Тени Рэвельна. Часть 3. Вина. Глава 6

Утро встретило Каэлинтру тихим, чуть вязким осознанием того, что её тело отдохнуло лишь наполовину – разум всё ещё крутился в ночных разговорах. Воздух в коридоре был холодный, и она, кутаясь в плащ поверх тренировочной рубахи, невольно усмехнулась: "Ну да, вот так и запомнили бы, командир в плаще и в одной рубашке, с лицом, как будто всю ночь воевала". Пожалуй, если бы кто-то из дежурных охотников утреннего патруля действительно увидел, как она выходит из комнаты колдуна под рассвет, объяснять это было бы… затруднительно. И уж точно – крайне неловко.

Впрочем, она шла быстро, выталкивая из головы саму эту мысль. Каменные своды Дома гулко отзывались эхом её шагов, где-то уже слышались звуки просыпающегося Ордена: в трапезной разжигали огонь в печах, оружейник возился с замками, а в дальнем коридоре глухо хлопнула дверь – смена караула. Всё привычно. Всё правильно. Всё так, как должно быть.

Каэ шла в тренировочный зал не ради обязательной дисциплины, ей просто нужно было движение, простая физическая усталость, для того, чтобы не думать. Ночь оставила неприятное послевкусие, коснувшись чего-то слишком хрупкого, что нельзя было трогать. Она мельком вспомнила, как сидела на той лавке в его комнате, неподвижная, сжимающая пальцы в замок, чтобы они не дрожали. Как Риаркас, тихо и не глядя на неё, поднялся, подошёл и просто зажёг свечу. Ни одного лишнего слова.

"Чёртов колдун…" Иногда его молчание раздражало сильнее любой дерзости.

Зал встретил девушку тишиной и холодом. Каменный пол ещё не прогрелся, в воздухе витал запах железа и масла для клинков. Каэ привычно скинула плащ. Она вытянулась, делая разминку, ощущая, как мышцы постепенно вспоминают привычный ритм. Движения вошли в колею: перекат, шаг, поворот, блок. Меч тихо звякнул о стойку, и звук отразился эхом под сводами. В какой-то момент Каэ поймала себя на мысли, что давно не чувствовала такого состояния – почти спокойствия. Без чужих глаз, без приказов, без взглядов, которые приходится выдерживать. Здесь она снова была просто собой: не дочерью главы Ордена, не командиром, не той, кто спасает и решает, а просто девушкой, дышащей в такт собственным движениям. Она опустила меч, выпрямилась и позволила себе вдохнуть поглубже. Холод обжёг лёгкие – и это тоже было хорошо – что-то живое, настоящее. Но где-то на краю мысли всё ещё стоял его голос, тихий, упрямый, с тем оттенком, который она никак не могла определить. И от этой мысли Каэ чуть сжала пальцы на рукояти.

- Вот только не начинай, – пробормотала она себе под нос. – Ещё этого не хватало.

И она продолжила тренировку, но быстрее, резче, пытаясь заглушить память стуком клинков и дыханием, сбитым в рваном ритме утра.

Фарен пришёл в зал чуть позже, когда Каэ уже успела как следует размяться и пройтись по мишеням – быстрой, точной серией ударов, от которых воздух в помещении стал плотнее, напитался напряжением. Он остановился у входа, облокотился о дверной косяк и с ленивым уважением посмотрел на то, как она двигается, с той выученной грацией, что вырабатывается только с годами тренировок.

- С добрым утром, командир, – произнёс он, когда стук клинка стих. – Опять тренируешься в одиночку.

- А ты опять следишь, – ответила Каэ, не оборачиваясь.

- За тобой следят все. Ты же пример.

- Не начинай. Я не в настроении быть примером.

Он усмехнулся, подошёл ближе, снял плащ, взял тренировочный клинок и без слов встал напротив.

- Тогда, может, позволишь быть твоим оппонентом, пока настроение не вернётся?

Каэ, чуть приподняв бровь, оценила его стойку и легко кивнула. Первый обмен ударами был размеренным: пробный замах, отвод, шаг вбок. Но уже через пару минут зал наполнился звоном дерева, скрипом подошв и короткими резкими вдохами. Фарен работал в полсилы, явно щадя командира, но она быстро это поняла и рванула вперёд.

- Не щади меня, – бросила Каэ между ударами. – Я не стеклянная.

- Не сомневался, – ответил он, перехватив клинок. – Но мне потом от твоего отца прилетит.

- Значит, будь быстрее, – ухмыльнулась она.

И пошло по-настоящему. Удары сыпались один за другим, отточенные, чёткие, с идеальной техникой и жёстким ритмом. С каждой минутой бой становился плотнее, всё меньше оставалось места для слов. Каэ двигалась быстро, почти с вызовом, с каждым шагом вытряхивая из себя остатки ночных мыслей, тьму, тревогу, что не отпускала с тех пор, как они вернулись из Ротлы. Фарен видел это и ничего не говорил, он знал, когда держать язык за зубами. Её злость, выдохнутая через удары, была честнее слов.

- Быстрее давай, – бросила Каэ, и в этот момент её меч скользнул вниз, по диагонали, задевая рукав Фарена.

- Если я ускорюсь, ты меня убьёшь, – усмехнулся он.

- Тогда ты хотя бы умрёшь не зря.

Они оба рассмеялись – коротко, на вдохе. Пот стекал по вискам, дыхание сбивалось, и всё равно Каэ не останавливала бой. Только когда меч выскользнул из её ладони, отлетел на пол и звякнул об камень, она подняла руку, вытирая лоб, и наконец позволила себе выдохнуть.

- Доволен? – спросила она, глядя прямо на него.

- Ещё как, – ответил Фарен. – Впервые за неделю вижу, что ты жива, а не просто существуешь.

- Не льсти, – сказала Каэ, поднимая меч. – Просто нужно держать форму.

Он улыбнулся краем губ.

- Форму ты держишь. А вот взгляд… другой сегодня.

Каэ промолчала. Да, другой. Потому что в нём читалось отражение той ночи, того тихого голоса в полутьме, и мыслей, от которых хотелось избавиться любой ценой.

***

Конюшни Рэвельна пахли тёплым сеном, влажной кожей и железом. Каэлинтра всегда любила этот запах, он был живой, настоящий, без надрыва и без крови. Утро тянулось серым светом, снег уже подтаивал, и с крыш тянулись тонкие прозрачные нити воды, капающей в ведро у входа. Она шла вдоль стойл, проверяя сбрую и состояние лошадей перед поездкой – уже завтра отряд должен был выехать обратно к болотам. Кузнец обещал принести новую подкову для Сивы, седло для Лады нужно было подтянуть, и ещё проверить повозку, если вдруг решат ехать не верхом. Всё по списку, всё как положено. На обратном пути, проходя мимо тренировочного двора, Каэ уже собиралась свернуть к лестнице, ведущей в жилые покои, но услышала звон. Не просто удар железа о железо; в этом звуке была ярость. И азарт.

Она остановилась.

Из-за каменной стены доносились выкрики, смешок, чей-то протяжный свист. Тренировка шла вовсю, и, судя по всему, отнюдь не учебная, а какая-то более азартная. Каэ чуть нахмурилась: она не назначала занятий на это утро.

Охотница подошла ближе, её шаги почти не слышались на мокром камне. Из-за угла её взору открылся тренировочный двор – просторная площадка, где обычно шли групповые отработки. Но сегодня зрелище было куда живее: полукруг охотников у ограждения, сдержанный гул голосов, кто-то стоял на ящиках, чтобы видеть лучше. Посреди круга были двое. Увидев, кто именно это был, Каэ мысленно грязно выругалась. Колдун. И… Аэррион. Прекрасно. Ещё немного – и можно будет открывать Дом Ордена в Рэвельне как дом для умалишённых.

Риаркас двигался иначе, чем на боевых занятиях, точнее и холоднее, будто отбивался от ударов дождя, а не от противника из плоти и крови. В короткой тёмной куртке, с перевязанным запястьем, с тем самым взглядом, который лучше не видеть ни подчинённым, ни врагу. Аэррион, напротив, выглядел почти легкомысленно, с его характерной полуулыбкой, чуть пригнувшись, в лёгкой броне цвета пепла, превращая бой в игру на публику. А толпа восторженно гудела, и ставки явно делались не на колдуна.

Каэ постояла, не двигаясь, а потом тихо, размеренно пошла к ним, не торопясь вмешиваться. Она видела, как они двигались: Аэррион быстро, изящно, с выпадами, больше похожими на танец; Риаркас – экономно, точно, и каждый шаг и разворот явно были выверены заранее. Звон металла, короткий резкий удар, свист клинка у самого уха – и короткий смешок Аэрриона.

- Что, колдун, устал? Или твои руны мешают держать меч?

- Только если вам от смеха станет легче, – сухо ответил Риаркас.

Каэ выдохнула. Это была не тренировка. Это – выяснение отношений. И, судя по взглядам собравшихся, зрелище не из простых.

Она остановилась в тени арочного прохода, прислушиваясь. На площадке царил тот шум, которого не бывает на обычных тренировках: азартный гул голосов, редкие свисты, кто-то с хохотом комментировал удары. Каэлинтра чуть приподняла край плаща, чтобы не намочить подол, и шагнула ближе.

- Эй, командир, – негромко позвал кто-то из стоящих у ограждения; молодой охотник, Гирт, кашлянул и виновато отвёл глаза. – Может… может не будете вмешиваться пока?..

- Объясни, что происходит.

- Так… этот ваш Эйртейн приехал, – зашептал он быстро, чувствуя, как под её взглядом слова застревают в горле. – Не нашёл вас, пошёл искать. А колдун тут стоял, у оружейной. Ну и… слово за слово. Он вроде вежливо начал, а потом сказал, что хочет посмотреть, насколько опасен тот выродок, которого на цепи держат.

- А тот что? – холодно уточнила Каэ.

- А тот… согласился, – вмешался второй, старше, хмыкнув. – Мы думали, откажется, но нет, взял меч – и пошло. Уже минут десять бьются. Ничего страшного, командир, без крови. Пока.

Каэ медленно перевела взгляд обратно к центру площадки. Пока…

Снежная пыль висела в воздухе, мечи сталкивались с сухим звоном. Аэррион двигался легко, с тем самым изящным вызовом, который был ей слишком хорошо знаком, и каждый его выпад словно говорил: «Смотри, Каэ, вот так надо». Риаркас же весь был собран и сжат до предела. Он не атаковал первым, но каждый раз, когда «сияющий эльф» выстраивал красивую дугу, колдун парировал точно, жёстко, с сухим металлическим звуком; клинки спорили о чём-то старом и личном. И спорили не только клинки.

- Вижу, магию ты не используешь, – бросил Аэррион между взмахами. – Что, законы не позволяют? Цепь?.. Или боишься проиграть честно?

- Если бы я хотел победить нечестно, вы бы уже тут не стояли, – ответ прозвучал ровно, без тени раздражения.

Толпа охотников коротко загудела. кто-то тихо хохотнул, кто-то хмыкнул. Каэ прикусила губу, едва заметно. Господи. Они оба идиоты. Разных пород, но идиоты.

- Командир, – снова шепнул Гирт, наклоняясь к ней. – Может, всё-таки… остановить?

- Нет, – ответила она после короткой паузы. – Пусть доиграют. Раз уж начали.

- А если кто-то пострадает?

- Значит, будет повод вспомнить, зачем в этом доме существуют правила, – отрезала Каэ, не отрывая взгляда.

Снежинки кружились, падая на камень, мечи снова встретились, звон отдавался в груди. Аэррион – яркий, дерзкий, почти танцующий. Риаркас – как тень, несгибаемая, немая. И в этом противостоянии было что-то притягательное, болезненно живое.

Один – свет, другой – холод. А она – посредине, стоящая в сером утреннем свете, с чувством, будто сейчас всё закончится ровно тем, чем не должно заканчиваться.

Каэлинтра стояла у кромки двора, не вмешиваясь, даже не пытаясь окликнуть их. Снег под ногами хрустел едва слышно, ветер срывал с коньков крыши мелкие ледяные нити и бросал их вниз, прямо на мечи двух мужчин, что по-прежнему, не замечая никого вокруг, сходились и расходились в медленно нарастающем ритме боя. Аэррион, как и всегда, двигался красиво. Слишком красиво, если честно. В каждом шаге виднелась привычная ему театральность, изящество, будто он фехтует не ради победы, а ради публики. Удары его были размашистые, широкие, чуть запоздалые и слишком выверенные, чтобы быть опасными. Колдун же – совсем другой: без пафоса, без жестов, каждое движение выжато из тела усилием, но точно, лаконично. Он не атаковал, он ждал. Прислушивался. Подстраивался.

Каэ, наблюдая за ними, машинально прищурилась, как делала всегда на тренировках, когда анализировала связку.

"Плечи – ровно, стойка – открыта, защита по ногам слабая. Удар с левого бока пропустит. Эйртейн, чёрт тебя подери, ну не отворачивайся же от линии!" Она сжала пальцы в кулак в кармане плаща.

Аэррион снова сделал красивый, но совершенно бесполезный финт, Риаркас легко ушёл в сторону, разворачивая клинок против солнца, и едва не снёс ему меч из руки.

- Ух ты... – тихо выдохнул кто-то из охотников.

- Вот это пошло интересно...

Каэ не двинулась. Только взгляд стал острее, холоднее. Она знала, что Риаркас не в форме. После всего, что с ним было, он не должен был вообще стоять на дворе в мороз, не то что двигаться с прежней скоростью. Но его движения выдавали другое: привычку, боевой автоматизм, который не ржавеет. Не столько сила, сколько точность. Аэррион же держался на эмоции, на упрямстве, и злость на колдуна светилась в нём почти физически. Каэ видела, как напряглись мышцы предплечья, как дернулся угол губ, как с каждым новым выпадом фехтовальщик в нём уступал место обиженному мальчишке, которому не простили самоуверенность.

- Он его вымотает, – вполголоса сказала она, почти себе. – Поймает, где дыхание сбивается, тогда и ударит.

- Кто? – шепнул стоящий рядом охотник.

- Колдун, – коротко ответила Каэ, не отрывая взгляда.

Она знала этот тип поединка. Спокойный, методичный, с холодной расчётливостью, свойственной тем, кто уже сражался насмерть и выжил. Ни лишней траты сил, ни суетливых движений. Аэррион не поймёт, пока не станет поздно. Снег падал плотнее, цепляясь за волосы обоих бойцов. Звон металла стал чище, ритм – реже. В какой-то момент они оба остановились, дыхание паром вырывалось в воздухе, клинки на расстоянии ладони. Молчание повисло лишь на секунду, потом движение возобновилось вновь. Каэ невольно отметила: колдун дышал ровно, лицо его было почти спокойное. Слишком спокойное для человека, который пять лет жил в цепях.

"Ты не должен был быть в форме, Риаркас, – подумала она, ощущая лёгкое раздражение, даже тревогу. – Ты вообще не должен был так двигаться. И, если честно, мне это не нравится." Но вслух не сказала ничего.

Толпа вокруг двора дышала с ними в унисон, кто-то поспорил тихо – «Поставлю на Эйртейна», другой хмыкнул: «Ха, ставь, ставь, потом расскажешь, каково это – проиграть». Никто из них не заметил, как Каэ скрестила руки на груди, привычно, выжидательно.

Снова удар, снова звон. Искра. На миг показалось, будто воздух стал плотнее.

Каэ напряглась. Колдун поймал удар на клинок, шагнул вперёд, развернулся – и с глухим, почти беззвучным хлопком меч Эйртейна выбило в сторону.

Толпа загудела. Риаркас не двинулся, он стоял ровно, дышал тяжело, но взгляд его был холоден и совершенно спокоен. Аэррион отступил на шаг, потом усмехнулся, почти по-доброму, но с тем оттенком, что Каэ узнавала слишком хорошо.

- Ладно, – сказал он негромко. – Признаю;. На мечах ты, пожалуй, не беспомощен.

- А вы – не безнадёжны, – ответил колдун, коротко поклонившись.

Смех прошёлся по краю площадки. Каэ наконец выдохнула и отступила от перил. Пожалуй, она всё-таки вмешается – и если не в бой, то хотя бы в этот фарс, который сейчас перерастёт в разговор. Но где-то глубоко ей пришлось признать: колдун держался чертовски хорошо.

- Так, – произнесла Каэлинтра ровно, выходя из-за угла, и на тренировочном дворе мгновенно всё стихло.

Охотники, до того азартно следившие за поединком, переглянулись и как по команде вытянулись. Даже ветер, казалось, решил не вмешиваться. На снегу остались следы шагов, потёки крови из рассечённой брови, да две фигуры на расстоянии пары шагов друг от друга. Каэ подошла ближе, не спеша, глядя то на одного, то на другого – на Риаркаса, который стоял, как будто ничего не произошло, и на Аэрриона, отдувающегося, но по-прежнему держащего спину идеально прямо, с тем самым видом: «всё под контролем».

- Ну что ж, – протянула она спокойно, – похоже, сегодня у нас на дворе утренние развлечения вместо дежурства? Или я не в курсе, что у нас теперь проводятся показательные выступления?

Молчание. Пятеро охотников у стены синхронно опустили глаза в землю, один из них неловко кашлянул, второй попытался сделать шаг назад, третий спрятал за спину маленький кожаный мешочек, и Каэ это сразу заметила.

- Ставки? – уточнила она, с тем же ледяным спокойствием. – Ну конечно. Как же без ставок.

Охотники замерли. Никто не ответил. Один несмело попытался пошутить:

- Да так… чисто символически…

- Символически? – переспросила Каэ, подходя ближе. – Символически вы решили, кто из них рухнет раньше, да?

Она протянула руку, и мешочек тут же оказался у неё. Каэлинтра взвесила его на руке – кажется, сумма там набралась солидная.

- Знаете, – произнесла она, всё ещё глядя на мешочек, – странно, что вы празднуете не ту победу, – она подняла взгляд, и уголок её губ чуть дрогнул в недоброй улыбке. – Отдайте выигрыш тому, кто действительно победил.

Риаркас едва заметно вскинул голову – то ли он был удивлён, то ли не понял, о ком речь. Аэррион прищурился, криво усмехнулся, уже открывая рот, но Каэ его опередила:

- Колдуну, конечно.

В воздухе повисло ошеломлённое молчание. Один из охотников выронил ремень от ножен, другой смущённо кашлянул.

- Командир, но… – начал было кто-то.

- Выполнять приказ, – спокойно сказала Каэ. – Деньги. Ему. Все.

Аэррион, с выдохом откинув мокрые от снега волосы назад, ухмыльнулся шире, чем следовало:

- Каэлинтра, признаю, я недооценил твоё чувство справедливости. Хотя, если честно, он меня впечатлил.

- Не льсти себе, – ответила она. – Если бы ты не начал первым, ничего бы не произошло.

- Ах, ну конечно, – с наигранной покорностью развёл руками Аэррион. – Тогда прошу прощения у вашего мрачного гения.

Риаркас только чуть склонил голову.

- Извинения приняты, господин Эйртейн. В следующий раз предупреждайте, если захотите проверить мою реакцию, я хотя бы надену подходящую обувь.

Каэ закрыла глаза на мгновение, чувствуя, как в ней нарастает знакомое раздражение, то самое, когда хочется то ли смеяться, то ли кого-нибудь придушить.

- Отлично, – почти шипяще произнесла она, – вы оба, похоже, в великолепной форме. На следующей неделе жду вас обоих в зале, вместе. На тренировке.

- Вместе? – переспросил Аэррион с самым невинным видом.

- Вместе, – повторила Каэ с нажимом. – Посмотрим, как вы ведёте себя, когда у вас общий противник, – она шагнула мимо, оглядев охотников, всё ещё мнущихся у стены. – А вы, господа игроки, – добавила она уже на ходу, – если уж ставите, то ставьте на здравый смысл. Хотя он у нас, похоже, в дефиците.

Двор снова замер. Риаркас, медленно выдыхая, вытер лезвие о рукав и спрятал меч в ножны. Его глаза на миг встретились с её, и там, в этом коротком взгляде, было что-то, чего Каэ старательно не хотела замечать: лёгкая, почти невольная благодарность. Аэррион, перехватив это, хмыкнул:

- Похоже, я всё-таки проиграл по-крупному.

- Привыкайте, – мрачно ответил Риаркас. – Здесь ставки всегда высокие.

Каэ усмехнулась; она сейчас просто смотрела на них обоих, оценивая: один мрачен и сдержан, другой же сияет ироничным самодовольством, а вокруг кучка охотников, у которых на лицах написано «ставки были, но теперь мы всё отыграли обратно». Охотница устало выдохнула, откинула прядь волос с лица и ровно, без повышения голоса сказала:

- За мной. Оба.

Гул на площадке мгновенно стих. Аэррион чуть приподнял бровь, то ли был удивлён, то ли просто решил, что сейчас их ждёт что-то вроде допроса с пристрастием. Риаркас просто кивнул и молча пошёл следом, даже не попытавшись стереть с лица то хищное спокойствие, от которого у многих в Ордене волосы вставали дыбом. Каэ шла быстро, не оборачиваясь. Плащ развевался за спиной, а каблуки чётко отбивали ритм по каменным плитам, и если кто-то ещё на тренировочном дворе сомневался, кто здесь командир, то теперь сомнений не осталось.

Дверь в её кабинет захлопнулась глухо, как крышка гроба.

- Итак, – сказала она, поворачиваясь. – Кто из вас первый объяснит, почему я, проходя по двору, вижу, как мой друг и мой подчинённый выясняют отношения на мечах?

Аэррион открыл рот, но Каэ не дала ему шанса:

- Нет, подожди. Сразу второй вопрос. Кто предложил?

Колдун не шелохнулся, даже взгляд не изменился. Аэррион заложил руки за спину с выражением лица примерного студента, которого застали за чем-то недозволенным и теперь ему нужно оправдываться перед преподавателем Тарнутской Академии:

- Я, разумеется. Он не отказался.

- О, прекрасно, – произнесла Каэ сухо, но в глазах мелькнул опасный огонёк. – А теперь расскажите, господа, это было проверкой боевой выучки… Или проверкой терпения командира?

- Скорее первое, – негромко ответил Риаркас.

- Скорее второе, – вежливо уточнил Аэррион.

На секунду в кабинете воцарилась тишина, и только лёгкий смешок Каэ нарушил её.

- Отлично. Тогда так: Эйртейн со своей рассечённой бровью идёт в лазарет, другой – куда хочет. И если я ещё раз услышу, что на моём дворе кто-то устраивает показательные дуэли, то следующая будет с моим участием, – она сделала паузу и добавила уже тише, с прищуром, – И я обещаю, господа, зрелище будет куда кровавее.

Аэррион тихо хмыкнул, Риаркас чуть склонил голову, и они оба одновременно ответили:

- Разумеется, командир.

И Каэ поняла, что хуже всего то, что ни один из них, похоже, не жалеет о случившемся.

***

В коридоре стихли шаги: Аэррион ушёл в лазарет с рассечённой бровью и обиженным достоинством. Колдун остановился у входа, не торопясь подходить ближе. На нём всё ещё был расстёгнут плащ, по вороту – пыль, на рукаве бурое пятно от чьей-то крови, и не факт, что чужой. Каэ выпрямилась и скрестила руки на груди:

- Объясняй.

- Что именно? – отозвался он спокойно.

- Всё. От начала и до того момента, как я вас увидела.

Риаркас коротко кивнул, на секунду прикрыв глаза, прокручивая в голове всё по порядку:

- Ваш «эльф», – сказал он без интонации, – появился на дворе около полудня. Сначала просто наблюдал за тренировкой, потом подошёл. Предложил проверить, насколько «быстро колдуны учатся держать оружие». Я сказал, что спорить смысла нет, но он настаивал.

- И ты, конечно, не удержался, – хмыкнула Каэ.

- Я пытался удержаться, – серьёзно ответил колдун. – Но когда он сказал, что «даже без рун я вряд ли когда-нибудь был воином»… удержание стало делом безнадёжным.

Каэ устало прикрыла глаза ладонью.

- Отлично. Значит, вы оба решили устроить зрелище. Ставки, крики, кровь на снегу – всё как вы любите.

- Командир, – тихо заметил Риаркас, – никто не погиб.

- Пока, – поправила она холодно. – И если ты не заметил, в этом Доме кровь не льётся ради забавы.

Он выдержал паузу, потом тихо сказал:

- Простите. Не ради забавы. Ради принципа.

- Принципа?!

- Я не позволю, чтобы кто-то из ваших называл клеймо на моей шее знаком трусости.

В его голосе не было вызова, но и смирения тоже отнюдь не было, и Каэ почувствовала, как у неё на миг кольнуло в висках – не от гнева, от усталости. И, всё же, глядя на него, Каэлинтра поняла: сейчас читать морали бесполезно, Риаркас, похоже, уже сам всё понял. Она обошла стол и встала напротив.

- Руку перевяжи, – сказала наконец. – И закончим с этим.

- С Аэррионом тоже? – чуть поднял бровь колдун.

- С боем. С ним вы ещё поговорите. Позже. Без мечей.

Он кивнул, коротко, без слов. Но уходить не спешил.

- Вы ведь хотели обсудить завтрашний выезд, – напомнил он спокойно. – Я принёс карту болот.

Колдун разложил её на столе, старую, потертую, с заметками карандашом и следами влаги. Каэ подошла ближе, наклонилась.

- Мы ведь идём снова тем же маршрутом? – спросила она.

- Почти. Мы пойдём чуть севернее, там есть вторая ветка, – он указал на тонкую линию. – Если я прав, именно здесь лежит то, что держит воду. Возможно, тот самый центр, где память болота сильнее всего.

- «Если я прав» – звучит не слишком обнадёживающе, – заметила она сухо.

- Зато честно, – отозвался Риаркас и чуть склонил голову. – Болото – не враг в привычном смысле. Его нельзя убить, разумеется, но можно заставить отпустить.

- Как?

Он посмотрел на неё внимательно, спокойно, и ответил:

- Сначала – имена. Всех, кто был оставлен там. Потом – очищение, на воде.

Каэ выпрямилась, опершись руками о край стола. В её взгляде скользнула тень сомнения – не в его словах, в себе.

- Это не магия, – сказала она. – Это… почти молитва.

- Иногда это одно и то же, командир, – тихо ответил он.

Они несколько секунд стояли напротив друг друга, молча. Между ними на столе лежала карта с метками. В этой тишине обоим было понятно: после завтрашнего дня что-то изменится. Болото отпустит – или заберёт. Каэ первой отвела взгляд, взяла карту, сложила её и сказала твёрдо:

- Хорошо. Завтра на рассвете.

Риаркас коротко поклонился.

- Приму это как приказ.

***

К вечеру Каэлинтра опять встретилась с колдуном, она нашла его в нижнем дворе, у самого выхода к сторожевой стене, там, где снег уже был перемешан с землёй и пахло холодом, железом и дымом от кузни. Риаркас стоял у каменного стола, заваленного свитками, банками с пеплом, мешочками с травами; серьёзный, бледный, с расстёгнутым воротом плаща, словно и не замечал пронизывающего ветра.

- Ты собираешься перенести весь запас трав в болото? – уточнила она, подходя ближе.

- Только то, что нужно для ритуала, – отозвался Риаркас, не оборачиваясь. – И… кое-что ещё.

Он разложил на камне тонкий свёрток, и из него блеснуло лезвие. Ритуальный нож. Старый, покрытый сетью рунных зарубок, боевой, такими пользовались тогда, когда магия требовала не подношений, а цены. Каэ невольно нахмурилась.

- Ты серьёзно хочешь это делать прямо на месте?

- Болото не слушает слов, – спокойно ответил колдун. – Оно помнит только боль. Чтобы его очистить, нам нужно показать, что мы понимаем цену.

- И ты готов её заплатить?

Он взглянул на неё коротко, почти насмешливо.

- Я её уже заплатил. Теперь – вопрос точности.

Она скрестила руки.

- И всё же ты не сказал, что конкретно понадобится.

- Нож, руны, соль, вода, кровь. Много крови.

- Твоей?

- Моей вполне достаточно. Но понадобится сосуд, чтобы собрать её.

Каэ прищурилась.

- И ты решил, что я с радостью побегу за банками?

- Я решил, – ровно произнёс Риаркас, – что вы не захотите доверять такую часть ритуала кому-то другому. Если я ошибусь хотя бы на каплю – нас затянет обоих.

Она вздохнула. Очень медленно.

- Вот ты умеешь убеждать, конечно, – произнесла Каэлинтра с ледяной вежливостью. – Давай сюда этот чёртов пузырёк.

Он подал ей тонкий сосуд с серебряной окантовкой, их пальцы на мгновение соприкоснулись.

- Держите крепко, – тихо сказал он.

- А ты, – ответила Каэ, – режь аккуратно. Я не собираюсь потом тащить тебя обратно, если ты вдруг потеряешь сознание.

- После пяти лет на цепи мне трудно потерять сознание от пореза.

И всё же, когда он разрезал кожу на запястье, руны на его шее вспыхнули тускло-красным, и Каэ ощутила, как воздух рядом дрогнул. Это ощущалось как волна чужой силы, смешанная с чем-то… тёмным. Болезненно знакомым. Кровь стекала в сосуд медленно, густо. Каэ стояла неподвижно, сжав пальцы, чтобы не расплескать её.

- Хватит, – сказала она, когда нож опустился. – Этого достаточно.

- Нет, – ответил он спокойно. – Достаточно будет завтра.

Колдун поднял глаза, и в них на миг мелькнуло что-то почти человеческое, усталость, может, благодарность.

- Спасибо, командир.

- Не благодари. Я просто не хочу, чтобы ты загнулся до рассвета, нам с тобой ещё по болоту ползать.

Он кивнул, перевязывая руку.

- Значит, завтра – в рассвет.

- В рассвет, – повторила она.

Они стояли какое-то время в тишине. Холод цеплялся за кожу, но не было желания уходить. Только странное, глухое чувство – словно всё это уже началом ритуала. Каэ первой отвела взгляд.

- Ну, раз всё готово, – произнесла она сухо, – я пойду. Надо подготовить людей, проверить снаряжение.

- Конечно, – спокойно ответил Риаркас, и даже шагнул в сторону, давая дорогу. Но не сразу.

- Постарайся хотя бы не порезаться ещё раз, – сказала она, не оборачиваясь.

Каэ прошла мимо, и в тот момент, когда плащ задел его плечо, ощутила не только тепло крови и железа, но и запах. Не магии, не дыма. Человека. Упрямого, живого, чертовски раздражающего.

Колдун смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом. И только тогда позволил себе тихо выдохнуть. Странное ощущение: не усталость, не удовлетворение. Что-то другое. Слишком… живое.

Риаркас провёл рукой по шее, где его кожа ещё хранила слабое эхо рун. Огонь внутри стих, но оставил необычное чувство, как будто здесь, на занесённом снегом дворе состоялось что-то куда опаснее ритуала. На камне тем временем лежал сосуд, наполовину наполненный кровью, она уже начала темнеть, густеть, превращаясь в вязкий красноватый отблеск на холоде. Он аккуратно убрал сосуд в мешок.

“В рассвет, – повторила она.”

Колдун невольно усмехнулся. Да, в рассвет.

И, уходя, вдруг поймал себя на мысли, что с нетерпением ждёт этого рассвета. Не ритуала, не болот, не очередного испытания, а...

- Чёрт, – прошептал он сам себе, с раздражением, будто отгоняя наваждение. – Чёрт...