Кашель

Это было странное место.

Пахло здесь не сыростью, а чем-то неопределённым: краской или пригоревшим маслом, тоскливостью, в общем.

Снаружи это был подвал. Внутри — не то ломбард, не то антикварная лавка или исповедальня в плохом освещении.

А за прилавком стоял ОН: лысый, огромный, с лицом обиженного ребенка.
Он знал, что лицо у него зависло где то между «нравлюсь всем» и «ненавижу всех». Очень неудобное выражение.

Он уже не помнил своего имени. Но точно помнил, что имя он не продавал, оно потерялось само.
Работа здесь была с единственной целью — вернуть свое чувство юмора, которое он продал очень давно. Вернее, обменял на «умение нравиться людям».

Почему он это сделал? Он не помнил точно.

Осталось только ощущение — как от старого синяка: вроде уже не болит, но, если нажать — чувствительно.

Тогда было много веселья и много шуток.
Или он просто не знал, где заканчивается смешное и начинается чужая боль.

Ему всё казалось смешным: ошибки — смешно, недостатки — смешно, чужие неловкости — особенно смешно.

И не важно было, кто перед ним
Особенно - если это были близкие.

Она - особенно.

Он шутил про неё при всех.
Легко. Уверенно.
— Ну это же шутка, — говорил он

Она просила. Потом перестала. А потом – ответила: повторила его же шутку. Дословно. Ту самую. При его коллегах.
Он до сих пор помнит, как у него внутри всё… не рассмеялось. Хотелось провалиться. Заткнуть её. Здесь. Своими руками.

Это не была смешно. Никогда.

Она ушла. Сказала, что их отношения — это была «длинная, не очень удачная шутка».

Он тогда даже не нашёлся, что ответить. Впервые.

Через неделю он нашёл этот магазин.

Через месяц зачем-то продал в нем чувство юмора. А через час уже нравился людям. И это было отвратительно.

Он говорил правильные вещи. Ни разу не пошутил. И ни разу не почувствовал, что живёт.

Поэтому он вернулся. Сначала — как клиент. Потом — как сотрудник.

И теперь он ждал - вдруг тот, кто купил его чувство юмора, передумает и принесёт его обратно.

Звонок у двери кашлянул.

Вошёл мужчина. Обычный. Слишком обычный.

— Я… — замялся тот. — Я, кажется, уже был здесь.
— Все так говорят, — равнодушно ответил продавец. — Что продаём?

— Уже продал, — сказал мужчина. — Обиду на родителей.

— А, — кивнул продавец, листая журнал. — Умение жарить яичницу. Идеальные желтки. Поздравляю.

— Да, — кивнул мужчина. — Работает.

— Тогда чего пришёл?

Мужчина замялся.

— Странно как-то.

— Конечно странно, — пожал плечами продавец. — Ты выкинул кусок себя.

— Но… — мужчина почесал голову. — Раньше я злился. А сейчас… ничего.

— О, у нас отличный сервис, — сухо сказал продавец.

— Я вот думаю… — продолжил мужчина. — Может, зря?

Продавец поднял на него глаза.

— Хочешь вернуть?

— А можно?

— Можно всё, — сказал он. — Вопрос — чем заплатишь.

Мужчина задумался.

— А… сколько стоит обратно моя обида?

Продавец чуть улыбнулся. Очень криво.

— Дорого. Теперь это редкость. Твоя обида уже кому-то нужна.

— Кому?

— Парню лет двадцати, — пожал плечами продавец. — Хочет доказать родителям, что они его не понимают. Без обиды у него не получается.

Мужчина помолчал.

— И что мне делать?

— Жить, — сказал продавец. — Или торговаться.

— А если… — мужчина вдруг оживился. — А если я продам что-то ещё?

— Например?

— Ну… — он замялся. — У меня есть привычка всё откладывать.

Продавец прищурился.

— О, прокрастинация. Свежая?

— Очень.

— За это могу предложить… — он постучал пальцем по прилавку, — способность принимать решения без сомнений. Побочный эффект — ты начнёшь быстро понимать, какие решения были ошибкой.

Мужчина побледнел.

— А… отменить можно будет?

— Конечно, — кивнул продавец. — Только уже дороже.

Они помолчали. Тишина здесь была густой. Как будто её тоже кто-то когда-то продал и она испортилась.

Потом мужчина вдруг спросил:

— А вы… зачем здесь?

— Жду.

— Чего?

— Когда кто-нибудь вернёт моё чувство юмора.

— А зачем оно вам?

Продавец долго смотрел на него. Очень долго.

— Чтобы однажды… — он запнулся, — снова пошутить, но уже так, чтобы никто не ушел.

Мужчина кивнул.

— Понимаю.

— Не понимаешь, — тихо сказал продавец.

Звонок снова кашлянул. Более влажно. Чуть глубже.

Новый посетитель. Девушка.

Она подошла к прилавку и сказала:

— У вас есть чувство юмора?

— Есть, — медленно сказал он. — Но не продаётся.

— Почему?

— Потому что оно уже чьё-то.

— А если я очень попрошу?

— Тогда я спрошу, зачем тебе оно?

Девушка пожала плечами.

— Чтобы нравиться людям.

Продавец закрыл глаза.

— Поздно, — сказал он. — Уже было. И плохо закончилось.

Она не стала спорить, просто ушла.

Продавец открыл журнал и записал:«Запрос: чувство юмора ; отклонено. Причина: повторение ошибки».

Потом долго сидел.

И вдруг тихо пробормотал:

— Интересно… а вдруг тот, кто его купил… уже понял?

Он посмотрел на дверь.

Звонок молчал.

Как будто ждал.

Как будто знал, что однажды он снова закашляет —
и в магазин зайдёт человек,
который скажет:

— Знаете… я тут купил чувство юмора.
Не подошло. Колется.