Мои воспоминания 19 часть

       День свадьбы. Это было событие в моей жизни. Я выдавала дочь замуж. Сейчас конечно можно выйти на базар и купить любой наряд, раньше это было проблемно. Мы все шили себе к свадьбе платья. Вот моей младшей дочери и дочери брата Баха сшить не успели. Бах на приданое дочери, со склада принёс атласные подушки, я сшила к ним чехлы из бархата, атласные чехлы сняла. И из этих чехлов за два часа, девочкам сшила нарядные костюмчики, они были очень рады. Приехали гости, это зять с друзьями, на киёв-нукяр. Мы должны были их угощать, стол был накрыт в зале. Свекровь всегда любила это делать с особым шиком. В углу повесили гушангя, типа занавески из белого ситца зашитую посередине крупными стёжками. Её жених войдя в зал, должен разорвать по шву, только потом жених с друзьями садились за стол. Первым блюдом подают в ляганах пельмени, это кроме рпзных вкусностей со стола. На второе подают плов. Первый ляган приносят жениху и он с рук, каждого угощает всех ребят. А затем положив на плов шоколадные конфеты, жених ладонью прижимает их к плову. Позже из этого лягана ест невеста. Перед уходом жениху надевают богатый, вышитый золотом халат и на голову такую же нарядную чалму. А всем ребятам пришедшим с женихом, раздают подарки, кому рубашки, кому полотенца. Гости уходят, ну а женщины быстро убрав со столов, начинают сборы, наряжаются на свадьбу. Раньше жених уезжал сам, с друзьями, теперь иначе, жених с невестой получают благословение старших и едут гулять по городу. К вечеру все женщины нарядившись в красивые платья и надев золотые украшения, ждут автобус, который отвезёт их во двор жениха, где уже накрыты столы к приходу гостей. Невесте подали чёрную"ЧАЙКУ", самая престижная машина в те годы. Тамилочка в подвенечном платье, вдруг вспомнила, что корову не подоила.
       - Ой, я корову забыла подоить, - восклиунула она..
        Эти её слова мы вспоминали, смеясь ещё долгие годы. Она с двумя яньга, поехала  отдельно. Свадьба прошла очень красиво. Обряды свадьбы и после неё я уже описывала ранее, когда выдавали замуж мою золовку. Через одиннадцать месяцев у меня родилась внучка, мне на тот момент было сорок лет.
       Подросли и племянники Баха, сыновья брата и сестры. Свекровь решила их женить. Странное дело, искать невест было поручено мне, это морока я Вам скажу. Узнав адрес очередной девушки, мы со свекровью ходили на смотрины. Если девушка нравилась, мы через пару дней приходили с будущим женихом, чтобы и он посмотрел на будущую невесту. А ведь невесту мы искали не одну, а двух, поэтому мы ходили очень долго, весну, лето... не каждый день конечно, но всё же. В общем, к октябрю была назначена свадьба, нет свадьбы. Свекровь ни за что не хотела делать свадьбы в один день, хотя все расходы взял на себя Бах. Так что свадьбы были назначены на октябрь, с разницей в неделю. Не буду писать, сколько потратил денег Бах, только невестку брату Баха мы нашли с больной матерью. Приданое дочери она сделать не могла. И свекровь попррсила Баха купить ей мебель, ковры и посуду, в общем всё приданое, которое делали невесте. Хорошо ещё, невестке сестры Баха привезли всё, что нужно. В тот день, когда праздновали бракосочетание, мололые расписались, мы накрыли столы во дворе, погода была замечательная. Перед самым приходом молодых, я зашла на кухню, чтобы заварить чай, вдруг у меня резко закружилась голова, хорошо я успела поставить чайник с кипятком на стол. Я упала в полный рост на спину и потеряла сознание. Как прошли торжества, я не видела, подняться с постели, я уже не могла. Так я пролежала месяц. Видимо началось обострение болезни, ведь осень была. И однажды, то ли во сне, то ли в бреду, но я услышала голос старика:
       - Начинай совершать намаз и болезнь отступит, - услышала я ясно.
        Эти слова не выходили из моей головы, сын из мечети принёс мне книжечку, где доступно было описано, как научиться правилам чтения намаза. Не думала, что я так быстро выучу нужные суры и молитвы. И когда я поправилась, сваха, свекровь Тамилочки, показала мне, как надо стоять, нагинаться, садиться и прислонять голову на сажда, так я начала совкршать намаз. Слава Аллаху, болезнь действительно отступила, вот так, совершая намаз, я стала исполнять свой очередной долг перед Аллахом.
        После свадеб проведённых Бахом, заболел его брат. Резкие боли в пояснице не давали ему ни сесть, ни встать. Я поговорила с врачом, которая меня лечила, с Марией Евгеньевной и она стала его лечить на дому, назначив  уколы и сама делая блокады на больные места. И когда врача не было, обезболивающее уколы делала я и его жена. Мало болезни, у него начался абсцесс, было непонятно, кто занёс инфекцию, я, его жена, или врач. Но это было уже не важно, Сергею становилось хуже. Надо было срочно везти его в больницу. Но вот аказия, как маленький ребёнок он не хотел ложиться в больницу один. Уж очень баловали его с детства. Свекровь сказала, чтобы жена легла с ним, но он категорически был против. С высокой температурой, он капризничал и не хотел никого слушать. Он требовал, чтобы в больнице за ним ухаживала я. Ведь брат Баха относился ко мне, как к родной сестре, всегда защищал при случае, когда было меня ругали. Он твердил, что у его жены грубые руки и она не сможет делать ему перевязки, не причиняя боль. Да и к тому же она работала, а я видите ли добрая и руки у меня нежные и я никогда не причиню эту боль. Свекровь настояла на том, чтобы я поехала с ним, я согласилась. Бах привёз меня и своего брата в больницу, он зашёл к главному врачу, сказал, что работает на посудном складе и договорился, чтобы мне дали отдельную палату на ночь. Днём я должна была быть рядом с Сергеем и ухаживать за ним. Что Бах обещал врачу, я не знаю, но мне дали палату на ночь, Сергея положили в общую палату на шесть коек. В общем, ему сделали операцию и промыли рану, брат стонал от боли. Я зашла к нему, чтобы быть рядом, если ему что-то понадобится, вдруг я услышала бред после наркоза. Смеяться было неудобно, но улыбку я не сдержала. Таким образом, я узнала, что Сергей не без греха,  у него есть любовница, а такой тихоня, надо же... Вообще, мы с Сергеем были большие друзья, даже в новый год, когда уже все засыпали, мы сидели с ним до утра, выпивали и смотрели зарубежную эстраду по телевизору. Часто шутили и болтали обо всём, он много читал, многое знал и с ним было интересно.
       На следующий день, Бах привёз посуду, на заднем сидении машины, лежали эмалированные наборы, кастрюли, кружки, чайники...ну и алюминиевая посуда. Главврач был очень доволен. Я делала перевязки, готовила чай и кормила больного, а когда я ему рассказала, что слышала его послеоперационный бред, он засмеялся и попросил не рассказывать его жене. Да...идеальных мужчин не бывает, от Сергея и вовсе такого не ожидала. В палате все думали, что я его жена, но когда он им сказал, что я невестка, были очень удивлены. Как это? Есть жена, а ухаживает невестка. Не могли понять, у узбеков так не положено. Но Сергей сказал, что я не невестка ему, а как родная сестра.
        Ко всем анализам я решила, что надо проверить и на сахарный диабет, ведь свёкор умер от этой болезни и к сожалению анализ был неутешителен. Сахар в крови показал пятнадцать единиц. Сергею говорить я не стала, чтобы не расстраивать его, а Баха попросила привезти лавровый лист и листья тутовника и ореха. Заваривала по отдельности и поила, говоря, что это от воспаления, он верил, даже не подозревая о своём диагнозе. А я всё время думала о Бахе...ведь наверняка и у него повышенный уровень сахара в крови. Через неделю мы вернулись домой. Вот так я побывала в роли сиделки, хорошо, что за моими детьми свекровь присматривала лучше меня, хотя они были уже взрослые.
       Как-то на Алайском базаре, мы со свекровью ходили между прилавками, выбирая фрукты. Вдруг навстречу нам идёт Наби Рахимов, я писала о нём, это племянник бабушки Баха, Заслуженный артист СССР и Народный артист УзССР. Увидев нас, он остановился и с улыбкой обнял свекровь. Я поздоровалась с ним, свекровь сказала ему, что я жена Баха, то есть её невестка. Они немного поговорили и дед, так его мы потом всегда называли, пригласил нас на день своего рождение, а родился он седьмого ноября. В общем, через пару дней Бах, я и свекровь поехали к деду на день рождение. Я испекла заварные пирожные, Бах принёс чайный сервиз, свекровь прибавила импортную рубашку и мы поехали в гости. Дед жил в центре города, за детским миром, на улице Глинка, в трёхкомнатной квартире кирпичного дома. В зале румынская стенка, с красивой посудой, диван у стены, у окна стол и стулья. Тётя Люба, жена деда, полненькая еврейка, с седыми кудряшками. Она очень вкусно готовила и в этот день приготовила своё фирменное блюдо, фаршированную рыбу, ничего вкуснее, я не ела. Пришли артисты театра имени Хамзы, где служил дед, Джамшид Закиров, Шухрат Эргашев и двое молодых актёров, ученики деда. Пробуя мои заварные, Шухрат Эргашев очень хвалил их, да так нахваливал, что сам и съел целую вазу. Так и провели вечер, уютно и весело. После этого вечера дед иногда звонил и приглашал нас с Бахом на плов, а плов дед готовил замечательно. Своей дрожащей рукой, она дрожала в следствии ранения во время войны, держа в руках шумовку, ловко перебирал рис в казане. Но если он приглашал к себе в гости, нельзя было опаздывать. Дед сначала спрашивал, во сколько мы приедем и если вдруг мы опаздывали на пять, десять минут, он начинал злиться.
       - Я плов через пять минут открываю, а Вас до сих пор нет, - позвонив тут же, со злостью говорил Наби Рахимов. .
        На что я виновато отвечала:
       - Баху на склад товар привезли, мы уже выезжаем, скоро будем.
       Но когда мы переступали порог его дома, он сразу менялся в лице, глаза теплели и он с любовью смотрел на Баха, дед очень его любил, в своё время предлагая Баху попробовать сниматься в кино вместе с ним. Бах отказался от этой затеи, но привязанность к деду с годами только крепла. И вот перед тем, как выложить плов из казана в ляган, они обязательно пили по стопке коньяка, прямо на кухне, потом уже официально все садились за стол. А после плова мы с тётей Любой болтали обо всём. Так она рассказала, что они с дедом до войны жили в Казахстане, голодали и пережили много лишений. От болезни умирали младенцы, которые там родились, только четвертый сын каким то чудом выжил. Сын, дядя Эдик, закончив Университет, факультета восточных языков, уехал в Каир, долго там работал, вернулся в Ташкент, женился, у него родились сын Тимур, дочь Тамила. Но с женой разлад, развод и дядя Эдик уехал в Москву и там остался жить, дети остались с мамой. Так что дед в своей квартире жил с тётей Любой и внуком Тимуром, который переехал к бабушке с дедушкой. Внучка вышла замуж за немца и уехала в Германию. Может быть поэтому дед часто звал нас в гости... Было понятно, по дому всю работу выполняла тётя Люба, а ей было за восемьдесят. Я предложила ей свою помощь, ну постирать, убраться в квартире. Как же она обрадовалась, самой просить об этом, не позволяло её воспитание. Я стала приезжать к ним пару раз в неделю, убраться и постирать. Тётя Люба по натуре своей была очень чистоплотной и моя работа ей нравилась. Тимур, их любимый внук, был сам себе на уме, заядлый программист, он не отходил от компьютера. Часто глядя на этих стариков, я думала, что настанет день, когда один из них уйдёт из жизни, как же переживёт другой? Так они были привязаны друг к другу, ведь они прожили более полувека вместе. Я говорила тёте Любе, чтобы она не очень баловала деда, ведь не дай Бог, если с ней что случится, ему придётся нелегко. Она понимала это, но привычку опекать мужа, не оставляла. Она буквально обращалась с ним, как с ребёнком. И я была права...к сожалению.
       Начало девяностых... По Ташкенту шли слухи, Наби Рахимов умер, поехал в Мекку и умер. Как-то я пришла в очередной раз к деду домой, а он и говорит:
       - Вот дорогая племянница, я оказывается умер и меня уже похоронили.
       Он был расстроен. Но я его успокоила.
       - Вы не расстраивайтесь, человек Вы знаменитый, раз о Вас говорят, значит любят. Дайте интервью по телевизору, и все увидят, что слухи напрасны, - сказала я ему.
       - А что? Ты права, я так и сделаю, - улыбнувшись сказал дед и буквально через два дня, на день защиты детей, мы увидели его по телевизору. Слухи, как начались, так и прекратились. Лето быстро прошло, я каждую неделю приезжала к деду и также помогала тёте Любе по хозяйству. Шестого сентября, утром на рассвете, раздался звонок. Звонил дед, его голос дрожал.
       - Люба умерла, -  тихо сказал он и в трубке раздались короткие гудки...
       Быстро собравшись, мы поехали к деду. У тёти Любы случился обширный инфаркт. Дед, как маленький ребёнок, потерявший любимую маму, был очень расстроен, у него даже губы дрожали, хотя слёз не было. Сразу собралось много народу, из Москвы прилетел Эдик, сын деда. В общем все поехали на кладбище на Домбробад, хоронить тётю Любу, как полагается, родственники сказали слова прощания, а слова деда всех потрясли.
       - Дорогая Любушка, ты была хорошей и преданной женой, матерью и бабушкой, я тебе за всё благодарен. Спи спокойно и жди меня, я скоро к тебе приду и мы обязательно с тобой встретимся. Земля тебе пухом Любушка, - произнёс он речь.
        Все были потрясены его словами. Похоронив усопшую, все разъехались, мы и ещё близкие деду люди, поехали к нему домой. Стол был накрыт, бывшая жена Эдика, невестка деда  постаралась. Буквально перед смертью, тётя Люба подарила мне брошь, большого паука, имитация изумрудов и бриллиантов. Эта вещь хранится у меня до сих пор, как память о добром и прекрасном человеке.
        Шли дни, дед остался один с внуком в квартире, надо было думать, кому ухаживать за дедом. Ведь как я и говорила, после ухода тёти Любы, дед стал как ребёнок, ни приготовить еду, ни собраться на работу в театр, он один не мог. И однажды, когда все собрались у деда дома, сев за стол, стали предлагать разные варианты. Эдик после семи дней, уехал в Москву. Мы предложили остаться Вале, бывшей невестке деда, всё-таки вместе с дедом жил и её сын Тимур. Но то, что она сказала, повергло всех в шок.
        - У меня дома большая собака и я не смогу её оставить, - заявила она.
       Получается, собака ей была дороже свёкра, пусть даже бывшего. В общем, после всех споров я сказала;
       - Я сама буду приезжать каждый день рано утром и уезжать вечером. Сама буду за дедом ухаживать. На ночь оставаться не смогу, но днём буду здесь.
       Бах не ожидал, что я предложу такое, но ничего не сказал, просто молча согласился. Дни проходили, я каждый день, как на работу, приезжала к деду, ухаживала за ним, делала домашнюю работу. У деда обнаружили рак горловины, это было ужасно. Он почти не выходил из дома, его навещали артисты с его театра. С каждым днём он слабел, на него больно было смотреть. Он был очень умным и беседы с ним были для меня большим открытием. Он рассказывал о своей жизни и однажды дед мне сказал:
       - Знаешь, дорогая племянница, я прожил долгую жизнь. Много ездил по миру, любил женщин, они меня любили...но ведь умирать всё-равно не хочется.
       - Ну что Вы, Вам ещё рано об этом думать, болезнь одно, смерть другое. Дай Аллах, Вы поправитесь, Вас любят и ждут, - успокаивала я его, пряча слёзы.
       Но на шее была огромная, бордово-синяя опухоль, которую дед скрывал за цветным платком. Как-то к деду пришла дочь режиссёра Латифа Файзиева, снявшего фильм "АЛИ БАБА И СОРОК РАЗБОЙНИКОВ". Она предложила деду переехать к ней, сказав что сама будет с ним сидеть и ухаживать за ним. Когда она ушла, дед спросил у меня, что я думаю по этому поводу. Не раздумывая, я ответила ему:
       - Конечно, Вы можете поехать, только люди в возрасте не только постель не меняют, но даже подушку боятся менять. Но решать Вам, я Вас не оставлю, какое бы Вы решение не приняли.
       Дед посмотрел на меня, слегка улыбнувшись.
       - Ты моя любимая племянница, сам Аллах тебя мне послал, что бы я без тебя делал? Ты права, никуда я не поеду, - ответил Наби Рахимов.
        Дед слабел с каждым днём. Пищу он уже не принимал, только пил холодное кислое молоко, которое я привозила ему каждый день. У него жгло нутро, как он говорил. Но как-то дед попросил приготовить ему шавлю, добавив в блюдо сушёный урюк. Я так обрадовалась, что наконец-то он хочет есть. Встав на рассвете, я приготовила шавлю с сушёным урюком, положила в эмалированную чашку и завернула в большое полотенце, чтобы довести в горячем виде. Захватила банку кислого молока из холодильника и поехала к деду. К шавле он даже не прикоснулся, видимо желание не совпало с возможностью отведать еду, только несколько ложек кислого молока и всё. Дома за компьютером сидели Тимур с другом. Переложив шавлю в ляган, я угостила ребят. Нахваливая еду, они с удовольствием поели. Дед самостоятельно не мог двигаться. Мне приходилось его переворачивать, сажать и поднимать на ноги, чтобы сводить по нужде. Он стеснялся, но я настаивала помочь ему.
       - Когда мне ещё представится случай, ходить в обнимку с великим артистом? - старалась я шутить.
       Чтобы поднять деда с постели, я просила его крепко обхватить меня за шею и обняв его, тихонько поднимала. А он шутил с грустью в глазах и говорил:
       - Подними саксаул и поставь на ноги, только не урони.
        На что и я шутила, говоря:
       - Для меня большая честь обнимать такое сокровище.
       Но мысли деда были настолько ясны, что я диву давалась. Он чувствуя свой конец, просил меня набирать номера телефонов, называл имена и говорил всем одну и ту же фразу:
       - Я ухожу и простите меня, если было что-то не так.
        И таких звонков было более пятидесяти. Своих слёз я старалась деду не показывать. Однажды придя в очередной раз к деду, я увидела, как Тимур собирает и упаковывает свой компьютер и злой, что-то бормочет. Войдя к нему, я спросила причину такого состояния, на что он бурча ответил:
       - Достал меня дед, то не так, это не эдак,,.всё, я ухожу.
       Прикрыв дверь его комнаты, чтобы дед не услышал, я громким шёпотом ему прошипела:
       - Ты что? С ума сошёл? Да, у деда характер не подарок, но ему от силы осталась неделя жизни, а ты хочешь уйти? Ну-ка быстро разобрал свой компьютер и попросил у деда прощения.
       - Как неделя? - опешил Тимур.
       - Ты что, маленький? Не понимаешь, что у него рак в последней стадии? - ответила я.
       У Тимура испуганно округлились глаза и задрожали руки. Он вышел к деду и обняв его, попросил прощения.       
       Каждый день деда посещали артисты, Ёдгор Садиев, Шухрат Эргашев, Жамшид Закиров и другие. Однажды пришла Светлана Норбаева, не молодая, но всё ещё очень красивая. Она много говорила и это напрягало. Деду не нравились эти посещения, но он стойко был вежлив. Как-то дед мне сказал, что у него есть долг в тысячу рублей и он должен вернуть этот долг, но номера телефона не знает. Я посоветовала ему, чтобы он дал интервью по телевизору, обратился к этому человеку и попросил зайти к нему. Дней за десять до смерти деда, к нему домой пришли с телевидения, чтобы сделать программу о знаменитом актёре. Дед сидел на своей кровати с перевязанной цветной косынкой на шее и давал интервью, последнее в своей жизни. И он назвав имя человека, которому должен был эти злосчастные тысячу рублей, попросил прийти за деньгами и не оставлять с грехом перед смертью. Через два дня пришёл тот, кому дед вернул долг. А тут Сергей затеял свадьбу дочери, надо было помогать к приходу сватов, на помолвку. И дед, на следующий день не дождавшись меня, позвонил к нам и попросив меня к телефону, с обидой в голосе сказал:
       - Тебе я тоже не нужен, ты не приехала, не приезжай больше.
        Я даже ответить не успела, дед бросил трубку. Я сказала о звонке деда свекрови, она заставила меня бросить все дела и на такси поехать к нему. И когда я приехала, он с такой радостью меня встретил, что я едва не расплакалась. Уезжая поздно вечером от деда, я чувствовала, что живым я его уже не увижу, но и остаться на ночь я не могла к сожалению... На рассвете раздался звонок...мы знали, что дед умирает, но когда в трубке раздался дрожащий голос Тимура, у меня всё внутри похолодело. Тяжело было слышать эти слова:
       - Дед умер...
       Быстро собравшись, мы поехали домой к деду. В доме ещё никого не было, только Валя и Тимур, мы приехали первыми. Но за пару часов, собралось очень много народа. Из театра приехали артисты и ученики деда. И в глубокой тишине люди сидели и ждали, когда деда омоют. Под окнами стояла торжественно убранная грузовая машина, чтобы повезти тело деда в театр для прощания с народом, который очень любил и почитал талант великого сына узбекского народа, отдавшего более шестидесяти лет своей жизни служению искусству. Муфтий города дал разрешение на то, чтобы лицо деда было открытым, хотя у мусульман после омовения открывать лицо усопшего считается грехом. Но Муфтий объявил всем, что Наби Рахимов человек знаменитый, сын своего народа и народ этот должен в полной мере проститься со своим любимым артистом. Тело усопшего водрузили на грузовик, который обернули бархатом. На легковых машинах поехали родственники, близкие деду люди. Нарядом милиции были перекрыты дороги и траурный кортеж беспрепятственно доехал до театра Хамзы, где дед прослужил всю свою достойную жизнь. Весть о смерти Наби Рахимова разлетелась по городу молниеносно. Народ осаждал театр, с главного входа войти внутрь здание было невозможно, поэтому нам пришлось пройти с обратной стороны театра. В фойе, в центре его, на пьедестале, водрузили тело усопшего. Он лежал с открытым лицом, на скате, чтобы все могли его увидеть. Родственники, а это женщины, Валя, моя свекровь и две золовки, племянницы деда из его родного города  Коканда и я. Мужчины стояли у тела деда. Наби Рахимова должны были похоронить к дневному намазу, в час дня, но люди бесконечным потоком шли к изголовью своего любимого артиста. Так как базар Чор-су находится рядом с театром, люди приходили даже с мест торговли, не снимая фартуки, в галошах. Дехкане плача утирали этими фартуками глаза от слёз. Я тоже сидела и не могла унять слёз, по потере человека, ставшего уже мне очень дорогим. Прощание продолжилось до полдничного намаза, настолько было много народа. И несмотря на то, что людей не становилось меньше, здесь же вывели всех женщин и муфтий прочитал молитву жаназа, это последняя молитва усопшему. Затем тело деда перенесли на грузовик и все находившиеся здесь мужчины, отправились вслед траурной  процессии. Женщины вернулись в дом деда. Прочитав посмертную молитву, многие женщины разошлись по домам. Я со свекровью и золовками, остались ждать Баха и его брата. Мужчины вернулись через пару часов. У подъезда поставили скамьи с накрытой курпачёй и стулья, где  мужчины читали молитвы. С тяжёлым сердцем, мы вернулись домой. Тогда я подумала, что в дом деда нам уже незачем было приходить. Ушли тётя Люба и Наби Рахимов, их нет, а значит ушло время, которое мы проводили часто вместе. Ушла эпоха великого артиста, которого до сих пор помнят и любят и неизгладимый след в наших сердцах эти люди оставили. Дед перед смертью заставил, да, заставил своего сына Эдика, дать Баху на память большое блюдо-ляган, со своим портретом, кобольтовую фарфоровую вазу и огромный кинжал. Бах отказывался брать такие подарки, но дед настоял на своём. Теперь эти, не побоюсь этого слова, реликвии, хранятся в моём доме, ляган висит в зале, ваза стоит на столе, а кинжал висит на стене в спальне, как напоминание о дорогих нам людях. А брошь подаренная мне тётей Любой всегда украшает мои наряды. Светлая, добрая память нашим близким, ушедших в вечность...