Явные грешники и мнимые праведники

(Опыт церковной типологии)

Однажды случаем встретилось мне краткое высказывание святителя Игнатия (Брянчанинова). Оно мне увиделось настолько важным, всеохватным, ключевым для Православного сознания,  что  я опубликовав его на своей странице, попросив друзей по духу написать о своем понимании сути сказанного святителем. Перед глазами стояло множество знакомых лиц, наши с ними диалоги, их суждения о духовной жизни, которые в моем восприятии свидетельствовали, что взгляд святителя Игнатия им не знаком и не понятен. И уж тем более на себя они ничего подобного никогда не примеряли, а ведь это суждение свт. Игнатия можно было назвать сокращенным Евангелием и ключевым руководством по православной аскетике:
"Явный грешник, грешник, впавший в смертные грехи, - писал святитель Игнатий, -  Способнее к покаянию того мнимого праведника, который по наружному поведению не укоризнен, но в тайне души своей удовлетворен собою".

Двое друзей написали свои краткие отзывы - вполне правильные, но ни этой ключевой миссии слова святителя, ни предельной, обличительной остроты его  для христиан вообще, а для нынешнего церковного поколения в особенности, нисколько не отражающие. Остальные - промолчали. Пришлось добавлять и свое рассуждение.
И вот как расставились вехи...
 
1. Высказывание святителя основано на противопоставлении двух главных церковных типов, хотя не равно в жизни представленных. Для сегодняшнего церковного общества это безусловно так:  если второй тип - "приличный" - в большинстве, то первый - великие кающиеся грешники - пожалуй, редкость ныне. Несомненное большинство церковное - и при свт. Игнатии, и нынче, это фигуры  второго типа: люди внешне неукоризненные в жизненно- церковном НАРУЖНОМ  поведении, но в тайне сердца, как и говорит святитель Игнатий, удовлетворенных собой. Но что значит это самоудовлетворение, почему оно так опасно? Да и как его увидеть, если оно кроется в тайне сердца человека?

2. Если следовать логике святителя, то именно внешнее неукоризненное поведение человека при  "укрытии" (и сознательном, и бессознательном) этой болезни становится причиной губительного для человека в духовном плане явления: неспособности личности к настоящему, спасительному, исцеляющему  ПОКАЯНИЮ, которое и для святителя, и для всех свв. отцов Православия является главным условием нашего спасения. Коли так, то вот  это само-удовлетворенное  состояние души и есть самый катастрофический в духовном плане человеческий тип. Несомненно сродный архетипическому фарисею.

Нет предрасположенности к покаянию, горячей жгучей потребности в нем (в особенности в молитве пред ликом Божиим) - нет у человека ничего в плюсах. Одни минусы, среди которых растущие клетки фарисейства. 

Самоудовлетворение внутреннее, которое такой человек будет скорее всего скрывать и твердо отрицать, - нередко даже искренне! -  это самое тяжелое, опасное препятствие для духовного исцеления и преображения души. 

Здесь мы прикасаемся к сложнейшим метафизическим духовным понятиям, таким как: ГРЕХОВНОСТЬ падшей природы человека, его предрасположенность почти ко всем грехам (Адамово наследство); САМОСТЬ (гордость, эгоизм), как главная и самая страшная  болезнь человека (ее и констатирует святитель), и, наконец, ПОКАЯНИЕ и в глубоком и долгом покаянии обретенное СОКРУШЕННОЕ состояние сердца, как единственно здравое для человека состояние. Символ выздоравливающей души.

3. Нынче на второй тип не обращают должного внимания. Всех устраивает его внешняя приличность и неукоризненность. О нем ни у кого голова не болит. Более того, этот "приличный" человек стал в наше времяипочти неразличим. Во-первых, некому различать, да и пытаться некогда: все пастырское время помимо служб забито мероприятиями разнообразного социального служения.  И не удивительно, что именно такие прихожане считаются самой достойной и надежной массовой частью Церкви.

И все же опытный духовно человек, живший и живущий в Церкви в незатухающем горниле личного покаяния, хорошо различает этот тип даже при самых невинных, часто вполне вроде правильных его речах и реакциях.
Однако, если присмотреться, именно эти люди, не имеющие ни истинного покаяния, ни сокрушенного покаянием сердца жалуются, что не имеют молитвы, не могут молиться, чувствуя безблагодатную сухость сердца, даже какую-то искуственность своего молитвенного делания.  Они ищут какие-либо внешние подпорки, стимулы для оживления молитвы и не находят. Но про покаяние и слышать не хотят: мол, мы же исповедуемся! Чего еще надо?!

Таковая личность, не вошедшая в устроение покаяния, непременно выдает себя и многими другимм особенностями поведением.  Самость в человеке невозможно скрыть. Тысячи, сотни тысяч мелких примеров действия в человеке этой страшной  порчи - самости. Не трудно подробно описать этот удовлетворенный собой (глубинно, внутренне) тип, даже не представляющий, насколько он отличается от того, кто однажды "прорвался" к настоящему покаянию и из него не вышел до конца дней, лишь углубляя работу над своей душой до самых труднодоступных ее метафизических глубин.  О таком человеке, как о явлении даже уже и святости, говорят отцы: свят не тот, кто видел очами Ангелов, а кто видит свои грехи (греховность, - предпочительнее так переводить это понятие) как песок морской. Благочестивый разбойник и прп. Мария Египетская - вечные нам примеры.

Таким образом в высказывании свт. Игнатия дан главный критериум духовного понимания истинно спасающегося в духе человека. Истинного христианского человека.

4. Разумеется, есть и третья категория - родившиеся чистыми, с великими благодатными дарами избранники Божии. Вспомним прп. Серафима Саровского. И все же Православие всегда подчеркивало  высочайшую ценность не этой, врожденной чистоты и добродетели, но чистоты, достигнутой великими трцдами самораспятий в покаянии.
Сколько лет отдала покаянию Мария Египетская?! Вот и мера. А тем, кому повезло сызмала жить внешне в чистоте, и кто из таковых имел задатки духа, тех Господь всегда вел по жизни чрез горнило жестоких страданий, испытаний, катастроф, болезней. Всякое добро должно быть испытано "противным" - не так ли всегда подчеркивали свв. Отцы? Даже Богородице  - Чистейшей  Херувим были попущены великие и страшные страдания во очищение великого, но человеческого все же добра.
Эти Божие испытания и попущения теоретически могли дробить любую гордыню человеческую, смирять его, сокрушая сердце. Но бывало и есть, что даже все эти дробительные попущения не действовали и не раскалывали краеугольные камни гордыни. Свободную волю человека Бог никогда не насиловал.

5. А что же те великие грешники, с которыми вдруг совершались часто мгновенные, невероятные метаморфозы, и они вдруг "прозревали" для мощнейшего покаяния, в котором становились неуязвимыми для каких-либо земных "успехов", восхвалений и  самоудовлетворений? Что случалось с ними и что становилось толчком для вхождения в подобное сокрушающее сердце всежизненное покаяльное устроение,  соделывавшее некоторых из них ходящими по водам?
Дерзнем предположить (а житийный корпус дает нам немало подсказок), что
эти великие грешники несомненно имели в себе во мраке их греховной жизни невидимые миру тайные сердечные залоги. А Бог эти залоги и в бездне греха человека прекрасно различал, попуская им это пребывание в грехе. Таким был избран и взят в апостолы Савл. Такое было попущено Петру чудовищное падение, немногим чем отличающееся от предательства Иуды. Савл   был повинен в жесточайших убийствах, в преследованиях христиан, в ненависти ко Христу...  Обращение и  подвиг служения жих Христу всею жизнью нам известен, как и известен всежизненный плач Петра (какие еще примеры нам нужны?!) и его сознательное усугубление казни.
"Грех мой предо мною есть выну" - таким был всежизненный плач Давида, усленный страданиями, гонениями, попущенными ему Богом.

6. Прозрение великих грешников, попущение их падений - работа Божия. Залоги сердец их - их собственное достояние. Хотя  и это было несомненно дарованием Божиим, - драгоценными талантами, им изначально врученными, - та самая благодатная почва сердец, способная и готовая откликнуться на "толчок" Благодати Божией. В умах их могло и не быть понятия о грехе, как не было его в уме Марии Египетской. Или как оно все же было у Разбойника.  Почва сердца человеческого. - вот главное. Но где справедливость? Одному десять талантов, а другому один? С другой стороны, где сказано, что и один талант не может привести к великому прозрению, что бедная почва не может быть удобрена и преобразована, чтобы стать плодоносной?! И что такой труд человека в изначально скудных условиях не будет вознагражден более всех?  Недаром слышим мы прлреченное, что мытари и блудницы будут предварять мнимых "праведников" у врат Царствия Небесного. Значит, нет ничего важнее и сильнее воли, произволения человека отказаться от самоудовлетворения и тоже войти в спасительный океан покаяния?
Припомним же, глядя в себя, как и в нас вопреки всему вдруг рождалось это произволение, и как тут помогало сердце, и совесть, и способность характера человека к послушливости, и как люто мешала самость и гордыня прислушаться и поверить, принять помощь, если она задевала наше самолюбие...

Одно ясно, как и говорит святитель, у великого грешника потенциал обращения к покаянию несравнимо выше, чем у благополучного, "неукоризненно" жившего и в этом теплом болоте неукоризненности стяжавшего внутрь себя это почти невыкорчевываемое метафизическое состояние удовлетворения собой. 
Даже великие старцы часто безплодно бились с таковыми. И ничего тех не брало. И потому старцы скорее раскрывали отеческие объятия грешникам, зная, что из них-то и может скорее получиться духовный
толк.

7. Церковь все это изначально знала из Евангелия, из Слова Самого Бога, а потому создавала для тех и тех все условия для спасения. Те, кто мог и хотел, то и чтением одной молитвы Ефрема Сирина (и не только постом!) мог вырваться из трясины самости, самоудовлетворения, ложного духовного благополучия. Разумеется, по силе его обращения-вопля-молитвы к Богу о помощи и исцелении-очищении: "Без Мене не можете творити ничесоже".
Кто-то из святых сказал, возможно, отец Серафим Роуз, что вся история Церкви есть история противопоставления и противоборства фарисеев и мытарей.  Консенсус патрум, - единство отцов, основанное на единстве христианского евангельского идеала учит нас этому вИдению.

Казалось бы, хоть это-то могут уяснить себе наши нынешние, сколь грамотные (поверхностно, по-мирски) и столь упрямо уверенные в себе наши  неукоризненные, "исправные" собратья?


Иллюстрация - изумительная с моей точки зрения, воздушная и духом дышащая графика Уильяма Блейка (1805 г.): "Мария Магдалина омывает ноги Христа".