По тропе памяти

                Заочное знакомство


Через меня проходит много людей. Одни из них - по работе, другие – те, с которыми меня свела жизнь. Огромным пластом для меня оказались люди геологической профессии.
Отсчетом моего с ними знакомства стал предмет, который вышел на поверхность при ремонте квартиры. Летом 1996 года мои родители затеяли основательный ремонт в
квартире. Известно, что при таком ремонте многие вещи, которые были положены где-то далеко, оказываются на виду, и в первую очередь - для детей.
 Среди таких вещей оказался кожаный  чемодан желто-коричневого цвета. Когда я его случайно открыл, то обнаружил различные документы, фотографии, газеты о Николае Андреевиче Бобкове.
Я  немного знал о нем. В квартире моей бабушки по материнской линии  в большой комнате  висел его портрет. Однажды я у мамы спросил: кто это? Она ответила, что это дяди Юры (маминого брата) отец, что он был геолог и трагически погиб. В чемодане хранилась  подборка газет. Первой  оказалась газета «Мирнинский рабочий» за 1966 год со  статьей  «Он шел к алмазам». В статье запестрели неизвестные имена геологов: Владимир Николаевич Щукин, Наталия Владимировна Кинд, Михаил Михайлович Одинцов, его жена Ольга Витальевна, другие геологи. А еще друг детских лет Николая Алексей Сыров и, конечно же, моя бабушка Людмила Петровна Бобкова. Газетных номеров со статьей было несколько, но прочитал я их  на одном дыхании. Автором очерка был   Павел Вечерин. Прочитав статью, я много нового узнал о Николае Бобкове, и это побудило меня познакомиться поближе с людьми, знавшими его, и расспросить их о том, что они не рассказали в интервью Вечерину.
Кто бы знал, что пройдет каких-то два с небольшим  года после прочтения этого очерка Павла Петровича, и я буду ему писать письма, делиться своими находками,  и Павел Петрович тоже будет охотно рассказывать, как создавался этот очерк, а главное – после него появится ряд других авторов, которые будут писать о Николае Бобкове: Прокопий Егоров, Юрий Чертов, Мэри Софианди, Ришат Юзмухаметов  и  другие.

                Юрий Яковлевич Касьян (22.07.1928-20.04. 2004)


Зимой того же 1996 года на имя моей мамы пришло письмо. Писал Юрий Яковлевич Касьян:
«Здравствуй, Ира! Ты, наверное, меня  помнишь, я приезжал в Иркутск в 1983 году. Я недавно с женой переехал в Бирюсинск из Винницы. Я сейчас пишу книгу о моем друге Коле».
- Это кто? - спросил я у нее.
- Друг и одногруппник Николая Бобкова, - ответила она. - После окончания института их распредели сюда, в Иркутск,  и они переехали с семьями.
Мне стало любопытно. Но в первую очередь, конечно же, заинтересовала книга. Ведь  пишет не просто журналист или писатель, а человек, лично знавший Николая, а  это многого стоит. 
  Через полгода я лично с ним познакомился, когда он приехал к нам в гости. Касьян приехал рано утром 17 августа 1997 г. Мама нас представила.
- Так ты и есть Саша? - спросил он и протянул для рукопожатия свою руку. - Наслышан, наслышан о тебе от Люды - жены Юры. Она сказала, что ты интересуешься Колей.
- Да, - ответил я, и мы пожали друг другу руки.

                Поиски могилы


За чаем  выяснилось, что он приехал, чтобы найти могилу Николая Андреевича Бобкова. В свой предыдущий приезд, в 1983 году, он не смог побывать на кладбище.
- Саша пытался найти ее со своими друзьями-одноклассниками, - сказала мама.
- О! - воскликнул Касьян. - А как вы искали?
- По фотографиям похорон, - ответил я. – Мы нашли участок с захоронениями 1953 года, но не знаем, правильно ли нашли.
Юрий Яковлевич  достал записную книжку и показал адрес могилы. Он сохранился у него с давних пор, когда он вернулся с полевых в 1954 году.
Лисихинское, или Амурское, кладбище существует с начала ХХ века.  В 50-х гг. оно  находилось  на окраине города. Захоронения происходили в течение 60 лет. В 50-70 годах ХХ века  город заметно разросся, и кладбище оказалось внутри города. Сначала мы направились в кладбищенскую контору. Сторож предложил в помощь  двоих сотрудников и,  взяв карту-схему кладбища, мы пошли на 9 участок.
- Юрий Яковлевич, - воскликнул я, - да ведь мы искали именно здесь!
-Значит, все правильно, Саша, - обрадовался он.
   Начались поиски могилы. Безымянные  могилы без памятников  сбивали  нас с толку.  Мы решили не унывать и, используя в промерах шагометр, постепенно нашли ту могилу, которая должна была принадлежать Николаю Бобкову.  Конечно, мы решили еще раз  для достоверности  проверить адрес.  И опять остановились на ней. Убирая траву, я наткнулся на фрагмент деревянной пирамидки.
- Вот тебе и подтверждение, Саша! – сказал Касьян, закуривая папиросу.
  Поиски  могилы нас сблизили, мы стали активно переписываться. Юрий Яковлевич не раз приезжал в Иркутск, гостил у нас.
В ходе установки памятника  и других памятных мероприятий я познакомился со многими интересными людьми, причастными к геологии.
 

          Лариса Ивановна Китайник (Богомолова)(08.11.1921-  04.03.2010)


1 января 1998 года Юрий Яковлевич вновь приехал к нам. В ходе нашей беседы он сказал, что хочет сходить к Китайникам. Это  семья геологов, у которых он был в последний раз в 1983 году.
Дверь нам открыла пожилая женщина небольшого роста со светлыми вьющимися волосами.
- Вам кого? – спросила  она.
- Люся, ты не узнаешь меня? - воскликнул Касьян. - Я Юра… Юра Касьян.
- Юра?! Юра, как рада тебе, проходи, конечно. А это кто с тобой?
Юрий Яковлевич нас представил.
- Заходите, заходите, конечно, - радостно заговорила она, приглашая нас в дом. - Моих сегодня нет, они отмечают Новый год у своих друзей. Вчера немного посидели и уехали. А ты чем сейчас занимаешься? Пойдемте на кухню, поговорим.
… - И вот, Люся (Люся было домашнее имя Ларисы Ивановны.- прим. Никулина А.), - сказал Касьян, заканчивая рассказ, - мы с Сашей нашли Колину могилу. Я пишу о Коле книгу, плюс думаем найти возможность поставить Коле памятник на могиле.
- Хорошим делом занимаетесь,- похвалила она нас. -  А я теперь вдова, Саша мой умер, - муж Ларисы Ивановны геолог  А.Ф. Китайник работал поначалу в Амакинской экспедиции в партии Г.Х. Файнштейна, потом разработал добычу ильменита в Тулуне, стал его первооткрывателем. - Живу с младшей дочкой Мариной и  ее семьей. Старшая, Лена, тоже геолог , а Марина преподает физику в педучилище. Ты знаешь, Юра, что я подумала? Надо тебе сходить к Сергею Павлову, он ученик Одинцова, может, и подскажет, к кому можно обратиться с твоими вопросами.
Я и Лариса Ивановна подружились. Временами я к ней и приходил, и звонил. Об одном  жалею, что у меня не было тогда диктофона для наших разговоров. Я даже как-то сказал ей:
- Лариса Ивановна, хорошо бы вам эти рассказы собрать и написать мемуары о том, как вы работали минералогом, и об открытии Александра Федоровича тоже.
Уже позже, после ее смерти, ее дочь Марина Александровна, вспомнив нашу эту беседу, мне поведала, что она все-таки написала небольшие воспоминания об этом.
- Это ты ее подвинул на это, - рассказывала она мне. - Она собралась - и написала.
Квартира этой семьи напоминала небольшой музей: Марина Александровна рисовала картины, и Лариса Ивановна с большой гордостью их мне показывала. Кроме того,  здесь можно было познакомиться с замечательной коллекцией минералов, которую собирал ее муж Александр Федорович. Позже это собрание минералов вместе с коллекцей, собранной  Олегом Анатольевичем, мужем  Марины Александровны, экспонировали на выставке «Во глубине сибирских руд» в отделе природы Иркутского областного краеведческого музея им Н.Н. Муравьева-Амурского.

                Ольга Витальевна Одинцова (15.07.1913-13.12.1999)

Ольга Витальевна стала  для меня первой рассказчицей о геологах-алмазниках, но в первую очередь она, конечно, рассказывала о работе своего мужа и Николая Бобкова, под началом которого работала.
Познакомил с ней меня и Юрия Яковлевича ученик Михаила Михайловича Павлов Сергей Федорович .
3 января 1998 г. мы постучались в дверь Ольги Витальевны. Она встретила нас очень приветливо, предложив зайти в комнату. Посередине комнаты стоял круглый стол, на котором лежал большой фотоальбом, а возле него – фотографии.
– Это я делаю альбом памяти Михаила Михайловича, – пояснила она. – Можете посмотреть.
Мы подошли к альбому. На фотографиях были запечатлены геологи в долгих маршрутах, их суровый таежный быт. Но главным героем был, конечно, Одинцов. Среди прочих ее фотографий я увидел фотографию Бобкова и Владимира Николаевича Щукина.
Прощаясь, Ольга Витальевна попросила Юрия Яковлевича дать ей рукопись книги о Николае Андреевиче. Через несколько дней рукопись была передана Ольге Витальевне.
Юрий Яковлевич дал прозвище Ольге Витальевне – Муза.
«Милая, дорогая, Ольга Витальевна, - писал он ей, - прошу стать моей музой в делах по увековечению Коли, друга моего незабвенного».
Помню, меня эти строки тронули, а Ольга Витальевна с улыбкой и чувством гордости мне сказала:
- А что ? Мне имя Муза нравится.
Ольга Витальевна сделала очень многое для увековечения памяти своего мужа и Николая Андреевича Бобкова. Она охотно делилась своими воспоминаниями о них и была в числе доверителей на получение денег для установки памятника Бобкову. В начале 1999 года она и Владимир Николаевич Щукин подписали мою доверенность. Однако памятник удалось поставить только спустя полгода после ее ухода из жизни.
13 декабря 1999 года она ушла из жизни. Мне довелось общаться с ней до последних дней ее жизни.
Владимир Николаевич Щукин (28.05.1928-18.03.2017)
Владимир Николаевич был первым геологом, о котором я  узнал из очерка Павла Вечерина «Он шел к алмазам».
С Щукиным меня и Юрия Яковлевича познакомил Борис Михайлович Владимиров, один из учеников М. М. Одинцова. На наше счастье, Владимир Николаевич оказался дома, более того, он пригласил к себе домой для личного знакомства. Его дом оказался в 15 минутах езды от Ольги Витальевны, и мы, побыв еще какое-то время у Ольги Витальевны, поехали к Щукину.
Дверь нам открыл небольшого роста человек пожилого возраста с  карими  глазами, с подвижным и очень добрым лицом.
Увидев нас, он искренне обрадовался, словно знал нас много лет, протянул руку для рукопожатия.
- Щукин Владимир, - представился он, - проходите, пожалуйста, рад вас очень видеть. Значит, занимаетесь биографией Бобкова? Это замечательно.
Узнав, что мы нашли могилу Николая и собираемся поставить ему памятник, Владимир Николаевич сказал:
- Средства на памятник будем обязательно искать.  Это раз. Но скоро уеду на дачу и буду приезжать в город только по делам.  Саша, давай я запишу твой номер телефона,  буду держать в курсе дела, а вы, Юрий Яковлевич, дайте мне свой домашний адрес для связи.
Вечером 17 мая 2000 года он позвонил, попросив показать ему, где находится могила Бобкова, что и было сделано.
На следующий день Щукин вновь мне позвонил и сообщил радостную новость:
- Ну, все, Саша, готово, памятник Николаю установлен. Можешь съездить и посмотреть.
Я поблагодарил его от всей души. И вот тут я узнал, что Щукин, имея высокие регалии, множество наград, был скромным человеком и делал добро тихо, без громких слов, словно ангел-хранитель, помогающий незаметно для людей.
Прежний заброшенный  холм преобразился. На нем стоял черный гранитный памятник  с портретом и надписью: геолог Бобков Николай Андреевич 5.12.1922-25.08.1953. Сердце радостно забилось: могила Бобкова не только найдена, но  и обустроена!
В последний раз я ему позвонил буквально за неделю или две до его ухода: мне нужна была его консультация как специалиста-геолога по статье о спутниках алмазов, которую я нашел в интернете.  Об его уходе узнал совершенно случайно, но уже после  похорон. Спустя два года после ухода Щукина  из жизни мне довелось побывать на его могиле  вместе с Сергеем  Ивановичем  Костравицким, его женой Людмилой Валерьяновной и Германом Сергеевичем Фон - дер Флаасом.
 

               Елагина Екатерина Николаевна (13.04.1926-01.04.2011)


Сейчас виртуальным общением никого не удивишь, практически все так ведут беседы: через сотовую связь, интернет. Вроде быстро, хорошо, но ничто не заменит  общение с живым человеком.
Среди  геологов и причастных к алмазной эпопее людей были и те, с кем я общался только в письмах. Одной из моих корреспонденток была Екатерина Николаевна Елагина, которая, в отличие от других моих знакомых геологов, жила в Москве.
В одном из своих писем Касьян мне дал ее адрес, и я незамедлительно ей написал. Под Новый год я получил  ответ.
«Здравствуйте, дорогой Саша,- написала она, - прежде чем  отвечать на ваши вопросы, я вам напишу, как выглядел поселок Сюльдюкар в начале 50-х годов». И Екатерина Николаевна поведала, как поселок буквально на следующий год поплыл из-за весеннего паводка, какая большая семья была у радиста и в каких  тяжелых таежных условиях приходилось там находиться геологам. Я задавал ей, в основном, вопросы, касающиеся Николая Бобкова, интересовался ее мнением о тех или иных событиях. В своих воспоминаниях она очень детально подходила ко всему, что было связано с ним.   Меня интересовал известный доклад Бобкова, сделанный им в 1952 г., в котором он высказал предположение об алмазности реки Малая Ботуобия, и конечно же, о последнем его дне жизни, ведь она оказалась на месте трагедии на следующий день.
Мне кажется важным, что в своей книге «Алмазные экспедиции» она посвятила Бобкову не только целую главу, но и по ходу повествования неоднократно упоминала его. Поэтому ее письма и книга - это главная моя память о ней, хоть мы не встретились вживую друг с другом.

Продолжение истории
После ухода из жизни Юрия Яковлевича в апреле 2004 году я думал, что на этом мое общение с геологами подошло к концу. К тому времени я уже окончил свой вуз, начал работать. Но эта тема не оставляла меня. Иногда я встречался со старыми знакомыми или судьба сводила меня  с новыми людьми, причастными к геологии. Среди этих людей были Джемс Ильич Саврасов – сотрудник Ботуобинской экспедиции, создатель музея кимберлитов в Мирном. Марфа Христофоровна Конобулова – директор музея в Крестяхе и ряд других людей.  Еще одним из ярких  таких людей оказался Алексей Алексеевич Васильев, который однажды мне позвонил, сказав, что мой телефон ему дал Владимир Щукин.

          
                Васильев Алексей Алексеевич (07.09.1938-15.05.2022)


Общеизвестно, что город Мирный возник, благодаря открытию алмазной трубки «Мир», открытой 13 июня 1955 года. В рамках этого события, в 2015 году решено было сделать юбилейные торжества.
В начале 2015 года Васильев мне позвонил и спросил: бывал ли я в городе Мирном? Я ответил, что нет.
- Тебе обязательно надо побывать на этом мероприятии, - наставительно сказал он, - будем решать этот вопрос.
И вопрос решился положительно: я поехал в Мирный.
В день моего отъезда Васильев позвонил мне, сказав, что встретит в аэропорту.
- Хочешь пройтись по городу? – предложил Васильев, - думаю, тебе будет интересно.
Через некоторое время мы уже шли городу, и Васильев стал проводить нечто вроде экскурсии по достопримечательностям Мирного. Я увидел и бюст Сталину, и  храм напротив него. По ходу нашей прогулки я вспомнил про шоссе и улицу Бобкова:
- Было такое дело, да, - потвердил Васильев, - но его переименовали в шоссе Кирова.  В микрайоне Заречном есть улица его имени, туда можно доехать на автобусе.
Назавтра  начались юбилейные торжества. Мы поехали по городу с небольшой экскурсией, познакомились с достопримечательностями города, был организован концерт. Потом побывали в конторе Ботуобинской экспедиции, где выступали ветераны экспедиции и сотрудники, работающие в ней в настоящее время.
На улицу Бобкова я съездил уже один. Она оказалась совсем небольшой, на ней расположены полублагоустроенные дома. В последний день мы встретились с Ришатом Нургалиевичем Юзмухаметовым - автором множества публикаций об истории изучения алмазного края и геологах, открывших алмазные месторождения, в том числе и о Бобкове.  С Ришатом Нургалиевичем  мы были знакомы заочно через Юрия Яковлевича Касьяна. Напоследок съездили на площадку трубки «Мир». Впечатление было сильное. Я  от всей души поблагодарил его. Мы пожали друг другу руки, и он уехал.
Это была наше последнее общение вживую. Дальше мы общались только по телефону, узнавая, как друг у друга дела. Кроме того, я познакомился с его дочерью Варварой. От нее и узнал, что он ушел в мир иной.


                Вместо эпилога

Эта история началась много лет началась со старого  найденного ремонта. Судьба Николая Андреевича Бобкова, о которой я узнал еще подростком , не отпускает временами до сих пор: временами по работе встречаюсь с другими геологами, знавших наших общих знакомых. И  общаясь с ними, я убеждаюсь в том, какая эта удивительная категория людей: искренних, открытых, самоотверженных, любящую профессию и посвятившие ей всю свою жизнь.