21. П. Суровой Сапфир шевалье де Мезансона

  Пепел и Валлийская сталь

 Жизнь в Гвинеде была суровой. Вместо вина здесь пили терпкий мед, а вместо придворных лютней слушали суровые песни бардов о битвах прошлого. Рауль сменил свой бархатный камзол на куртку из дубленой кожи и плащ из грубой шерсти, скрепленный серебряной брошью — подарком Лливелина.

 Фитаньян быстро стал своим среди валлийцев. Его рост и невероятная сила вызывали у горцев суеверный восторг. Он целыми днями пропадал в кузнице у подножия скалы, помогая местным мастерам ковать наконечники стрел, которые могли пробить даже миланский доспех.

— Знаешь, Рауль, — басил Анри, вытирая пот со лба, — эти ребята из Гвинеда смыслят в войне. Они не лезут на рожон, как наши рыцари. Они бьют из тумана и уходят в скалы. Нам есть чему у них поучиться.
Жульен-расстрига тоже не скучал. Он объявил себя «капелланом вольных лесов» и за несколько недель выучил достаточно валлийских ругательств, чтобы благословлять воинов перед вылазками на английские аванпосты.

Тайное послание

 Однажды вечером, когда туман окутал башни замка, к воротам прискакал всадник на взмыленном пони. Это был доверенный человек Лливелина, вернувшийся из Честера. Он привез Раулю короткую записку, спрятанную в рукояти сломанного кинжала.
Рауль развернул пергамент у камина. Почерк был женским, порывистым.
«Лев в Лондоне ранен, но волки вокруг него еще злее. Твоя тайна больше не тайна. Бланка Кастильская отправила в Англию своего лучшего ищейку — шевалье де Бомона. Он ищет не тебя, Мезансон. Он ищет кровь Плантагенетов. Доминик молчит, но его молчание дороже золота. Береги Лилию. Твоя Изабелла».

 Рауль скомкал письмо и бросил его в огонь. — Изабелла Ангулемская всё еще ведет свою игру, — прошептал он. — Но Бомон... Это худшее, что могло случиться.
Тени в ущелье

 Де Бомон был легендой французской короны — человек без нервов и жалости, мастер засад и ночных убийств. Если Бланка отправила его, значит, она готова на всё, чтобы вернуть Аньес (или её голову) во Францию.
— Сир Лливелин! — Рауль вошел в тронный зал, где старый князь изучал карту побережья. — Мои враги уже здесь, в Британии. Они знают, что я в Уэльсе.
Князь поднял седую голову. — Пусть приходят. Мои горы — это лабиринт, из которого нет выхода для тех, кто не знает троп. Но ты прав, Мезансон. Бомон не дурак. Он не пойдет на замок штурмом. Он будет выманивать тебя.

 Ловушка на озере

 Через два дня пришла весть: в долине у озера Ллин-и-Кау видели отряд людей в серых плащах. Они не нападали, они просто ждали.
Рауль понял: это вызов. Бомон знал, что Мезансон не сможет вечно прятаться за стенами.

— Я пойду один, — сказал Рауль, проверяя остроту шпаги.
— Один? — Фитаньян перегородил ему путь, сжимая свой двуручник. — Ты бредишь, брат. Мы пришли сюда вместе, вместе и пойдем на встречу с этим французским псом.
— И я с вами, — подала голос Аньес. Она стояла в дверях, одетая в мужской дорожный костюм, с коротким валлийским луком за спиной. — Бомон пришел за мной. Я не буду сидеть в башне, как испуганная птица. Моя кровь — это моя ответственность.
 
Схватка в тумане Кадер-Идриса

 Они вышли на рассвете. Гром, верный конь Рауля, осторожно ступал по камням, чувствуя напряжение хозяина.
У озера, чьи воды были черными и неподвижными, их ждал человек на белом коне. На нем не было шлема, только легкий панцирь и длинный плащ. Это был де Бомон. Его лицо было красивым, холодным и совершенно безжизненным.
— Шевалье Мезансон, — голос Бомона разнесся над водой. — Бланка Кастильская шлет вам привет. Она готова простить ваше бегство, если вы отдадите девушку и архив. В противном случае... посмотрите назад.

 Из тумана на склонах начали появляться арбалетчики. Но это были не французы. Это были английские наемники Генриха III. Доминик и Бланка объединили усилия против общей угрозы.
— Мы в кольце, Рауль, — тихо сказал Жан-Пьер, доставая нож.
— Кольцо можно разорвать, — Рауль пришпорил Грома. — Анри, Жульен — бейте в центр! Аньес, назад, под защиту скал!

 Битва вспыхнула мгновенно. Бомон выхватил тонкую рапиру, и их с Раулем клинки запели песнь смерти. Это был танец двух мастеров — французская школа против ярости изгнанника. Рапира Бомона жалила, как змея, но Рауль, ведомый отчаянием и любовью, был быстрее.

 В это время Фитаньян устроил на берегу настоящий погром. Его двуручник крушил наемников, а Жульен-расстрига, размахивая своей палицей, выкрикивал проклятия, от которых у англичан стыла кровь.
В разгар схватки Аньес увидела арбалетчика, целящегося в спину Рауля. Она вскинула свой лук. Пальцы, привыкшие к аптекарским весам, были точны. Стрела свистнула, и наемник рухнул в воду озера.
 
 Бомон отступил, его плечо было распорото ударом Мезансона. — Ты победил сегодня, бастард, — прошипел он, вскакивая на коня. — Но Уэльс не спасет вас. Завтра здесь будет армия Генриха. Лливелин не станет воевать со всей Англией ради двоих беглецов.

 Он исчез в тумане вместе с остатками своего отряда.
Рауль подошел к Аньес и взял её за руки. Они стояли на берегу озера, в самом сердце диких гор, победившие, но понимающие, что эта победа — лишь короткая передышка.
— Бомон прав, — тихо сказал Рауль. — Лливелин — великий князь, но он прежде всего политик. Мы должны уйти дальше. Туда, где заканчивается земля.
— В Ирландию? — спросил подошедший Фитаньян, вытирая кровь с лица.
— Нет, — Рауль посмотрел на север. — В Шотландию. К кланам горцев. Там, где туман еще гуще, а воля — еще тверже.
 
 Путь на север был тернист. Уэльские горы остались позади, превратившись в сиреневые тени на горизонте. Маленький отряд Рауля пробирался через вересковые пустоши Камбрии, обходя крупные тракты и замки английских шерифов. Теперь их было пятеро: Рауль, Аньес, могучий Фитаньян, верный Жан-Пьер и неунывающий расстрига Жульен.
 
Сквозь туман Солуэй-Ферт

 Граница между Англией и Шотландией была не линией на карте, а полосой ничейной земли, где властвовали банды «пограничных скакунов» и вечный холодный ветер с моря.
— Посмотри, Рауль, — Фитаньян указал мечом на север, где небо сливалось с серой сталью залива. — Там начинаются земли короля Александра. Говорят, шотландцы бреют бороды только для того, чтобы удобнее было перегрызать горло врагам.
— Нам ли бояться дикарей после инквизиции и Бомона? — усмехнулся Рауль, поправляя перевязь. — В Шотландии сейчас ищут союзников против Генриха III. Наша тайна Плантагенетов там — чистейшее золото.
 
 На самой границе, в густых зарослях папоротника, их ждал заслон. Это не были рыцари в сияющих латах. Десять всадников на лохматых, выносливых пони, одетые в вареную кожу и клетчатые пледы, перегородили тропу. В руках они держали длинные копья и топоры-локхаберы.

— Кто такие? — прогремел голос вожака, огромного рыжебородого горца с глазами цвета льда. — На этих землях чужаки долго не живут, если у них нет доброго слова для клана Брюсов.
Рауль выступил вперед, придерживая Грома. — Мы ищем лорда Лохмабена. Я — Рауль де Мезансон, шевалье Франции и враг английского короля. Со мной — леди, чье имя заставит Генриха III содрогнуться в его Вестминстере.

 Рыжий горец, которого звали Ангус, долго изучал Рауля. Затем его взгляд упал на Фитаньяна.

— Хм... Большой парень. С таким мечом можно и на медведя ходить. Ладно, французы. Наш лорд любит тех, кто злит англичан. Езжайте за нами, но если кто-то дернет за кинжал — скормим воронам.

Замок Лохмабен: Гнездо Горцев

 Замок Брюсов встретил их суровостью камня и запахом торфяного дыма. Здесь не было французского изящества или английской чопорности. В главном зале, среди охотничьих трофеев и старых знамен, их принял Роберт Брюс, лорд Аннандэйла. Это был человек средних лет, с крепким телосложением и проницательным взглядом политика.

— Мезансон... — Брюс медленно перекатывал в руках кубок с крепким элем. — Я слышал о тебе от валлийских купцов. Говорят, ты украл у Бланки Кастильской её самое дорогое сокровище.
Он посмотрел на Аньес. Она стояла гордо, несмотря на дорожную пыль, и её черные глаза не опустились перед взглядом лорда.

— Вы привезли мне проблему, шевалье, — продолжил Брюс. — Если я укрою вас, Генрих III двинет свои войска к границе. Шотландия не готова к большой войне.
— Генрих не двинет войска, — отрезал Рауль. — Он слишком боится своих баронов. Если он начнет войну на севере, Симон де Монфор ударит ему в спину. Вам нужна Аньес, лорд Брюс. Она — ваше законное право требовать уступок от Лондона. Но взамен я требую безопасности для неё и земель для моих людей.
 
 Этой ночью в замке Лохмабен было неспокойно. Жульен-расстрига, устроившийся на ночлег в конюшне рядом с Громом, внезапно проснулся от странного скрежета. Кто-то пытался вскрыть засов тайной двери, ведущей к покоям Аньес.
— Опять эти крысы... — проворчал Жульен, нащупывая свою палицу.

 Он бесшумно, как тень, скользнул по винтовой лестнице. В коридоре он увидел фигуру в темном плаще. Незнакомец действовал профессионально — ни звука, ни лишнего движения. Но Жульен был мастером уличных драк.
Монах обрушил палицу на плечо незнакомца, но тот ловко увернулся и выхватил тонкий стилет. — Ты не вовремя, святоша! — прошипел голос.

 Это был не Бомон. Это был один из наемников отца Доминика, который сумел пробраться вслед за ними в самое сердце Шотландии.
— За грехи твои, сын мой! — Жульен нанес короткий удар кулаком в челюсть противника, а затем прижал его к стене своей массой. — Рауль! Анри! У нас гости!
 
 Через минуту весь замок был на ногах. Пленного наемника привели в зал. На допросе, под тяжелым взглядом Фитаньяна, тот признался: Доминик не сдался. Он нанял «Черных братьев» — тайный орден убийц, действующих под эгидой инквизиции.
Роберт Брюс ударил кулаком по столу. — В моем доме! Убивать моих гостей!
Он повернулся к Раулю.

— Теперь это личное, Мезансон. Доминик оскорбил законы шотландского гостеприимства. С этого момента вы — под моей защитой. Мои люди проводят вас в Стерлинг, к самому королю Александру. Мы сделаем Аньес королевой севера, если потребуется, лишь бы утереть нос Плантагенетам!

 Рауль посмотрел на Аньес. В свете факелов её лицо казалось высеченным из мрамора. Она подошла к Брюсу и протянула руку.
— Я не хочу быть королевой, милорд. Я хочу быть свободной. Но если моя кровь поможет сокрушить тех, кто сжигает людей на кострах — я ваша союзница.

 Фитаньян подошел к Раулю и хлопнул его по плечу. — Ну что, шевалье? Кажется, мы только что объявили войну половине мира. Пошли выпьем этого чертового эля, завтра будет длинный день.