Отжил ли Некрасов?

К 205-летию со дня рождения известного поэта, прозаика и публициста

В 1902 году редакция московской газеты «Новости дня» разослала литераторам и другим представителям культуры анкету «Отжил ли Некрасов?». Ответы прислали Л.Н. Андреев, А.П. Чехов, П.Д. Боборыкин, Н.Н. Златовратский, Н.М. Минский, И.А. Бунин, В.Я. Брюсов, С.А. Найдёнов, А.Л. Волынский, И.Е. Репин. Свою акцию журналисты объяснили так: «…Нам показалось интересным сделать хоть слабую попытку заглянуть в приговор этой истории, угадать, какое место приготовила она ему, сулит ли бессмертие или забвение <...> Кто был ближе к правде, тот ли молодой голос, который во время похорон Некрасова прокричал: «Он выше, выше Пушкина, Лермонтова», или Тургенев, категорически утверждавший, что «поэзия даже и не ночевала в стихах Некрасова», и пророчивший, что «Некрасова забудут очень скоро, куда скорее, чем Полонского»?
Отвечая на вопросы анкеты, Антон Чехов занял несколько двойственную позицию: «Я очень люблю Некрасова, уважаю его, ставлю высоко, и если говорить об ошибках, то почему-то ни одному русскому поэту я так охотно не прощаю ошибок, как ему. Долго ли он ещё будет жить, решить не берусь, но думаю, что долго, на наш век хватит; во всяком случае, о том, что он уже отжил или устарел, не может быть и речи».
Мнение Ивана Бунина было более твёрдым: «Я положительно удивляюсь, как Толстой <…> не оценил поэтического дарования Некрасова. После Пушкина и Лермонтова Некрасов не пошёл за ними, а создал свою собственную поэзию, свои ритмы, свои созвучия, свой тон. По моему мнению, Некрасов далеко ещё не отжил своего времени; и не скоро ещё потеряет интерес, так как это был искренний и настоящий художник».
Полного единства в ответах не оказалось… Как впрочем и в наше время…

Многоликий

Николай Алексеевич Некрасов (1821–1877) для читателей старшего поколения в особом представлении не нуждается. Со школьной скамьи все мы изучали его творчество. Широко известные стихи Некрасова: «Дедушка Мазай и зайцы», «Мороз, красный нос», «Крестьянские дети», «Железная дорога», «Русские женщины», «Кому на Руси жить хорошо», учили наизусть.
В советское время творчество Некрасова оценивали исключительно в рамках революционно-демократических традиций. Его многие социально-критические выпады против взяточничества и неправедно нажитого богатства актуальны и в наше время.
Простой и добрый семьянин,
Чиновник непродажный,
Он нажил только дом один –
Но дом пятиэтажный.
Однако, интерес к его творчеству сегодня заметно угас: теперь читатели проявляют больше внимания к личности самого Некрасова: ведь некоторые факты его биографии вызывают удивление. С одной стороны, он известный поэт, талантливый прозаик и публицист, годами возглавлявший журналы «Современник» и «Отечественные записки». Так, например, Николай Чернышевский восторженно писал Некрасову «Такого поэта, как Вы, у нас ещё не было. Пушкин, Лермонтов, Кольцов, как лирики, не могут итти в сравнение с Вами».
С другой стороны не все литераторы были такого высокого мнения о Некрасове.
Андрей Белый писал: «…Проникновенное небо русской природы, начертанное Пушкиным, покрывается тоскливыми серыми облаками у Некрасова. Исчезают глубокие корни, связывающие природу Пушкина с хаотическим круговоротом: в сером небе Некрасова нет ни ужасов, ни восторгов, ни бездн – одна тоскливая грусть; но зато хаос русской действительности, скрывавшийся у Пушкина под благопристойной шутливой внешностью, у Некрасова обнаружен отчётливо».
Более жёстко о своём товарище отзывался Иван Тургенев:
«… Некрасов – поэт с натугой и штучками; пробовал я <…> перечесть его собрание стихотворений… нет! Поэзия и не ночевала тут…»
Некоторые современники Некрасова, хотя и признавали его литературный талант, воспринимали поэта и как профессионального картёжника, любителя женщин, финансового дельца, карьериста и авантюриста. Поэт-трибун, восхваляющий в своих произведениях справедливость и целомудрие, в собственной жизни им часто не следовал. Про Некрасова можно сказать: прошёл огонь, воду и медные трубы. В юности он познал нужду. «Ровно три года, – вспоминал поэт, – я чувствовал себя постоянно, каждый день голодным». Затем богатство и славу. У него были собственные повара, егеря и лакеи. Поэт устраивал «грандиозные охотничьи предприятия», выигрывал и проигрывал внушительные суммы. «Самый большой мой проигрыш в один раз был 83 тысячи», – однажды признался Некрасов. Хотя все отмечали его особую расчётливость в игре, к которой он относился как к «коммерческому» занятию. Играя в карты, Некрасов взвешивал с хладнокровием математического расчёта все шансы выигрышей и проигрышей. Большую прибыль приносил Некрасову и его литературный труд: в 1861 году за 2-е издание «Стихотворений», он получил около 150 тысяч рублей!
Знаменитый русский художник Илья Репин, прославившийся картиной «Бурлаки на Волге», отзывался о творчестве Некрасова весьма положительно. Однако и он не преминул указать на замеченные  у поэта ошибки. 
«Странно, никто не поверит, но «Парадный подъезд» – где «Бурлаки», я узнал уже написавши «Бурлаков». Уже товарищи стыдили, как это я не читал Бурлаков Некрасова. Бывает? И я тогда уже критиковал Некрасова: разве может бурлак петь на ходу, под лямкой?! Ведь лямка тянет назад, – того и гляди – оступишься, или на корни споткнешься. А главное: у них всегда лица злые, бледные: его глаз не выдержишь, отвернёшься, – никакого расположения петь у них я не встречал; даже в праздники, даже вечером перед кострами с котелком угрюмость и злоба заедала их».
Хотя справедливости ради стоит заметить, что поэт напрямую не указывает, что бурлаки тащили и одновременно пели. Просто замечание художника показывает, с каким вниманием воспринималось всё, что писал Некрасов.
Выдь на Волгу: чей стон раздаётся
Над великою русской рекой?
Этот стон у нас песней зовется –
То бурлаки идут бечевой!..
За свою не очень долгую жизнь Некрасов страдал и наслаждался, хитрил и нарушал общепринятые нормы морали. Добился того о чём мечтал, но при этом получал тяжкие удары судьбы: в 20-летнем возрасте заболел туберкулёзом, в 33 – сифилисом, умер от рака прямой кишки. В течение 16 лет жил с замужней Авдотьей Панаевой, но так и не смог удержать их союз. К тому же оба сына Некрасова, рождённые Панаевой, – прожили совсем мало.
Будучи человеком умным и расчётливым, Некрасов осознавал, что не в состоянии воплотить в своей жизни, те мечты и идеалы, о которых так ратовал. Его душевное состояние попытался описать А.В. Луначарский. В статье «Некрасов и место поэта в жизни», опубликованной в журнале «Революция и культура», он написал: «Не надо думать, что этот конфликт был поверхностен; напротив, он был чрезвычайно мучителен для Некрасова. Собственный образ жизни казался ему преступным, позорным, но разорвать его золоченые цепи, им самим созданные, он не мог. Отсюда вся полоса совершенно особенных покаянных произведений, величайшим из которых, быть может, останется навсегда «Рыцарь на час»; отсюда его крики о казни, какой нет мучительней и которой он сам себя предаёт; отсюда ужаснейшая скорбь на смертном одре, когда Некрасов, замученный ужасной болезнью, страдал, однако, больше, чем от физического недуга, от угрызений совести». В этом тексте Луначарского стоит обратить внимание на слова «золочёные цепи, им самим созданные»… Тем более что в своей автобиографии Некрасов подтверждает, что сам осознанно создавал то, за что его ругали!: «Я мучился той внутренней борьбою, которая во мне происходила: душа говорила одно, а жизнь совсем другое. И идеализма было у меня пропасть, того идеализма, который вразрез шёл с жизнью, и я стал убивать его в себе и старался развить в себе практическую сметку».
О Некрасове ходили разговоры, что он был безнравственным человеком. По этому поводу поэт Максимилиан Александрович Волошин сказал: «Личность Некрасова вызывала мои симпатии издавна своими противоречиями, ибо я ценю людей не за их цельность, а за размах совмещающихся в них антиномий».
После смерти Некрасова прошло полтора века, тем не менее, о его творчестве и о его личности помнят и спорят. Наверное, для творческого человека это является большой наградой.

Что на самом деле он хочет?

«Личность Некрасова, – писал русский литературный критик Александр Михайлович Скабичевский, – является (…) камнем преткновения для всех, имеющих обыкновение судить шаблонными представлениями. Помилуйте, поэт музы гнева и печали, певец народного горя, глашатай мук и стонов всех обездоленных, – и вдруг большую часть жизни был окружён полным комфортом и почти роскошью, сладко ел и пил, играл в карты (…). Все эти качества, составляющие существенные элементы характера Некрасова, конечно, не имеют ничего общего с тем шаблонным представлением певца народного горя, к которому мы привыкли. Певец горя народного, конечно, должен быть, во-первых, Козьмою бессребреником, во-вторых, обладать кротким и нежным сердцем, не пить, не курить, сидеть на чердаке и бряцать на лире впроголодь или же ходить по деревенским хатам и, прислушиваясь к стонам народного горя, заливаться слезами. И вдруг этот самый певец народного горя является перед вами во образе не то игрока, не то браконьера. Это может хоть кого сбить с толку».
И такое поведение Некрасова давало повод задаться вопросом: «А что на самом деле он хочет? Кто он есть на самом деле?» «В стихах печалится о горе народном, а сам построил винокуренный завод!»», – возмущенно отозвался о нём писатель Левитов. И это правда: Некрасов в начале 1860-х годов купил в Ярославской губернии в селе Карабиха усадьбу вместе с заводом. В 1867 году он оформил купчую на своего младшего брата Федора Алексеевича и тот стал фактическим владельцем имения и завода. Ф.А. Некрасов расширил производство и в 1883 году в Карабихе был уже винокуренный, водочный и пивоваренный заводы. Как тут не вспомнить очередной некрасовский стон:
«Умны крестьяне русские,
Одно нехорошо,
Что пьют до одурения,
Во рвы, в канавы валятся –
Обидно поглядеть!»
Став знаменитым, Некрасов снимал в центре Петербурга на Литейном просторную и светлую квартиру. За неё он платил 2000 рублей в год! Сумма весьма и весьма внушительная. «В его квартире, – писал Скабичевский, – был шкаф с ружьями и охотничьими принадлежностями, чучела птиц на шкафах, ещё один медведь в углу (один находился в приёмной – прим. автора) свидетельствовали об увлечении поэта охотой. Некоторые современники утверждали, что в квартире Некрасова было 3 или даже 5 медвежьих чучел. О своей квартире Некрасов говорил Чернышевскому: «А надобно же нам с ним (с Панаевым – прим. автора) и жить прилично…»

Не признавал славянофилов

Своих оппонентов, а их было достаточно, Некрасов едко высмеивал в стихах и статьях. Доставалось и литераторам-славянофилам, которых он воспринимал как противников всего нового в литературе и ретроградов.
В стихотворении «Послание к другу (из-за границы)» (1845) пародировал яркого представителя золотого века русской поэзии Николая Михайловича Языкова, который выражал романтический идеал – поэзия самодостаточна и не должна служить ни карьере, ни богатству, ни любви. К тому же в своих стихах Языков обличал тех, кто хотел «преобразить, испортить» русских и «онемечить Русь».
В заметке «Пушкин и ящерицы» Некрасов писал:
«В Германии какой-то профессор словесности, знающий русский язык, человек весьма ограниченный, презираемый своими слушателями, но очень много о себе думающий, однажды на лекции, разговорившись о богатстве и благозвучии русского языка, привёл между прочим следующий пример:
«Когда я был в Риме, – сказал он пискливым, визгливо пронзительным дискантом, – две знакомые дамы предложили мне отправиться с ними в Колизей. Торжественность места, освящённого столькими воспоминаниями, так сказать, вдохновила меня, и я прочёл моим спутницам одно из прекраснейших произведений Пушкина. Каково же было моё удивление, когда я увидел, что несколько ящериц и жаба выползли из норок своих и, с видимым наслаждением слушая эту дивную гармонию, помавали головками!».
Современный читатель вряд ли понимает, о ком так пренебрежительно отзывался и язвил Некрасов, а речь идёт о Степане Петровиче Шевырёве и его лекциях в Московском университете о русской литературе. Личность Шевырева была весьма примечательная – профессор Московского университета, в 1852 году был избран академиком Петербургской Академии наук по отделению русского языка и словесности. Являлся ведущим критиком журнала «Московский наблюдатель», совместно с М.П. Погодиным издавал и редактировал журнал «Москвитянин» и одним из первых указал на значимость древнерусской литературы, разработал особый метод исторического исследования структуры художественного текста. Шеверёв был известный деятель русского просвещения, поэтому оскорбительные утверждение, что он «человек весьма ограниченный, презираемый своими слушателями», свидетельствует о необъективности и неприязни Некрасова к своему оппоненту.
Шевырёв на выпады Некрасова отвечал, хотя и не в такой уничижительной форме: «Вот ещё другой изобразитель действительности, г. Некрасов! Он думает быть Орловским в поэзии; он рисует вам в стихах извозчика, пьяницу... Но пьяница его только что пьяница, а извозчик только что извозчик, говорящий стихами. Всего замечательнее его подражание колыбельной песне Лермонтова. Мы достойно можем поставить её в заключение всей этой галереи новых произведений нашей изящной словесности».

О времена, о нравы

Известный исследователь жизни и творчества Некрасова Ольга Владимировна Ломан в книге «Некрасов в наши дни», подробно описывая жизнь и творчество Некрасова, сделала упор на его общественно-революционном мировоззрении. Он представлен страстным приверженцем идеологии, предполагающей радикальное преобразование общества, свержение существующего общественного строя и осуществление идеалов утопического социализма, что соответствовало действительности. Именно таким борцом его воспринимала демократическая молодёжь и простой народ. Похороны Некрасова превратились в революционную демонстрацию, и стали большим общественным и политическим событием. 
Ольга Ломан представила читателям Некрасова совестливым, помогающим многим литераторам и простым людям человеком. А факты, которые не очень вписывались в образ бескорыстного народного героя, были упомянуты вскользь или вообще опущены. В ближайшей библиотеке я нашёл эту книгу, изданную в 2021 году. За это время её прочитали всего два человека. Сам Некрасов в стихотворении «Зине» написал о своём посмертном существовании так:
Ты ещё на жизнь имеешь право,
Быстро я иду к закату дней.
Я умру – моя померкнет слава,
Не дивись – и не тужи о ней!
Знай, дитя: ей долгим, ярким светом
Не гореть на имени моём:
Мне борьба мешала быть поэтом,
Песни мне мешали быть бойцом.
Кто, служа великим целям века,
Жизнь свою всецело отдаёт
На борьбу за брата-человека,
Только тот себя переживёт…

То, что Некрасов талантливый поэт, яркий публицист и прекрасный организатор не вызывает сомнения. Но он сам осознавал, что борьба ему мешала быть поэтом, а песни мешали быть бойцом. Его ахиллесовой пятой была всеядность – жажда везде и во всём успеть, отдаваясь происходящему действию без остатка: касалось ли это борьбы с царскими сатрапами, многочисленными бюрократами, издательской деятельности, охоты, игры в карты, отношений с женщинами. Но нельзя ведь всё делать одинаково на высоком уровне: что-то получается лучше, что-то менее удачно… 
Непрестанная борьба с власть имущими изматывала Некрасова. Его мировосприятие заполнялось негативом, в окружающей действительности он в первую очередь подмечал лишь плохое, которое порой приобретало у него гипертрофированный характер.
Своему цензору Н.Ф. Крузе, который относился к Некрасову очень либерально, за что и был уволен, поэт написал:
В печальной стороне, где родились мы с вами,
Где всё разумное придавлено тисками,
Где всё безмозглое отмечено звездами,
;Где силен лишь обман, –
В стране бесправия, невежества и дичи –
Не часто говорить приходится нам спичи
;В честь доблестных граждан.
Так Некрасов воспринимал страну, в которой родился и жил.
Рассказывая о своём физическом и психическом состоянии Тургеневу, Некрасов упоминает: «… был каждый день, кроме лихорадки, болен ещё злостью…». Вот эта «болезнь злости» его и разрушала физически и духовно. Жажда беспощадной борьбы стала для него своеобразным наркотиком, отказаться от которого он был не в состоянии. Чтобы подчеркнуть значимость Некрасова в борьбе за революционно-демократические преобразования, Ольга Ломан написала такие строки: «В обстановке правительственного и цензурного террора он тридцать лет стоял во главе передовой русской журналистики». Хотя перед этим она указала: «Представляется удивительным: как терпело правительство столь оппозиционный журнал?» Действительно, удивительно: за зловредные сочинения в ссылку отправляли и Радищева, и Пушкина, и Лермонтова, и сотрудников «Современника» Чернышевского и Михайлова, а Некрасова не трогали.
Несмотря на огромную поддержку и популярность передовой молодёжи, Некрасов болезненно ощущал собственное одиночество. Его друзья Белинский и Добролюбов умерли, Чернышевский отбывал ссылку, с любимой Панаевой он расстался, власти постоянно чинили препятствия в издании его журналов.
«На душе чёрт знает как скверно, не знаю, когда и справлюсь с собою, совсем нехорошо», – жаловался в письмах друзьям Некрасов. Однако судьба дала ему шанс взглянуть на мир более светлым ласковым взором. В 1870 году Некрасов познакомился с молодой (она была на 25 лет его моложе), миловидной и весьма жизнерадостной девушкой, с которой он в последние дни своей жизни обвенчался.
Речь идёт о Феклуше Викторовой, ставшей впоследствии Зинаидой Николаевной Некрасовой. Женщина, сумевшая помочь вконец задерганному Некрасову обрести определённый душевный покой, стать ему настоящим помощником и другом, после смерти супруга во всей полноте испытала «любовь и дружбу» родственников мужа, знакомых и почитателей Некрасова, многие из которых приписывали ей корыстные мотивы в отношениях с Некрасовым, что не соответствовало действительности. После смерти дорогого ей человека она не воспользовалась своими законными правами, вела жизнь тихую, занималась благотворительностью и, как могла, сохраняла добрую память о Некрасове. Зато стараниями родственников она была отстранена от дел. Вот что пишет по этому поводу О. В. Ломан:
«…Анна Алексеевна (любимая сестра Некрасова – прим. автора) без неё разбирала завещанные её рукописи, деловитые братья хозяйничали и распоряжались в квартире, утроив распродажу имущества, аукцион. Часть вещей Федор Алексеевич (брат Некрасова – прим. автора) увёз в Карабиху. Многое разошлось по разным рукам, кое-что Зинаида Николаевна подарила друзьям мужа – писателям. Себе она оставила совсем немного – милые её реликвии, в том числе книги с посвящёнными ей поэтом дарственными автографами.
Тяжело переживала вдова поэта первые месяцы после смерти мужа. Не опомнившейся от горя женщине наносится одна обида за другой: брат устраивает аукцион, сестра пытается перекупить у неё место на кладбище, приобретённое вдовой около могилы мужа. Вскоре Зинаида Николаевна узнала, что в готовящемся посмертном издании стихотворений Некрасова А.А. Буткевич (сестра Некрасова – прим. автора) сняла посвящённые поэмы «Дедушка» «З-н-ч-е», т.е. «Зиночке», а стихи, ей посвящённые, оставила без примечаний».
Вот и получается, что великий защитник простого народа, жестко обличая власть и своих оппонентов, как-то проглядел своё ближайшее окружение, которое сразу же после его смерти  вольно или невольно стало извлекать собственную выгоду от его имени и состояния.

***
Так отжил ли Некрасов или нет? Это решать каждому. Но, то, что его до сих пор читают, произведения поэта включены в школьную программу, и изучают, свидетельствует о том, что не отжил.