Хроники Галактики. Глава 9

Лестница казалась бесконечной. Шаги эхом разносились во тьме, словно удары метронома, отсчитывающего последние секунды старого мира. Воздух становился гуще, холоднее.
Наконец, луч фонаря Роберта уперся в металлическую дверь. Она была приоткрыта.
- Гостеприимно, - пробурчал Роберт, толкая створку плечом.
Дверь со стоном поддалась. Они шагнули внутрь, и Роберт повел фонарем по сторонам.
Уильям ожидал увидеть архив. Пыльные стеллажи, папки. Но перед ними был не архив. Это был храм безумия.
Огромный зал, вырубленный в скале. Вдоль стен тянулись ряды стеклянных колб в человеческий рост. Внутри мутной, желтоватой жидкости плавало нечто, что когда-то могло быть людьми. Или попытками их создать.
- Матерь божья... - выдохнул Роберт, освещая лицо одного из «экспонатов». - Это что, попытки клонирования? Или они пытались вывести новую породу слуг?
Уильям прошел мимо колб, стараясь не смотреть на искаженные лица за стеклом. Его цель была в центре. Там, на возвышении, стоял черный саркофаг.
- Знаешь, Уильям, - прохрипел Роберт, освещая очередной ряд уродов в банках. - Если бы министр безопасности узнал, что Император Силленда лично лазает по радиоактивным подвалам в компании старого солдата в поисках чьих-то костяшек, он бы застрелился от стыда.
- Пусть стреляется, - буркнул Уильям, упираясь руками в крышку саркофага. - Зато я буду знать, что никто не подчистил улики до моего прихода. А если подчистил… - Уильям сжал кулаки. - Тогда ответят все, кто был к этому причастен. Пойдем.
Уильям прошёл мимо колб, стараясь не смотреть на искажённые лица за стеклом. На возвышении, под тусклым светом одинокой лампы, свисавшей с потолка, стоял чёрный саркофаг. Не древний каменный гроб, а полированный до зеркального блеска кокон из чёрного стекла или пластика. Современный. Стерильный. На его поверхности не было ни гербов, ни эпитафий. Только голограмма-табличка, мерцающая в воздухе над крышкой.
Уильям подошёл ближе. На табличке горели слова:
АКАКИЙ АРБУЗОВ.
СВЕТОЧ ИСТИНЫ, УГАСШИЙ ОТ РУК ТИРАНА.
Он обошёл саркофаг, ища защёлки, панели, хоть что-то. Кристаллическая табличка с именем «Арбузова» погасла при его приближении, как будто стыдясь лжи. На боку, у самого основания, он нашёл не панель, а простую механическую ручку, вросшую в чёрный материал. Слишком просто для Лесли.
- Он думал, что сюда никто не доберётся, - прошептал Уильям. - Или был так уверен в своей победе, что даже не стал скрывать.
- Или это ловушка, - мрачно ответил Роберт, наводя дуло своего карабина на саркофаг. - Я открою. Отойди.
- Нет, - Уильям перехватил его взгляд. - Мой призрак. Моя ловушка.
Он взялся за ручку. Металл был ледяным, даже сквозь перчатку. Он потянул на себя. Раздался не механический щелчок, а тихий, печальный вздох - будто каменное чрево утёса смирилось с неизбежным. Крышка поползла в сторону, на гидравлике, бесшумно.
Из открывшегося пространства ударил тот же запах - стерильный холод, озон, но теперь с густой, сладковатой нотой бальзамирующих составов и древней пыли.
Роберт направил луч фонаря внутрь.
Сначала Уильям увидел ткань. Богатый, расшитый золотом плащ, в котором хоронили высшую знать тысячу лет назад. Потом - кости. Аккуратно уложенный скелет. На пальце правой руки - перстень с фамильной печаткой. Не Арбузова. Уордов.
И на груди скелета, прямо над тем местом, где когда-то билось сердце, лежала не хартия и не дневник. Лежал небольшой, идеально отполированный чёрный куб, размером с ладонь. На его поверхности светилась одна-единственная надпись, выгравированная тем же мерцающим шрифтом, что и голограмма на крышке:
«ДЛЯ ТЕБЯ, ПИТТЕРСОН. ПРОЧТИ И УМРИ.»
Роберт резко перевёл взгляд на племянника. Уильям стоял неподвижно, его лицо в свете фонаря было похоже на маску из того же чёрного камня, что и саркофаг. Он не испугался. Его накрыло холодное, абсолютное понимание. Лесли не просто подменил тело. Он предсказал этот визит. Он ждал именно его.
- Так вот какая она, правда, - выдохнул Уильям, протягивая руку к кубу. - Не улика. Приглашение на дуэль. С мёртвым.
Его пальцы сомкнулись на холодной поверхности. Помещение озарила вспышка. Роберт и Уильям на пару секунд ослепли. Кристалл в кармане Уильяма стал очень сильно вибрировать, пульсировать светом и греться. Куб остался в руке Уильяма. Он ощущал его.
Пол лаборатории исчез. Запах затхлой химии и формалина сменился резким, сладким ароматом ночных цветов и дорогого вина.
Уильям открыл глаза.
Он стоял на балконе. Тот самый балкон дворца, который он знал с детства, но сейчас он выглядел иначе. Мрамор перил был белоснежным, без единой трещины, а тяжелые бархатные шторы, отделяющие балкон от зала, были не выцветшими, а ярко-алыми, как свежая кровь. В небе висела полная луна, заливая всё вокруг неестественным серебряным светом.
Роберт стоял рядом, хватая ртом воздух и ошалело вращая глазами. Он инстинктивно потянулся к кобуре, но его рука прошла сквозь каменные перила, как сквозь туман.
- Что за чертовщина?! - рявкнул Роберт, глядя на свою полупрозрачную ладонь. - Мы сдохли? Нас взорвали?
- Нет, дядя, - тихо сказал Уильям, глядя на закрытые двери балкона. Он чувствовал странную легкость, будто его тело было сделано из света. - Мы в первом ряду. Смотри.
Двери балкона распахнулись. Из ярко освещенного зала вырвалась волна тепла, музыки и смеха. Это был смех людей, которые не знали горя. Людей, которые верили, что война закончилась навсегда.
На балкон вышел человек.
Уильям узнал его мгновенно, хотя видел только на парадных портретах и в учебниках истории. Акакий Арбузов. Не бронзовый истукан, а живой человек. Он выглядел уставшим, но счастливым. Расстегнутый воротник рубашки, слегка растрепанные волосы, блеск в глазах.
- Акакий... - выдохнул Роберт. - Он настоящий.
Акакий подошел к перилам, встав прямо около Уильяма и Роберта. Уильям почувствовал лишь легкий холодок, когда призрак прошлого прошел через него. Ученый глубоко вдохнул ночной воздух, глядя на звезды.
- Он счастлив, - заметил Уильям. - Смотри на него. Он думает, что победил.
Акакий действительно улыбался. Он опирался на перила, глядя в небо - то самое небо, которое он считал безопасным.
- Пойду проветрюсь, - пробормотал Акакий себе под нос, словно убеждая себя в реальности этого момента.
Но вдруг его улыбка дрогнула.
Ветер усилился, трепля полы его пиджака. Акакий прищурился, вглядываясь в горизонт. Уильям и Роберт проследили за его взглядом.
Сначала это было лишь шевеление тьмы над линией далеких лесов. Но потом лунный свет выхватил контуры.
- Твою мать... - прошептал Роберт.
Из тьмы, закрывая звезды, поднимались корабли. Огромные, железные левиафаны. Они не были похожи на изящные корабли Силленда. Это были грубые, угловатые машины смерти, ощетинившиеся орудиями. Они шли без огней, беззвучно, как хищники перед прыжком.
Акакий замер. Уильям видел, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в камень.
- Он видит их, - сказал Уильям, чувствуя, как внутри нарастает холод. - Он понимает.
Ученый стоял, парализованный ужасом. Он видел то, что не видели гости в зале: конец их хрупкого мира. Война, которую они похоронили, восстала из могилы.
- Беги! - заорал Роберт, забыв, что его никто не слышит. - Предупреди их! Поднимай тревогу, идиот!
Но Акакий не бежал.
Он обернулся к дверям балкона. Сквозь стекло было видно зал: танцующие пары, Алессио с бокалом вина, смеющуюся Харли. Они были живыми. Счастливыми.
На лице Акакия отразилась мучительная борьба. Он сделал шаг к дверям, открыл рот, чтобы закричать... и закрыл его.
- Что он делает? - прошептал Уильям. - Почему он молчит?
Акакий медленно, словно во сне, отступил назад, в тень. Его рука коснулась ручки балконной двери. Он посмотрел на приближающуюся армаду, потом на гостей. В его глазах стояли слезы, но в них было и странное, страшное решение.
Он не мог их спасти. Он понял это. Удар будет нанесен через секунды. Тревога лишь превратит их последние мгновения в панику и ужас.
- Он дарит им время, - понял Уильям. Голос короля дрогнул. - Он не хочет, чтобы они умирали в страхе.
Акакий сделал глубокий вдох. Он натянул на лицо улыбку - кривую, болезненную, но убедительную. И потянул дверь на себя.
Щелк.
Звук замка прозвучал как выстрел. Акакий отрезал балкон с надвигающимся адом от зала. Он повернулся спиной к кораблям и шагнул внутрь, к свету, к музыке, к своей невесте.
Сквозь стекло Уильям видел, как Акакий подходит к Харли, берет ее за руку и что-то говорит, улыбаясь. Никто не смотрел в окно. Никто не видел, как небо за их спинами наливается огнем залповых орудий.
- Он закрыл дверь... - потрясенно выдохнул Роберт. - Он просто закрыл чертову дверь.
В следующую секунду небо над Джубертом разорвалось. Первая вспышка ударила беззвучно, ослепляя. Стекло балконной двери пошло трещинами, за которыми лицо смеющегося Акакия рассыпалось на фрагменты.
Мир вокруг Уильяма и Роберта взорвался белым шумом. Балкон, корабли, праздник - всё исчезло в вихре огня и боли.
Они снова стояли в лаборатории. Темнота, холод, запах химии. Куб в руке Уильяма дымился - он буквально выгорел изнутри, отдав всю энергию на показ прошлого. Кристалл в кармане тоже остывал, превратившись в тусклый камень.
Роберт тяжело дышал, опираясь на край саркофага. Его трясло.
- Ты видел? - хрипло спросил он. - Он знал. Он просто... сдался.
- Он выбрал милосердие вместо борьбы, - тихо ответил Уильям. - Но это не отменяет главного. Историю переписали. Уорды и мой отец сделали из этого легенду.
Уильям разжал пальцы, и обугленные останки куба упали на дно саркофага, прямо на кости Лесли. Скелет будто скалился, словно наслаждаясь произведенным эффектом.
И тут Уильям заметил. Под тем местом, где лежал куб, была ниша. В ней лежала книга. Старая, в переплете из грубой кожи.
- "Прочти и умри", - вспомнил Уильям надпись. - Куб показал нам конец Акакия. Но эта книга... она должна рассказать о другом. Вероятно, именно об этом гласила надпись.
Он достал книгу. На первой странице размашистым почерком Лесли было выведено:
«Истинная история рода Питтерсонов. Для тех, кто готов узнать, что их боги - всего лишь удачливые воры».
Уильям перевернул страницу. И почувствовал, как земля уходит из-под ног по-настоящему.