Мои воспоминания 17 часть

         Наплакавшись, я глубоко вздохнула и пошла в последний раз поить и кормить скотину. Лошади пили долго. Положив в кормушки корма и бросив побольше сена (кто и когда ещё их накормит...) я вошла в дом, взяв сумку, бросила в неё детские вещи и вышла во двор. Прикрыв дверь, я повесила на него висячий замок и оглядев последним взглядом двор, вышла на улицу. Тамилока шагала рядом, ей было уже четыре годика, на руки она не просилась, как-будто понимала, что мне и так муторно. Дойдя до остановки, я поехала к сестре, она будто ждала меня, ничего не сказав, приготовила нам поесть.
       - Я дам тебе на дорогу денег, уезжай в Янгиюль, к Патиле. Муж твой тебя будет искать и здесь точно найдё, - сказала сестра.
       Потиля, дочь тёти, родной сестры нашей покойной мамы.  Я согласилась, она сама поехала со мной до автостанции 'САМАРКАНДСКАЯ" и посадила в автобус. Через два часа я сидела у двоюродной сестры Патили и со слезами на глазах расскаала ей обо всём, что со мной произошло.
       - Живи пока, а там видно будет, - разрешила она.
       Вечером с рыбалки пришёл муж Патили. Увидев меня, он был рад и сам на ужин приготовил жареную рыбу. Я почти никуда не выходила и Патиля отправила меня с дочкой в кино.
       - Иначе ты так с ума сойдёшь, - сказала она.
       Когда я немного погуляв после кино, вернулась  домой, то увидела Баха сидевшего с Патилей. Они мирно разговаривали. Я от неожиданности застыла на пороге. Бах вскочив, схватил дочку на руки и крепко прижал к себе. Оказывается, в тот день, когда я ушла, Бах приехал на дачу и не найдя меня поехал сначала в мой отцовский дом. И не обнаружив меня там, приехал к сестре на Чиланзар. Она не хотела ему говорить, что я в Янгиюле, но он её разжалобил.
       - Оказывается, Бах тебя очень любит, он на коленях плакал и просил, чтобы я дала ему адрес, где ты сейчас находишься, - ответила она на мой вопрос, когда я её спросила, как Бах меня нашёл.
       Возвращаться в Ташкент я не хотела, но Бах сказал, что отправил Мовлюду домой, к отцу. Что ж, делать нечего, в гостях долго не задержишься и мы поехали в Ташкент. Свекровь была недовольна, ведь и скотину всю пришлось продать, смотреть то было некому. Весна в разгаре, на даче всё цветёт, но после смерти свёкра многое пришло в упадок. Так получилось, что и свекровь и младшая золовка тоже вместе с нами стали жить на даче. Вроде всё как-то утряслось. Пришло известие, что Мовлюда родила сына, свекровь была на седьмом небе от счастья, у Баха наконец родился сын.  Рождение ребёнка всегда радость, я её понимала, после двух моих дочерей у её сына родился сын Только радости в глазах Баха я не увидела, он говорил, что хочет нашего с ним сына. Не знаю, как объяснить, но я не разрешала Баху прикасаться к себе, всё время перед глазами видела его с другой. Наконец, видимо понимая моё состояние, он как-то сказал:
       - Я тебя отпускаю, вижу как ты измучилась, можешь уехать, я сам во всём виноват, прости.
       Я свекрови передала слова Баха и радостно сказала, что уезжаю.  На что она ответила:
       - Езжай, я тебя не держу, только без дочерей, тебе я детей не отдам. Можешь о судах забыть, ты проиграешь, если помнишь, как мы отсудили детей у жены моего брата. Так что думай, сможешь без детей, уходи.
        У меня так и потемнело в глазах. Да, я помнила, когда ушла жена дяди Баха, не выдержала побои мужа и унижений в доме, бабушка отсудила у неё детей, но женщина всё равно ушла. А ещё говорят безвыходных ситуаций не бывает.
       По дому работы было много. Этим я немного отвлекалась, от безысходности здорово осунулась и сильно похудела. Вот как-то сидим мы с золовкой, разговариваем и она мне по взрослому говорит:
       - Ну что Вы кенае так мучаетесь? Вон как похудели. Возьмите, да и тоже измените моему брату и будет Вам сразу легче.
        У меня даже слёзы перестали капать из глаз, я посмотрела на эту шестнадцатилетнюю девчонку, которая жалея меня думала, что даёт мне правильный совет.       
       - И как мне потом смотреть в глаза своим детям? - с грустью спросила я.
       Несмотря на возраст, Мухаррам была наивная простушка. Хулиганистая, но искренняя и добрая.   
       Странная штука жизнь...перетерпи сегодня, завтра всё изменится. Слова Соломона, выгравированные на внутренней стороне его перстня...ВСЁ ПРОХОДИТ, ПРОЙДЕТ И ЭТО, стали моим девизом на всю жизнь. Шли дни и то ли любовь Баха, то ли безысходность, но жизнь продолжалась. Лето прошло, началась зима, на редкость снежная и холодная. Мы занесли в большую комнату печку-буржуйку, благо дело угля было много и бесплатно. Закладывали большие куски в печку и тепло держалось до утра. Меня поражало то, что имея трёхкомнатную квартиру с удобствами, мы должны были жить здесь, на даче. Тяжелее всего иногда было ночью, ведь мужу не объяснить, что холодно, мыться негде...супружеский долг выполнять приходилось конечно.  Другого выхода не было, в доме спали свекровь с дочкой и мои дочери.  Грела на печке чайник, разводила в ведре с холодной водой и  мы с ним мылись во дворе, за крылечком, прямо на снегу под открытым небом, после ночи с ласками Баха. Это жизнь и к ней нужно приспосабливаться, что мы и делали с ним. И что интересно, от тела валил пар, холод морозной ночи и никакой простуды. Не поверите, но было приятно обливаться горячей водой под звёздным небом и потом укутавшись тёплым одеялом греться на упругой, широкой груди мужа и слушать его ровное дыхание. Девочки спали со свекровью, она забирала детей сразу, как только я отрывала ребёнка от груди. В середине весны у нас родился сын, из родильного дома, Бах привёз нас к бабушке, она нарекла правнука Дониёром. Через несколько дней туда заявилась Мовлюда. Она часто приходила, но в этот раз я услышала разговор между нею и свекровью.
       - Всё, теперь Бах никогда не оставит свою жену, она тоже родила сына. А Вы говорили, вот родишь сына и мой сын будет с тобой, - сказала Мовлюда.
       Что ей ответила свекровь, я не слышала, но та ушла, ушла надолго. На лето мы уехали опять на дачу. Там было спокойно, хотя мне часто привозили для стирки бельё и мы с Мухаррам стирали и отправляли его обратно.       
       Как-то пришёл Бах домрй и сказал, что Мовлюда оставила сына у него на работе, прямо во дворе и убежала. Сторож еле успокоив малыша, привёл его к Баху и он отвёз сына к бабушке. Я сказала, что там за ребёнком смотреть некому и пусть его привезут мне, сама буду за ним смотреть. Вечером малыша привезли на дачу. Я с ужасом увидела хрупкого, плаксивого ребёнка, к тому же больного диспепсией. Рвота и понос доконали бедного малыша. Успевая покормить своего сынишку, я принялась лечить и сына Баха. В голове вертелась мысль, если с ребёнком что-нибудь случится, меня просто посадят. От этой болезни, много лет назад, умер мой годовалый братишка. И однажды проснувшись после бессонной ночи, я увидела, как Бах ругает своего малыша, который испачкал постель и даже стены, после поноса. У меня не выдержали нервы.
       - Ты когда с его матерью ложился в постель, не думал о том, что после этого может родиться ребёнок? Это ты его принёс, а не я. Почему за Ваши грехи должен расплачиваться ребёнок? В чём его вина? В том, что два идиота, не подумали о том, что после утех рождаются дети? - воскликнула я, со злостью глядя на Баха.
       Я принесла тазик и чайник с водой, обмыв ребёнка и завернув его в простынь, я отдала его Баху, а сама стала отмывать стены и постель. Бах удивлённо смотрел на меня и не находил, что ответить...он просто молча стоял, обняв малыша и виновато смотрел на мои действия.
       Я вылечила ребёнка, прошёл месяц, малыш стал улыбаться, играть. И вот через месяц заявляется мамаша ребёнка. Она пришла с сестрой, видимо одна боялась прийти и стала требовать сыоего ребёнка назад. Бах начал её ругать, но пройдя вперёд я спокойно ей сказала:
       - Знаешь милочка, а ты ищи своего ребёнка там, где ты его бросила. Я тебе его не отдам.
        У неё от злости губы задрожали, сестра начала что-то говорить, она протянула руки, чтобы взять малыша, но он крепко меня обняв, не хотел идти к матери. Такого она не ожидала и со злостью  выпалила:
        - Моё богатство, это мои родители. И я через суд заберу сына.э!
        Причём тут её родители...думаю она меня хотела задеть, зная, что у меня нет ни отца, ни матери. Я улыбнулась и ответила ей:
       - Так ты здорово опозорила своё богатство, не сохранив девичьей чести. Молодец. Моё богатство, это мои дети, в том числе и твой сын.
Видя, что я улыбаюсь и не найдя, что мне ответить, она со слезами на глазах повернулась и ушла, вместе со своей сестрой. Мне стало жаль её... Малыша забрали через суд. И я на несколько месяцев забыла о Мовлюде.
       Как-то к нам с товарного двора, который находился за железной дорогой, зашёл шофёр. Водители грузовых машин, приезжали на товарный двор за товаром и часто заходили к нам во двор, чтобы чаю попросить. Вокруг на километр не было ни кафе, ни столовых, ни даже магазина. Мы заваривали шоферам чаю и через пару часов  они заносили обратно пустой чайник и пиалки. Так вот, как-то раз зашёл к нам мужчина с товарного двора и говорит:
       - Я к Вам с просьбой от шоферов пришёл, они просят, чтобы Вы нам готовили обед, ну и чай конечно. Благое дело, Вам деньги, нам горячий обед.
        Свекровь посмотрела на меня, будто ждала от меня ответа. Я молча тоже уставилась на неё.
       - Ну что, будешь продавать? Я бы готовила, -  она впервые обращалась ко мне с просьбой, а не требованием.
       Свекровь знала, что Бах может запретить мне ходить на товарный двор, где были одни мужчины. И знала, что я могу его уговорить разрешить начать это дело. В принципе, это было неплохо. И люди сыты и нам лишние деньги, хотя работая заведующим складом Бах зарабатывал неплохо, если не сказать хорошо. Вечером мы со свекровью взяли Баха в оборот. Он был совсем не ревнивым, или уж очень мне доверял... Но он не возражал. Из тех продуктов, что были дома, свекровь на следующий день к обеду приготовила плов. Чашка, в которую свекровь положила плов и нарезала кусочками мясо, была довольно тяжёлая. Но я перенесла эту чашку через арык у наших ворот и через железную дорогу и спустилась к товарному двору. Мухаррам помогла перенести хлеб и чугунный чайник с чаем, с пиалушками, косушками и ложками. В тени тутовника шофера построили деревянный топчан, для отдыха, вот на нём я и расположилась. Расстелив скатерть и разложив посуду и чашку с пловом я встала в ожидании. Меня сразу окружили мужчины и через пол часа от плова ничего не осталось. Шофера были приятно удивлены и очень рады, наконец у них будет горячий обед. С пустой посудой, я довольная вернулась домой. Свекровь ждала меня, я отдала ей сумку с деньгами, пересчитав их, она удовлетворённо улыбнулась. В те годы, в начале восьмидесятых был дефицит продуктов, мясо достать было непросто. Что ж, взяв на себя обязанность поваров мы ранним утром, со свекровью ездили на Чор-Су рынок и привозили продукты. Надо отдать должное свекрови, ей было за пятьдесят, но она трудилась наравне со мной и дочерью. Приехав с рынка, она готовила обед, суп с пельменями, машхурду, плов... Я ей помогала, чистила и нарезала овощи, нарезала хлеб, мыла посуду. Потом готовый обед выносила на товарный двор и продавала. И при этом была на четвёртом месяце беременности. Тяжести поднимать было нелегко, но жаловаться не приходилось. Однажды к нам зашла соседка баба Аня и смеясь сказала, что ко мне хотят придти светиться, но она им сказала, что у меня муж, трое детей, да в животе четвёртый. Мне стало смешно и когда Бах пришёл домой, я ему рассказала, думая что он хоть приревнует.
       - Пусть приходят, я тебя сам замуж отдам, ты у меня как девочка, молодая и красивая, - то ли шутя, то ли серьёзно, оиветил он.
       - Очень смешно, дурак, - сказала я ему, обидевшись.
       Но продавая обед, я замечала на себе любопытные взгляды мужчин, которые часто бросали мне непристойные реплики. На что я в начале молчала, игнорируя их, но однажды, когда собралось много народу, я сердито заявила:
       - Если не будете проявлять должного уважения ко мне, я не буду больше выходить к Вам и продавать обед. У меня муж, и дети и это первое и последнее моё предупреждение, больше я говорить не буду.
        Что ж, то ли страх остаться голодными, или действительно я вызывала уважение у мужчин, но намёки и приставания прекратились. И если какой-нибудь заезжий шофёр начинал приставать ко мне с недвусмысленными намёками, его сразу же ставили на место. А узнав, что я в положении, они к назначенному часу, когда была готова для них еда, выходили и несли тяжёлую чашку и сумку с посудой на товарный двор, где с аппетитом уплетали приготовленный свекровью обед.
       Осень...Тамилочка заболела желтухой. Я сначала не поняла, она лежала и даже не улыбалась. Такая резвая и весёлая девочка, вдруг осунулась и погрустнела. Да и срок беременности увеличился. Мы решили вернуться на зиму, на квартиру. Вслед за Тамилочкой заболел сынишка. А когда мы приехали с дачи домой, заболела вторая дочурка, Говхар. Мы со свекровью устроили дома лазарет. Никто к нам не приходил, постельный режим и диета детям. Приходила участковый врач, настаивала на госпитализации. Ног у детей началась ветрянка, а у Говхар ещё и грипп. Иммунитет у неё ослаб и болезнь прогрессировала, грипп проходил тяжело, с носовым кровотечением. У нас была паника, крови было так много, что наволочка, полотенце, простынь в детской кроватке были в крови. Четырёхлетний ребёнок настолько ослаб, что едва держал головку. И если она съедала ложку бульона мы со свекровью радовались. Я благодарна свекрови, если бы не её  люьовь к моим деиям и старания и выдержка, не знаю, ввжила бы моя Говхар.
       Декабрь месяц, восьмидесятого года... Говхар стала понемногу поправляться и крепнуть, а Тамилочка с Даниёром переносили болезнь немного легче. Участковый врач как-то пришла с участковым милиционером, чтобы забрать детей в больницу. Но я наотрез отказалась, дети были большими и меня бы с ними не положили. А Говхар была ещё слаба, и её надо было кормить с ложечки, а кто это будет делать, если не мать? Я написала расписку, что отказываюсь от госпитализации и показала, что дома есть все условия, чтобы лечить детей. Вот так мы и лечили детей, без уколов и капельниц, только постельный режим и диета.       
       Мы все смотрели по телевизору индийский фильм "ЗИТА И ГИТА" было довольно поздно, как вдруг началось сильное землетрясение, Бах быстро подошёл к стенке, полной фарфоророй посуды и хрусталя и руками стал её придерживать. Мы со свекровью бросились к детям, я схватила Дониёра и Тамилочку, свекровь подняла ещё слабенькую Говхар. Трясло довольно сильно и долго, соседи бежали по лестничному пролёту вниз, на улицу. Мы быстро одели детей и оделись сами, взяв документы и кое что из одежды, мы вышли на улицу. Мы поехали во двор, к бабушке, оставаться на четвёртом этаже, панельного дома было не по себе и небезопасно. Когда мы приехали, брат Баха попросил оградить моих детей и поселить нас в отдельной комнате, где раньше жил младший дядя Баха с женой и двумя сыновьями. Жена дяди ушла от мужа и детей оставила, вернее ей их просто не отдали, дети остались с бабушкой. И я с детьми на время поселилась именно в тех комнатах. У брата Баха были сын и дочка, и он не хотел, чтобы они тоже заболели. И это правильно, он всегда был осторожен. Наконец мои дети поправились, после нового года нас всех заставили сдать анализ крови на ферменты. Особенно врачи опасались за меня, я была беременна и они боялись за малыша, что он мог заразиться желтухой через меня. Я была в близком контакте с детьми, но анализы показали, я совершенно здорова. К концу марта ребёнок во мне перестал шевелиться...это на девятом месяце, у меня была паника.  А вдруг он умер в утробе? Мы со свекровью пошли на консультацию в родильный дом. Ребёнок, который не шевелился почти сутки, у дверей кабинета врача, вдруг начал сильно пинаться, я была в восторге, врач осмотрев сказала, что мне ещё неделю ходить. И что Вы думаете? Ровно через неделю у меня начались схватки. Приехав в родильный дом я сказала, что до этого у меня с третьим сыном, после родов была ручная обработка и сильное кровотечение, так что как бы и с этим ребёнком так не получилось. Мне сделали внутривенно, хлористый кальций (горячий укол) и у меня начались стремительные роды. Малыша взвесили, четыре килограмма, пятьдесят два сантиметра. Появился на свет ещё один человек, красивее малыша я не видела.  Огромные чёрные глазки, с любопытством смотрели по сторонам, волнистые волосы обрамляли нежное личико,это. Врач акушерка с восхищением показала мне его:
       - Красивый мальчик родился, поздравляю, сказала она.
       Я улыбалась от счастья. Из родильного дома мы вернулись домой на квартиру. Дети выздоровели, но диету я держала строго, готовя им отдельно каши и паровые котлеты, пюре и бульоны. Взрослым я готовила более калорийную пищу, плов, жареное мясо с картошкой... На второй день, когда я с ребёнком вернулась домой из родильного дома, мне позвонила патронажная, участковая медсестра. У неё были две дочери и она просто грезила сыном. Думая, что я ещё не родила, она спросила в трубку:
       - Ты ещё дома? Срок же проходит.
       - Да нет, я уже родила и вчера выписалась из родильного дома, - ответила я ей.
       - И кто у тебя? Дочка? - в её голосе слышалось волнение.
       - Нет, сын, - ответила я.
       Послышались короткие гудки и буквально через две минуты, она звонила в мою дверь. Я ей открыла, это её обязанность проведывать новорожденных малышей. Увидев моего сына, она с восхищением посмотрев на него, взяла на руки, прижав к груди.
       - Какой он красивый. Дай Аллах мне тоже такого сына, - со слезами, произнесла женщина.
       Воистину Создатель милостив. Ровно через девять месяцев, она родила сына, но с того самого дня, как она побывала у меня, мой ребёнок стал беспокойным и у меня на пальце руки выступил фурункул. Что я только не делала, ночами сна не было. Ребёнок плакал, а фурункул вызывал такую сильную боль, что свет был не мил.       
       Я плакала и причитала:
       - О Аллах, лучше умереть, чем терпеть такие муки.
       Бах не знал, чем мне помочь.
       - Нельзя так гневить Создателя, он даёт муки во испытание тем, кого поистине любит, - говорил он успокаивая меня.
       Но так продолжаться больше не могло, свекровь сказала, что меня и ребёнка сглазили и надо идти отчитывать нас. Я в такие вещи не верила, но готова была на всё, лишь бы ребёнок поправился и моя боль прошла. В махалле жила женщина, она снимала сглаз и порчу, именно к ней я со свекровью и пошла. Я ей объяснила, что приходила наша медсестра и брала моего ребёнка на руки, пожелала и себе сына, все неприятности и начались после этого. Посмотрев на малыша и мой фурункул, а к тому времени и на локтях и коленях появились болячки, женщина сказала, что у медсестры не было плохих помыслов, она действительно очень хотела сына. Потом дала мне указания.
       - Купишь на базаре чёрную курицу, зарежете её, потом разрезав ей грудку, в горячем виде приложишь курицу к груди и животику ребёнка и завернёшь их в простынь. Убрать курицу, когда она совсем остынет и так целиком её закопать в землю. А глаза курицы приложить к моим ранам, - сказала женщина.
       Потом почитала молитвы надо мной и ребёнком, размахивая ножом и наконец отпустила нас. И мы всё это проделали. Бах принёс чёрную курицу, отделив ей голову, разрезал грудку и приложил к груди и животику малыша. В общем, как прошли раны и как малыш перестал плакать, я и не заметила, всё разом успокоилось. Но малыш не хотел говорить, сидеть, ползать, а позже и ходить. Он даже не играл в игрушки, тогда как старший сынишка был непоседой и игрун.
       Лето, жара...мы во дворе у бабушки, в секции жить очень жарко. Меня свекровь отправила на Рисовый базар за помидорами. И когда я вернулась, дома был переполох. Свекровь плача рассказала, что уложила моего малыша в люльку подвешенную к потолку и качала, чтобы он уснул. Вдруг он перестал дышать, никого рядом нет, свекровь от ужаса не могла даже крикнуть, голос пропал. Она только стала растирать ножки и ручки ребёнка, целуя и гладя его лицо. Она не помнит, сколько времени он не дышал, только малыш вдруг глубоко вздохнул и заплакал. Лишь услышав его плач, свекровь пришла в себя. У меня пропал дар речи, видимо я сильно побледнела и опустилась на крыльцо, свекровь меня стала успокаивать и крикнула своей дочери, чтобы та принесла воды. Я была сильно напугана, придя в себя, я взяла ребёнка у свекрови и дала ему грудь. Не знаю, что именно произошло в тот день, но именно после этого случая, мой малыш начал говорить и ходить, а ведь было ему уже почти три года. Бабушка дала ему ему имя Худоёр, в переводе означало, Богом хранимый и Бог его сохранил для нас. Наконец я вздохнула свободно. Взяв несколько подарков мы со свекровью пошли к той женщине, которая нас отчитывала. Нам надо было её отблагодарить, денег она не брала, я была ей безмерно благодарна.
        Во дворе мероприятие, золовку замуж выдаём. Я свидетельница на свадьбе, ну и после свадьбы. Дома девичник, детей я нарядила в красивые платьица и мальчиков в костюмчики и они игрались на точане. Тамилочке десять лет, Говхар восемь, Даниёру пять лет и Худоёру три годика. Сама я тоже надела новое платье по случаю. Бах при рождении каждого ребёнка, дарил мне золотые украшения, с позволения своей мамы конечно. Когда я родила Тамилочку, он подарил мне кольцо с рубином, за Говхар я получила цепочку с кулоном-подковкой. За Даниёра кольцо "маркиза" это лодочка с рубином, ну и за Худоёра, Бах подарил мне серьги с аметистами. Нарядно одетые, мы стали накрывать на столы, поставили синие вазы с живыми цветами, в вазы такого же цвета положили фрукты. Столы были почти накрыты, как я вдруг услышала крик младшенького, моего Худоёра. Посмотрев в его сторону, я похолодела, всё его лицо было в крови. Подбежав к нему, я увидела, что у него рассечён лобик и оттуда шла кровь. Схватив его на руки, я приложила к ранке носовой платочек, моё платье было испачкано в крови. Мы со старшей золовкой поехали в ТашМИ, там ему наложили швы и перевязали голову, его крик сжимал мне сердце и я не переставая плакала, от чего глаза мои, накрашенные и ресницы с тушью, потекли по лицу. По дороге домой, малыш наконец уснул на моих руках. Вернувшись домой я узнала, что дети наперебой рассказали, как дочка брата Баха, девятилетняя девочка, толкнула малыша и он упал, ударившись лбом о железную перекладину топчана, так разбив свой лобик. Ну что с ребёнка возьмёшь? Только мне пришлось заново краситься и переодеваться. Гостей был полон двор, в общем девичник мы провели и убравшись, вечером все поехали на квартиру. Через день загс и свадьба, а на утро спускаясь по ступенькам в магазин, я пролетев с четвёртого этажа на третий, упала и подвернула ногу. Вскрикнув от боли я вернулась домой, нога опухла враз. Намочив марлю в водке, я сделала компресс. Через день надо было надевать новые босоножки на шпильке. Что делать? Было очень больно, но к врачу я не пошла, чтобы гипс не наложили. Каждые два часа я меняла компресс, боль ушла и опухоль спала. В общем, к свадьбе нога была в порядке, но ходить было тяжеловато. Превозмогая боль, приходилось ходить, я же была рядом с невестой... В те времена, после загса заходили в кафе и часа два праздновали сочетание брака. Вечером все женщины вместетс невестой, поехали в дом жениха, где и проходила свадьба. Мужчины оставались дома, им ездить было не положено. Это сейчас, свадьба с шиком проходит в ресторане и отдельно приезжают мужчины, отец невесты, братья, дяди и прочие родственники. Приехав в дом жениха, мы вошли во двор, столы были красиво накрыты. Танцы, тосты, поздравления, всё как полагается. В полночь тех кто должен был уехать, тем же автобусом увезли по домам. С невестой остались самые близкие родственницы, человек двадцать, как полагается. Жених и невеста ушли к себе, а женщины расположились в зале, где им накрыли столы с угощениями. Самые старенькие, зашли к жениху и невесте и легли на их кровать, смеясь и благословляя. А в зале одна из женщин, взяв подушку, завернула в платок, имитируя младенца и начала петь колыбельную. Ей все давали деньги, смеясь, спрашивали, кто родился у молодожёнов, на что женщина, певшая колыбельную, отвечала, что родилась двойная. Так смеясь, шутя, кушая разные вкусности, глубокой ночью, уставшие женщины легли спать. Рано утром мы провели обряд келин-салом, надев на невесту ту же паранджу, ярко вишнёвого цвета, расшитую золотом, которую одевала я, на утро после своей свадьбы. Эта паранджа передавалась из поколения в поколение, в этой парандже келин-салом провели и моим дочерям и дочерям брата Баха, зрелище очень красивое. Все домочадцы жениха преподносят подарки невесте, а мама невесты преподносит ответные подарки родственникам жениха. После окончания этого обряда, все оставшиеся на ночь женщины позавтракав, прощаются с невестой и уезжают к себе домой. Остаются только две женщины, как свидетельницы брачной ночи, выбранные матерью невесты. В данном случае осталась я и ближайшая подруга моей свекрови, которая была на семь лет старше меня. В дальнейшем это женщина стала моей близкой подругой, которую я очень полюбила.