Свежий бакалейщик. Рассказ

«Свежий» бакалейщик.
Магазины у дома важны и нужны, ведь это очень удобно. Можно практически в «домашнем» наряде зайти за хлебом, молоком или солью. Не нужно наряжаться, (особенно это касается женщин), можно запросто вскочить с дивана и забежать в шлёпках за какой-нибудь мелочью. Это особенно актуально для людей, выросших на продовольственных магазинах и универсамах, где продавец лично взаимодействует с покупателем. Он взвесит товар, отсчитает сдачу, ответит на вопросы, посоветует и, иногда, выслушает ваши проблемы. Конечно, продавец может и дать в долг. Иногда, если у вас не хватает сущей мелочи, он махнёт рукой и скажет: «Да ладно, занесёшь потом». Такое трудно представить в крупном супермаркете. В этом бездушном пространстве, где со всех сторон на вас давят огромные стеллажи с товаром и назойливая реклама. В таких супермаркетах вы чувствуете себя как в песне: «Небоскрёбы, небоскрёбы, а я маленький такой». В супермаркете никто не будет разговаривать с вами по душам, и редко кто посоветует тот или иной товар. Чаще всего ответят: «Сами решайте». Если у вас не хватает денег, вам просто скажут: «Оставьте, в следующий раз купите». Это немыслимо в маленьком магазине. Продавец-сосед обязательно скажет: «Потом занесёшь, забирай свой сахар, томат или майонез».
Именно с этой особенностью связан успех и долгожительство маленьких бакалейных лавок у дома. Продавцы часто в них бывают душевными и внимательными людьми. Конечно, не всегда, никто не гарантирует, что продавец должен быть психологом, психотерапевтом или давать в долг. Но часто какая-нибудь старушка, заходя в маленький магазин, обязательно задержится с вопросом, рассказом или поделится своим суждением. И продавец вынужден терпеливо выслушивать её, а стоящие за спиной бабушки с пониманием относятся к этой ситуации. Это часто соседи, знающие друг друга в лицо и уже привыкшие к таким ситуациям.
У нас тоже был такой сосед-продавец маленького магазинчика со своеобразным характером и отношением к постоянным покупателям района. Ассортимент как у закоренелого холостяка: несколько бутылок водки, редко коньяк и вино, хлеб, пиво, сигареты, макароны, ходовые консервы, томат и майонез (почему-то всегда в маленьких фасовках). Ну и по мелочи что-то для кухни и дома. Не знаю, кем работал дядька (между собой мы называли его «Свежий», почему – поймете, прочитав далее), но манеры и разговоры бакалейщика совсем не соответствовали работнику сферы услуг. В первые годы он реагировал довольно болезненно на рядовые, казалось бы, в сфере торговли, вопросы, такие как дата поступления товара, цена или состав продукта. Эти вопросы заста;вали его врасплох, он краснел, шумно возмущался, обижался, словно задевали его честь и достоинство. Именно тогда мы услышали от него коронную фразу: «Здесь всё свежее, кроме меня!» Не раз я видел, как загорались в гневе его глаза в ответ на мою безобидную реплику. Относились к этой реакции «Свежего» соседи снисходительно и с пониманием. Да я и сам быстро забывал, ведь мне пришлось в лихие 90-е держать торговую лавку, насмотрелся и наслушался тогда всякого. «Понять и простить» можно.
Наш бакалейщик со всеми находил общий язык, особенно с работягами соседних строек и любителями недорогих, горячительных напитков, ведь это постоянные и преданные клиенты. Для них всегда была водка («чекушка»), пиво, энергетики, сигареты, макароны, закуска по демократичным ценам. Почему-то их никогда не встречала картонка «Буду через 15 минут», кажется, он чувствовал, что они нагрянут именно в этот момент. В обычное время эти пятнадцать минут растягивались на полчаса и более. В долг отпускал, конечно, ворчал, но принципиально только продукты. Иногда кажется, что в нём уживались два человека: скупердяй с калькулятором и сердобольный, готовый отдать нуждающемуся товар бесплатно.
В разговорах он - эксперт на все случаи жизни, но без резких выводов. Вынужденный выслушивать от соседей целые исповеди или семейные новости, «Свежий» бакалейщик мог при случае сообщить кое-какие факты, многозначительно и важно надувая щёки.
Однажды утром он позвонил в домофон: «Срочно нужна сумма для оплаты товара, касса пустая! Выручай! Вечером верну». Что делать, пришлось одолжить. Однако, вечером он рано закрылся, а на следующий день не вышел на работу. Слухи поползли по району. Оказалось, что он занимал ещё у нескольких соседей. Сумма моего займа не стоила переживаний, я даже мысленно простил ему и не обсуждал с другими таинственное исчезновение бакалейщика.
Прошла неделя. Сосед напротив, лысеющий, упитанный, крепкий хозяйственник, словно случайно выглянул, когда я выезжал, и скосив глаза в сторону закрытого магазинчика бросил: -Слыхал? Наш «Свежий» загулял. Говорят, кутит в пригородном пансионате. В компании одной женщины.
Я, не выказав малейшего интереса, молча закрыл ворота и кивнул, мол, хорошо, я тебя услышал. Не прошло и дня, как другой сосед, один из постоянных посетителей лавки и часто болтавший «по душам» с продавцом, выглянул из-за забора. Благо наши участки разделял тонкий, полтора-метровый металло-шифер.
-Оказывается, — начал он без привычного приветствия, — «Свежий» — не хозяин магазина, а всего лишь арендатор. То-то, гляжу, слишком равнодушно относился к бизнесу. Без должного внимания.
Секатор в моей руке замер. Я отпустил ветку молодой вишни. Избежавшая безжалостной обрезки, она с шумом выпрямилась и упрямо заняла своё прежнее место, прижавшись к толстому стволу, как ребенок к матери. Я ждал продолжения откровения.
-Он ведь у меня тоже занимал, часто занимал, сначала мелкие суммы, а в последний раз крупную!— добавил сосед. Как я не разглядел в нём…Сосед замялся, подбирая слово.
-Но Вы, кажется, дружили с ним?— недоумённо вставил я.
Сосед взмахнул волосатыми руками:
-Да что ты! Какой «дружили»! Так, от безделья, языком чесали. Я же на пенсии с 45 лет, скучно дома сидеть. Он мне казался нормальным мужиком. «Своим в доску».
-Ну, может, ещё появится,— сказал я. — Мало ли что, может, случилась неприятность.
-Но есть же телефон! — возмутился сосед. — Мог бы позвонить, объяснить. А тут, раз и пропал. «Козёл», одним словом.
«Тебе видней», — пожал я плечами. Я никогда не задерживался в этом магазине больше пяти минут и практически не общался, как мой сосед. И выводы такие не мог делать.
Пару дней спустя столкнулся с другим соседом, вечно помятым, заросшим и с лёгким перегаром, бывшим нашим «главным», во времена зарождения нашего микрорайона. Двадцать пять лет назад он собирал со всех заявления на подключение к коммунальным сетям, но затем проворовался, продал свой дом и исчез с поля зрения соседей. Всплыл он опять лет пять назад, построил коттедж на пустующем участке, в конце нашей улицы, и как ни в чём не бывало жил, не тужил. «Преступник часто возвращается на место преступления», — вспомнил тогда я расхожую фразу. Так вот, встретились мы у другого магазина, через три улицы. Кивнув, как старому знакомому, он хитро сощурился: - Этот, «Свежий», говорят, на машину копил. Часто расспрашивал меня про различия между Kia и Hyundai. Я замечал его завистливый взгляд, когда подъезжал на своей Sonata. Так что «плакали» наши денюжки!
Я устало посмотрел в его испитое лицо. В узких, словно щели, глазах я увидел нездоровый блеск и взгляд человека, подглядывающего за чужой жизнью сквозь дыру в заборе.
Дни шли, жизнь продолжалась, и только запертая, местами начинающая ржаветь, дверь магазина не давала окончательно забыть бакалейщика.
Освежила память бабушка, говорливая и властная хозяйка дома с другой стороны участка. Когда они появились рядом с нами, то сразу дали понять, что люди они непростые, со связями и возможностями. Поменяли забор между нами, с популярного металло-шифера на мощную и монументальную преграду из камня. Общалась она со мной исключительно из окна второго этажа, глядя сверху, словно устанавливая социальные рамки и заполучив сомнительное преимущество. Не знаю, возможно, привыкла в «прошлой жизни» глядеть на людей свысока. Выждав, когда я приблизился к общему забору, она резко открыла окно и пробасила:- Что только я не услышала в последнее время про нашего продавца!
Я наблюдал в это время за активностью пчёл над цветущей грушей. Признаться, жужжание летающих тружениц мне было приятнее, чем голос женщины, привыкшей повелевать когда-то целым поселком, в котором её муж был главой. Я оглянулся на соседку, ожидая очередную порцию сплетен про «Свежего». Но женщина заохала:
- Таких честных и порядочных людей сейчас мало. Ни разу не обсчитал, всегда предупреждал, если хлеб вчерашний, часто заносил домой продукты, если я не могла выйти. А ты знаешь, скольким нуждающимся людям он бесплатно раздавал продукты? И скромно молчал, не рассказывал. Я только недавно узнала.
Я удивленно смотрел и слушал. -Однажды, когда нас не было дома, он заплатил за доставку посылки, а нашему охраннику занял денег, чтобы уехать домой, после окончания дежурства. Дай Бог ему здоровья! И чего люди такие злые, наговаривают лишнее.
Она замолчала, придирчиво рассматривая мой скромный участок. Не раз я слышал от неё «советы», и поэтому поспешил ретироваться в заросли малины. Но её слова тронули меня. Вот от кого не ожидал. Я даже заметил, что лицо соседки как-то просветлело, пропала вечная презрительная складка. «Добрые мысли и слова украшают и положительно влияют на внешность», — вспомнил я банальность, заметив, что именно этого сейчас недостаточно.
Однажды утром дверь в магазин открылась, появилась вывеска «Продукты» (оказывается, всё это время лавка работала без названия). Пока я раздумывал, кто заступил на работу за прилавком, иногда поглядывая в окно, на пороге появился наш «Свежий» бакалейщик. Я невольно улыбнулся, посчитав это за хорошую новость. В следующие дни он ходил по соседям, возвращал долги и приносил извинения. Я не расспрашивал, молча принял и понимающе кивнул: «Всё в порядке, без проблем». Но заметил неуловимые изменения в поведении бакалейщика — он стал вежливее, обходительнее. Громко здоровался через улицу, увидев меня или соседей. Рассказывают, перестал болтать часами по телефону или с посетителями, а читает книги. Что произошло за время отсутствия, никто толком не знает, а слушать сплетни не хочется. Но одно я уяснил — не стоит спешить с обвинениями и осуждениями. И за ширмой простака может скрываться сложная и достойная личность.