От поваренка до шефа. Глава 3

Енот, которого мы заслужили.

Третий день начался с тишины. Это должно было насторожить. На нормальной кухне тишина бывает только в двух случаях: либо все умерли, либо шеф еще не пришел. Шеф пришел. И тишина оказалась зловещей.

— Сегодня особый заказ, — сказал Коля, су-шеф, потирая руки с видом заговорщика. — Приезжают какие-то богатые уроды с фермы. Заказали... — он заглянул в планшет, — «енот тушеный с брусничным соусом и печеной пастернаком».

Герой подумал, что ослышался.

— Енот? — переспросил он. — В смысле енот? Полосатый, который в мусорке роется?

— В мусорке не знаю, — ответил Коля. — Но этот точно из леса. Тушка. С головой. Без шкуры, но с хвостом, потому что хвост для презентации. Шеф сказал, что ты будешь ассистировать Жоре. Поздравляю, ты доигрался.

Жора стоял у разделочного стола и задумчиво смотрел на нечто, завернутое в пищевую пленку. Нечто было размером с крупную кошку, но длиннее. Из пленки торчал хвост — полосатый, пушистый, с явно выраженным траурным настроением.

— Это он? — спросил герой.

— Он, — кивнул Жора. — Клиент привез своего. Говорит, застрелил на прошлой неделе на даче. Тычил кабачки.

— Тычил?

— Ну, типа енот тычил кабачки. Воровал, короче. Теперь хочет съесть из мести. Человек — мстительная тварь, — философски заметил Жора и развернул пленку.

Енот оказался не то чтобы симпатичным. Без шкуры он напоминал очень мускулистого крыса с длинным хвостом. Глаза у него были закрыты, но герою почему-то казалось, что енот сейчас откроет их и скажет: «Серьезно, *****?»

Шеф подошел, посмотрел на тушу, понюхал.

— Ну что, Жора, твое коронное. Енот должен быть мягким, как слеза младенца. Если он будет жестким, я тебя уволю и сделаю из тебя енота. Приступайте.

И тут началось.

Первая проблема: енота надо было разделать. Жора делал это с видом сапера, который обезвреживает бомбу. Нож входил в тушу с неприятным хрустом. Герой стоял рядом, подавал инструменты и молился всем богам, которых помнил из колледжа (а их было два: бог перегара и богиня списанных зачеток).

— Нож, — сказал Жора. — Дай нож.

Герой дал нож.

— Другой. Этот тупой.

— Откуда ты знаешь?

— Он не режет, а рвет. Енот не виноват, что ты тупой, — рявкнул Жора. Да, он мог орать. Оказывается, он просто молчал, когда не надо было орать.

Вторая проблема: брусничный соус. Брусника была замороженная, комком. Герой должен был ее разморозить, перебрать, смешать с портвейном, сахаром, имбирем и каким-то порошком, который Коля назвал «секретный ингредиент». Порошок пах гвоздикой и почему-то бензином.

— Ты уверен, что это съедобно? — спросил герой.

— В ресторане все съедобно, — ответил Коля. — Один раз. Потом уже нет.

Третья проблема: пастернак. Обычный пастернак — корень такой, похож на бледную морковку. Но его надо было нарезать ломтиками толщиной ровно три миллиметра, потом запечь в меду и тимьяне, но не сжечь, потому что сгоревший мед — это канцероген, а шеф канцерогены не любит, он их на дух не переносит, хотя сам курит как паровоз.

Герой нарезал пастернак. Получалось криво. Жора, оторвавшись от енота (который теперь был разделан на шесть частей, включая хвост-презентацию), посмотрел на пастернак и выдал:

— Ты что, ***, кубиками режешь? Тебе сказано ломтиками! Это тебе не мини-мишки! Переделывай!

— Но их уже два килограмма!

— А будет ноль. Шеф придет — скажешь ему, что ты гений постмодернизма. Он тебя ножом постмодернизму научит.

Герой переделал. Руки уже гудели, палец, замотанный в синий пластырь (кончились обычные), пульсировал в такт с плитой. В какой-то момент он перепутал соль и сахар в брусничном соусе. Заметил вовремя — когда сахар уже растворился. Выловить его обратно было невозможно. Пришлось добавлять соль, перец, еще портвейна и надеяться, что никто не заметит. Жора попробовал.

— Кисло-сладко-солено-***, — резюмировал он. — Сойдет. Енот сам по себе дубовый, соус перебьет.

Через час енот тушился в огромной кастрюле. Аромат стоял... специфический. Он напоминал смесь жареной курицы, болота и почему-то старого носка. Но шеф, принюхавшись, сказал: «Нормально. Лесной дух. Клиенты такое любят».

Когда блюдо уже собирали — енот на подушке из пастернака, политый брусничным соусом, с хвостом, воткнутым для красоты (хвост был предварительно опален и натерт чесноком), — в кухню заглянул сам клиент. Толстый мужик в камуфляже и с наградой за отстрел бобров (он ее сам прицепил на грудь). Мужик посмотрел на тарелку, прослезился и сказал:

— Сынок, я этого енота два года караулил. Он у меня все помидоры сожрал. Все, *****, помидоры! Я сажал, поливал, а он приходил ночью и жрал. Теперь я его съем.

— Счастливого аппетита, — выдавил шеф с каменным лицом.

Мужик ушел. На кухне повисла пауза.

— Шеф, — спросил Дима из холодного цеха. — А енотов вообще едят? Или это такой прикол?

— Едят, — вздохнул шеф. — В Америке едят. В Сибири едят. Где жрать нечего — везде едят. Но в нашем ресторане это первый раз. Если выживем — запишем в портфолио. Если клиент отравится — ты, Коля, поедешь к нему на ферму и будешь работать свинарем. Лично.

— За что я-то? — возмутился Коля.

— За то, что дал стажеру солить соус сахаром, — не моргнув глазом ответил шеф.

Герой покраснел. Жора хлопнул его по плечу так, что тот чуть не улетел в кастрюлю с енотом.

— Ничего, — сказал Жора. — Ты сегодня прошел крещение енотом. Теперь тебя ничем не удивишь.

— А что завтра? — с ужасом спросил герой.

— Завтра выходной, — сказал Жора. — Будешь чистить картошку. Триста килограмм. Для банкета.

— Это легче?

— Это когда почистишь — поймешь, что енот был цветочками.

Вечером герой сидел на своем привычном корточках у выхода, сжимая в кармане пачку сигарет (все еще не курил, но уже нюхал — помогает от стресса). Рядом присел Дима.

— Слушай, — спросил Дима. — Ты пробовал енота? Ну, того, что осталось? Жора дал попробовать.

— Нет. И как?

Дима задумался, посмотрел в звездное небо (на самом деле в моросящую тьму) и сказал:

— На вкус как курица. Только если курица полгода жрала помидоры и мечтала о мести. И еще этот привкус... брусники с портвейном и бензином.

— Это Коля добавил секретный ингредиент.

— А, ну тогда нормально, — кивнул Дима и ушел.

Герой посмотрел на свои руки. Они пахли енотом, брусникой и усталостью. Он вдруг понял, что смеется. Смеется в голос, так, что из подсобки выглянула уборщица тетя Зина и перекрестилась.

— Ты чего, милок?

— Ничего, теть Зин, — ответил герой. — Привыкаю.

— Привыкай, — сказала она. — Завтра картошка будет. Триста кило. Я тебе настойки принесу, для суставов.

— Спасибо, — искренне сказал герой.

И подумал: «А ведь реально привыкаю. Даже к еноту».

Конец третьей главы.