Просто хорошее кино - сто девяносто три

     Женщины семидесятых, ещё те, настоящие, из чугуна, не могли не завлечь меня в свои тенёта природной красоты и натуральной внешности, не осквернённой пластичными херургами ботоксных масс, без поганых партаков и пирсинга, сотворивших из моих современниц уё...щ и падаль, я не мог не отреагировать на настоящую красоту, потому - то и восстановил Единственной Диагональной именно ВЭФ как самый полный и удобный архив того, что нравится мне. Заменив предыдущие апскирты потаскушек выродившегося Холливуда на более подобающих, понял я, что хорошо. Стырив ещё пяток фоток актрис тех золотых времён, улегся на пузе перед ноутом, не зная о чём писать. Я, конечно, всегда не знаю, но сегодня не знал особенно.
    - Как это не знаешь ? - саркастически усмехнулся тонкими губами оставшийся безымянным сотрудник контрразведки.- Ты не знаешь Гопу ?
    Сидевший перед ним взятый оперативниками МУРа Гомельский покачал благородно седеющей головой.
    - Гопу я знаю, - сказал он, чуть грассируя и снисходительно улыбаясь, - но вы спрашивали про Гоппе, а это, согласитесь, вещи разные.
    - Штучки, - произнес таившийся в углу кабинета, в темноте Червонец, вскакивая. Подошел, поскрипывая кирзой солдатских сапог, оправил рубящими, резкими ударами жестких ладоней гимнастерку и, приблизившись к лицу Гомельского, заорал : - Сопли у мертвецов сосали !
    - Это слова Солженицына, - невозмутимо заметил контрразведчик, одним жестом отправляя зарвавшегося суку - фронтовика, продавшего воровскую честь за птюху черняшки и сотню - другую посулов политруков, обратно в угол. - А ты, сявка, рот не раскрывай, пока я тебе его свинцовой пломбой не заткнул.
    Гомельский расхохотался.
    - Ай да властишка ваша красная, - сквозь смех говорил он, - как надо сдохнуть для того, чтобы мусора лишний день прожили, так дело правое и победа будет за нами, а как свой интерес, так знай, тварь, своё место.
    - А вы как думали ? - задушевно ответил контрразведчик, указывая конвойному подавать чай. - Линия партии и правительства всегда правильная.
    Шумно отхлебнув чаю, Гомельский спросил :
    - Раз вы на целую спецоперацию раскошелились, то чую я, нуждишка во мне возникла.
    - Верно, - подвинул к нему по столу пачку Казбека контрразведчик. - Вопрос по Гопе.
    - Так Гопа или Гоппе ? - начал сердиться Гомельский.
    - По рождению и паспорту, конечно, Гопа, - качнул головой контрразведчик, - но перейдя к немцам он изменил свою фамилию на близко немецкому, став Гоппе.
    Он вынул из картонной папки фотографию и протянул её Гомельскому. С фотографии на фоне виселицы и горящей избы улыбался тот самый Гопа, кого Гомельский поднял с земли, из беспризорников, и обучил всему, что сам знал и умел, сделав из пацана знатного афериста.
    - В сраку себе сунь, - снова засмеялся Гомельский, разрывая фотографию. - В совковом кине маза твоя дешёвая прокатила бы непременно, зрители лохи, сраное быдло делов не знало и знать не будет, а мне, вору ещё дореволюционному, любые фотомонтажи и показания очевидцев суй - не суй, я всё одно вам, твари, верить не буду.
    Из угла опять выскочил Червонец.
    - Иэх, - вскричал он, - товарищ майор, чего с ним разговаривать ? Вызывайте старшину Полищука на моцицикле.
    Услышав о старшине, державшем всю военную Маскву в страхе ежовых рукавиц, Гомельский упал на колени и взмолился, протягивая трясущие руки патриота к контрразведчику :
    - Согласен в советском говнокине сыматься, твоя взяла.
    - А наша всегда возьмет, - подтвердил контрразведчик, вызывая через конвойного литературных жидков Мосфильма и прочу шелупень погани и бездарности, что и мастырила и до сих пор мастырит тута кино. Хорошо, что я его не смотрю.