Дороги, ведущие в Одиночество

Елена Алергант

                Дороги, ведущие в Одиночество

Они встречаются в этом кафе каждую среду. Бывшие любовники, расставшиеся десять лет назад. В первые годы благодарили судьбу, что подобрала их на обочине и свела вместе.  Но вскоре им стало друг с другом тесно. Каждый мужественно отстаивал свою территорию, и каждый победил. Правда лавровые венки на головах победителей быстро засохли, увяли и… превратились в одиночество. Вот и цепляются до сих пор друг друга, сохраняя иллюзию нужности хоть кому-нибудь.

                Из воспоминаний мужчины


 Он жил последние пятнадцать лет один в двухэтажном коттедже в посёлке на берегу озера. Когда-то тут ютились кособокие деревянные домики с бесчисленными сараюшками, летом заполнявшимися шумными, суетливыми дачниками. В конце девяностых какой-то активный предприниматель выкупил за копейки эти участки и распродал за дорого успешным бизнесменам.
Единственным, не пригодным под застройку, оказался клочок земли, примыкавший к его саду. Там самым бессовестным образом угнездилось обшарпанное, неказистое строение, которое местные прозвали избушкой на курьих ножках. Эта пресловутая избушка была когда-то внесена в реестр памятников архитектуры девятнадцатого века, а посему сносу не подлежала.
Но однажды и на неё нашёлся покупатель: нелюдимый чудак средних лет.  Он наспех подкрасил фасад, достроил необходимые удобства и зажил своей тайной жизнью, не вступая в контакты с соседями. Хотя от их любопытных глаз не укрылось, как он регулярно на пол дня исчезал в своём чадящем автомобиле, а возвращаясь, выгружал какие-то мешки и ящики и с довольным видом перетаскивал к себе в дом. Как выяснилось позже, странный тип c завидным усердием обирал городские и пригородные помойки.
Конец этому безобразию наступил совершенно неожиданно. Наш герой, а звали его Вадим, как раз подъезжал к дому, когда странный субъект вытаскивал из багажника очередной улов. Внезапно ноги его подкосились и, громко вскрикнув, он рухнул на землю.  Вадим вызвал скорую помощь, но из больницы старый чудак не вернулся.
Наследников у него не нашлось, и сомнительный памятник архитектуры был отдан под опеку местной администрации. И та о нём позаботилась: прислала группу полупьяных рабочих во главе с участковым. Представитель власти попросил Вадима и случайно проходившую мимо соседку быть понятыми. Так ему посчастливилось проникнуть в вызывавшую любопытство смешанное с отвращением руину, которая оказалась точной копией городской свалки. Каждый квадратный сантиметр, от чердака до подвала, был завален годами подбираемым мусором. Участковый составил акт, понятые расписались, а рабочие, покорно дожидавшиеся своей очереди, заколотили досками окна и двери. Чтобы бомжам и шустрым подросткам неповадно было вить тут свои гнезда.
Эта руина на протяжении многих лет была бельмом на глазу местных жителей, и теперь появился шанс на избавление. Они написали в администрацию коллективное письмо с просьбой снести наконец рассадник инфекции и построить что-нибудь полезное. Можно детскую площадку, можно теннисный корт, а лучше всего разбить мини парк с фонтаном и лебедями.
Месяц спустя пришёл ответ: на руину вновь нашёлся покупатель, а посему она уже продана вместе с прилегающим к ней участком. Инициативная группа помчалась за разъяснением. Им был предъявлен проект архитектора, взявшегося за реставрацию фасада в соответствии с гравюрами прежних времён. Оказалось, когда-то тут находилась дворянская усадьба, а избушка на курьих ножках была не чем иным, как бельведером, притаившимся в глубине парка. Иными словами, местом для интимных встреч. Гнездом разврата.
Вскоре к «Гнезду» подъехали две дамы. Одна – статная и громкоголосая, а другая – миниатюрная и вертлявая. Возмущённые обитатели коттеджей тут же вынесли соответствующий вердикт: прежде вертепом управлял вурдалак, а теперь заселяются две ведьмы. Вернее та, что издавала много шума, была произведена в полноценные ведьмы, а вертлявая – в практикантку, или просто в ведьмочку. В ближайшие четыре недели дамы приезжали в первую половину дня, до вечера отсиживались в «гнезде разврата», а с наступлением темноты бесшумно исчезали. А раз в неделю, шурша колёсами, подъезжал грузовик, и два мрачных гнома грузили в него нажитое непосильным трудом имущество вурдалака. Возвращали его на историческую родину. На городскую свалку.
А потом набежала бригада лесных чародеев, закутала избушку в строительные леса и занялась колдовством. Усердно, споро и почти бесшумно.
Трудно сказать, как долго это продолжалось, но в один прекрасный день чародеи взмахнули волшебными палочками, сбросили леса, и перед зрителями предстала избушка-чаровница в своей первозданной красе.
Это и был сохранившийся с прежних времён бельведер. Знатоки тут же объяснили, что этот архитектурный стиль зовётся неоклассицизмом. Сочетание светло-жёлтого и белого. Входная дверь обрамлена скромным портиком и белыми пилястрами. Такие же пилястры украшали прямоугольные, ритмично расположившиеся по боковым фасадам окна.
Вскоре местные жители сошлись на том, что домик выглядит очень мило, но совершенно не вписывается в современный стиль коттеджного посёлка. Походит на чужака, без спросу затесавшегося в толпу аборигенов.
Хозяйкой бельведера, или, как Вадим в шутку прозвал его, «Гнезда разврата», оказалась молодая шустрая ведьмочка. Она въехала туда в середине декабря, а в новогоднюю ночь слетелись на вертеп многочисленные гости. Наш герой, оценив из своего окна припаркованные у подъезда машины, заключил, что сама хозяйка и её гости не принадлежат к клану успешных и состоятельных.
Хотя, если не искать «жирных пятен на чужой скатерти», должно признать, что вели нелюди себя вполне прилично. Ни громкой музыки, ни непристойных пьяных воплей, ни сноп искр, с шипением извергавшихся из дымоходной трубы, замечено не было.
Со временем жители посёлка успокоились, и их интерес к ведьмочке угас. Она вежливо приветствовала их, столкнувшись на улице, но намерения заводить знакомство не проявляла. Не угасло лишь любопытство нашего героя. Колдовской дом продолжал будоражить фантазию. Может потому, что их участки находились по соседству, а может потому, что ему довелось заглянуть в него ещё во времена правления вурдалака.
Вечерами Вадим работал в своём кабинете на втором этаже, и взгляд его постоянно тянулся к дому напротив. Где-то после десяти зажигался свет в полукруглом окне чердака. Как может колдунья поводить там свои ночи? Он помнил это жуткое убежище, заваленное досками и затянутое паутиной! Но главное – пропитавший его отвратительный запах тлена и гнили. Неужели существует заговор, способный вытравить его из деревянных балок и перекрытий?
Фантазия Вадима подбрасывала сцены из детских сказок. Баба Яга, днём принимающая облик юной принцессы, вечером сбрасывает морок, заваливается на груду мусора и зло издевается над глупцами, благоговейно взиравшими на неё при свете дня. Через минуту он встряхивал головой, обзывал себя свихнувшимся идиотом и поворачивался к окну спиной.
Но однажды ему повезло. Дело было летом. Он вернулся домой раньше обычного и, выходя из машины, увидел соседку, ведущую под уздцы… велосипед. Не мешкая ни секунды, попытался тут же установить контакт:
– Что, захромал гнедой?
Соседка печально кивнула головой:
– Да, похоже подвернул ногу. Придётся вести к ветеринару.
Такое начало пришлось Вадиму по вкусу. Чувства юмора всегда упрощает общение. Он протестующе поднял руку и выступил со встречным предложением:
– Не спешите с эскулапом. Думаю, удастся подлечить бедолагу домашними средствами. Прислоните его к стенке, а я через четверть часа вернусь. Переоденусь и захвачу необходимые медикаменты.
На излечение «гнедого» ушло не более часа. Потом Вадим попросил разрешения помыть руки, а уж проникнув в дом, напросился на кофе.
Переступая порог, он испытывал некоторое напряжение, но, едва заглянув в гостиную, облегчённо вздохнул. Возникшее ощущение задержалось в памяти, но оформить его в слова удалось только вечером. Это был страх. Страх перед разочарованием.
 Воспитанные на модных в наше время Фэнтези, мы испытываем священный трепет перед понятием «войти в портал». Вадиму предстояло войти в портал бельведера, построенного более ста лет назад. Сколько человеческих тайн, радостей и трагедий хранят его стены?  Ему хотелось попасть в прошлое, и он страшился оказаться в настоящем, в современном дизайне, украшающем каждый второй дом людей его круга.
Но хозяйка распахнула дверь в гостиную, и он облегчённо вздохнул. В воздухе витал лёгкий, ненавязчивый аромат прошлых времён. Мебель из орехового дерева с выпуклыми поверхностями и гнутыми ножками, картины, написанные в стиле Моне, Сезанна и позднего Ренуара. На полках – фарфоровые и бронзовые статуэтки, а у выхода в сад красовались две напольные гжельские вазы с цветами. И тем не менее это не походило на душный, забитый экспонатами музей. Комната была пронизана воздухом и светом.
Ведьмочка варила кофе не в автомате с многочисленными кнопками, а в джезве, как это делала его бабушка. Всё верно! «В бельведере можно подавать только такой кофе», – подумал Вадим, и взгляд его упал на лицо хозяйки, освещённое в этот момент солнцем.
«Забавно», – подумал он, – «Издали она казалась совсем молоденькой, а сейчас заметно, что ей не менее сорока»
Разговор протекал легко и ни о чём. Сперва поговорили о велосипеде, потом об озере, куда она ежедневно ездила купаться. Женщина рассказала, что знает это место с детства.  Много лет подряд её родители снимали тут дачу. И руину тоже помнит. Они с подружкой постоянно фантазировали о жизни, которая в ней когда-то кипела… а, может…  неспешно тлела. Во всяком случае, им хотелось верить, что старые стены до сих пор оберегают тайны былых владельцев:
 – Мы всегда сокрушались, что не можем попасть во внутрь.
Всё это было сказано без пафоса, а как милая шутка, поэтому Вадим счёл уместным ответить в том же духе:
– А мне удалось однажды попасть во внутрь. В качестве понятого. И предстала руина передо мной хранительницей не тайн, а мусора. Хотя… может под ним как раз и скрывались тайны.
Общение протекало для него не совсем обычно. C одной стороны – ровная, приветливая аура хозяйки дома, а с другой… Анна (так представилась ведьмочка, пока он латал дырку в колесе) ничего не рассказывала о себе: ни чем занимается, ни о своих увлечениях, ни о круге знакомств. Обычно одинокие женщины (а Вадим был уверен, что в данный период у Анны нет постоянного партнёра. Во всяком случае он ни разу не видел чужой машины, припаркованной на ночь у её дома), с ходу стремятся привлечь его внимание. А тут ни кокетства, ни вопросительно вскинутой брови, ни призывно изогнутой лебединой шеи! Даже на секунду обидно стало. Неужели он, сам того не заметив, успел постареть и потерять привлекательность?
Дома Вадим долго и придирчиво изучал своё отражение. Глядя на мужчину в зеркале трудно было поверить, что ему пару месяцев назад стукнуло пятьдесят пять. Высокий, спортивный, ни малейшего намёка на облысение и ожирение. Всё как и должно быть!
В молодости он называл себя случайной ошибкой природы. Обычно, распределяя дары, она тщательно следит за справедливостью. Одному подсыплет чуть краше внешность, но недодаст талантов. Другому, бывает, и того, и другого с лихвой, а вот на трудолюбии сэкономит, а про ум и дипломатию вообще забудет. Короче, каждому даёт шанс без гарантий. А вот с ним она зазевалась и набросала в «кубышку» слишком много: и привлекательную внешность, и недюжинные способности, и целеустремлённость. А в довершение выдала мудрую маму, которая вовремя научила с уважением относиться к этим дарам. Внушила, что гордиться надо не тем, что получил «на халяву», а тем, как сумел реализовать свалившийся с неба капитал. И он реализовал. Следуя наставлениям матери, успешно закончил юридический факультет и с годами стал специалистом высокого класса, поставившим на ноги не одну крупную фирму.
Вадим ещё немного постоял у зеркала, и, окончательно убедившись, что с ним всё в порядке, вернулся к размышлениям о Ведьмочке, которую, учитывая её реальный возраст, тут же переименовал в Ведьмачку. Но об этом позже.

                Из воспоминаний женщины

С Мартой они дружили с детства. Многие годы их родители снимали соседние дачи.  В любую погоду, по секрету от взрослых, девочки сбегали в перелесок, заваленный сгнившими деревьями, крапивой и бузиной. Таким хитрым образом природа прятала от посторонних взоров, домик с забитыми досками дверьми и окнами. Старожилы утверждали, что это не перелесок, а остаток парка, окружавшего когда-то барскую усадьбу. Правда, саму усадьбу давно унёс в небытиё поток времени, оставив на память лишь маленькую жалкую руину, дни которой, судя по всему, тоже сочтены.
Анна и Марта, неугомонные фантазёрки, возвели её в статус замка. В зависимости от настроения, селили туда то принцесс, мирно дремлющих на ложе из роз, то ведьм, наводящих на людей морок, то юных влюблённых, хоронящихся от чужих завистливых глаз.
Прошли годы, девочки закончили школу. Анна поступила в Академию на искусствоведческий, а Марта – на архитектурный. На третьем году обучения она взялась за курсовую работу по теме «Реставрация памятников архитектуры». Тогда-то и вспомнила о руине. Нашла в архиве материалы по истории усадьбы и несколько гравюр с её изображением. Там же упоминалось о бельведере, спрятавшемся в глубине парка, но картинок не сохранилось. Правда в учебниках по истории архитектуры упоминалось, что парковые павильоны являлись обычно маленькой копией самого особняка.
В тот год девушки посетили свою любимицу в последний раз. Теперь они не селили в неё ни принцесс, ни призраков, а изучали детали, позволяющие воссоздать первоначальный облик.
Защита курсового прошла на «отлично», но, невостребованный временем проект исчез в архиве, где и дремал, всеми забытый, десятки лет. И тут двойная удача! Памятник вернулся во владение городской администрации, и кто-то наткнулся на пропитавшиеся пылью чертежи.
В тот день Марта примчалась к Анне так, будто опаздывала на пожар. Едва сдерживая волнение сообщила, что получила заказ на реставрацию бельведера. Кроме того, участок земли с самой руиной будет продаться за копейки. Даже выделят кое-какие средства из бюджета на реставрацию. Её предложение прозвучало так: Анна покупает это сокровище, а Марта подбирает надёжную фирму и руководит строительством. Сам проект, естественно, подруга получает в подарок.
В течение недели Анна оценивала свои финансовые возможности. К пятидесяти годам (как видите, Вадим при оценке её возраста ошибся на десять лет), она защитила диссертацию и уже много лет преподавала на кафедре в Академии. Но это ещё не всё. Частенько ей доводилось работать по договорам. В благодарность за качественные услуги заказчики платили качественные гонорары.
Но был у Анны ещё один, правда, небольшой финансовый поток. В последние годы она увлеклась литературой. Фантазии, бурлившие в голове с детства, нашли, наконец, выход. Придуманные сюжеты, в которых придуманные герои воплощали в жизнь её мысли и переживания. Нашлось даже издательство, заинтересовавшееся этими историями. Год назад вышла первая книга, а в ближайшее время ожидалась вторая.
Так что резервы имелись, а значит план Марты не был утопией. На оформление документов ушло несколько месяцев, но, наконец, наступил момент, о котором подруги мечтали с детства: они отворили дверь и вошли в руину. Это было ужасно! Там не обнаружилось ни спящих принцесс, ни легкокрылых фей, зато на полу и вдоль стен громоздились груды мусора, пыли и паутины. Но страшнее всего был запах, пропитавший дом до последней балки и кирпича.
Женщины решили прежде всего расчистить единственное жилое помещение – квадратный зал в первом этаже. Там сохранились действующая плита и туалет с раковиной и краном, из которого, как ни странно, текла вода. 
В один прекрасный день Анна открыла очередной ящик и обомлела. На самом верху лежала очаровательная фарфоровая статуэтка, правда расколотая на три части. Она перевернула её вверх дном, всмотрелась в клеймо и взвизгнула от восторга. Это был не больше, не меньше, как мейсенский кружевной фарфор! Перепуганная Марта метнулась к ней:
– Что? Неужели крыса? Покажи руку!
Анна протянула руку, в которой был зажат обломок фигурки. Марта придвинула ящик и принялась аккуратно вытаскивать останки того, что когда-то было гордостью частного коллекционера.
Час спустя подруги сидели на полу перед отмытыми от первой грязи черепками, и размышляли об их дальнейшей судьбе. Марта выдвинула рискованный план:
– Думаю, имеет смысл позвонить Галине. Она хоть и меркантильна, но очень талантлива. Считается лучшим в округе специалистом по фарфору. Может согласится взяться за реставрацию?   

Галина выбралась к ним только через неделю. Придирчиво изучила черепки и подтвердила первоначальный диагноз:
– Это когда-то и в самом деле было мейсенским кружевным фарфором. Несколько фигурок можно попытаться восстановить, хотя количество безвозвратно утраченных фрагментов слишком велико. Но скажу сразу: то, что получится… если вообще что-нибудь получится, никакой художественной ценности представлять не будет. Сгодится разве что для внутреннего пользования.
Потом ещё раз покрутила в руках черепки и проворчала:
– Можно, конечно попробовать, правда времени потребуется уйма, а я, как вы понимаете, не альтруистка.
Подруги поняли, что цена будет немалая, но согласились «попробовать». Галина быстренько погрузила ящик с фарфором в машину и укатила, пообещав позвонить в ближайшее время.
Ближайшее время наступило недели через три. Анна с Мартой приехали к ней в мастерскую. Та показала кипу рисунков, где светло-розовым были закрашены оригинальные останки, а тёмно-коричневым то, что придётся воссоздавать. На двух статуэтках коричневым были обозначены только швы, на оставшихся четырёх – не менее трети, но выглядели они, несмотря на уродливые заплаты, изящно и привлекательно.
Анна вопросительно посмотрела на Галину, и та, вооружившись остро заточенным карандашом, размашисто написала на листе бумаги сумму, которую хочет за работу. Анна для порядка поторговалась, и, добившись небольшой скидки, согласилась. Уж больно хотелось заполучить в новый дом прелестную пастушку, грациозную балерину, светскую даму в парике, а заодно и её расфранчённого кавалера.

Вскоре зал был приведён в порядок и старательницы переселились на чердак. Там их ожидал новый сюрприз. Пока Анна мыла посуду после импровизированного обеда, Марта отправилась наверх оценить фронт работ. Вскоре она протопала вниз, схватила пылесос, сунула подмышку охапку тряпок и, ни слова не говоря, исчезла.
Анна застала её за отмыванием сваленных на полу досок. Подруга подняла голову и торжественно сообщила:
– Смотри, что я тут обнаружила! Это, похоже, останки мебели из натурального ореха. Вот тут гнутые ножки, правда одна сломана, а вот это – столешница. Такими туалетными столиками пользовались дамы в начале века. Нужно позвонить Толику. Он хоть и зануда, но краснодеревщик от бога. Пусть посмотрит.
Зануда Толик не заставил просить себя дважды. Прискакал на следующий же день и застрял на неделю. В первый вечер он подтвердил догадку Марты: прекрасный материал, которому к тому же очень повезло. Мебель простояла многие годы в тёплом, сухом помещении, да и на свалке пролежала недолго. Загубили её только при перевозке. Людям не хотелось таскать тяжёлые шкафы по лестнице, поэтому просто расколотили молотком и вынесли по частям.
Может что-то не довезли, может ваш «коллекционер» был не первым, кто грабил помойку, но многих частей не хватает. Так что придётся поломать голову, что с этим материалом делать.
Толик ни разу не назвал то, что громоздилось на полу, досками. Для него это был Материал с большой буквы, заслуживающий не только уважения, но и восхищения. Он долго «ломал голову» над тем, как вдохнуть в него новую жизнь, и в итоге предъявил пробный проект:
– Из этого можно сделать две полукруглые витрины. Они симметрично впишутся в углы зала у выхода в сад. Там днём всегда много света, который ореху необходим, как жизненный эликсир. Вот тут, он указал не простенок между двумя окнами, следует поставить туалетный столик. Он сохранился практически целиком. А из оставшегося материала можно выкроить несколько полок и обеденный стол.  Как вам такой вариант?
Подруги долго изучали его зарисовки, задавали вопросы, уточняли детали пока, наконец, не подобрались к цене. Прежде чем огласить своё пожелание, Толик принялся долго и занудливо объяснять:
– В натуральном дереве всё ещё теплится жизнь. Оно излучает энергию, делится ею с теми, кто живёт рядом. Вы можете, конечно, поставить современный модерн, сделанный из спрессованных опилок, но это всё равно, что притащить сюда… резиновую Зину. Баба вроде красивая, но не светит и не греет.
Подруги одновременно хихикнули, представив картинку из своих детских фантазий: резиновая Зина, изящно раскинув ножки, возлежит на ложе из роз и поджидает влюблённого принца.
Толик между тем продолжал свои пояснения:
– Поймите, это не шутки. Само здание, материал, из которого оно сделано… всё хранит следы ауры, плескавшейся когда-то в его стенах. Вот и представьте себе энергетический диссонанс, который возникнет у них с… Зиной. 
Толик продолжал что-то многословно доказывать, но главное уже произнёс. Анна вспомнила ощущение, которое испытала, впервые прикоснувшись рукой к этим доскам. Они буквально потянули её к себе. И цена, которую собирался запросить Толик, уже не имела значения. Вопрос был решён.

Последний сюрприз поджидал подруг в подвале. Точнее, в полуподвале. Около одного, кем-то наспех замурованного окна, они обнаружили две гжельские напольные вазы. Обе были аккуратно расколоты пополам, будто кто-то умышленно повредил перед тем, как выбросить. По принципу, «так не доставайтесь вы никому».  Вазы лежали на полиэтиленовом мешке, перетянутом бечёвкой. Марта привычным движением высыпала его содержимое в ящик, и перечислила то, что попалось на глаза:
– Две кожаные дамские сумочки. Потёртые. Полупустые флаконы из-под духов, остатки пудры и засохший лак для ногтей. А ещё какая-то коробочка. Ну ка, Аня. Взгляни!
Из коробочки высыпались обломки украшений. Натуральные камни, освободившиеся из плена оправ. Великолепный сердолик, бирюза, янтарь, аметист и малахит. Сломанные оправы, утратившие власть над камнями, печальной кучкой притулились рядом. Анна изучала содержимое ящика и думала о бренности бытия. Внуки, едва дождавшись смерти бабушки, торопливо вытряхнули содержимое её комода в мешок и вместе с другими вещами вывезли на помойку. Пока она предавалась печали, Марта перебирала потускневшие от грязи сокровища. Затем вопросительно взглянула на подругу:
– И что прикажешь с этим делать?
Все эти недели Анну грызла неугомонная совесть. Она беспардонно эксплуатировала доброту подруги, ковырявшейся с ней за компанию в непролазной грязи. Ответ на вопрос Марты выскочил совершенно спонтанно:
– Они твои. Маленькая компенсация за всё, что ты для меня сделала.
Но реакция Марты оказалась ещё более спонтанной. Голос прозвучал неожиданно резко:
– Не говори глупостей. Это я у тебя в долгу. Проект реставрации бельведера был для меня, как… первая, отвергнутая любовь. Прости за патетику… но это было моим первым самостоятельным творчеством. И вдруг, годы спустя, тогдашний кумир вернулся ко мне снова! Я была счастлива, получив это предложение, но потом накатила тоска. Выстрою, выношу это чудо, а потом, как суррогатная мать, отдам в чужие руки? И тогда я помчалась к тебе с просьбой разделить со мной материнство. Втравила в финансовую кабалу, впрягла в расчистку мусора, но главное – в пожизненную заботу о совместно рождённом ребёнке. Это я перед тобой в неоплатном долгу! Хотя…
Глаза Марты сузились, а губы растянулись в хитрой усмешке:
– У меня появилась классная идея, как вернуть тебе малую толику затрат. Стоит потрясти наглую Галину. Слушай!
Подруги разработали сценарий, отрепетировали роли и позвонили наглой любительнице натуральных камней.
 Галина, не подозревая о поджидавшей её ловушке, деловито разглядывала гжельские вазы, указывая на многочисленные дефекты. Марта между тем взяла заранее приготовленное на столе серебряное кольцо, надела на палец и положила сверху выпавшую из него бирюзу. Галя прервала рассуждения на полуслове и уставилась на её руку. Далее всё пошло по плану. Она жадно перетрогала все, разложенные на столе камни, брезгливо поморщилась, назвав это металлоломом и мусором, и, тем не менее, согласилась принять в подарок. В глазах её при этом полыхала жадность, а по щекам расползлись пунцовые пятна.
На следующем этапе торговли она готова была обменять их на починку ваз. Но Анна и Марта не спешили сдаваться. Твёрдо заявили, что об этом не может быть и речи. Они уже успели не только договориться с ювелиром, но и по-братски поделить украшения между собой. Даже знают что с каким туалетом будут носить.
Задумав это представление, Марта сделала ставку на две особенности Галины – упертость и фанатичную страсть к камням. За них она готова была продать душу дьяволу. Во всяком случае, если не всю, то значительную её часть. И отступать Галина тоже не умела. В итоге, скрипя зубами, скостила четверть цены за фарфор, а вазы зачлись в качестве бонуса. Размашисто черкнув под договором подпись, она в спешке запаковала сокровища и убралась восвояси, пока алчные хозяйки «Медной горы» не передумали.
Вскоре весь мусор был вывезен, и просторный, квадратный зал предстал перед ними во всей красе. Сквозь высокие, расположенные по боковым фасадам окна, струился приглушённый вековой грязью свет, а широкая дверь на торцевой стене открывалась в заросший бурьяном перелесок, обещавший со временем стать цветущим садом.
Марте было жалко портить перегородками этот идеальный квадрат.  Она предложила в одном из углов организовать кухонную нишу. А при входе – небольшой туалет. Но Анна не любила встроенных кухонь. Летом ещё можно распахнуть настежь все окна, но что делать зимой? Пряные кулинарные запахи будут витать в воздухе и впитываться в мебель и стены?
Марта печально обвела глазами полюбившийся квадрат, пожала плечами и…  согласилась. Ничего не поделаешь. Хозяин – барин. Зато с чердаком и полуподвалом разногласий не возникло. На чердаке с великолепным овальным окном могла быть только спальня, а полуподвал следовало разделить на две части. В одной половине разместить отопительную систему и прочие хозяйственные необходимости, а во второй, там, где обнаружились окна, организовать личный спортивный зал и роскошную душевую. На этом участие Анны в перестройке закончилось. Она вернулась к своим делам, передав все полномочия Марте и строительной фирме.

В начале декабря бельведер был готов к заселению, а в Новый год в нём собрались все активные и пассивные спасатели уникальной реликвии. Галина, обвешанная отвоёванными камнями, демонстрировала мастерски реставрированный фарфор. Толик, нежно оглаживая бока угловых витрин, повествовал о плачевном состоянии доставшегося ему Материала и о том, как по кусочкам собирал шедевры, представленные сегодня на суд публики.
Муж Марты, третий по счёту, тоже завладел вниманием присутствующих. Он, архитектор ландшафтов, весной собирался приступить к созданию романтичного сада. Пока жена руководила стройкой, он успел обследовать участок и, к полному своему восторгу, обнаружил в зарослях бузины три яблони и три вишни, которым предстояло стать центральными фигурами ансамбля. А ещё высмотрел несколько розовых кустов, устоявших под натиском крапивы.
Но главным триумфатором вечера была, конечно, Марта, вернувшая к жизни этот раритет, и немного Анна, удостоенная звания маленькой хозяйки большого дома.

Со своим новом домом Анна сдружилась практически сразу, а вот дружбы с окружающей средой ничто не предвещало. Её бельведер в соседстве с современными коттеджами звучал фальшивой нотой, ворвавшейся в чужую, гармонично выстроенную мелодию. Она и люди, живущие здесь, принадлежали к разным кланам, каждый из которых считал себя привилегированным. Встречаясь с соседями в магазине, или на улице, она ограничивалась равнодушным приветствием и шла дальше.
Но однажды произошло нечто странное. Возвращаясь с озера, она обнаружила, что задняя шина на велосипеде спустилась. Пришлось добираться до дома пешком. У входа в гараж к ней подскочил сосед, дом которого располагался рядом с её бельведером, и предложил «подлечить захромавшего гнедого». Он справился с этой задачей умело и быстро, а потом попросил разрешения вымыть руки, а она, в благодарность за помощь, предложила кофе.
С пол часа они поболтали о ничего не значащих мелочах, а потом он удалился, оставив ей на память хорошее настроение. Лёгкий, остроумный собеседник без высокомерия и выпендрёжа. Бесспорно, он был хорош собой и остроумен, но она, наученная горьким опытом, привыкла сторонилась мужчин, пышущих душевным здоровьем и благополучием. Знала, что связываться с такими опасно.
Анна вымыла чашки и вернулась к своим делам. Вспомнила о случайном госте лишь утром, садясь на велосипед, и ещё раз мысленно поблагодарила за помощь. 


                Воспоминания мужчины

В тот вечер Вадим ещё раз попытался осмыслить своё прошлое. Он женился по любви на прелестной, жизнерадостной Лиле. Им обоим исполнилось двадцать пять, когда родился Боря. Этот радостный период семейной жизни, совпал с его профессиональным восхождением. Безусловно тут не обошлось без доли везения, но одно дело проскользнуть в отворившуюся дверь, а другое – не вылететь моментально обратно, а освоиться в новом пространстве и найти лестницу, ведущую на следующий этаж.
У них всё складывалось удачно. Боря рос умным, здоровым мальчиком, не доставлявшим родителям особых хлопот. В три года малыш пошёл в детский садик, а Лиля, вырвавшись из плена домашнего хозяйства, с энтузиазмом окунулась в работу.
Но в какой-то момент прихотливый ветер поменял направление. Милая, жизнерадостная Лиля превратилась во властного, честолюбивого руководителя проектного отдела.
К сорока изменился не только её характер, но и внешность. Когда-то стройные ноги обросли целлюлитами, а там, где раньше была талия, появились двухэтажные навесы.  И, как часто бывает в жизни, недовольство собой обернулось злобой на мужа. Какого чёрта он остался таким же спортивным и привлекательным, как в юности? Почему не выпали волосы и не расшатались зубы? Почему с лёгкостью делает карьеру и зарабатывает кучу денег, не прилагая к этому сверхусилий? От её пронзительного голоса, скандирующего приказы, упрёки и нравоучения, у него стоял звон в ушах, отдаваясь в висках пульсирующей болью. 
Но хуже всего эти скандалы сказались на Боре. Природа не выдала ему ни материнского трудолюбия, ни отцовских способностей, зато научила манипулировать обоими. Он мастерски лавировал между «Сциллой и Харибдой», урывая тут и там лакомые кусочки. В пятнадцать лет юноша обзавёлся меркантильной, жадной до развлечений подружкой, залез в долги и вылетел из школы.
Лиля носилась по квартире, рвала на себе волосы и трубно поносила мужа. Он де во всем виноват. Кроме работы и денег его ничто не интересует.  Ни жена, ни сын. Поток обвинений она завершала фразой: «Поди, наконец, и сделай что-нибудь!»
В итоге он пошёл и сделал. Выплатил Борины долги, уговорил директора восстановить парня в школе, изгнал меркантильную девицу, а потом… Собрал чемодан и переехал на съёмную квартиру. Спустя полгода подал на развод.
Лиля хоть и упрекала мужа в излишней привязанности к деньгам, но в совместно нажитое имущество вцепилась железной хваткой. Да Вадим и не сопротивлялся. Жене с сыном достались четырёхкомнатная квартира и неплохой счёт в банке, а ему – недостроенный дом в коттеджном посёлке, обременённый увесистым кредитом, и пожизненное клеймо предателя, бросившего семью в беде.
Но беды с семьёй не приключилось. Боря, со скрипом закончив школу, решил посвятить себя информатике, разумно рассудив, что в этой области для каждого найдётся своя ниша. Отец, невзирая на кредит, оплатил его обучение и помог устроиться на приличную работу. Лиле тоже повезло. Появился не обременённый семьёй Лёвушка, не вызывавший в ней ни зависти, ни раздражения. Полноватый, лысоватый умеренный подкаблучник. Казалось бы, упрекать Вадима было не в чем, но тем не менее мать и сын, знавшие толк в манипуляции, продолжали держать его в напряжении. Они понимали, что чувство вины – самая надёжная пружина. Стоит слегка надавить, и жертва становится покладистой и щедрой.
В отличии от Лили, нашедшей своё счастье, отношения Вадима с женщинами складывались непросто. Будучи человеком порядочным, он не скрывал, что не собирается ни повторно жениться, ни заводить детей. А потому женщины, мечтающие создать семью, его кандидатуру не рассматривали. Зато он привлекал активных молодых барышень, вовремя осознавших, что делать ставку на состоятельных мужей рискованно. Можно на старость лет проснуться на обочине. Эти эмансипированные представительницы молодого поколения планировали свою жизнь по иной схеме: получить хорошее образование, профессионально встать на ноги и только потом выходить замуж и рожать детей. После тридцати – тридцати пяти можно бросить якорь в надёжной гавани, а пока следует усердно трудиться и получать как можно больше удовольствий от жизни, на которые потом не останется времени.
Для этого типа женщин Вадим был жемчужиной, которую лишь счастливицам удаётся отыскать в стоге сена: холостой, привлекательный, энергичный и платёжеспособный. За последние пятнадцать лет таких счастливиц оказалось три. Последняя распрощалась с ним почти год назад. Пробили биологические часы. Напомнили, что бал закончен, и пора разжигать домашний очаг.
Судьбы девочек имели много общего. Они выросли в неполных семьях. поэтому в мужчине искали не только опытного любовника, но и заботливого отца. И таковым он стал по очереди для всех троих. Будто вырастил и выпустил в жизнь трёх дочерей. Польза была обоюдной: он шлифовал их умы и души, а они продлевали его молодость.
Но так ли хорошо всё сложилось для молодых женщин на самом деле? Каждая до последнего момента надеялась что любимый передумает и позовёт под венец, но… Первая перед свадьбой призналась, что выходит замуж не по любви, а по здравому смыслу. Но обиды на него не держит. Даже попросила стать крёстным отцом сына. У второй всё пошло вкривь и вкось. Новоиспечённый муж оказался игроманом. За пять лет умудрился в нескольких банках набрать громадные кредиты, под которыми стояла её подпись. Женщина прибежала к нему в полном отчаянии, не зная, как жить дальше. Вадим взял на себя защиту её интересов в суде и добился почти невозможного. 
А третья оказалась самой умной. Пару месяцев назад она напросилась к нему в гости. Сказала, что замуж не собирается. Второго такого, как он, не найдёт, а подбирать второсортный товар не намерена. Вадим выразительно указал глазами на её округлившийся живот, и вопросительно вскинул брови. Ответ его поразил:
– Милый, ты совсем отстал от жизни. Разве не знаешь, что такое ЭКО с анонимной спермой? Как говорят в народе, нет мужика – нет проблем. И потом… моя мама выходит на пенсию. Она безумно счастлива, что наконец сможет понянчить внука.
Через неделю Вадиму исполнилось пятьдесят пять. Вечером, сидя с бокалом вина у камина, вспомнил романс из фильма «Соломенная шляпка»: «Лизетта, Жоржетта, Колетта…», и понял, что ему тоже пора с ними прощаться. Молодость прошла, и гоняться за ней бесполезно. И никакие «Жоржетты» не помогут ни догнать её, ни вернуть.
Но было нечто, что осложняло это прощание. И это «нечто» называлось эстетикой женского тела. То, что отличало молодых женщин от его сверстниц. Именно отсутствие эстетики когда-то разрушило их отношения с женой.  После рождения сына её тело начало полнеть и обвисать.  Вадим уговаривал заняться спортом, походить в бассейн и на массаж, а Лиля, в свою очередь, советовала перечитать эпилог «Войны и мира». Преображение Наташи Ростовой из девушки, ищущей мужа, в замужнюю мать семейства. Вадим мог перечитывать Льва Толстого сотню раз, но от этого он не становился Пьером Безуховым. Вид обнажённого тела жены мгновенно превращал его в импотента.
Перед мысленным взором проследовала череда знакомых дам после пятидесяти. Все они были умны, ухожены, модно и со вкусом одеты, но ни одна из них не пробуждала его «базового инстинкта».
Вадим понимал, что о вкусах не спорят. Есть много мужчин, испытывающих отвращение к «палкам от швабры» и к «стиральным доскам». Но что поделаешь? Как говорится, каждому своё.
Он подошёл к бару, достал бутылку коньяка, плеснул немного в бокал и опустился в кресло. Мысли, выскользнув из прошлого, вернулись в настоящее, в знакомство с Ведьмачкой. Она привлекла его внимание, как покупательница руины. Зачем понадобился современной женщине этот экстравагантный раритет? В последующие месяцы снедало элементарное любопытство. Во что превратилась помойка, которую ему довелось посетить в качестве понятого?
Сегодня он познакомился одновременно и с домом и с хозяйкой и… Женщина его заинтриговала. Доброжелательное равнодушие в ответ на откровенное ухаживание!


                Воспоминания женщины


Энтузиазм соседа, бросившегося чинить велосипед, его стремление попасть в дом и откровенный флирт застряли в памяти, как заноза, разбередив воспоминания о бывшем муже. Эти два мужчины принадлежали к одной стае. К стае Нарциссов. Обоих природа одарила яркой внешностью, шармом и многочисленными талантами. Муж закончил филологический факультет, к тридцати годам защитил диссертацию, а в тридцать пять стал известен, как автор оригинальных исследований поэзии серебряного века и собственных эссе. Профессионалы оценивали его прозу неоднозначно. Одни называли гениальной, другие – искусственно сконструированной. Говорили, что автор обращается со словами, как с мозаикой, из которой произвольно выкладывает прихотливые, мало кому понятные узоры. Но главное, она вызывала интерес у тех и других. А ещё этот уникальный человек обладал редкой способность к языкам. Свободно объяснялся на английском, французском и немецком.
К сорокалетию судьба преподнесла ему бесценный подарок: контракт с берлинским университетом сроком на два года. Ему предстояло читать лекции на немецком. Анна с шестнадцатилетней дочерью остались вдвоём.
Обе надеялась на приглашение в Германию. Бывают же у студентов каникулы, а у преподавателей отпуска? Но муж, ссылаясь на ностальгию, предпочитал навещать их сам. А за полгода до истечения контракта внезапно подал на развод, скоропалительно женился на немецкой коллеге, получил право на жительство и новый контракт. 
Дочь называла отца предателем, для которого карьера важнее семьи, и категорически отказывалась с ним общаться.  Но, как говорится, вода камень точит. Девочка закончила школу и поступила на филологию, как папа. А пару лет спустя поддалась его уговорам и отправилась в Берлин на стажировку.
В разговорах с Анной она повторяла отцовские аргументы: жить и работать можно где угодно, но крутая стажировка открывает без ключа все двери. Упускать такой шанс нельзя. Что мать могла возразить? Упрекать в том, что оба её предали? Лишать девочку шанса только потому, что ей больно и одиноко в опустевшей квартире? Оставалось только сжимать зубы и не рыдать вслух.
 После отъезда дочери Анна окончательно пала духом. Не хотелось ни жить, ни работать, ни дышать. Вообще ничего не хотелось. Выбиралась из этого состояния мучительно и долго. Сперва окунулась с головой в работу, а потом неожиданно нашла новое лекарство, которое назвала параллельным миром. Начала писать роман, где придуманные герои жили жизнью, не имеющей ничего общего с её собственной. В отличие от гениального мужа она не собирала причудливые орнаменты из слов. Ей важно было другое. Принять то, что она не могла изменить, залечить душу и только потом облечь это в слова.
Первым читателем её романа стала Марта. Подруга отреагировала очень эмоционально. Нашла в нём много того, о чём Анна и не подозревала, но главное – показала знакомому издателю. Тот, после некоторых колебаний, согласился на свой страх и риск опубликовать книгу неизвестного автора. Как ни странно, но книга имела некоторый успех. Так началась для Анны новая эра. Времени на уныние больше не оставалась. Днём студенты и договорные работы, а по вечерам, когда все обязанности оставались позади, она сбегала в параллельную реальность, где была сценаристом, режиссёром и главным исполнителем в одном лице.
А год назад завертелась история с бельведером. Она, ни минуты не сомневаясь, согласилась с предложением Марты, с возможностью распрощаться с квартирой, стены которой были пропитаны изменой мужа и дочери! Анна окунулась в новый дом, как в источник с живой водой, которая промыла и залечила кровоточащую душу. И тут, как на грех, появляется неуёмный сосед! Чёртов Нарцисс, вознамерившийся вернуть её в прошлое!
Анна схватила недопитую бутылку вина, вылила в бокал остатки и поздравила себя с победой. Она была абсолютно уверена, что вежливым равнодушием отбила хмырю охоту посягать на её покой.
Но не тут-то было. Пару недель спустя хмырь опять появился у её порога. Вернее, в её саду.  В выходной день Анна решилась впервые постричь газон. Косилка, заказанная по интернету, оказалась тяжёлой и неповоротливой. Пройдя три полосы, она в изнеможении рухнула на скамейку, и тут с соседского балкона раздался знакомый голос:
– Что, работа не по силам? Готов помочь.  Подъеду минут через десять.
Через десять минут в углу двора что-то застрекотало, затем звякнуло, и внезапно распахнулась калитка, прятавшаяся под диким виноградом, обвивавшим забор между их участками. Сосед гордо восседал на сенокосилке размером с мотороллер и улыбался:
– С Вашим парком мы управимся за полчаса. Правда пошумим слегка, но зато не устанем.
Анна в изумлении смотрела на калитку:
– А я и не подозревала, что здесь есть потайной вход.
Сосед, не скрывая удовольствия от произведённого эффекта, открыл свой секрет:
– А я врезал эту калитку ещё до появления предыдущего владельца. Обнаружил в саду несколько великолепных яблонь и вишен. Вот и бегал подворовывать. И позже тоже наведывался. Ведь старик был не по этой части. Его интересовал помойный антиквариат, а не фрукты-ягоды. А меня наоборот.
Дав столь пространное объяснение, он улыбнулся задорной, мальчишеской улыбкой, которая вызвала у Анны раздражение. Такая улыбка на лице подростка смотрелась бы очаровательно, но для немолодого мужчины была слишком кокетлива. И вновь в её мозгу возник облик Нарцисса, любующегося своим отражением в обрамлении водяных лилий.
Мысленно помахав рукой самовлюблённому юноше, она предложила соседу сделку: он раз в две недели бреет траву в обмен на экологически чистые витамины.
Не прошло и часу, как её запущенный садик уподобился ухоженному английскому газону. После этого последовали кофепитие и ни к чему не обязывающие разговоры. На этот раз сосед рассказал немного о себе. О том, что давно в разводе, об юридической деятельности и даже о нескольких процессах, в которых ему пришлось выступать одновременно в двух ролях: капитана Мегре и адвоката.

При первой возможности Анна посвятила в свои дела Марту, не утаив подспудного ощущения, что нарвалась на очередного Нарцисса. Подруга, наморщив лоб, вспомнила привлекательного соседа, несколько раз попадавшего на глаза во время стройки, но, естественно, не могла ни подтвердить опасений Анны, ни опровергнуть. Она не была поклонницей досужих рассуждений потому предложила проверить экспериментально:
– Давай сделаем так. Когда он должен следующий раз брить твой газон? Через две недели? Вот и замечательно. Мы с мужем, как бы случайно, подъедем к этому времени. Он всё равно давно рвётся навестить своё детище. Может заодно что-то дельное подскажет. Чем удобрять, как и когда подстригать, а что лучше до осени не трогать. Тут-то я твоего соседа и рассмотрю в лупу, а потом обсудим.
В назначенный день все, якобы случайно, собрались у Анны в саду. Специалист по ландшафтам быстро нашёл с соседом общий язык. С террасы, где женщины накрывали на стол, слов было не разобрать, но слышался в основном голос садовода. За кофепитием объект исследования вёл себя вполне адекватно. В основном задавал вопросы. Расспрашивал о материалах, найденных в архиве, об архитектуре основного здания и о судьбе бывших владельцев усадьбы. А ещё заинтересовался техникой изготовления кружевного фарфора, о которой прежде ничего не слышал.
Марта, в свою очередь, завела разговор о недавно открывшемся первоклассном ресторане. Владелец и шеф-повар в одном лице – трёхкратный чемпион, обошедший на международных конкурсах какого-то известного француза. В итоге, это вышло как-то само собой, компания договорилась встретиться там в выходные.
На следующий день в телефонном разговоре Марта вынесла свой вердикт:
– Этот тип сильно отличается от твоего бывшего мужа. Сама помнишь, как тот в любой компании тут же карабкался на броневик, играл словами, сыпал парадоксами и докладывал о своих успехах. Сосед, по-моему, птица из другой стаи. Задаёт вопросы, проявляет интерес, а сам остаётся в тени. Одним словом юрист. Но это лишь первое наблюдение. После ресторана смогу сказать больше. Хотя чёрт его знает! Живёт в доме, как я поняла, один, вид ухоженный, машина – дорогая, но на какие деньги? Может за счёт богатой, уродливой вдовушки? А в свободное время пристраивается под бочок к привлекательной соседке? Благо бегать не далеко. Ладно. Не принимай мою болтовню всерьёз. Уж такая я Фома неверующая. 

В ресторане Вадим вёл себя чуть-чуть иначе. Стал более открытым. Рассказал немного о своей работе, о том, что уже пятнадцать лет в разводе и скупо упомянул об юридической конторе, владельцем которой является, но на Анну произвела впечатление сцена, разыгравшаяся в самом начале вечера.
 Все четверо перелистывали меню, заблудившись в многочисленных лакомствах. В итоге речь зашла о трудностях выбора. Марта, печально вздохнув, посетовала:
– Жизнь – такая сложная штука. По много раз на день приходится выбирать между чем-то и чем-то. Как с этим справиться? Аня, дай разумный совет.
Анна, отложив в сторону перечень блюд с аппетитными картинками, ответила шутливым тоном:
– Психолог сказал бы, что это не выбор, а предпочтение. Что доставит больше удовольствия?
Баранье филе, или запечённая форель.
Такой поворот вызвал за столом интерес. Вадим тут же подхватил тему:
– А в чём, по мнению психологов, разница между выбором и предпочтением?
Ответ не заставил себя ждать:
– Предпочтение не сказывается на дальнейшей жизни и не требует бесповоротного отказа. Если Вы сегодня предпочтёте баранье филе, неделю спустя вновь посетите ресторан и полакомитесь запечённой форелью. То есть получите и то и другое, только разнесённое во времени.
На этот раз любопытство проявил муж Марты. Попросил привести пример «выбора в чистом виде». Анна, недовольно нахмурила брови, но всё же ответила:
– Это – как в сказке. Скачет принц на своём преданном коне, бережно прижимая к груди вырванную из лап Кащея принцессу. А тут развилка. Путь либо направо, либо налево. Третьего не дано. И указатель: направо пойдёшь – коня потеряешь, налево двинешься – принцессы лишишься.  Конь – друг, много раз выручавший из беды, а принцесса – любовь, ради которой мчался на край света. Вот и решай, кем безвозвратно жертвовать. Потому что сохранить и того и другого не дано.
Марта задумалась, а потом с наигранной серьёзностью произнесла:
– Страшен не только выбор, но и его последствия. Представьте себе, спасённый конь, оказавшись в безопасности, поменяет установку. Заявит, что стар и ему пора на покой. Да и принцу самое время угомониться. И вообще… женщины не стоят того, чтобы их спасать.
Её муж тут же перехватил эстафету:
– Это ещё пол беды. А что если он выбрал принцессу, а она оказалась истеричной стервой? Коня не вернуть, а с этой что делать? Обратно к Кащею везти? Пусть сам управляется со взбалмошной бабой, благо бессмертный.
Дальше пошли шутки одна забавнее другой, но сама тема осталась в памяти.
Домой они с Вадимом возвращались на его машине. Внимательно следя за плохо освещённой дорогой, он спросил:
– Как думаете, что именно влияет на выбор? Почему в сходной ситуации один идёт направо, а другой налево?
Анна никогда об этом не задумывалась, но, чтобы поддержать разговор, принялась импровизировать:
 – Думаю, многое зависит от структуры личности. К примеру, осторожный человек, или склонный к авантюрам. А ещё важны актуальные ценности данного периода жизни и среда обитания. Мусульманин, обладатель гарема, выберет коня, а живущий в местности, где женщины в дефиците, предпочтёт принцессу. Да и возраст играет не последнюю роль. Пылкий юноша может пожертвовать другом ради любимой, а зрелый мужчина, познавший женское коварство, поступит наоборот. Но в том и в другом случае покоя их душам не видать. Принимая решение, человек берёт на себя ответственность за последствия. В данном примере оба обречены нести на себе груз предательства и утраты.
Анна преподнесла это как шутку, а потом, отведя глаза в сторону, добавила:
– Но есть и другое мнение. Религиозные люди верят в предназначение. Кому на роду написано остаться «одиноким бегуном», тот рано или поздно потеряет обоих. И друга, и принцессу.
Оставшуюся часть пути они молчали. Анна думала о том, что сама стоит на развилке. Дорога направо ведёт к Вадиму, налево – от него. Что будет, если свернуть направо? Что он за человек? Пятнадцать лет в разводе и вторично не женился. Да и сейчас, похоже, один. Значит недавно расстался с очередной любовницей? Интересно, с какой по счёту? Он явно не Нарцисс, как она думала раньше. Тогда кто? Пчёлка? Полетает вокруг цветка, присядет, насладится сладким нектаром и пожужжит дальше? Готова ли она стать для него очередной ромашкой?
А как она сама прожила десять лет после развода? Несколько коротких романов с женатыми мужчинами. Редкие встречи по будним дням, после которых всегда оставалось неприятное послевкусие. Почему из-за её честолюбивого мужа страдает другая, ни в чём не повинная женщина? Зато все отпуска, праздники и выходные проводила одна, или в компании с семейными подругами и друзьями. Тоже не та жизнь, о какой мечтала.
Но что пророчит указатель на её развилке? Направо пойдёшь – на несколько лет вернёшься в молодость, а потом опять останешься с раненной душой. Налево пойдёшь – убережёшь душу, но засохнешь в одиночестве. Вот тебе и вся сказка. Но тут она приметила ещё одну надпись мелким шрифтом: «Две дороги – это иллюзия, потому что за поворотом они сходятся в одной точке, имя которой Старость. Выбор состоит лишь в том, как к этой точке добраться. Можно уныло и осторожно, опасаясь шипов, наносящих раны, а можно так, чтобы дух захватывало, чтобы было, о чём вспомнить».
В этот момент Вадим затормозил у её дома. Они вышли из машины, и…  она пригласила его зайти «на кофе».


                Воспоминания мужчины


Их отношения развивались стремительно. Оба походили на оголодавших хищников, едва пробудившихся от зимней спячки. Потом были великолепные отпуска, походы в театры, музеи, прогулки по городу и возвращения домой, чаще всего в бельведер. Он влюбился в него в первое же утро. В полукруглое окно спальни дружелюбно подмигивала любопытная яблоня, усыпанная красными, дозревающими яблоками, а издали, с его участка, помахивала гибкими ветками серебристая берёза.
Он вернулся домой через калитку. Неспеша прошёлся по упругой влажной траве, поблагодарил берёзу за добрые пожелания и усмехнулся, вспомнив о том. как прощался с молодостью несколько месяцев назад.  Он больше не мчался за нею. Она нагнала его сама.
Отношения с Анной, которую он когда-то прозвал Ведьмачкой, оказались неизведанной страной. До сих пор у него были подруги-ученицы, а тут…  Впервые он признался ей в любви в полушутливой форме:
 – Я всегда мечтал о такой женщине. Великолепная любовница, энергичная, бесстрашная спутница, разделяющая мои интересы, но главное … Ты не виснешь на мужчине, не садишься ему на шею и не кричишь, что он несёт за тебя ответственность.
Анна слегка поморщилась, но ответила вполне дружелюбно:
– Да уж. Мою ответственность таскать за мною не надо. Как-нибудь донесу сама.
Но то, что он обратил в не очень удачную шутку, было самой что ни наесть правдой. Она стала для него не только любимой женщиной, но и другом, которому можно открыть душу и покаяться.
Со временем Анна поведала ему о своём разводе, о предательстве мужа, и о том, как долго не могла с этим смириться. А Вадим рассказал, как сбежал от семьи, потому что не мог больше выносить ни криков, ни вида жены. И о том, что осознал только пять лет спустя: уйдя из семьи, он бросил не только её, но и сына в том возрасте, когда парню больше всего нужен отец.
 Вадим когда-то назвал себя баловнем природы, отвалившей ему слишком много благодатей. Как видно, она вовремя спохватилась и сэкономила на следующем поколении.  Мальчик оказался неказистым, безвольным и средних способностей. Борю в детстве он почти не помнил, но зато хорошо помнил раздражение, которое испытывал при виде неуклюже двигающегося подростка, его плохих оценок и искусных манипуляций по вымоганию денег.
Чувство вины проснулось одновременно с появлением первой, «взятой на воспитание» любовницы. В какой-то момент Вадим осознал, что отдаёт чужой девушке то, что было предназначено сыну. И тогда начал налаживать с ним контакт, но Боря реагировал на эти попытки более чем сдержанно.
Впервые сын сам пришёл к нему с просьбой вскоре после того, как в их четырёхкомнатную квартиру въехал Лева. Мамин спутник жизни не был человеком вредным, просто занудливым и педантичным чистюлей. Он надувался и молчал, застав очередной раз на кухне устроенный парнем кавардак. Да и с матерью Боре было непросто. Она, напуганная его юношеским романом, категорически протестовала против друзей в доме. Особенно женского пола. А сыну в то время было уже двадцать.
Борис попросил отца о содействии. Речь шла о квартире, доставшейся Вадиму от родителей. Она пустовала уже пять лет. Вернувшись с похорон матери, он, не переступив порог, запер её на ключ и с тех пор не появлялся. Не хотелось ни сдавать её, ни продавать. Да это было и невозможно. После смерти отца мама прожила в ней пятнадцать лет и за все эти годы не позволила ничего сдвинуть с места. В итоге, состояние квартиры было плачевным: облупившаяся на потолке штукатурка, трещины на обоях, которые она регулярно подклеивала сваренным из крахмала клеем, ржавые краны и непригодная к пользованию сантехника.
Прежде, чем поселить туда Бориса, необходим был капитальный ремонт, но перед этим предстояло вынести из квартиры всё до последней бумажки, а для этого Вадиму нужно было переступить через себя. Он помнил каждую царапину на серванте и шифоньере, которые были делом его детских шаловливых рук, каждую вмятину на столе и пятно на кресле. Но мебель – ещё полбеды. Страшнее всего было выносить на помойку джемпера и шали, связанные мамиными руками, платья и юбки, простроченные на швейной машине «Зингер», и постельное бельё, на котором годами отдыхало её стареющее тело.
Вадим боролся с собой несколько дней. В итоге победил разум. Единственным условием, которое он поставил Борису, – они занимаются этим вместе.
Совместная работа приносила двойную пользу: квартира пустела, а Вадим постепенно знакомился с сыном. У парня оказались ловкие, умелые руки. Да и логика… пусть неспешная, но основательная. Многие его предложения существенно облегчали работу. Но самое интересное ожидало его впереди. Борис наткнулся на семейный альбом с фотографиями и принялся расспрашивать о дедушке с бабушкой, о которых мало что знал. Дедушка рано умер, а с бабушкой виделся редко. Мама не разрешала, потому что терпеть не могла свекровь.
А потом вцепился в детские фотографии Вадима. Комментировал очень забавно:
– Надо же! Оказывается, ты был хорошо упитанным, добродушным пузаном. И что из этого получилось!
Перелистнул пару страниц и наткнулся на любимый снимок Вадима. Пятнадцатилетний, стройный, загорелый юноша на фоне моря. И опять удивлённый вопрос:
– Как тебе удалось так быстро перевоплотиться?
Вадим до сих пор с удовольствием вспоминает то лето в Крыму. Родители взяли отпуска по-очереди, так, чтобы он все каникулы провёл на море. Два месяца парень боролся с волнами и жарился на солнце, а итог мама зафиксировала на этой фотографии.
Борис завистливо присвистнул, а потом произнёс:
– Может и мне купить абонемент в бассейн? Тоже похорошею.
На языке Вадима повисла традиционное родительское поучение, но он вовремя спохватился. Знал, что любой совет вызывает у сына сопротивление. Поэтому ограничился нейтральным ответом:
– А почему нет?  Кого бояться?
В следующий раз, разбирая бабушкины бумаги, он обнаружил отцовский табель за десятый класс и присвистнул:
– А ты, ко всему, был ещё и зубрилой, или всё на лету хватал?
Вадиму не хотелось лишний раз хвастаться своими способностями, поэтому слегка приврал:
– Скорее зубрилой, но по убеждению. Мама когда-то внушила, что путь к профессиональному успеху, а значит и к деньгам, выстелен знаниями. Вот и «полировал» локтями письменный стол, пока другие играли в футбол, или пели под гитару. Смотри…
Он указал на крышку стола и усмехнулся:
– До сих пор блестит, как новенький.
Вскоре квартира почти опустела. Оставались только мешки с мамиными вещами, которые Вадим так и не решился выкинуть. И опять пришёл на помощь Борис. Сообщил, что созвонился с организацией, принимающей бывшую в употреблении одежду для беженцев и нищих. Он погладил связанный бабушкой джемпер и ласково произнёс:
– Смотри, какой ты красавец. Обязательно кого-нибудь ещё порадуешь и согреешь.
Недели совместной работы были бы ещё счастливей, если бы не постоянные истерики Лили. Она почти ежедневно звонила Вадиму и надрывно кричала:
– Ты каким был мерзавцем, таким и остался! Неужели не понимаешь, что без нас с Лёвой парень пропадёт! Вырвется из-под контроля и покатится по наклонной плоскости. Бросит институт, загремит в армию и погибнет в горячей точке. Ты не отец, а убийца!

С тех пор миновало десять лет. Вопреки прогнозам Лили, Борис не бросил институт и не погиб в горячей точке. У него всё сложилось благополучно. Получил диплом, устроился на работу и женился на умной, уравновешенной Маше. Их дочке, очаровательной кокетке Танечке, скоро исполнится пять лет.
Отношения с невесткой и с Танечкой, были очень нежными. Даже Борис с ним со временем подружился, но семейные праздники оставались для Вадима полной катастрофой. За столом, где правили Лев с Лилей и родители Маши, постоянно разыгрывался один и тот же водевиль. Семейные пары изображали полное единение, Льва славили как героя, вытащившего тонущую королеву из болота, а Вадиму была выделена роль негодяя, её туда столкнувшего. На эти сборища он вынужден был всегда приходить один, потому как «его девкам» вход в высшее общество был категорически воспрещён.
Профессионализм и многолетняя выучка помогали ему держаться корректно. Лишь иногда, когда главные исполнители уж слишком фальшивили, он позволял себе замечания, приправленные изрядной долей сарказма.
Однажды, оставшись наедине с Машей и Борей, он предложил заменить его присутствие на семейных сборищах совместным походом в ресторан. В ответ сын хлопнул его по плечу и рассмеялся:
– Слышь пап, кончай париться. Эти четверо без цирка не могут. В твоё отсутствие смотреть на них ещё смешнее. Они постоянно грызутся. Женщины без конца язвят мужей, утверждая, что заслуживают лучшего, а мужчины жалуются на их занудливость и зловредность. Мы с Машкой давно не воспринимаем это всерьёз. Бесплатный концерт в сочетании с хорошей едой. Одним достоинством мама и тёща обладают несомненно: обе вкусно готовят. И вообще… твои ирония и сарказм – что перец и соль в унылом, набившем оскомину блюде. Так что, пожалуйста, не бросай нас одних в этом болоте. С тобой выплывать веселее.
Правда плавание оказалось непродолжительным. Вскоре у Танечки появился младший братик Игорёк, и семейные посиделки были из гигиенических соображений приостановлены.
А потом появилась Ведьмачка, и жизнь приобрела совершенно иной смысл, запах и цвет. Она назвала это голубым и розовым периодом, как у Пикассо. Они представляли себя потомками бывших владельцев усадьбы, вернувшимися после длительного отсутствия домой. Утро в бельведере имело особую прелесть. Они накрывали стол к завтраку, а затем спускались в спортивный зал. Тридцать-сорок минут тренировки под музыку, контрастный душ, уютный махровый халат и первый глоток ароматного кофе. Такое начало заряжало адреналином на целый день.
А вот осенне-зимние вечера были особо хороши в его гостиной у камина. Аромат горящего дерева, потрескивание оранжево-фиолетовых всполохов, переплетающихся с музыкой Баха или Вивальди. Великолепные заключительные аккорды уходящего дня. 
В этот период жизни Вадим, по-прежнему посещал унылые семейные представления, которые в красках описывал Анне, и она каждый раз радовалась, что ей вход в этот театр воспрещён. Зато в компании её друзей чувствовал себя очень комфортно. Во-первых, общение со служителями искусства, сильно отличалось от водевилей его примитивных родственников, а во-вторых, он для друзей Анны был не негодяем, а принцем, разбудившем спящую красавицу поцелуем. 
А потом всё изменилось. Борис попросил о встрече наедине, и без предисловий приступил к делу:
– У меня разваливается семья. Дети постоянно дерутся, а мы с Машкой собачимся. Ещё чуть-чуть, окончательно сорвёмся и разбежимся.
Сморщился, как от зубной боли, и продолжил:
– Всё дело в жилищных условиях. Понимаешь, четверым в двух с половиной комнатах тесно. Ни на минуту никто не может остаться один. А купить другую квартиру я сейчас не в состоянии. Сам знаешь, Маша зарабатывает гроши. Дети постоянно болеют, то по-очереди, то оба вместе, а она большую часть времени сидит дома. Её уже перевели на полставки, а в следующем году грозят сократить. Другие женщины в таких случаях работают на дому, а у нас это просто невозможно. Так что я остаюсь единственным добытчиком. Вот и не знаю, что со всем этим делать.
Вадим озвучил первый, пришедший в голову вариант:
– А поменяться с мамой нельзя? Им с Лёвой вполне хватит двух с половиной комнат, а вы переедите в четырёхкомнатную.
Борис только махнул рукой:
– Я с ней об этом уже говорил, и знаешь, что она ответила? Сказала, что в бабушкину квартиру её внесут только вперёд ногами.
Вадим почувствовал, как его захлёстывает волна злости. Лиля в своём репертуаре! Но дело сейчас не в ней. Нужно найти какой-то выход, приемлемый для обеих сторон. И он предложил второй вариант:
– Ладно, отбросим в сторону её лексику. Но половина квартиры, где она живёт с Лёвой, принадлежит тебе. Пусть этот хмырь выкупит твою половину. Приложишь эти деньги к тому, что получишь от продажи бабушкиной квартиры и купишь себе приличное жильё.
Боря опять печально вздохнул:
– Это я с мамой уже обсуждал. Оказывается Лёвушка – типичный захребетник. Поселившись у нас, он переписал жилплощадь, где жил с покойной женой, на свою дочь. И денег на покупку моей половины у него тоже нет. Правда, мамочка успокоила, что после её смерти я остаюсь единственным наследником. Нужно просто немного подождать.

Вадим пообещал сыну «что-нибудь придумать» и взял таймаут на несколько дней. Он понимал, что вся эта история с квартирой не что иное, как очередная акция мести ему лично. В душе бывшей жены до сих пор бурлила мрачная зависть к его успехам. Эта женщина не хотела ни видеть, ни понимать, что за внешней лёгкостью скрывается его многолетний упорный труд. После развода, оставив его с недостроенным домом и огромным кредитом, она предрекла «подлецу мужу» неминуемое крушение:
– Помяни моё слово. За пару лет прогуляешь со своими девками всё до копейки и приползёшь ко мне на карачках голым и босым с протянутой рукой. Но так и знай: обратно не приму. Закончишь жизнь в бомжатнике.
Какого же было её разочарование, когда он не только не приполз к ней на карачках, но и выплатил кредит за десять лет. С тех пор его двухэтажный коттедж застрял у Лили костью в горле.
На семейных представлениях она баловалась шутками типа: «Ой, как хорошо, что пока не носишь очки! Представляешь, каково их искать, в двухэтажном особняке? Никакого фитнеса не нужно».
Вадим заставил себя успокоиться и осмыслить сложившуюся ситуацию. Понятно, что Борис стал заложником в междуусобной войне. После развода Лиля возвела себя в статус идеальной матери, бывшего мужа – в подлецы, а Лёвушку наградила титулом рыцаря без страха и упрёка. Но как все выглядит на самом деле?  Идеальная мать, жонглируя своим трупом, подминает под себя имущество сына, а её рыцарь оказывается иждивенцем  и жмотом! Совсем, как в сказке: лиса Алиса и кот Базилио, подвешивают Буратино вверх ногами и вытряхивают из него последние золотые монетки.
Вадим зло усмехнулся и, обращаясь к зеркалу, произнёс заключительную речь:
– Пора, наконец, разобраться с этой двуличной парочкой, и прояснить кто есть кто. Я, к сожалению, не олигарх, способный вытряхнуть из рукава пару миллионов, но позаботиться о сыне смогу. Придётся продавать дом.
На следующий день он принялся изучать рынок недвижимости. Оказалось, если умело продать родительскую квартиру и коттедж, денег хватит на приличное жильё для обоих.
Решение было принято, но впереди маячила ещё одна, не менее сложная проблема.  Предстояло посвятить в свои планы Анну. Он надеялся на её мудрость и понимание, но знал, что его решение кардинально изменит их отношения, и наверняка не в лучшую сторону.


                Воспоминания женщины


Вадим во всех подробностях повторил разговор с Борисом. Даже не поскупился на чёрные краски, для портрета бывшей жены:
– Типичная стратегия Лили. Всегда закатывала истерики, рвала на себе волосы и требовала, чтобы я «что-то сделал». Как тогда, когда сыну было пятнадцать, так и сейчас, когда ему за тридцать.
Затем пустил в ход проклятый профессионализм. Собеседника можно убедить в чём угодно, если   один негатив уравновесить двойным позитивом:
– Заметь, мы с тобой на этом только выигрываем. У нас будет городская квартира и загородный дом. Не придётся в дождь и в слякоть скользить по плохо освещённой дороге. Сели на такси и через четверть часа дома. И вообще… Ты ведь понимаешь, что я не могу поступить иначе!
Разговор тянулся несколько часов, описывал круги и возвращался в исходную точку, и всё это время Анна старалась справиться с душившей её обидой.
Лишь оставшись одна, отпустила вожжи. Вырвавшиеся на свободу чувства летели вскачь, как взбесившиеся лошади. Она металась по комнате, хваталась за первые, попадавшие под руку предметы и на повышенных тонах беседовала с самой собой:
– История повторяется.  Когда-то муж, уезжая в Берлин, утверждал, что делает это для семьи. Заработает кучу денег и обеспечит нас на годы вперёд. А ещё говорил, я должна понимать, что только в Европе его талант сможет реализоваться.
Теперь то же самое повторяет Вадим. Его переезд – для нас двойная удача. И вообще… я должна понимать, что он не имеет права бросить сына в беде. Почему я всегда должна кого-то понимать?
Анна поставила на стол стакан, который всё это время крутила в руке, и продолжила монолог:
– Да уж, замечательный сын! Каким захребетником был, таким и остался. В пятнадцать лет разводил родителей на деньги и в тридцать занимается тем же. Почему нельзя было продать бабушкину квартиру, а недостающую сумму взять в кредит? Им с женой до пенсии работать и работать. Пять раз успели бы расплатиться. Но парню нужно всё сразу и на халяву. И самое противное, что отец идёт у него на поводу!
В последующие недели она сделала несколько попыток с Вадимом объясниться, но каждый раз терпела поражение. Он не допускал иной правоты, кроме собственной. Ждал от неё лишь солидарности и поддержки.
Через полгода он привёз Анну в новую трёхкомнатную квартиру. Квадратную, светлую, с небольшим балконом и широкими окнами. А за ними… Дома, выстроившиеся в ряд, как на параде, смотрели друг на друга равнодушными, стеклянными глазами. Внизу, на едва намеченном газоне, покачивались распятые на подпорках саженцы, которым предстояло когда-нибудь стать деревьями. Она оторвалась от нагонявшего уныние зрелища и сконцентрировалась на громком, хорошо поставленном голосе Вадима. Он в этот момент хвастливо рассказывал, что такую же, только четырёхкомнатную, на соседней улице приобрёл Борис. А ещё о том, что этот район застраивался по особому проекту.  Жилые дома и инфраструктура возводились одновременно, а станция метро вообще в десяти минутах ходьбы быстрым шагом.
Анна ещё раз обвела глазами плоскости, выкрашенные белой краской, и, копируя лексику Толи-краснодеревщика, мысленно произнесла: «Воистину резиновая Зина. Лучше не скажешь».
На следующий день она подробно описала свои ощущения Марте, но должного понимания не встретила. Реакция подруги оказалась весьма прозаичной:
– Нечего себя накручивать. Я знаю этот проект. Всё замечательно продумано и спланировано. А скучный пейзаж за окном…  Моя бабушка говорила, дураку пол работы не показывают. Об этом сорте деревьев знаю от мужа.  Они растут, как сумасшедшие. Через два-три года вытянутся в роскошный бульвар.
Рассуждения Марты давали надежду, что всё не так плохо, как кажется, что обида и разочарование улягутся, и квартира Вадима увидится в ином свете. Но пока она вызывала протест не только у неё, но и у мебели, насильно вывезенной из коттеджа.  Шкафы, столы и кресла привыкли к гордому одиночеству и простору, а тут их насильно втиснули друг в друга, лишив воздуха и индивидуальности.
А ещё удивлялась, как судьба вывернула их отношения наизнанку. Обычно люди знакомятся, сближаются, привыкают друг к другу, и только потом съезжаются. У них всё произошло в обратном порядке. Они съехались, не успев познакомиться, и разбежались, не успев разругаться.
В памяти постоянно всплывал последний приезд Вадима в уже проданный дом. Он принёс из гаража ящик с инструментами и снял врезанную им же калитку. Затем притащил доски и принялся восстанавливать забор, будто восстанавливал рухнувшую между ними пять лет назад стену. Каждый удар молотка, вбивавшего гвозди, отдавался болью в висках. Яблоня, годами угощавшая его своими дарами, печально склонилась к земле, а ветви берёзы растерянно колыхались на ветру. Они обе щедро благословили своего друга в утро первого пробуждения в бельведере, а теперь грустили, провожая его в новую жизнь.
Анна не могла не думать о том, что раньше они виделись почти каждый день. Задержавшись в городе по делам, Вадим приезжал к ней на ужин и оставался до утра. Если поздно освобождалась она, ужин проходил на его территории. Теперь им удавалось встречаться только по выходным. Да и то не всегда. Их планы постоянно срывались форс-мажорами в семье Бориса. Будто он поселился не в четырёхкомнатной квартире, а на действующем вулкане.
Почти каждую субботу раздавался звонок сына, трагическим голосом живописующего очередную «Гибель Помпеи»:
– В кухне свалилась посудная полка. Разбилось несколько любимых Машиных чашек. Она бьётся в истерике, дети трясутся от страха, а ему в одиночку не водворить этого монстра на место. Но это ещё не всё. В хозяйстве на нашлось подходящего инструмента и дюбелей. Надо успеть заскочить в магазин до закрытия.
Возня с полкой затягивалась до позднего вечера, а их собственные планы переносились на «когда-нибудь». Со временем подобные эскапады превратились в хроническую болезнь. Поначалу она сносила их молча, но однажды раздражение прорвалось наружу.
Была очередная суббота. Они собирались сходить в кино, а потом поужинать в ресторане, когда раздался звонок Маши. У Танечки разболелось ухо. Необходимо срочно ехать в больницу, а Боря с утра уехал по делам. Не на такси же вести ребёнка!
– Представляете, сколько пассажиров там успело начихать и накашлять! А Танюша так восприимчива к инфекции! И вообще, она доверяет только дедуле.
Естественно, Вадим тут же сорвался с места, пообещав Анне вернуться через час. Но обещанный час растянулся на целый день. Очередь в приёмном покое не двигалась. Постоянно подвозили новых пациентов, нуждающихся в срочной помощи. Такого количества бактерий, пропитавших тесное помещение, ни одному таксисту не удалось бы собрать и за неделю! Танюша скулила, Маша судорожно цеплялась за рукав свёкра, а где пропадал блудный отец, было известно лишь ему одному.
Анна сидела в пустой квартире, не зная чем заняться, снаружи хлестал дождь, а у неё дома на рабочем столе громоздились непрочтённые студенческие курсовые. Последнее письменное сообщение от Вадима она получила в семь вечера. Разговаривать с ней по телефону в присутствии Маши он не решался. И это явилось последней каплей, переполнившей чашу терпения. Она натянула плащ, запрыгнула в машину и помчалась домой.
Позвонил он после девяти и, даже не поздоровавшись, разразился упрёками:
– Я надеялся, дома меня ждёт горячий ужин и преданная женщина, но не обнаружил ни того, ни другого. Ну да ладно. Не трагедия. Приезжай завтра. Реализуем то, что не успели сегодня.
Анна, досчитав до десяти, ответила как могла, спокойно:
– На завтра у меня запланированы курсовые. И кроме того… По воскресеньям больницы тоже работают, а полки осыпаются со стен, как засохшие листья с берёзы.
Вадим проворчал что-то нечленораздельное и бросил трубку.
Описанием подобных сюжетов можно было бы заполнить две толстых тетради, но дело не в их количестве, а в назойливой повторяемости, наводящей на мысль о запланированной диверсии.
Марта пыталась поставить ей мозги на место. Увещевала, как неразумного ребёнка:
– В нашем возрасте невозможно встретить нормального мужика без прошлого. Без бывшей жены и детей. Да и бабу тоже. Мы приходим в новые отношения не налегке, а с увесистым багажом. И ничего другого не остаётся, как принимать друг друга с чем есть.
Анна, следя за передвижениями крупного сердолика, нанизанного на указательный палец подруги, недовольно уточнила:
–– В этом багаже поселились не только дети и внуки, но и пережитые травмы. У каждого свои. И нельзя измерять, чьи раны глубже и чья боль сильнее. Нужно просто их учитывать и с уважением относиться друг к другу. А Вадим носится со своим запоздалым чувством вины и стремится двадцать лет спустя доказать сыну, что он – его единственная опора.
Марта лишь развела руками:
– А чего ты ждёшь от самозванцев, объявивших себя сильным полом? Они только и ищут плечи, на которые можно взгромоздиться, и уши, в которые можно поныть. Не нравится, меняй ориентацию. Кое кто из моих знакомых давно это сделал и не жалуются.

Анна не спешила менять ориентацию, просто неспешно отходила в тень. Как в первые десять лет после развода, всё больше времени проводила сама с собой. Будь то концерты, выставки, дни рожденья друзей, или одинокие выходные за письменным столом. Постепенно возникло ощущение, что вновь завела роман с женатым мужчиной. Только на этот раз опять в обратном порядке. Вадим пришёл к ней свободным, а через пять лет объявил, что женат. Будь рядом с ней дочь и внуки, ощущала бы себя не такой несчастной, но так…
Анна вспомнила давнишний разговор о «дорогах, которые мы выбираем» и поняла, что картинка, нарисованная когда-то, слишком проста. На самом деле, любая из дорог – не асфальтированное шоссе, ведущее к конечному пункту назначения, а петляющая тропинка, с многочисленными ответвлениями. А значит, преодолев небольшой участок пути, человек вновь оказывается на развилке, требующей выбора. Что на этот раз сообщает ей указатель? Дорожка направо – разрыв с Вадимом, а значит – неминуемое одиночество. Тропинка налево – судьба вечно ждущей Сольвейг. Как она, коротать дни на заброшенном острове в надежде, что любимый когда-нибудь вернётся. Но любимый уже пять лет затискивает её, как в Прокрустово ложе, в роль «вечно ждущей», а ей в этом ложе душно и тесно.
 Она чувствовала, что всё больше попадает в зависимость от чужих, несимпатичных ей людей. Все их общие с Вадимом планы, в особенности отпуска, согласовывались с его календарём. Там жирными, красными кружками были обведены праздничные семейные даты и школьные каникулы внуков. А как иначе? У родителей фиксированный рабочий день, а «дедуля» сам себе начальник. При этом «дедуля» категорически забывал, что её собственный отпуск тоже привязан к каникулам. Только к студенческим. Последние годы, так и не найдя точек пересечения, Анна летела либо в Берлин к дочери, либо покупала путёвку и уезжала одна, а потом ей на голову обрушивался поток упрёков:
– Ты тоже сломя голову мчишься в Германию, стоит дочери поманит пальцем. А уж когда она в кои веки наведывается сюда, так вообще… забываешь, как меня звать.


Но всему рано или поздно приходит конец. И наступил он в их очередной юбилей. Вадим предложил отпраздновать в загородном пансионате с бассейнами, массажами и саунами. Даже забронировал на три дня номер люкс. Но, как всегда, накануне отъезда позвонил и взволнованным голосом сообщил об очередном форс-мажоре. Анна, ни слова не говоря, повесила трубку и уехала в пансионат одна. Она парилась в саунах, плавала в бассейнах и плутала в бесконечных вопросах. В конце третьего дня нашла наконец подходящий ответ.
 Вспомнила, как в начале знакомства пыталась понять что за человек Вадим: Нарцисс или Пчёлка. Продолжительность его предыдущих романов ограничивалась сроком в пять лет. С их отношениями произошло то же самое. На ум пришло забавное сравнение: аккумулятор со сроком годности в пять лет. Пять лет эйфории, романтики, парения в пронизанных солнцем облаках, а потом заряд заканчивается. Герой совершает жёсткую посадку в унылый быт и спасается бегством.  Его можно назвать Пчелой, можно Пер Гюнтом, который всю жизнь гонялся за свободой.  Но она, Анна, не годится на роль Сольвейг. Стать ею, означает … отменить себя.
В тот день, оказавшись на свой последней развилке, она произнесла почти спокойно:
– Счастливого тебе полёта, мой свободолюбивый герой. Я отправляюсь в Одиночество!


                Воспоминания мужчины


Анна сообщила о своём решении холодно и немногословно, даже не выслушав оправданий.  Вадима поразил не только факт, но и форма разрыва, ставшего для него унизительным поражением. Предыдущие расставания он воспринимал с облегчением, это – с болью. 
В первые месяцы оправдывал себя и обвинял во всех грехах Анну. Анализировал причины первого серьёзного разногласия, возникшего из-за продажи дома. Анна сочла это блажью, или акцией, направленной против неё. Часами поносила Бориса и его жену, хотя тот ничего требовал. Просто жаловался на жизнь и на мать.
 Вадиму вспомнился вопрос, который однажды задал Анне. Что влияет на выбор человека, оказавшегося на распутье? Она назвала личные качества, возраст и актуальные ценности данного момента.
Именно актуальные ценности и подтолкнул его к решению продать дом. Во-первых он считал своим долгом помочь сыну, а во-вторых, хотел, спустя двадцать лет, разоблачить фальшивую игру бывшей жены.
Затем потянулась целая череда обид и протестов из-за форс-мажоров сына.  Нередко они в самом деле нарушали их с Анной планы. Но Вадим планы не отменял, просто просил сдвинуть по времени.  И вновь вспомнились её рассуждения о предпочтении. Как она тогда говорила?
– Предпочтение не сказывается на дальнейшей жизни и не требует бесповоротного отказа. Можно получить и то и другое, просто разнесённое во времени.
Именно в этом он и пытался её убедить. Сходить на выставку можно через неделю, а реальные трудности Бориса приходилось устранять здесь и сейчас. Но Анна всё видела в кривом зеркале. Для её это было не предпочтение, а выбор, и всегда не в её пользу. Считала себя принцессой, которую раз за разом бросают в лапы Кащею. Обижалась, злилась, уезжала и уходила одна, пока не ушла окончательно. Хотя он не требовал от неё невозможного.
Но вскоре у Вадима появились сомнения. Так ли он безгрешен, как пытается выглядеть в собственных глазах? Было ли ещё что-то, в чём до сих пор не решился признаться? Почему так скоропалительно продал дом? Почему счёл это единственно правильным выходом? Ответ, возникший из ниоткуда, потряс его самого до глубины души. Его подтолкнул к этому страх!
Расставшись с Лилей, он поклялся никогда больше не жениться. Но их отношения с Анной, благодаря случайному соседству, переросли в классическое супружество. Задерживаясь в городе, он, как примерный муж, мчался «домой» на ужин. Если она возвращалась позже обычного, к назначенному сроку спешил к плите.
Они делились своими заботами, обменивались советами, спорили, чья очередь мыть посуду и какие продукты закупать на неделю. Ездили вместе в отпуска, радовались хорошей погоде и скучали, когда за окнами моросил дождь.
В какой-то момент Вадим почувствовал, что его «Я» поглощается чуждым ему «Мы», а эйфория первых лет растворяется в обыденной прозе жизни. Это не было оформившимися в слова мыслями. Скорее расплывчатым ощущением. И тут за помощью обратился Борис. В голове Вадима будто сверкнула молния: жилищная проблема сына – ничто иное, как аварийный выход. Он не собирался расставаться с Анной. Хотел просто отойти на дистанцию.
 Почему ей, умной женщине, не пришло в голову, что его страшит их утратившая границы близость? Реакция Анны на его квартиру, высокомерие профессионала, рассматривающего бездарную подделку, подействовали, как вызов на дуэль. Она продолжала отстаивать своё право на безраздельное обладание им, а он боролся за иллюзию личной свободы. Форс-мажоры в семье Бориса стали идеальным оружием самозащиты. Не учёл, правда, что оружие оказалось обоюдоострым.
Он ждал от Анны всего лишь приятия факта: на первом месте для него стоят сын и внуки, которых он искренне любит. Побывав с детьми в зоопарке, рассказывал, как Игорёк любовался бегемотом, а Танюша передразнивала мартышек, но на её лице отражалась лишь досада.
Но к чему он стремился на самом деле, тупо и фанатично укрощая уверенную в себе, самодостаточную Ведьмачку?
 Противостояние затянулась на пять лет. Временами казалось, победа близка. Она смирилась с выделенной ей ролью. Но вскоре случался очередной рецидив, и он вновь выходил на поле боя. Хотя самым обидным оказалось празднование юбилея. С Машей действительно приключилась беда, но Ведьмачка даже не выслушала объяснений. Просто распахнула дверь клетки и выставила его на свободу. Именно так. Не выпустила, а выставила.


 Прошли годы, форс-мажоры в семье сына сошли на нет. Внуки подросли и предпочитали ходить на прогулки не с дедулей и не в зоопарк. Вадим, ещё недавно ощущавший себя героем-спасателем, был отправлен в отставку. Сидя вечерами в пустой квартире, он вспоминал пророчество Анны:
– Кому на роду написано одиночество, тот рано или поздно потеряет всех. И друга, и принцессу.
Как ни печально, но принявший решение, сам за него и расплачивается.
Говорят, время лечит, но почему-то этот чудо лекарь обошёл его стороной. Вадим всё ещё тосковал по Ведьмачке и силился отгадать её дальнейшую жизнь. Нашла ли, как Лиля, своего умеренного подкаблучника, или до сих пор плутает в эмоциональном лабиринте?
Несколько раз подъезжал к бельведеру. Не для того, чтобы позвонить в дверь, а на разведку.  Живёт ли ещё в своей «руине», или сбежала от стен, по привычке охраняющих тайны былых владельцев?
Пару лет спустя случайно наткнулся на её книгу под странным названием: «Дороги, ведущие в Одиночество». Ухмыльнулся и обвинил в плагиате. Почти как у Габриэля Гарсиа Маркеса. «Сто лет одиночества». Но всё же купил и прочёл. Там речь шла практически о них. Другие люди, другие коллизии, но всё же о них. Перелистывая страницы, он узнавал в главном герое себя, и этот субъект вызвал лишь сочувствие и раздражение. Борец за призрачную свободу, клоун, размахивающий, как флагом, семейным календарём!
Вадим долго боролся с собой, но однажды набрался смелости, позвонил Анне и пригласил «на чашку кофе». Голос в трубке почти не изменился. То же доброжелательное равнодушие, как при первом знакомстве.
С тех пор они встречаются в этом кафе каждую среду. Бывшие любовники, расставшиеся десять лет назад.