Глава 9. Неуловимый

Я отыскал лодку, брошенную дедом Тимофеем в заливчике на другой стороне острова. Он в спешке чуть выволок её из воды и привалил густыми еловыми ветками и вырубленными кустами. Уже обильно светало, когда я отошёл как можно дальше от злосчастного места, налегая без остановки на деревянные вёсла. Лёгкий утренний ветер гнал мне на встречу волны и освежал разгоряченное тело холодными брызгами.

Мне стало невыносимо одиноко, и я, усиленно налегая на вёсла, вдруг вспомнил о письме, которое получил вместе с бандеролью от тети до того злосчастного круиза на судне «Михаил Калинин».
Тетя прислала к зиме теплые носки и варежки, заботливо ею связанные из белой толстой пряжи. Я непроизвольно улыбнулся, ощутив тёплый прилив нежности, и мне стало значительно легче от мысли, что есть на белом свете родной человек, думающий и вспоминающий обо мне. В бандероли оказался большой коричневый конверт, на нем женской рукой были старательно выведены адреса.
Когда я вскрыл плотный конверт, то сразу узнал уверенный размашистый почерк мичмана Маслова. Вспоминая то письмо, я теплел все больше и больше, и уже не обращал внимание на усиливающийся ветер и холодные брызги.
Вот содержание того письма.
«Здорово, братишка! Ты куда, разбойник этакий, пропал? Как окончил институт, так и исчез. Совсем что ли забыл старшего брата? Смотри мне, хоть и большой уже, при встрече обязательно высеку! Шучу, конечно!
А у меня радостная новость: Галка, наконец, родила!!!
Представляешь, сразу двух девочек, таких хорошеньких! А какие они у меня красавицы: глазки, как черные пуговки, ротики - бантики, а уж умницы какие - всё понимают! Да, я тебе фото посылаю, мы все сфотографировались, как только Галка и девочки мои немножко окрепли, там им уже больше месяца...»
Тут нужно отметить, что, когда я вскрыл конверт и вынул письмо, на меня взглянула крупная цветная фотография, на весь конверт. И у меня тогда радостно забилось сердце, когда я увидел счастливое лицо мичмана Маслова, вернее, гражданина Николая Маслова. Николай сидел в темном костюме и в белой рубашке с галстуком, на руках он неловко держал два желтых куля, светящихся маленькими детскими головками, рядом стояла важная и гордая Галка. Причем, сидящий Николай и стоящая Галка были почти одинакового роста. Вот, чертяга, всё-таки добился своего! - искренне радовался я за друга...
«Санька, братишка, ты что молчишь? Как у тебя дела? Я тебе шлю уже второе письмо, а ты молчишь. Ты давай пиши, я, братишка, тебя часто вспоминаю, особенно сейчас.
Я ведь, как женился, со службы ушел. Галка настояла, да она и права, если появилась семья, тем более дети, какая там служба.
У меня сейчас свое дело. Мы с дядькой взяли в аренду виноградники, знаешь, где это? Помнишь, мы с тобой бегали на плантации черешни, за Любимовкой, так вот туда подальше вдоль берега моря, там и находятся большие насаждения винограда. Будем теперь сами заниматься выращиванием. Я уже думаю цех построить по производству вин, соков и разных напитков. Планы грандиозные, но я уверен, потянем!
Да, братишка, тут мне Галка подсказывает, если женился, то приезжай с женой, места всем хватит. Ты же знаешь, дом у нас просторный, семь комнат! Да ещё две времянки пристроены!
Да, есть и маленькие неприятности. У меня тут проблемы с рэкетом появились: то наши домогались, я их на место поставил, потом из Симферополя прикатывали, и все они с администрацией завязаны. Сейчас вот какие-то москвичи земли скупают, и на мой участок глаз положили. Я самому наглому, кажись, челюсть сломал. Пообещали, что займутся мной серьезно. Да плевал я на них, жалко, мешают серьёзно работать! Если ничего так и не поняли, я с ними в следующий раз покруче обойдусь! Вообще, здесь в Крыму такое творится, что никогда бы не подумал, что так может быть, даже с жуткого бодуна. Приедешь, сам всё увидишь и поймёшь. Политика, мать её за ногу! Что сделали с людьми, стравили один народ...
Ладно, на этом заканчиваю свою писанину. Большой привет тебе от Галки и моих малышек. Учти, ты их крестный дядя! Так-то, срочно приезжай!
Всё, братишка, бывай! Держи краба!
Жду с большим, очень большим нетерпением!..».
В конце письма стояла дата. Когда в первый раз прочитал это письмо, то удивился, даже присвистнул, так как поздновато получил я это письмо. Видно, тетя забыла его сразу переслать.
«А что, если вправду махнуть в Севастополь к Николаю!» - подумал я тогда…
Впереди замаячил расплывчатый туманный берег, темнеющий высокими зарослями деревьев и кустов. Показались редкие бревенчатые избушки, утопающие в густых зарослях обильной зелени. Я направил лодку к близлежащей одинокой избушке, расположенной прямо в сосновом лесу. Скользнув днищем по плоскому песчаному дну, лодка легла носом на пересохшую и выгоревшую от солнца рыжую густую траву, окаймляющую в этом месте весь пологий причёсанный набегающими волнами берег…

Николай Петрович периодически вскакивал со стула и возбуждённо ходил туда-сюда по кабинету. На столе были разбросаны бумаги: документы, разные договора и отчёты, справки, экспертизы и заключения, поверх лежали накопленные годами фотографии. На душе было скверно. Из головы не выходила дочь Алла и этот… Петрович напрягся, подбирая нужные слова, её возлюбленный… Александр. Твою мать, взялся на мою голову, подумал он, нервно играя желваками. Скулы сжимались так, что скрипели крепкие зубы. Петрович наклонился над столом и взял в руки последнее сделанное фото на даче в Томске у Альберта Яковлевича. На том фото были изображены все присутствующие участники встречи. В центре рядом с Петровичем стояли Альберт Яковлевич, счастливая улыбающаяся Алла, а за ней сосредоточенный… этот… Как же я тогда не рассмотрел и не понял, подумал он, что дочь уже им увлеклась.

- Твою мать! Совсем выпустил из виду! – выругался вслух Петрович. – Надо же так глупо потерять контроль! Эх, Алла, Алла, что же теперь делать? Сажать нельзя помиловать! Где поставить запятую? Чёрт, капитан ещё что-то долго не звонит!..

Раздался телефонный звонок. Резко и пронзительно. Петрович вздрогнул от неожиданности и схватил трубку.

- Слушаю!.. А-а, капитан, что так долго не звонил?.. Что?.. Не понял… Как нигде нет!.. Давай ко мне срочно приезжай!.. Ко мне, говорю, приезжай, это не телефонный разговор… Давай, жду, я на месте!..

Капитан Ермолаев приехал довольно быстро. Петрович пропустил его в кабинет и закрыл дверь на ключ.

- Проходи давай, что ты топчешься, как баба, проходи и садись за стол! Всё подробно рассказывай! – нетерпеливо приказным тоном сказал он.

Петрович мог себе это позволить, потому что капитан был полностью прикормлен и получал постоянно с его рук приличное жалование, не сравнимое с окладом по месту своей службы.
- Петрович, не дави на меня, я и так всю ночь на ногах проскакал, как обезумивший от жажды сайгак в пустыне! – устало прохрипел капитан.

- Хватит плакать! – прервал Петрович. – На, смочи горло для бодрости!

Он раскрыл дверцу шкафчика и достал оттуда стакан, заполненный на половину хорошим коньяком. У капитана сразу же заблестели глазки. Он, не задумываясь, схватил протянутый стакан и опрокинул содержимое на одном дыхании.

- Ну ты, брат, даёшь! – удивился Петрович. – Это же Hennessy, высококачественный коньяк, сделанный на виноградном спирте. Хоть бы посмаковал для приличия!

- Нормально! – пробурчал капитан. – Мы не голубых кровей!

- Ладно, я так, прикололся, - миролюбиво сказал Петрович, - на-а, зажуй шоколадом!

Капитан засунул в рот кусок шоколада и сосредоточенно начал жевать, задумавшись о чём-то своём. Петрович терпеливо ждал.

- У-у, вкусный шоколад! – пробурчал капитан и ещё отломил кусочек.

- Закусывай, закусывай, сладкоежка! – миролюбиво поддержал Петрович. - Потом, как всё расскажешь, мы с тобой перейдём к более существенным вопросам. Нам нужно с тобой кое-что определить и, возможно, поставить жирную точку… Не безвозмездно, конечно!

Петрович загадочно заулыбался, а капитан заинтересованно вскинул глаза. О, как! И куда только усталость и сон улетучились?!

- Ну, как? – выждав какое-то время, спросил Петрович. – Хорошо пошло?

- Класс! – довольно подтвердил капитан, поглаживая живот. – Может вместе ещё по стопарику?

- Нет, сначала расскажи всё, как есть, а потом видно будет! – решительно отрезал Петрович. – Давай всё по порядку, что и как? Я весь во внимании!..

Капитан вытер рукавом губы, пару раз крякнул и начал говорить, то и дело останавливаясь и преданно заглядывая Петровичу в глаза, словно пытался по вызванной от его речи реакции прочитать мысли.

- Я лично сам вместе с группой обшарил весь остров вдоль и поперёк, опросил всех жителей острова и членов секты, - увлечённо докладывал капитан, возбуждённо вертя фуражку, чем раздражал Петровича всё больше и больше. Наконец, тот не выдержал, перехватил и повесил фуражку на стойку-вешалку для одежды.

- Так! – задумчиво произнёс он. – Значит, говоришь, никто толком о нём ничего не знает?! Хорошо! Сколько там трупов насчитали?

- Из местных жителей на острове… дед Тимофей… его главарь секты убил прямо ударом ножа в сердце, да и годовалый ребёнок… эти уроды перерезали ему горло… эти жуткие звериные традиции сатанистов, - капитан нахмурил брови и на время замолчал, вновь переваривая увиденную страшную картину.

- Так! Ещё кто?

- Ещё четверо… так и не поворачивается язык назвать их людьми, - продолжил капитан, напрягаясь, - четверо зверюг из секты, в том числе сам главарь, все его называли Батей… какая-то тёмная неизвестная личность, его убили ножом в горло, по всей видимости профессиональным точным броском…

- Понятно… хорошо сработано, - ухмыльнулся Петрович.

- Двоих с вывернутыми шеями нашли около причала, другой скончался от удара прикладом ружья… Ну и ещё троих с самыми различными переломами и ушибами госпитализировали в областную больницу, они толком ничего не знают и попали под общий замес… Ещё две женщины до того перепуганы, что вообще не могут или не хотят ничего говорить, они очень сильно пострадали психически, они просто морально раздавлены главарём секты и превращены в послушных молчаливых самок, ничего человеческого от них не осталось… Даже не представляю сколько понадобится времени, чтобы их окончательно вылечить. Похоже, им уже никакое лечение не поможет…

- Но это не нам решать, - заметил Петрович и задумчиво продолжил, - да, хорошо поработал… мастер своего дела…

- Так что делать то, Петрович? Тут «сырое» дело, можно хоть как повернуть!

- Вот я и думаю! – встрепенувшись, подхватил Петрович. – А делать будем вот что… Короче, нашего Александра нужно выводить из этого дела, оформи всё так, что как будто местные что-то не поделили с сектой и между ними произошли кровавые разборки… Вот, к примеру, припиши сюда убийство местного ребёнка… Понял? Что мне тебя учить! Ты лучше меня всё знаешь, как это документально оформить, чтобы закрыть дело…

- А как же с затопленным катером быть, там же, вроде как, его след наблюдается? – справедливо возразил капитан.

- Как, как! – раздражаясь, воскликнул Петрович. – Сам знаешь, чем и как об косяк! Труп его был обнаружен?.. Нет! А значит, нет тела – нет дела! Всё спиши и оформи все документы на подельника. Это дело нужно закрывать! Понял, капитан?.. Кстати, засиделся ты в капитанах, пора тебе присваивать майора! Я уже тебе соответственно этому званию и должность присмотрел в отделе областного управления! Так-то, капитан, готовь дырочки для больших звёздочек! А закроешь все дела грамотно, как нужно, получишь солидное вознаграждение! Так понятней поставил задачу?

- Так точно, товарищ командир! – расплывшись в улыбке, гаркнул капитан. Гаркнул так, что подпрыгнул на стуле и сразу ощутил себя тяжеловесным майором, значительно расплывающимся от радости в удобном кресле.

Тут нужно отметить, что Николай Петрович и капитан Ермолаев были знакомы давно. Тогда капитан только что закончил школу милиции и в звании лейтенанта его направили участковым в далёкую сибирскую деревушку. Там-то его Петрович и увидел, когда приезжал в целях отдыха к родственнику, соблазнившись отменной рыбалкой, хорошей банькой и неповторимым божественным первачком. Петрович приезжал на своей крутой иномарке. Пока отдыхал, у него спёрли колёса. В тот же день молодой лейтенант их нашёл и вернул владельцу. Петровичу понравилась такая оперативность. Он почувствовал в молодом лейтенанте профессиональную хватку и незаурядный талант оперативника. Вскоре, находясь под впечатлением и дружеским человеческим расположением, пристроил молодое дарование в отдел оперативников областного управления. Ермолаева оформили переводом и поселили в элитной гостинице служебного пользования, а через год за особые заслуги он переехал в однокомнатную квартиру в хорошем районе города. Здесь Петрович использовал все свои связи. Он был вхож во все кабинеты чиновников города и области.

Основательно обговорив все дела, капитан вскоре ушёл. Петрович остался довольным. Всё шло по плану. Осталось только найти самого неуловимого соблазнителя дочери.

- Эх, дал же Бог такого непутёвого зятя! – вслух подумал Петрович. – А что делать? Любовь! Мать её! Единственная радость – будет внук! Это здорово! Есть кому продолжить моё дело!

Уже было около двадцати недель беременности, и врач УЗИ безошибочно определил пол ребёнка. Несмотря ни на что, Алла наотрез отказалась делать аборт от любимого человека. Петрович смирился, увидев в дочери все признаки однолюбки, не признающей совместной жизни с другим мужчиной.

Ведь вся в меня, подумал он. Петрович уже больше пяти лет жил один. Потеряв любимую жену в авиакатастрофе, он лишился всякого интереса к женщинам. Любимая дочь и бизнес ему заменили всё. Дочь внешностью была похожа на жену, но характером напоминала папу. Такая же жёсткая, решительная и преданная...

Петрович начинал бизнес со своей женой. Они вместе учились в одном и том же университете, только на разных факультетах, и поженились на последнем курсе. Жена закончила университет с красным дипломом, он же был полон идей и желания открыть свое дело. Они были молодые, амбициозные, но без денег. Поэтому решили начать свой бизнес с производства солёных сухариков. Этот бизнес по подсчётам требовал минимальные финансовые затраты.

Они удачно разработали индивидуальный бизнес-план, проведя тщательный анализ конкурентной среды. Подобрали по самым приемлемым ценам необходимое оборудование с небольшой производительностью для мини-цеха, но с автоматизированной линией, способной не только готовить продукт, но и затем фасовать его. При выборе помещения для производства с учётом всех оптимальных условий и отношений лучшим вариантом оказалась промышленная зона на территории одного предприятия крупного города. Там же нашлось место под сырьё и готовую продукцию с перспективой развития производительности и динамической стратегии сбыта.

Даже просчитали самый необходимый минимум штатных единиц: четыре работника на производственную линию при работе цеха в две смены, технолог, механик для технического обслуживания и ремонта оборудования, один человек на склад.

Вскоре предприятие разрослось и набрало обороты, превратившись в солидную компании по выпуску не только солёных сухариков, но и чипсов, морепродуктов и орехов. Выпуск данной продукции наладили в крупных городах Сибири, Подмосковья, появились производственные площадки в Казахстане, Украине и даже на заводе в Ташкенте.

Весь этот официальный бизнес вела и контролировала в своё время жена. Петрович же выбрал другое направление, о котором принято особо не распространяться, так как этот бизнес был тесно связан с деятельностью чиновников всех рангов и влиятельных людей из силовых ведомств и структур.

Особенно он был в близкой связи с одним полковником ФСБ. Дружба с ним начиналась ещё тогда, когда тот только что получил звание капитана. Они дружили семьями в силу того, что жёны были близкими подругами. Полковник в своей службе оказался довольно перспективным: два года назад его перевели в Москву, а недавно он получил звание генерал-майора. Месяц назад он приезжал в Новосибирск в силу служебной необходимости. По старой памяти встретился и с Петровичем. За рюмочкой отменного коньяка помянули жену и вспомнили старое доброе совместно проведённое время. Генерал, немного повеселев, поделился своими проблемами. Он возглавил специальный отдел, куда требовались очень подготовленные во всех отношениях кадры, имеющие высокую стрессоустойчивость и способные к самым решительным действиям в любой непредвиденной ситуации. Пожалился, что народец помельчал, перевелись настоящие смелые мужчины…

После разговора с капитаном Ермолаевым Петрович несколько успокоился. Обсудив все зависшие беспокойные дела с их положительным правильным решением и проводив Ермолаева, он подошёл к заветному шкафчику и капнул себе в коньячный бокал. Приблизив бокал почти впритык к носу, он с наслаждением вдохнул всю глубину аромата. Затем сделал маленький глоток и задержал коньяк во рту, ощутив приятные оттенки во вкусе.

- Деревня! – вслух подумал Петрович о капитане и великодушно сделал вывод. – Ни хрена не умеет пить коньяк! Всему учить нужно!

Допив не спеша коньяк, Петрович опустился на диван и сладко расслабился, вытянув на всю длину ноги. Вроде, хорошо всё складывается, думал он, потирая ладонями руки. Ничего, найдём! В принципе, хороший грамотный парень, просто, немного дикий и неукрощённый… Ничего, дочка его пригреет и приручит… Будет ещё хорошим послушным зятем!..