жениться и через два дня мама с бабушкой хотят пойти к тебе домой. Вчера я разговаривал с ними, сказал всё, как есть.
       - А меня ты не хочешь спросить? Я вообще пока не собираюсь замуж, мне надо доучиться и пару лет поработать, чтобы приготовить приданое, у меня ведь нет мамы, которая сделала бы это, - ответила я.
       Хотя сама я в этом ничего не понимала.
       - Нет, я не могу так долго ждать. И мне ничего не нужно, всё, что надо купим, - ответил он.
       Что ему ответить, я не знала...только сказала, что папа хочет с ним познакомиться.
       - Всё, сегодня и сходим к Вам домой, - ответил Бах, обрадовавшись, что я не отказала ему.
       За разговорами мы подошли к "Снежку" там ждали ребята и две незнакомые мне девушки. Одна сидела рядом с Аликом, другая с Алишером. Бах предложил пойти к гостинице Ташкент, в ресторан. Но не на крышу, как в прошлый раз, а сбоку гостиницы был ещё один ресторан. Только туда были вхожи иностранцы, местным заходить было нельзя.
        - Идём в другой ресторан, что тут делать? Всё равно не пустят, - сказал Алик.
       Но Бах хотел зайти именно в этот ресторан. Мы подошли к входу. Оставив нас, Бах прошёл внутрь и к нему навстречу не подошёл, а подбежал администратор ресторана. Я видела, как Бах нагнулся к мужчине и что-то сказав тому на ухо, положил в его карман деньги. Тот сразу изменился в лице, засияв улыбкой, подошёл к нам и предложил пройти вглубь зала. Зал был пуст, мы заняли столик на шесть персон, напротив окна. Заказали салаты, мясные ассорти, вино, фрукты и на горячее блюдо, похожее на подлив с гарниром. Бах заказал водку Столичную. Да...Бах расщедрился, играла музыка и он пригласил меня танцевать. Внутри у меня всё дрожало, руки были холодные, Бах обняв меня одной рукой за талию, другой взял мою руку в свою и легонько сжал. Она хоть и была крепкой, но в то же время была такой нежной и мягкой. Он прижал мою руку к своим губам и стал нежно целовать каждый пальчик.
       - Так ты согласна? - прошептал он у самого моего уха.
       Меня, охватило волнение, ничего не отвечая ему, я просто кивнула головой в знак согласия и тут же почувствовала, как он ещё крепче прижал меня к себе. Я думала, что потеряю сознание от охватившего меня волнения. Мы подошли к столику и Бах не отпуская меня, улыбаясь сказал:
       - Поздравьте нас, мы женимся.
        Я видела, как у всех сидевших за столом, округлились глаза и наступило минутное молчание. Вдруг все заулыбались и наперебой стали нас поздравлять. Ребята поднялись с мест, Баху пожали руку, меня расцеловали в щенки. Бах заказал шампанского и коробку шоколад.
       - Прощай свобода... - почему-то с грустью подумала я.
       Стало как-то теплее на душе. Да и обстановка разрядилась. Мы шутили, смеялись и танцевали. Я напомнила Баху, что нас ждёт мой папа, а он обняв меня за плечи, шептал мне на ухо:
       - Сейчас посидим немного и пойдём, дорогая.
        Но время шло, было уже девять часов вечера, а мы всё сидели. Я начала нервничать, убрав руку Баха, я пошла в туалетную комнату. Вокруг зеркала и чистота. Немного напудрилась и подкрасила губы...и не могу оторваться от зеркала. Что-то меня притягивало к нему. Я пристально смотрела на своё отражение, длинные вьющиеся, густые  волосы, открытый взгляд...взгляд... Я не узнавала себя, будто кто-то чужой, похожий на меня, смотрел мне в глаза. Странно, как события меняют человека, взгляд поменялся, это точно, взрослее стал что ли? Может быть,  в тот момент я поняла, что юность закончилась и начинается другая жизнь, рядом с Бахом? Вернувшись в зал, я села на место, все непринуждённо болтали. Я попросила Баха налить мне водки. Никогда её не пила, но хотела сделать это назло ему. Он улыбаясь налил в стопку водки.
       - Поднести к губам и залпом выпить, лишь бы не опозориться, - думала я.
       Бах наверное подумал, что я не смогу выпить, но зажмурившись, я залпом опрокинула стопку.
       - А ничего страшного, просто чуть обожгло горло и всё, - говоря про себя так, я протянула стопку Баху.
       - Может раздумает жениться... - подумала я.
       Бах улыбаясь налил ещё, недолго думая, я опрокинула залпом и вторую стопку. Я слышала, что водку так и надо пить. По телу пошла блажь и голова закружилась. И так мне стало хорошо и всё безразлично. Папа ждал, вот что меня беспокоило и я не могла понять, почему Бах тянет время и не встаёт из-за стола. Он уже не улыбался, а смеялся глядя на меня.
       - Ещё? - спросил Бах и я кивнув головой, поставила стопку перед ним.
       Он налил, а я смотрела на стопку и мне казалось, что водки не маленькая стопка, а целый стакан передо мной. Я очень злилась на Баха и не поверите, назло ему, я выпила шесть стопок. Оказывается Бах разбавлял водку с водой, а я думала, что пью настоящую водку. Но первая стопка была всё-таки горше.
       - Как ты перед отцом явишься? - смеясь спросил Бах.
       - Я в порядке, хочешь покажу, как ровно хожу? - ответила я ему и в доказательство своих слов, встала и пошла по ковровой дорожке к выходу.
       Было одиннадцать часов. Папа наверное заждался нас. Мобильных телефонов в то время не было, да и домашнего телефона у нас тоже не было. Так что попрощавшись с ребятами, мы с Бахом поехали к нам домой.
       - Блин, что папа скажет? - мне было не по себе.
       Такси остановилось прямо у наших ворот, одна сторона которых была открыта. Деревянный топчан стоял во дворе, папа сидел на нём и пил чай. Увидев меня с Бахом, папа поднялся нам навстречу.
       - Ассалому аляйкум, - кладя правую руку на грудь и тут же протягивая её для рукопожатия моему отцу, сказал Бах на узбекском языке.
       Увидев отца, у меня хмель, как рукой сняло.
     - Вот папа, познакомьтесь, Баходыр, - представила я Баха.
       - Что это Вы так рано? - пошутил папа и обращаясь ко мне сказал:
       - Вынеси гостю новую курпачу, дочка.
       - Нет папа, он ненадолго, курпачу ему не нужно выносить, есть же, на ней и посидит, - ответила я и пригласила Баха присесть на курпачу, постеленную на топчане.
       Когда он сел, папа протянул ему пиалку с чаем. Немного обменявшись любезностями Бах сказал, что послезавтра к нам придут его бабушка и мама, типа свататься. Немного посидев, Бах встал и попрощавшись, вышел за ворота. Мы с папой пошли  проводить новоявленного жениха. Папа вернулся обратно, а я прошла ещё немного рядом с Бахом. На прощанье, Бах крепко меня обняв, поцеловал и прошептал мне на ухо:
       - Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю.
       Знать бы мне тоже, люблю ли я его... Папа ждал меня, когда я зашла и закрыла за собой ворота, он сказал мне, что Бах ему очень понравился и что я сделала правильный выбор. Я была, как во сне, и всё происходящее происходит не со мной. Я проснусь и всё будет, как прежде. Но как прежде уже не будет никогда.
       Ну вот, я вроде и невеста. Через два дня пришли бабушка и мама Баха. Папа, мой любимый, дорогой папочка. К этому времени он был уже на пенсии и болезнь подкрадывалась к нему неумолимо. Я была молода и не понимала всю серьёзность состояния отца. Ах если бы тогда, моим годам, теперешнюю мудрость. Меня дома не было, я с утра уехала в город. Мы с Бахом решили провести весь день вместе. Сходили в кино, смотрели "РОМЕО И ДЖУЛЬЕТА" мой любимый фильм. На тот момент Шекспира я не читала и фильм произвёл на меня огромное впечатление. Я очень хотела, чтобы главные герои не умирали так глупо, где в их смерти играли роль какие-то минуты. Такая любовь не может так кончится и красота актёров восхищала. Выйдя из кинотеатра, мы с Бахом зашли в кафе "Лаззат" пообедать. Что-то изменилось между нами. Я не смотрела, как раньше пристально в его глаза и смущаясь, отводила взгляд в сторону. Но постоянно чувствовала его взгляд на себе. Он не отпускал моей руки. Пешком пройдя мимо Детского мира, мы медленно гуляя дошли до парка Горького. Там мы очень долго сидели и я ему решила перед свадьбой сказать, вернее условие поставить.
       - Бах, мы решили создать семью, но я хочу, чтобы ты знал. В жизни всякое бывает, так вот, если встанет выбор между мной и твоей матерью, ты никогда не должен сомневаться, мать всегда на первом месте. И ещё, если когда-нибудь, ты вдруг захочешь уйти, даже если у нас будут дети, много детей, я тебя держать не буду. Обещай мне, что будет так, - глядя в сторону, говорила я ему.
       Он улыбался, ничего не отвечая. Я посмотрела ему прямо в глаза.
       - Я не шучу. Просто обещай мне, - повторила я свои слова.
       - Обещаю, - кивая головой, ответил Бах.
       Вечером к нам подошли Алик и Алишер. В кафе идти не хотелось, но решили пару часов посидеть в нашем кафе "МАРХАБО" Вдруг Алишер мне говорит:
       - Зря ты за Баха замуж выходишь, у него такая бабушка злая. И семья его не для тебя. Ты современная, а для его семьи нужна скромная узбечка, которая не носит коротких юбок и брюк.
       Я ошалела на него смотрела. Но потом, когда я рассказала об этом Баху, он засмеялся.
       - Да он и мне сказал так же, что нам  не надо жениться. Он шутит, - ответил Бах.
        Ничего себе шутки. А Алик был рад за нас, только для него это было неожиданностью. Он мне всегда говорил, что сам бы женился, если бы не Бах. Это он шутя, по дружески говорил. Бах проводил меня до дома и войдя к нам домой, сев на топчан, долго разговаривал с моим отцом. Я им не мешала и ушла к себе в комнату. К своему изумлению, я узнала, что свадьба через неделю. С ума сойти, я не думала, что всё так быстро  завертится. Ведь только женили его брата и ровно через двадцать дней наша с Бахом свадьба. И в отношениях с ним у нас произошли изменения. Бах так бережно ко мне относился, а я, такая озорная и неуёмная, вдруг притихла. За два дня до свадьбы, Бах приехав за мной, повёз к себе, домой. Там мулла совершил обряд никяха. Неумолимо приближался день свадьбы. У нас обычай, в день свадьбы, жених с друзьями должен приехать в дом невесты. Его угощают и наряжают (тогда в парчовый) сейчас в велюровый, с золотой вышивкой халат и такую же нарядную чалму. Но папа сказал, что слишком болен, и не сможет перенести звуки карная и сурная, которые сопровождают жениха. В день свадьбы Бах с друзьями поехали по городу и зашли в кафе, вместо того, чтобы приехать ко мне. Но я не знала всех обычаев и тонкостей обрядов. Честно говоря, я была как во сне и тем не менее, сама смогла сделать себе макияж и причёску. По парикмахерским ходить не любила. А ко мне просто приехала сестра Баха, привезла белое платье из гипюра, с люрексом и цветком на плече, огромный белоснежный платок из тонкого крепдешина с бахромой, которую я должна была накинуть на голову. Вот и причёска с локонами, вот и  макияж.
       За мной приехал черный зил, шикарный автомобиль по тем временам. Что ж...я была готова к новой жизни...наверное. Всё было, как во сне, как-будто не со мной происходило. Как-то машинально оделась, накрыла на голову белый крепдешиновый с бахромой платок и вышла к папе. Мой отец был очень сильным человеком, но увидев меня в белом платье, он заплакал. Откинув белый платок, я обняла его и заплакав, долго не могла отпустить. Сестра Баха меня торопила, но я видела только папу, его слёзы, которые текли по его щекам. Я плакала как ребёнок, не могла унять себя, но папа накрыл меня платком и сказал:
       - Ты знаешь, как сильно я тебя люблю. Береги себя и будь счастлива.
       Мой родной папочка, считал себя виноватым передо мной, что не смог сделать мне достойного приданного и красиво проводить к жениху. Да разве это было важно? Что мне эти одеяла и подушки? Вместо мебели, я забирала пианино. Папа, когда я поступила в Успенку, продав свой Москвич, купил мне этот инструмент. И он был дороже всяких гарнитуров, в прямом и переносном смысле этого слова. С тяжёлым сердцем я села в машину рядом с сестрой Баха. Для мачехи и родственников был заказан автобус, с ними приехали и Стора и два моих брата младших. Сестра Соня, жила в Намангане, брат Акбар жил и работал в Туркмении, он был военным дирижёром. На свадьбу я позвала близких подруг, Норпошу, Кнару, Ларису и Свету с Дилей. Когда мы подъехали к дому Баха, он с друзьями стоял у ворот с букетом гладиолусов. Я вышла из машины Бах наступил на кончик носика моей туфли. Это примета такая, если жених наступает на ногу невесты, значит главой в доме будет он. Дав мне в руки букет, Бах взял меня под руку и повёл во двор, где во всю гуляли гости и звучала музыка. Свадьба по тем временам была богатая. Полный двор гостей, мы с Бахом подошли к середине двора, я три раза поклонилась гостям. Пройдя ещё немного я поклонилась родителям Баха и отдельно его бабушке. Так было положено, традиции были для нас дороги. Рядом со мной стояла племянница мачехи и учила меня, что надо делать. Из-под платка я не могла никого разглядеть, только смотрела себе под ноги, чтобы не упасть. Но подруг я своих увидела, они улыбаясь помахали мне. Мы с Бахом прошли в отведённое для жениха и невесты место и надо было стоять, пока старший этой махалли даст благословение. Потом мы уже наконец сели. Молодая женщина, племянница моей мачехи, всё-время шептала мне, чтобы я прямо держала спину и не поднимала головы. А Бах напротив сидел и болтал с Аликом, который сидел рядом с ним. А рядом с Аликом сидел Алишер. Вот три друга, как в кафе, непринуждённо ели и разговаривали. Какая мУка. Спина затекла, платок мешал смотреть на гостей. Я от волнения, с вечера вчерашнего ничего не ела, да и устала очень. Вдруг ко мне подошла сестрёнка и села рядом, попросив свидетельницу подвинуться. О спасение! Я шёпотом попросила её немного помять мне спину и шею, думала, что умру от напряжения и боли, забыв и о голоде, да и есть бы я не смогла. Единственное мое желание было, чтобы это всё поскорее закончилось и я бы вытянулась на кровати. Но свадьба продолжалась до полуночи, и я как Зоя Космодемьянская стойко терпела боль и голод. Все ели, пили, танцевали, музыка гремела. Ещё родители Баха пригласили танцовщиц и они в национальных платьях и бархатных коротеньких безрукавчиках, вышитые золотом, с такими же тюбетейками на головках, с множеством, мелко заплетённых косичек, лихо танцевали "ТАНОВАР" и "МУНОЖАТ" Красиво было, из-под бахромы своего белого платка, накрытого мне на голову, я наблюдала эти танцы. Ну вот наконец, нам с Бахом разрешили встать из-за стола и пройти в комнату. Ноги гудели, спина ныла, тело одеревенело, ну и зачем мне это было нужно? С каким удовольствием я расслабилась...нам в комнату занесли поднос с кушаньем. Как вкусно пахла жареная курочка, в ножку которой я вцепилась зубами. И горячий чай, ммм... Бах улыбаясь, смотрел на меня с такой нежностью, столько любви было в его взгляде. Наконец нас оставили одних, какая благодать растянуться на кровати, сняв злополучные туфли, платок и это гипюровое платье. Переодевшись, пока Бах выходил из комнаты, я наконец расслабилась и закрыла глаза... Как хорошо, когда лежишь и постепенно боль в спине проходит, а гул в ногах медленно оставляет. Зашёл Бах, было видно, он тоже очень устал. У узбеков обычай, в первую ночь после свадьбы жених и невеста просто лежат и разговаривают, как бы привыкая к друг другу. Ведь бывало, жених и невеста, не зная друг друга,  только после свадьбы и знакомились. Дикость конечно, но опять таки, на традиуиях держится нация. Ну а брачная ночь только на следующий день, это как бы испытание для жениха. Но мы с Бахом так устали, что на разговоры сил уже не было. Мы спали, просто отрубились, как младенцы, заснули в секунду. Мне показалось, что сон длился одну минуту. Трудно было открыть глаза, сказывалось напряжение последних двух дней. Я проснулась, когда Бах поцеловав меня в щёчку сказал:
       - Отдыхай милая, встретимся вечером, - и вышел из комнаты.
       А ведь была такая рань, заря только целовалась с небосводом. За ним пришёл Алик, Бах должен был провести день с друзьями, угощая их сладостями и пловом. Ко мне зашли мои подруги, попрощаться, оказывается они остались на ночь и уходили уже рано утром. Я едва соображала, с трудом открыв глаза, я улыбнулась им и поцеловалась с каждой из них. Пожелав мне счастья они ушли...наверное тут я почувствовала, что оборвалась нить, связывающая меня с юностью и прослезилась. Где-то в восемь утра, за мной пришла сестра Баха и накрыв меня огромным шарфом, повела в туалет и умываться. Затем меня нарядили в красивое крепдешиновое, узбекского покрова платье и надели на меня бархатную, бордового цвета паранджу, накрыв голову и лицо вчерашним, белым платком с бахромой. К изголовью платка, прикололи носовые платочки. Паранджа была очень красивая, вышитая золотом, принадлежавшая прабабушке Баха, род которой начинался от Тимуридов и был одним из богатейших семей того времени. В общем меня готовили к обряду "КЕЛИН-САЛОМ" Это когда невеста начинает кланяться, сначала родителям жениха, потом всем его домочадцам, начиная по старшинству. Ну а в конце родственникам и соседям. Нудное дело, я Вам скажу, учитывая, как я устала. Но таковы обычаи, о которых я не имела ни малейшего представления на тот момент, но должна была выполнять. И только став невестой, я познакомилась с нашими древними обычаями. В них конечно была своя прелесть и самобытная колоритность. Я кланялась очень долго, а над моим ухом, играя в дойру пела женщина, напевая каждого, кому я должна была кланяться. А потом малышня срывала с моей головы, едва приколотые носовые платочки. Наконец церемония с поклоном закончилась и меня оставили с племянницей моей мачехи, которая накануне вечером учила меня, как надо сидеть на свадьбе, и матерью мачехи, типа моей бабушкой не родной. Они были оставлены мачехой свидетелями моей невинности и девственности. Таких женщин у нас называют яньга. Так вот, втроём мы сидели в большой комнате, стены которой были украшены красным бархатом. В середине стояла накрытая всякими вкусностями хантахта. Это удлинённый стол с короткими ножками, вокруг которого были постелены новые курпачи. Нам заносили разные блюда и горячий чай. Но я есть не могла, кусок не лез в горло. Потом нам занесли пельмени в лягане, политые сметаной. Это моё любимое блюдо, видимо я была очень голодна, но пельмени я поела. Время шло, наконец нам принесли плов и следом зашёл Бах с друзьями, нет это были не Алик и Алишер. Этих ребят я не знала. Накрыв на голову шарф, я должна была протянуть Баху и ребятам чай, причём встав и приложив левую руку к груди, а правой подать сначала Баху, затем его друзьям по пиалке чая. Наконец спектакль кончился, ребята получив по рубашке от моей свидетельницы, ушли. Бах протянул свёртки мне и моим свидетельницам, подарки от жениха, затем взяв меня под руку завёл в соседнюю комнату. Там на полу были постелены курпачи и белоснежные простыни. Меня знобило и руки были ледяными, хотя на дворе было жаркое лето, одиннадцатого августа.